Дело № 2-96/2022

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

г. Оренбург 22 сентября 2022 года

Центральный районный суд г. Оренбурга в составе:

председательствующего судьи Андроновой А.Р.,

при секретаре Кабировой Р.Р.,

с участием помощника прокурора Центрального района г.Оренбурга Пивоваровой О.К.,

истца ФИО1 и ее представителя ФИО2, действующей на основании ордера,

представителей ответчика ГАУЗ «ОДКБ» ФИО3 и ФИО4, действующих на основании доверенностей,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к государственному автономному учреждению здравоохранения «Областная детская клиническая больница», министерству здравоохранению Оренбургской области о компенсации морального вреда, причиненного ненадлежащим оказанием медицинских услуг, компенсации расходов на погребение,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратилась в суд с иском, указывая, что в период с 23.09.2020 по 24.09.2020 ее дочь, М.А.Р., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, находилась на стационарном лечении в отделении челюстно-лицевой хирургии ГАУЗ «ОДКБ» с диагнозом: <данные изъяты>. 24.09.2020 М.А.Р. планово была проведена операция. В послеоперационном периоде у М.А.Р. отмечались явления <данные изъяты>, в связи с чем она была в экстренном порядке переведена в отделение реанимации ГАУЗ «ОДКБ», где несмотря на реанимационные мероприятия, в 13 часов 10 минут тех же суток была констатирована смерть М.А.Р. Следственным отделом по Южному административному округу г.Оренбурга СУ СК РФ по Оренбургской области было возбуждено уголовное дело, в рамках которого было проведено две судебно-медицинских экспертиз. По итогам проверки в возбуждении уголовного дела было отказано, в связи с тем, что дефекты оказания медицинской помощи не находятся в причинно-следственной связи с наступлением смерти М.А.Р. Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы № смерть М.А.Р. наступила от отека и дислокации головного мозга в результате <данные изъяты>. Согласно заключению комплексной судебно-медицинской экспертизе №, на догоспитальном этапе не проведена была санация полости рта – лечение №, что требуется для плановой госпитализации. Учитывая госпитализацию по экстренным показаниям, лечение зуба № не проведено. Врач-педиатр проводил осмотр пациентки 23.09.2020 – заключение ребенок соматически здоров. Состояние ребенка не указано. В день операции в 8:50 час. пациентка осмотрена заведующим отделением ФИО5, состояние оценено как средней степени тяжести, температура 37,2. В некоторых случаях повышение температуры тела может быть обусловлено психическим стрессом предстоящей операцией на фоне <данные изъяты>. В связи с этим повторный осмотр педиатра для дифференциальной диагностики не проведен. Таким образом, можно заключить, что при оказании медицинской помощи были выявлены дефекты. Оформление первичной документации в медицинской организации, а именно несоответствие данных, указывающих на экстренную госпитализацию, состояние средней тяжести, проведение операции биопсии, с исходными данными клинических и лабораторных результатов исследования, краткость протокола операции, отсутствие марко- и микроскопического описания препарата, направленного на гистологическое исследование, отсутствие посмертного эпикриза. Таким образом, она как истец считает, что по заключениям судебно-медицинских экспертиз данная операция должна была быть проведена в январе 2020 года, когда было выявлено наличие <данные изъяты>, врачи обязаны были вылечить зуб, однако этого не было сделано, перед проведением операции у ФИО6 повторно не измерялась температура, также врачи не контролировали повышение температуры в ходе проведения операции хотя им было известно, что применение наркоза может привести к повышению температуры. Причиной смерти является последствия применения наркоза, полагает, что врачи не подготовились к данному случаю и не начали понижать температуру с самого начала проведения операции. Врачи знали о существовании лечебного препарата «Дантролен» или его аналогов, который мог спасти ребенка от <данные изъяты>, однако не обеспечили наличие данного препарата во время операции, в результате данных врачебных дефектов медицинской помощи наступила смерть ее дочери ФИО6 Просила суд взыскать с ответчика ГАУЗ «Областная детская клиническая больница» в ее пользу компенсацию морального вреда, причиненного ненадлежащим оказанием медицинских услуг, в размере 5 000000 рублей.

Впоследствии истец ФИО1 уточнила исковые требования, окончательно просила суд взыскать с ГАУЗ «Областная детская клиническая больница» в ее пользу компенсацию морального вреда, причиненного ненадлежащим оказанием медицинских услуг, в сумме 5000000 рублей, расходы на погребение в размере 102160 рублей и расходы на оплату судебной экспертизы в размере 80995,84 рублей.

Определениями суда к участию в деле в качестве соответчика было привлечено министерство здравоохранения Оренбургской области, в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельные требования относительно предмета спора, были привлечены ГАУЗ «Оренбургская областная клиническая стоматологическая поликлиника», ФИО7, ФИО8, ФИО9, ФИО5, ФИО10, ФИО11, ФИО12, ФИО13, ФИО14, ФИО15, ФИО16, ФИО17, ФИО18.

Истец ФИО1 в судебном заседании уточненные исковые требования поддержала по основаниям, изложенным в иске, просила их полностью удовлетворить. Пояснив, что Александра была ее младшей любимой дочкой, отношения были с ней хорошие, близкие, доверительные, потеря дочери для нее является сильной психологической травмой, в связи с чем, ей даже пришлось обращаться к психологу, поэтому она оценивает размер компенсации морального вреда в сумме 5000000 рублей.

Представитель истца ФИО2 в судебном заседании уточненные исковые требования поддержала, просила удовлетворить, указав, что выводы судебной экспертизы истец не оспаривает. Считает, что поскольку экспертами были установлены дефекты оформления документации, диагностики, ведения, следовательно, имеются основания для взыскания компенсации морального вреда, а также подлежат взысканию расходы на погребение.

Представители ответчика ГАУЗ «Областная детская клиническая больница» ФИО19 и ФИО4 в судебном заседании возражали против удовлетворения исковых требований, поддержав представленный отзыв, указывая, что отсутствуют доказательства того, что ухудшение состояния здоровья М.А.Р. было обусловлено дефектами оказания ей медицинской помощи работниками ответчика, как и наличия непосредственной причинной связи между дефектами медицинской помощи и смертью М.А.Р. По факту смерти М.А.Р. следственным отделом по Южному административному округу г.Оренбурга следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Оренбургской области было возбуждено уголовное дело №, в рамках которого проведены две судебно-медицинские экспертизы, по результатам которых подготовлено заключение эксперта № от 09.11.2020 года и заключение экспертов № от 06.08.2021 года. В выводах экспертов указанных заключений не содержится заключений о наличии прямой причинной связи между дефектами медицинской помощи в ГАУЗ «ОДКБ» и ухудшением состояния здоровья М.А.Р., а тем более ее смертью, то же самое и подтвердили эксперты, проводившие судебную экспертизу. Истец указывает, что врачами не применен препарат «Дантролен» или его аналог, который мог спасти ФИО6 от <данные изъяты>, в результате врачебных дефектов медицинской помощи наступила смерть М.А.Р. Считает, что довод истца не обоснован, ввиду отсутствия в РФ возможности проведения предварительного теста на предрасположенность к <данные изъяты> М.А.Р., ГАУЗ «ОДКБ» не располагало возможностью выявить данную предрасположенность у М.А.Р. заблаговременно, до проведения операции. Также ГАУЗ «ОДКБ» не располагало возможностью эффективно прервать развитие осложнения анестезии – <данные изъяты> и предотвратить развитие неблагоприятного исхода в виде смерти, так как летальность при злокачественной гипертермии составляет 80-85%, а специфическое лечение, позволяющее снизить летальность до 5%, включает использование препарата «Дантролен», который в РФ не зарегистрирован, не разрешен к применению, и которым ГАУЗ «ОДКБ» не располагало. На основании изложенного полагают, что у суда отсутствуют правовые основания для удовлетворения исковых требований ФИО1 о взыскании компенсации морального вреда, причиненного ненадлежащим оказанием медицинских услуг в размере 5000000 рублей, а также возражают против взыскания расходов на погребение и по проведению судебно-медицинской экспертизы.

Представитель ответчика министерства здравоохранения Оренбургской области, третьи лица, не заявляющие самостоятельные требования относительно предмета спора, ФИО9, ФИО5, ГАУЗ "Оренбургская областная клиническая стоматологическая поликлиника", ФИО10, ФИО20, ФИО12, ФИО7, ФИО8, ФИО13, ФИО14, ФИО15, ФИО16, ФИО17, ФИО18, ФИО16 в судебное заседание не явились, о месте и времени рассмотрения дела извещены надлежащим образом.

Ранее в судебном заседании был допрошен врач ФИО5, который пояснил, что он являлся лечащим врачом ФИО6 Ребёнок поступил 23.09.2020 года в экстренном порядке, т.к. новообразование было обнаружено еще в январе. Во время карантина не могли ее сразу госпитализировать, в сентябре 2020 года выяснилось, что новообразование увеличилось, появились жалобы на боль, поэтому была проведена экстренная госпитализация. При поступлении в стационар ребёнку было проведено обследование ее состояния, на следующий день была назначена операция. Были собраны все анализы крови, рентген грудкой клетки, произведен осмотр педиатром. За 2 недели до госпитализации ребенок перенес ОРВИ, поэтому ее осмотрел педиатр. Никаких противопоказаний для поведения операции выявлено не было. Ход операции был стандартный, изменений не было во время операции, шла она около 30 минут. Заранее выявить у пациента наличие генетического заболевания по стандартным анализам невозможно.

Третье лицо ФИО17, являющийся ассистентом хирурга, в судебном заседании поддержал показания врача ФИО5, дополнений не было, считает, что медицинская помощь М.А.Р. была оказана в соответствии с медицинскими стандартами и рекомендациями.

Ранее в судебном заседании были допрошены третьи лица ФИО15 (врач анестезиолог-реаниматолог), ФИО13 (врач анестезиолог-реаниматолог), ФИО11 (медицинская сестра), которые пояснили, что ими были выполнены все необходимые действия и оказана пациенту М.А.Р. медицинская помощь в соответствии с медицинскими рекомендациями. Сама операция прошла успешно, противопоказаний для ее проведения под наркозом не было, диагноз злокачественной гипертермии был выставлен уже в послеоперационный период.

Заслушав пояснения сторон, заключение прокурора, полагавшего, что заявленные исковые требования о компенсации морального вреда подлежат удовлетворению к ответчику ГАУЗ «Областная детская клиническая больница», при этом размер компенсации морального вреда должен быть определен с учетом требований разумности и справедливости, изучив материалы дела и оценив представленные доказательства по правилам статьи 67 ГПК РФ, суд приходит к следующим выводам.

В соответствии со статьей 2 Конституции Российской Федерации человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства.

В Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации (часть 1 статьи 17 Конституции Российской Федерации).

Основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения (часть 2 статьи 17 Конституции Российской Федерации).

Права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием (статья 18 Конституции Российской Федерации).

К числу основных прав человека Конституцией Российской Федерации отнесено право на охрану здоровья (статья 41 Конституции Российской Федерации).

Каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений (часть 1 статьи 41 Конституции Российской Федерации).

Отношения, возникающие в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, регулируются Федеральным законом от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации".

Согласно пункту 1 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" здоровье - это состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма.

Охрана здоровья граждан - это система мер политического, экономического, правового, социального, научного, медицинского, в том числе санитарно-противоэпидемического (профилактического), характера, осуществляемых органами государственной власти Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, организациями, их должностными лицами и иными лицами, гражданами в целях профилактики заболеваний, сохранения и укрепления физического и психического здоровья каждого человека, поддержания его долголетней активной жизни, предоставления ему медицинской помощи (пункт 2 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

В силу статьи 4 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" к основным принципам охраны здоровья относятся, в частности: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи.

Медицинская помощь - это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - это физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (пункты 3, 9 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования (части 1, 2 статьи 19 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

В пункте 21 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" определено, что качество медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: 1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; 2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; 3) на основе клинических рекомендаций; 4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (часть 1 статьи 37 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно части 2 статьи 64 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 этого федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (части 2 и 3 статьи 98 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Статьей 38 Конституции Российской Федерации и корреспондирующими ей нормами статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства.

Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав (пункт 1 статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации).

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В пункте 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда" разъяснено, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.) или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина. Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий, и др.

Из норм Конвенции о защите прав человека и основных свобод и их толкования в соответствующих решениях Европейского Суда по правам человека в их взаимосвязи с нормами Конституции Российской Федерации, Семейного кодекса Российской Федерации, положениями статей 150, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. К числу таких нематериальных благ относится жизнь и здоровье, охрана которых гарантируется государством в том числе путем оказания медицинской помощи. В случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому лицу.

Пунктом 2 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что нематериальные блага защищаются в соответствии с настоящим Кодексом и другими законами в случаях и в порядке, ими предусмотренных, а также в тех случаях и пределах, в каких использование способов защиты гражданских прав (статья 12) вытекает из существа нарушенного нематериального блага или личного неимущественного права и характера последствий этого нарушения.

В силу пункта 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 "Обязательства вследствие причинения вреда" (статьи 1064 - 1101) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Статья 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривает, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.

Как разъяснено в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда", суду следует устанавливать, чем подтверждается факт причинения потерпевшему нравственных или физических страданий, при каких обстоятельствах и какими действиями (бездействием) они нанесены, степень вины причинителя, какие нравственные или физические страдания перенесены потерпевшим, в какой сумме он оценивает их компенсацию и другие обстоятельства, имеющие значение для разрешения конкретного спора. Одним из обязательных условий наступления ответственности за причинение морального вреда является вина причинителя. Исключение составляют случаи, прямо предусмотренные законом.

Степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий (абзац второй пункта 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда").

В пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина" разъяснено, что по общему правилу, установленному статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

При рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела (абзацы третий и четвертый пункта 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина").

Таким образом, по общему правилу необходимыми условиями для наступления гражданско-правовой ответственности за причиненный вред, в том числе моральный, являются: причинение вреда, противоправность поведения причинителя вреда, наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда. При этом гражданское законодательство предусматривает презумпцию вины причинителя вреда: лицо, причинившее вред, освобождается от обязанности его возмещения, если докажет, что вред причинен не по его вине. Исключения из этого правила установлены законом, в частности статьей 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Следовательно, для привлечения к ответственности в виде компенсации морального вреда юридически значимыми и подлежащими доказыванию являются обстоятельства, связанные с тем, что потерпевший перенес физические или нравственные страдания в связи с посягательством причинителя вреда на принадлежащие ему нематериальные блага, при этом на причинителе вреда лежит бремя доказывания правомерности его поведения, а также отсутствия его вины, то есть установленная законом презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт наличия вреда (физических и нравственных страданий - если это вред моральный), а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Из материалов дела следует и это подтверждается документами, что родителями М.А.Р. (ДД.ММ.ГГГГ года рождения) является ФИО1 и ФИО7.

Согласно свидетельству о смерти М.А.Р. умерла ДД.ММ.ГГГГ.

24.09.2020 в следственном отделе по Южному административному округу г.Оренбурга зарегистрирован рапорт об обнаружении признаков преступления по факту смерти малолетней М.А.Р. в ГАУЗ «Областная детская клиническая больница». В ходе проведения проверки было установлено, что в период с 23.09.2020 по 24.09.2020 М.А.Р. находилась на стационарном лечении в отделении челюстно-лицевой хирургии ГАУЗ «ОДКБ» с диагнозом: <данные изъяты>. 24.09.2020 М.А.Р. планово проведена операция: <данные изъяты>. В послеоперационном периоде у М.А.Р. отмечались явления <данные изъяты>, в связи с чем, она в экстренном порядке была переведена в отделение реанимации, где в 13:10 час. констатирована ее смерть.

В ходе следственной проверки в ГБУЗ «Бюро судебно-медицинской экспертизы» была проведена экспертиза, согласно заключению эксперта №, смерть М.А.Р., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, наступила от отека и дислокации головного мозга в результате <данные изъяты>.

Согласно заключению экспертов № 688 ГКУЗ «Пермское краевое бюро судебно-медицинской экспертизы», пациентка М.А.Р. обратилась на прием к стоматологу в январе 2020 года с жалобами на боли в области <данные изъяты>. При осмотре выявлено новообразование в области <данные изъяты>. Запланирована плановая госпитализация для <данные изъяты>. <данные изъяты> увеличивалось в размерах и было болезненным, поэтому ребенок был госпитализирован вне плана 23.09.2020. Выставлен диагноз: <данные изъяты>. Запланирована операция: <данные изъяты>.

24.09.2020 выполнена плановая операция <данные изъяты>. Проведены катетеризация правой яремной вены для проведения инфузионно-интенсивной терапии, безуспешность реанимационный мероприятий и наступила биологическая смерть. В рассматриваемом случае причиной неблагоприятного исхода явились врожденные генетические особенности и развитие индивидуальной реакции ФИО6 на проводимую анестезию.

Постановлением старшего следователя следственного отдела по Южному административному округу г.Оренбурга следственного управления следственного комитета РФ по Оренбургской области от 23.08.2021 отказано в возбуждении уголовного дела в отношении врача-педиатра ГАУЗ «ОДКБ» ФИО21, заведующего отделением челюстно-лицевой хирургии, врача челюстно-лицевого хирурга ГАУЗ «ОДКБ» ФИО5, врача анестезиолога-реаниматолога ГАУЗ «ОДКБ» ФИО15 по основанию, предусмотренному п.2 ч.1 ст.24 УПК РФ, то есть за отсутствием в деянии состава преступления, предусмотренного ч.2 ст.293 УК РФ.

В рамках рассмотрения гражданского дела по ходатайству истца судом была назначена судебно-медицинская экспертиза, проведение которой было поручено экспертам ГБУЗ «Самарское областное бюро судебно-медицинской экспертизы».

Из заключения судебной экспертизы № 05-7-11 «П» от 04.08.2022 следует, что по данным медицинской карты стационарного больного № 3288 из ГАУЗ «Областная детская клиническая больница» на госпитальном этапе в ГАУЗ «Областная детская клиническая больница» в период с 23.09.-24.09.2020 установлены дефекты медицинской помощи ФИО6: - дефекты оформления первичной медицинской документации: <данные изъяты>; дефекты диагностики: <данные изъяты> отсутствие сведений о состоянии М.А.Р. при транспортировке из операционной в отделение анестезиологии и реанимации, неверная оценка (без основания) состояния М.А.Р. 24.09.2020 как средней степени тяжести; формулировки диагноза: <данные изъяты>; дефекты ведения: <данные изъяты>.

Из п. 2, п. 3 Аналитико-синтезирующей части судебной экспертизы следует, что злокачественная гипертермия представляет собой преимущественно наследуемое заболевание поперечнополосатой мускулатуры, которое у восприимчивых лиц проявляется тяжелыми побочными реакциями при воздействии сильнодействующих летучих анестетиков и некоторых миорелаксантов. В большинстве случаев злокачественная гипертермия развивается в ответ на введение общей анестезии, а в некоторых случаях – спустя несколько часов после ее проведения. Прижизненная либо посмертная диагностика <данные изъяты>: <данные изъяты> у М.А.Р. не проводилось. <данные изъяты> в РФ не проводится. При этом диагностические мероприятия перед плановой анестезией выполнены. Плановая анестезия проводилась правильно по одной из рекомендуемых стандартных схем при операциях в стоматологической практике.

Медицинская помощь М.А.Р. по поводу имевшегося заболевания (<данные изъяты>) была своевременной, выполнена в полном объеме, технически правильно и соответствовала нормативным документам: «Порядку оказания медицинской помощи детям по профилю «анестезиология и реаниматология», утвержденному приказом Минздрава России № 909 от 12.11.2002г., «Порядку оказания медицинской помощи по профилю «челюстно-лицевая хирургия», утвержденному приказом Министерства здравоохранения РФ от 14.06.2019 № 422.

Противопоказаний для оперативного вмешательства под интубационным ингаляционным (севораново-закисно-кислородным) наркозом с миорелаксацией на интубацию трахеи листеноном (100мг) не установлено.

Экспертами установлено, что ни один из выявленных при производстве экспертизы дефектов медицинской помощи М.А.Р. не мог и не привел к развитию <данные изъяты>, следовательно, прямой или косвенной причинно-следственной связи между установленными дефектами медицинской помощи и наступлением смерти М.А.Р. не имеется.

Согласно п. 5 Аналитико-синтезирующей части судебной экспертизы, смерть М.А.Р. наступила от <данные изъяты> с отеком головного мозга, развившаяся как непредвиденное осложнение показанного анестезиологического пособия при совместном применение <данные изъяты> при вероятной генетической предрасположенности.

Патогенетическим лечебным препаратом, который возможно мог сохранить жизнь ребенку (с учетом имеющегося мирового опыта), является «дантролен» (дантриум, риаподекс), релаксант, обладающий способностью блокировать риадониновые рецепторы и снижающие внутриклеточную концентрацию кальция, тормозит передачу нервно-мышечного импульса, приводит к быстрому купированию криза. В настоящее время данный препарат не зарегистрирован на территории РФ и не применяется в медицинских учреждениях. Таким образом, летальный исход в данном случае был не предотвратим (п. 11 Аналитико-синтезирующей части судебной экспертизы).

Анализируя заключение судебной экспертизы в совокупности с иными доказательствами, собранными по делу, суд приходит к выводу, что данное заключение № от 04.08.2022 является обоснованным, оно подготовлено специалистами, имеющими специальные познания в области медицины, эксперты предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения. Каких-либо доказательств, опровергающих данные выводы комиссии экспертов, по делу не имеется, в связи с чем, суд принимает за основу данное заключение комиссии экспертов при вынесении решения.

Таким образом, анализируя в совокупности все собранные по делу доказательства, суд приходит к выводу, что при оказании медицинской помощи М.А.Р. были допущены дефекты оформления первичной медицинской документации, дефекты диагностики, дефекты ведения, хотя указанные дефекты не состоят в причинно-следственной связи с наступлением смерти М.А.Р., однако не исключает оснований для возложения на ответчика ГАУЗ «ОДКБ» обязанности по компенсации морального вреда истцу, матери умершей пациентки. Ухудшение состояния здоровья человека вследствие ненадлежащего оказания ему медицинской помощи, в том числе по причине дефектов ее оказания (непроведение пациенту всех необходимых диагностических и лечебных мероприятий, ненадлежащий уход за пациентом и т.п.) причиняет страдания, то есть причиняет вред, как самому пациенту, так и его родственникам, что является достаточным основанием для компенсации морального вреда.

Доводы ответчика том, что в связи с отсутствием причинно-следственной связи, как прямой, так и косвенной, между действиями (бездействием) медицинских работников ГАУЗ «ОДКБ» и наступлением смерти, а также то, что ухудшение состояния здоровья М.А.Р. было вызвано характером и тяжестью заболевания, а не дефектами оказания медицинской помощи, которые не причинили вред ее здоровью, поэтому оснований для удовлетворения исковых требований не имеется, являются несостоятельными и основаны на неверном толковании норм права. Отсутствие причинно-следственной связи между смертью и действиями (бездействием) медицинских работников не опровергает обстоятельств, свидетельствующих о наличии нарушений при оказании ответчиком ГАУЗ «ОДКБ» медицинской помощи М.А.Р., и эти нарушения, безусловно, причинили нравственные страдания и переживания истцу, которая вправе была рассчитывать на квалифицированную и своевременную медицинскую помощь для своей малолетней дочери.

Каких-либо требований к министерству здравоохранения Оренбургской области истцом не заявлено, в данном случае надлежащим ответчиком является медицинская организация ГАУЗ «ОДКБ», работники которой оказывали медицинскую помощь М.А.Р., в связи с чем, в удовлетворении иска к данному ответчику суд отказывает.

Как следует из разъяснений, содержащихся в пункте 32 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина" при рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. Наличие факта родственных отношений само по себе не является достаточным основанием для компенсации морального вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела.

При определении размера компенсации морального вреда, суд принимает во внимание малолетней возраст М.А.Р., между матерью и дочерью были близкие детско-родительские отношения, в связи со смертью дочери ФИО1 испытывала глубокие нравственные страдания, выразившиеся в появлении чувства тревожности, бессонницы, нарушении обычного хода жизни, она пережила сильный стресс из-за смерти дочери, в связи с чем, обращалась к психологу за помощью, однако, основываясь на критериях разумности и справедливости, а также учитывая степень вины ответчика, суд полагает возможным взыскать с ГАУЗ «ОДКБ» компенсацию морального вреда в размере 300000 рублей, с учетом степени нравственных страданий и переживаний, причиненных истцу, как матери умершей М.А.Р.

Суд считает, что указанный размер компенсации согласуется с принципами конституционной ценности жизни, здоровья и достоинства личности (ст. ст. 21, 53 Конституции Российской Федерации), а также с принципами разумности и справедливости, позволяющими, с одной стороны, максимально возместить причиненный моральный вред, с другой - не допустить неосновательного обогащения потерпевшего и не поставить в чрезмерно тяжелое имущественное положение лицо, ответственное за возмещение вреда.

При таких обстоятельствах, исковые требования ФИО1 к ГАУЗ «ОДКБ» подлежат частичному удовлетворению.

Рассматривая требования истца о взыскании расходов на погребение, суд приходит к следующему.

В силу п. 1 ст. 1064 Гражданского кодекса РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Согласно ст. 1094 Гражданского кодекса РФ лица, ответственные за вред, вызванный смертью потерпевшего, обязаны возместить необходимые расходы на погребение лицу, понесшему эти расходы.

Из разъяснений, содержащихся в п. 11 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина", следует, что по общему правилу, установленному пп. 1 и 2 ст. 1064 Гражданского кодекса РФ, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. В случаях, специально предусмотренных законом, вред возмещается независимо от вины причинителя вреда (п. 1 ст. 1070, ст. 1079, п. 1 ст. 1095, ст. 1100 Гражданского кодекса РФ). Обязанность по возмещению вреда может быть возложена на лиц, не являющихся причинителями вреда (ст. ст. 1069, 1070, 1073, 1074, 1079 и 1095 Гражданского кодекса РФ).

Установленная ст. 1064 Гражданского кодекса РФ презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Принимая во внимание, ответчик ГАУЗ «ОДКБ» не является лицом, ответственным за вред, вызванный смертью М.А.Р., поскольку согласно выводам экспертов, установленные дефекты оказания медицинской помощи в причинно-следственной связи с наступлением смерти М.А.Р. не состоят, следовательно, оснований для возложения на ГАУЗ «ОДКБ» обязанности по возмещению расходов на погребение не имеется.

В силу ч.1 ст.98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных ч.2 ст.96 ГПК РФ.

Поскольку истцом была оплачена судебная экспертиза, стоимость которой составляет 80995,84 рублей, поэтому с ответчика ГАУЗ «ОДКБ» в пользу истца подлежат взысканию понесенные указанные расходы.

В соответствии с ч. 1 ст. 103 ГПК РФ издержки, понесенные судом в связи с рассмотрением дела, и государственная пошлина, от уплаты которых истец был освобожден, взыскиваются с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, в федеральный бюджет пропорционально удовлетворенной части исковых требований.

Учитывая, что истец освобожден от уплаты государственной пошлины в связи с обращением в суд с настоящим исковым заявлением, то в силу положений ст. 103 ГПК РФ с ответчика ГАУЗ «ОДКБ» подлежит взысканию государственная пошлина в размере 300 рублей в бюджет муниципального образования г. Оренбург, как за требования неимущественного характера.

На основании изложенного, и руководствуясь ст.ст.194-198 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО1 к ГАУЗ «Областная детская клиническая больница» удовлетворить частично.

Взыскать с ГАУЗ «Областная детская клиническая больница» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 300000 (триста тысяч) рублей и расходы на оплату судебной экспертизы в размере 80995,84 рублей.

В остальной части иска ФИО1 к ГАУЗ «Областная детская клиническая больница» отказать.

В удовлетворении исковых требований ФИО1 к министерству здравоохранения Оренбургской области о компенсации морального вреда полностью отказать.

Взыскать с ГАУЗ «Областная детская клиническая больница» в бюджет муниципального образования г. Оренбург государственную пошлину в размере 300 рублей.

Решение может быть обжаловано в Оренбургский областной суд через Центральный районный суд г. Оренбурга в течение месяца со дня принятия его в окончательной форме.

В окончательной форме решение принято 29 сентября 2022 года.

Судья А.Р. Андронова