Решение по делу № 2-110/2023 от 30.03.2023 - о взыскании денежной компенсации морального вреда.

Дело № 2-110/2023

УИД 22RS0029-01-2023-000065-63

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

с. Кулунда 30 марта 2023 года

Кулундинский районный суд Алтайского края в составе:

председательствующего судьи Колтышевой А.О.,

при секретаре Белан Е.В.,

с участием прокурора Кулундинского района Воронкова С.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1, ФИО2, ФИО3 к КГБУЗ «Кулундинская центральная районная больница» о взыскании денежной компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1, ФИО2, ФИО3 обратились в суд с иском к КГБУЗ «Кулундинская центральная районная больница», в котором просят взыскать с ответчика компенсацию морального вреда в размере 500 000 руб., каждому.

В обоснование заявленных исковых требований указано, что ////// ФИО3 (сын и брат истцов) был госпитализирован в КГБУЗ «Кулундинская центральная районная больница» в связи с ухудшением состояния здоровья. При осмотре терапевтом поликлиники, ФИО3 был поставлен неверный диагноз «Фаринготрахеит средней степени тяжести». После поступления ФИО3 в инфекционное отделение КГБУЗ «Кулундинская центральная районная больница», проведения рентгенографии органов грудной клетки поставлен диагноз «внебольничная интерстициальная пневмония справа в верхней и нижней долей». Вместе с тем, сотрудниками медицинского учреждения неверно оценена тяжесть заболевания, поскольку на момент поступления пациента в больницу, пневмония протекала в тяжелой форме, вследствие чего ФИО3 скончался. Бездействие врачей находится в прямой причинно-следственной связи с наступившей смертью ФИО3

Истцы ФИО1, ФИО2, ФИО3 в судебное заседание не явились, надлежаще извещены.

Представитель истцов ФИО4, действующий на основании доверенности, в судебном заседании настаивал на удовлетворении иска по изложенным основаниям, указав, что смерть сына и брата явилась самым страшным событием в жизни истцов, они перенесли сильное нервное потрясение, нравственные страдания, которые выразились в переживаниях, моральной травме, дискомфорте, чувстве горечи утраты близкого человека, смерть которого является для них невосполнимой утратой.

Представитель ответчика КГБУЗ «Кулундинская центральная районная больница» ФИО5, действующая на основании доверенности, в судебном заседании против удовлетворения требований возражала, полагала, что вина ответчика в смерти ФИО3 отсутствует, не установлена причинно-следственная связь между наступлением смерти ФИО3 и бездействием ответчика. Выявленные в результате проведенной экспертизы Росздравнадзора дефекты оказания медицинской помощи в КГБУЗ «Кулундинская центральная районная больница» являются объективными, вызваны кратковременностью пребывания ФИО3 в учреждении, а также поздним обращением за медицинской помощью, что поспособствовало стремительному характеру ухудшения течения заболевания и состояния здоровья пациента, затруднило диагностирование и лечение основного заболевания. Вследствие краткосрочного пребывания ФИО3 в стационаре, врачи не успели провести вирусологические и бактериологические исследования. Медицинская помощь оказана в соответствии со стандартом по оказанию медицинской помощи при пневмонии. Молниеносное развитие тяжелой дыхательной недостаточности повлекли за собой смерть больного. Действия медицинских работников учреждения свидетельствуют об отсутствии вины учреждения в ухудшении состояния пациента ФИО3 и его последующей смерти, причинно-следственных связей между недостатками медицинской помощи и смертью пациента, что является основанием для освобождения учреждения от гражданско-правовой ответственности в виде взыскания компенсации морального вреда.

Представитель третьего лица КГБУЗ «Благовещенская центральная районная больница» в судебное заседание не явился, надлежаще извещен.

Представитель третьего лица - Частного учреждения здравоохранения «Клиническая больница РЖД – Медицина города Барнаул» ФИО6, действующий на основании доверенности, полагал исковые требования не подлежащими удовлетворению, поскольку отсутствует причинно-следственная связь между действиями ответчика и наступлением смерти ФИО3

Суд, с учетом мнения лиц, участвующих в деле, положений ст. 167 ГПК РФ, полагает возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившихся лиц.

Выслушав явившихся участников процесса, заключение прокурора, полагавшего требования частично обоснованными, исследовав материалы дела, суд приходит к следующему.

Согласно части 2 статьи 17 Конституции Российской Федерации основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения.

В соответствии с частью 1 статьи 41 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений.

Отношения, возникающие в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, регулирует Федеральный закон от 21 ноября 2011 года N 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее - Федеральный закон от 21 ноября 2011 года N 323-ФЗ).

Статьей 4 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» предусмотрено, что к основным принципам охраны здоровья относятся, в частности: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи.

Здоровье - состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма (п. 1 ст. 2 Федерального закона от 21 ноября 2011 года N 323-ФЗ).

Медицинская помощь - это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - это физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (пункты 3, 9 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования (части 1, 2 статьи 19 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, следует, что законом гарантировано оказание гражданам на бесплатной основе медицинской помощи в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения.

В соответствии с п. 21 ст. 2 Федерального закона от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ под качеством медицинской помощи понимается совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно ч. 2 ст. 64 Федерального закона от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с ч. 2 ст. 76 этого федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Лечащий врач организует своевременное квалифицированное обследование и лечение пациента, предоставляет информацию о состоянии его здоровья (ст. 70 Федерального закона от 21 ноября 2011 года N 323-ФЗ).

В силу ст. 73 Федерального закона от 21 ноября 2011 года N 323-ФЗ медицинские работники обязаны оказывать медицинскую помощь в соответствии со своей квалификацией, должностными инструкциями, служебными и должностными обязанностями.

Пунктом 2 статьи 2 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что неотчуждаемые права и свободы человека и другие нематериальные блага защищаются гражданским законодательством, если иное не вытекает из существа этих нематериальных благ.

Согласно статье 150 Гражданского кодекса Российской Федерации здоровье человека относится к нематериальным благам (неимущественным правам).

Из содержания искового заявления усматривается, что основанием обращения в суд с требованиями о компенсации морального вреда явилось ненадлежащее оказание ФИО3 медицинской помощи ответчиком, приведшее, по мнению истцов, к его смерти.

Как следует из представленных материалов дела, ФИО2 и ФИО1 приходятся родителями ФИО3, ////// года рождения, что подтверждается свидетельством о рождении от //////.

Согласно свидетельству о рождении от //////, ФИО3, ////// года рождения является родным братом ФИО3, ////// года рождения.

ФИО3 изначально наблюдался в КГБУЗ «Благовещенская центральная районная больница», обращался в поликлинику №4 на станции Кулунда ЧУЗ «КБ «РЖД-Медицина» г. Барнаул» (в настоящее время - Частное учреждение здравоохранения «Клиническая больница РЖД – Медицина города Барнаул»).

Согласно сведениям, представленным Частным учреждением здравоохранения «Клиническая больница РЖД – Медицина города Барнаул», пациент ФИО3 в 2017 году неоднократно обращался в поликлинику №№№№ на станции Кулунда ЧУЗ «КБ «РЖД-Медицина» г. Барнаул» к врачу-терапевту ФИО7: //////, //////, //////, //////, ////// и врачу-хирургу ФИО8: //////, //////, //////. За медицинской помощью пациент в 2018 году не обращался. Обращения к медицинским специалистам связаны с имеющимися у пациента заболеваниями щитовидной железы и патологией правого коленного сустава.

Также, согласно направлению на обязательный медицинский осмотр для освидетельствования в период осуществления ФИО3 трудовой деятельности на Кулундинской дистанции пути – структурное подразделение Западно-Сибирской дирекции инфраструктуры – структурного подразделения Центральной дирекции инфраструктуры – филиала ОАО «РЖД» в должности распределитель работ, инженер, контролер состояния ж.д. пути, техник по труду, от ////// определено: не годен к работе по профессии «Монтер пути», «Бригадир» по текущему содержанию и ремонту пути и ИССО; по профессии: «Распределитель работ», «Инженер», «контролер состояния железнодорожного пути», «Техник по труду» определено, что медицинских противопоказаний для работы в условиях повышенной опасности нет.

КГБУЗ «Благовещенская центральная районная больница» представлена выписка из амбулаторной карты ФИО3 за период с ////// по //////, из которой следует, что //////, ////// ФИО3 был поставлен диагноз – «Аутоимунный тиреоидит», ////// и ////// – «Гопопитуитаризм».

Как следует из пояснений истцов, ФИО3 являлся молодым парнем, у которого с 9 класса школы было выявлено увеличение щитовидной железы, поставлен диагноз – «гипотериоз щитовидной железы», в связи с чем, наблюдался в КГБУЗ «Благовещенская центральная районная больница», КГБУЗ «Кулундинская центральная районная больница», выполнял все рекомендации врачей. Других заболеваний и проблем со здоровьем не имел. 24.01.2018 в связи с ухудшением состояния здоровья, ФИО3 обратился за медицинской помощью в КГБУЗ «Кулундинская центральная районная больница», был госпитализирован в инфекционное отделение, поставлен изначально неверный диагноз - «Фаринготрахеит средней степени тяжести». После проведения рентгенографии органов грудной клетки поставлен диагноз «внебольничная интерстициальная пневмония справа в верхней и нижней долей». Сотрудниками медицинского учреждения неверно оценена тяжесть заболевания, поскольку на момент поступления пациента в больницу, пневмония протекала в тяжелой форме. О смерти ФИО3 истцам стало известно ночью //////.

Согласно протоколу ВК №№№№ от ////// по факту смерти ФИО3, ////// в 12 час. 55 мин. поступил вызов на пульт скорой помощи от ФИО3 Жалобы при осмотре на одышку смешанного характера, субфебрильную температуру тела, общую слабостью, недомогание. Со слов боле в течение пяти дней, два дня назад появилась общая слабость, субфебрильная температура второй день. ////// температура повышалась до 38 градусов. На прием к врачу не обращался. При осмотре состояние средней тяжести, аускультативно в легких жесткое дыхание. На месте оказана медицинская помощь: беротек 2 вздоха, преднизолон, кислород 100% (маска). С диагнозом «Острый бронхит» доставлен в КГБУЗ «Кулундинская центральная районная больница». ////// в 13 час. 33 мин. осмотрен врачом терапевтом с диагнозом «Острый фаринготрахеит средней степени тяжести», направлен в инфекционное отделение. ////// в 14 час. 20 мин. ФИО3 поступил в инфекционное отделение. В 14 час. 40 мин. сделана рентгенографии органов грудной клетки, заключение - «Интерстициальная пневмония справа в верхней и нижней долях средней степени тяжести», назначено лечение: арбидол, азитромицин, цефазолин, преднизолон. Больной оставлен под наблюдение дежурного врача. ////// в 19 час. 45 мин. осмотрен дежурным врачом в связи с резким ухудшением состояния, появились жалобы на одышку в покое, сердцебиение, чувство страха. В связи с резким ухудшением состояния, в 20 час. 00 мин. больной переведен в отделение реанимации. В 20 час. 20 мин. – осмотрен врачом терапевтом. Жалобы на выраженную одышку, общую слабость. Отмечается снижение сатурации до 93% на фоне подачи кислорода. Тоны сердца глухие. Назначена респираторная поддержка – увлажненный кислород, при неэффективности – перевод на ИВЛ, продолжать антибактериальную терапию, бронхолитическую, гормонотерапию. С целью снижения одышки назначен морфина гидрохлорид. В 20 час. 20 мин. повторно осмотрен терапевтом, в 20 час. 30 мин. проведена консультация, рекомендован перевод больного на ИВЛ, антибактериальная терапия третьего поколения. Лечение скорректировано, назначен цефтриаксон. ////// в 20 час. 50 мин. состояние больного ухудшается, нарастает одышка, сатурация меньше 89%. В 20 час. 53 мин. больной заинтубирован и переведен на ИВЛ, седатирован. В 21 час. 30 мин. нарастает сердечная недостаточность. ////// в 21 час. 00 мин. ИВЛ синхронизирован, сатурация 94%, тоны сердца глухие. В 21 час. 40 мин. состояние стабильное, сохраняется сердечно-сосудистая недостаточность, тоны глухие. В 21 час. 55 мин. у больного ФИО3 произошла остановка сердечной деятельности, произведены реанимационные мероприятия. В 22 час. 40 мин. 24.01.2018 констатирована биологическая смерть. Заключение – смерть неуправляемая ресурсами здравоохранения. Основная причина смерти – острая коронарная недостаточность на фоне гипертрофии миокарда. Непосредственная причина смерти – острая легочно-сердечная недостаточность. Механизм смерти – смешанный.

Согласно экспертному заключению ТО Росздравнадзора по Алтайскому краю по вопросу оказания в КГБУЗ «Кулундинская центральная районная больница» медицинской помощи больному ФИО3 от //////, что могло послужить причиной его смерти, в отношении ведения пациента были допущены следующие недостатки: поздний перевод на ИВЛ, поскольку, судя по истории болезни ////// в 18 час. 45 мин. у больного уже были клинические признаки острого повреждения легких, острой дыхательной недостаточности с показаниями для ИВЛ, однако перевод на ИВЛ был осуществлен в 20 час. 50 мин. на фоне уже резвившегося септического шока и гипоперфузии тканей; в 20 час. 20 мин. больному на фоне дыхательной недостаточности и отсутствии ИВЛ введен морфин гидрохлорид, тормозящий работу дыхательного центра. Причиной смерти ФИО3 явилась внебольничная пневмония справа в верхней и средней доле, острое повреждение легких, острая дыхательная недостаточность, сепсис, септический шок. Указаны следующие замечания: отсутствие диагностики шока (септического? Кардиогенного?); отсутствие диагностики отека легких (кардиогенного? ОРДС?); запоздалая интурбация трахеи и начало ИВЛ: через 50 мин. с момента перевода в отделение анестезиологии и реанимации или через 1 час 20 мин. (судя по дневниковой записи врача реаниматолога в 20 час. 00 мин.) после развития тяжелой ОДН/ОРДС, шока. Целесообразна была немедленная интурбация трахеи; неадекватная стартовая антимикробная и противовирусная терапия. При тяжелой вирусно-бактериальной пневмонии, каковой пневмония явилась с момента развития ОДН и шока, необходима внутренняя комбинированная антимикробная терапия и комбинированная противовирусная терапия; не вполне обоснованное введение морфина «с целью седации и снижения одышки» за 35 мин. до интубации трахеи. С учетом некорректного заключения патологоанатома, отсутствия вирусологических, бактериологических исследований, несоответствия клинических и патологоанатомических данных, не представляется возможным сделать заключение об истинной причине летального исхода, танатогенезе. С учетом клинических, рентгенологических, лабораторных данных, считает, что больной ФИО3 страдал тяжелой пневмонией, осложненной сепсисом, септическим шоком, острым респираторным дистресс-синдромом, явившимся причиной летального исхода. Сопутствующей патологией являлась кардиомиопатия. Позднее обращение за медицинской помощью, быстрое-прогрессирующее течение тяжелой пневмонии, характерное для вирусно-бактериальных пневмоний, молниеносное развитие тяжелой дыхательной недостаточности в виде острого респираторного дистресс-синдрома, септического шока явились причиной краткосрочного пребывания в стационаре и неблагоприятного исхода.

Приказом в КГБУЗ «Кулундинская центральная районная больница» №№№№ от //////, за некачественное оказание медицинской помощи, врач терапевт ФИО9 и врач терапевт ФИО10 привлечены к дисциплинарной ответственности, объявлен выговор.

Согласно заключению комиссионной судебно-медицинской экспертизы, проведенному экспертами КГБУЗ «Алтайское краевое бюро судебно-медицинской экспертизы» от 24.04.2019, при оказании в КГБУЗ «Кулундинская центральная районная больница» медицинской помощи пациенту ФИО3 было нарушено его право на охрану здоровья в части оказания доступной и качественной медицинской помощи: не выполнены медицинские мероприятия для диагностики заболевания, предусмотренные стандартом специализированной медицинской помощи при пневмонии тяжелой степени тяжести с осложнениями, утвержденным приказом Минздрава России от ////// №№№№н: серологические исследования на вирусы респираторных инфекций, бактериологическое исследование крови на стерильность, бактериологические исследование мокроты на аэробные и факультативно-анаэробные микроорганизмы, определение чувствительности микроорганизмов к антибиотикам и другим лекарственным препаратам. Не выполнены критерии качества специализированной медицинской помощи взрослым и детям при гриппе пневмонии (коды по МКБ-10: J10.0; J 11.0) (п. ////// приказа Минздрава России от ////// №№№№н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи»): серологические исследование или полимеразно-цепная реакция, бактериологическое исследование мокроты или отделяемого с задней стенки глотки при отсутствии мокроты с определением чувствительности возбудителя к антибиотикам и другим лекарственным препаратам, необоснованное назначение цефалоспорина 1 поколения при проведении терапии антибактериальными лекарственными препаратами; неадекватная инфузионная терапия, поздний перевод на ИВЛ. Не выполнен приказ Минздрава России от ////// №№№№н «Об утверждении стандарта специализированной медицинской помощи при острой респираторной вирусной инфекции тяжелой степени тяжести» - с диагностической целью не назначено: серологическое исследование на вирусы респираторных инфекций; определение вируса гриппа типа А, В, С в крови; бактериологическое исследование лаважной жидкости на аэробные и факультативно-анаэробные микроорганизмы. Не исполнен приказ Минздрава России от ////// №№№№н «Об утверждении стандарта специализированной медицинской помощи при гриппе тяжелой степени тяжести» - с диагностической целью не назначено: серологическое исследование на вирусы респираторных инфекций; не проведение серологической реакции на различные инфекции, вирусы; определение антигенов вируса гриппа типа А, В, С в крови; бактериологическое исследование лаважной жидкости на аэробные и факультативно-анаэробные микроорганизмы. С целью этиологической диагностики тяжелой внебольничной пневмонии, не выполнены диагностические мероприятия согласно Клиническим рекомендациям по диагностике, лечению и профилактик тяжелой внебольничной пневмонии у взрослых, разработанным Российским респираторным обществом и Межрегиональной ассоциацией по клинической микробиологии и антимикробной химиотерапии (МАКМАХ), 2014 г. – культурное исследование двух образцов венозной крови; бактериологическое исследование респираторного образца – мокроты или трахеальный аспират (у пациента, находящегося на ИВЛ); экспресс-тесты по выявлению пневмококковой и легионеллезной антигенурии; исследование респираторного образца (мокрота, мазок из носоглотки и задней стенки глотки) на грипп методом полимеразной цепной реакции (ПЦР). Выявленные нарушения свидетельствуют о недостатках в организации в организации КГБУЗ «Кулундинская центральная районная больница» внутреннего контроля качества и безопасности медицинской деятельности и работы врачебной комиссии.

Согласно выводам вышеуказанного экспертного исследования, после своевременного проведения больному рентгенографии органов грудной клетки ////// в 14 час. 40 мин., ему был своевременно и верно скорректирован диагноз: Внебольничная интерстициальная пневмония справа в верхней и нижней доли, средней степени тяжести. ДН0 (сатурация 96%). Однако после установления диагноза, больному не было проведено диагностическое обследование в полном объеме. Диагностический минимум не был соблюден, ФИО3 не был назначен и взят мазок из зева, а также не была назначена и не была исследована гемокультура. На этапе ведения в инфекционном отделении КГБУЗ «Кулундинская центральная районная больница» ////// с 14 час. 20 мин. по 19 час. 45 мин. медицинскую помощь, оказанную ФИО3 следует признать ненадлежащей, в связи с не проведением ему необходимого базового объема обследования (мазок из зева на флору и чувствительность к антибиотикам, а также исследование гемокультуры). При ведении больного в реанимационном отделении КГБУЗ «Кулундинская центральная районная больница» были выявлены следующие недостатки обследования: диагноз больному при переводе в реанимационное отделение не был уточнен, проведенное обследование (общий анализ крови, биохимический анализ крови, ЭКГ) было недостаточное. В соответствии с приказами МЗ РФ, в связи с развитием острой дыхательной недостаточности, на фоне пневмонии, необходимо было провести исследование газов крови, серологические исследования на вирусы респираторных инфекций, на грипп, бактериологическое исследование крови на стерильность, бактериологическое исследование лаважной жидкости на аэробные и факультативно-анаэробные микроорганизмы, мазок из носа и зева на грипп методом ПЦР, чего сделано не было. В лечении больного также имели место недостатки и отклонения от стандартов: необоснованное назначение больному с острой дыхательной недостаточностью препарата, тормозящего работу дыхательного центра, морфина гидрохлорида, ////// в 20 час. 20 мин., что является нарушением приказа МЗ РФ; несовременное проведение немедленного ИВЛ при развитии острой дыхательной недостаточности; при пневмонии на фоне, вероятнее всего, вирусной инфекции показано назначение противовирусной терапии. Однако данные препараты не были назначена больному. Экспертная комиссия считает, что медицинскую помощь, оказанную ФИО3 в реанимационном отделении КГБУЗ «Кулундинская центральная районная больница» ////// с 20 час. 00 мин. до 21 час. 55 мин. следует признать ненадлежащей, ввиду недостаточного обследования и лечения больного. Дефекты патологоанатомического исследования трупа, наряду с не проведением микробиологического (вирусологического) исследования у ФИО3 при жизни, не позволяет экспертной комиссии объективно и достоверно установить причину смерти. Недостаточное обследование больного ФИО3 в КГБУЗ «Кулундинская центральная районная больница», с учетом ориентированных сроков получения результатов данных исследований (минимум одна неделя), кратковременности пребывания больного в стационаре (8 часов) никак не повлияло на исход. Учитывая вышеизложенное, экспертная комиссия считает, что в данном случае, неблагоприятный исход был обусловлен тяжестью течения основного заболевания на фоне морфологических изменений в сердце, с быстропрогрессирующим течением и поздним обращением его за медицинской помощью, а не качеством оказания ФИО3 медицинской помощи в КГБУЗ «Кулундинская центральная районная больница». Следовательно, между недостатками оказания медицинской помощи ФИО3 в КГБУЗ «Кулундинская центральная районная больница», выявленными как при проведении данной экспертизы, так и при проверки в ТО «Росздравнадзора» от ////// и наступлением неблагоприятного исхода (смерти больного) отсутствует прямая причинно-следственная связь.

Указанное экспертное заключение дает ясный и полный ответ на поставленные вопросы, не содержит каких-либо противоречий, содержит подробное описание проведенных исследований, отвечает принципам относимости, допустимости, достоверности и достаточности доказательств, не противоречит имеющимся в материалах дела доказательствам.

Оснований для проведения повторной либо дополнительной экспертизы в соответствии со ст.87 Гражданского процессуального кодека Российской Федерации, не усматривалось.

Постановлением следователя Кулундинского межрайонного следственного отдела следственного управления Следственного комитета РФ по Алтайскому краю от ////// отказано в возбуждении уголовного дела по ч.1 ст.105 УК РФ, ч. 2 ст. 109 УК РФ, по основаниям, предусмотренным п.1 ч.1 ст.24 УПК РФ.

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В пункте 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20.12.1994 №10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» (далее также - постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20.12.1994 №10) разъяснено, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.) или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина. Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий, и др.

Из норм Конституции Российской Федерации, Семейного кодекса Российской Федерации, положений статей 150, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации в их взаимосвязи и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации следует, что моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. К числу таких нематериальных благ относятся жизнь и здоровье, охрана которых гарантируется государством в том числе путем оказания медицинской помощи. В случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому лицу.

В силу пункта 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 «Обязательства вследствие причинения вреда» (статьи 1064 - 1101) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Статья 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривает, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.

Как разъяснено в абзаце втором пункта 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20.12.1994 №10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда», суду следует устанавливать, чем подтверждается факт причинения потерпевшему нравственных или физических страданий, при каких обстоятельствах и какими действиями (бездействием) они нанесены, степень вины причинителя, какие нравственные или физические страдания перенесены потерпевшим, в какой сумме он оценивает их компенсацию и другие обстоятельства, имеющие значение для разрешения конкретного спора.

Степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий (абзац второй пункта 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20.12.1994 №10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда»).

В пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 №1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» даны разъяснения о том, что по общему правилу, установленному статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

При рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела (абзацы третий и четвертый пункта 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 №1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина»).

По смыслу приведенных нормативных положений гражданского законодательства и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации, моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. Необходимыми условиями для возложения обязанности по компенсации морального вреда являются: наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинная связь между наступившим вредом и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда. Гражданское законодательство предусматривает презумпцию вины причинителя вреда: лицо, причинившее вред, освобождается от обязанности его возмещения, если не докажет, что вред причинен не по его вине. Исключения из этого правила установлены законом, в частности статьей 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации. Наличие причинной связи между противоправным поведением причинителя вреда и моральным вредом (страданиями как последствиями нарушения личных неимущественных прав или посягательства на иные нематериальные блага) означает, что противоправное поведение причинителя вреда влечет наступление негативных последствий в виде физических и нравственных страданий потерпевшего. При этом закон не содержит указания на характер причинной связи (прямая или косвенная (опосредованная) причинная связь) между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим моральным вредом и не предусматривает в качестве юридически значимой для возложения на причинителя вреда обязанности возместить моральный вред только прямую причинную связь.

Следовательно, для привлечения к ответственности в виде компенсации морального вреда юридически значимыми и подлежащими доказыванию являются обстоятельства, связанные с тем, что потерпевший перенес физические или нравственные страдания в связи с посягательством причинителя вреда на принадлежащие ему нематериальные блага (в настоящем случае - право на родственные и семейные связи), при этом на причинителе вреда лежит бремя доказывания правомерности его поведения, а также отсутствия его вины, то есть установленная законом презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт наличия вреда (физических и нравственных страданий - если это вред моральный), а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Согласно приведенному правовому регулированию спорных отношений возможность взыскания компенсации морального вреда не поставлена в зависимость от наличия только прямой причинной связи между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом.

Частями 2 и 3 ст. 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 года N 323-ФЗ установлено, что медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

В соответствии с «Методическими рекомендациями по возмещению вреда (ущерба) застрахованным в случае оказания некачественной медицинской помощи в рамках программ обязательного медицинского страхования» (утв. Федеральным Фондом обязательного медицинского страхования 27 апреля 1998г. – письмо от 5 мая 1998г.N1993/36.1-и), под некачественным оказанием медицинской помощи следует понимать, оказание медицинской помощи с нарушениями медицинских технологий и правильности их проведения (раздел «2»), в том числе, невыполнение, несвоевременное или некачественное выполнение необходимых пациенту диагностических, лечебных, профилактических, реабилитационных мероприятий (раздел «4»).

Исходя их приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих, в том числе, как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Таким образом, в ходе рассмотрения дела, судом установлено, что при лечении ФИО3 установлены дефекты оказания медицинской помощи, не находившиеся в прямой причинно-следственной связи со смертью ФИО3, однако невыполнение в полном объеме лечебно-диагностических мероприятий по заболеванию, а именно: изначального установления неправильного диагноза, тяжести заболевания, отсутствие необходимого оборудования для проведения необходимых исследований, не проведение необходимого базового объема обследования, неверное назначение медикаментозного лечения, несовременное проведение немедленного ИВЛ при развитии острой дыхательной недостаточности, состояние, в котором поступил пациент в лечебное учреждение, свидетельствует о наличии вины ответчика при оказании ФИО3 медицинской помощи ненадлежащего качества, то есть создали риск прогрессирования имеющегося заболевания.

Кроме того, длительное нахождение без медицинской помощи лица, которому она показана в условиях стационара (более 5 часов), то есть в условиях, обеспечивающих круглосуточное медицинское наблюдение и лечение, безусловно причиняет такому лицу физические и нравственные страдания и, как следствие, нравственные страдания его близким, вынужденным наблюдать за страданиями близкого и дорогого человека, а после его смерти осознавать переносимые при жизни страдания.

Указанное является достаточным основанием для компенсации морального вреда.

Доводы представителя ответчика о том, что допущенные дефекты в диагностике и лечении никак не связаны со смертью ФИО3, которая, как считает ответчик, во многом обусловлена несвоевременностью обращения пациента за медицинской помощью, кратковременностью пребывания в лечебном учреждении, ранее выявленными заболеваниями сердца и щитовидной железы, поэтому не влекут нравственных страданий истцов, являются несостоятельными.

Как следует из пояснений представителя ответчика, представленных в судебных заседаниях, медицинская помощь ФИО3 оказана в полном объеме, однако имеющиеся недостатки связаны с отсутствием в КГБУЗ «Кулундинская центральная районная больница» необходимого оборудования и специалистов, а также дополнительного финансирования. Факты нарушений со стороны медицинских работников ответчика установлены, лица, допустившие нарушение Федерального закона от 21.11.2011 N 323-ФЗ "Об основах здоровья граждан в Российской Федерации", от 10.05.2017 N 203н "Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи", от 20.12.2012 N 1175н "Об утверждении порядка назначения и выписывания лекарственных препаратов, а также форм рецептурных бланков на лекарственные препараты, порядка оформления указанных бланков, их учета и хранения", приказ Минздрава России от 07.11.2012 N 657н "Об утверждении стандарта специализированной медицинской помощи при острой респираторной вирусной инфекции тяжелой степени тяжести", Приказ Минздрава России от 09.11.2012 N 741н "Об утверждении стандарта специализированной медицинской помощи при пневмонии тяжелой степени тяжести с осложнениями" - были привлечены к дисциплинарной ответственности.

При таких обстоятельствах, с учетом особо охраняемого характера правоотношений, связанных с охраной здоровья граждан, законодателем на уровне закона установлены гарантии качества оказания гражданам медицинской помощи, в частности, согласно ст. 37 ФЗ N 323-ФЗ, медицинская помощь организуется и оказывается в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями, а также на основе стандартов медицинской помощи.

Поэтому объективным доказательством соблюдения ответчиком требований к качеству оказания медицинской помощи является доказательство соблюдения им требований стандартов оказания медицинской помощи при ее оказании потерпевшему. Таких доказательств, подтверждающих отсутствие вины при оказании медицинской помощи, в том числе и при допущенных дефектах, ответчиком не представлено, материалами дела подтверждается обратное.

В данном случае имела место косвенная (опосредованная) причинная связь, когда дефекты оказания медицинским персоналом помощи способствовали ухудшению состояния здоровья и ограничивали право на получение своевременного и отвечающего установленным стандартам лечения.

То есть, в случае своевременной диагностики, с последующим проведением адекватных лечебных мероприятий, возможность наступления благоприятного исхода для больного не может быть исключена, что свидетельствует о наличии непрямой (косвенной) причинно-следственной связи между упущениями врачей и смертью пациента.

При этом ухудшение состояния здоровья человека вследствие ненадлежащего (несвоевременного) оказания ему медицинской помощи, в том числе по причине таких дефектов ее оказания как несвоевременная диагностика заболевания и непроведение пациенту всех необходимых лечебных мероприятий, направленных на устранение патологического состояния здоровья, причиняет страдания, то есть причиняет вред как самому пациенту, так и его родственникам, что является достаточным основанием для компенсации такого вреда.

При определении размера компенсации морального вреда суд учитывает, что истцы пережили сильные нравственные страдания в связи с потерей родного сына и брата и смерть близкого человека нарушила сложившиеся семейные связи и личные неимущественные права истцов, при этом отсутствует возможность когда-либо восполнить эту утрату и восстановить в полной мере нарушенное право, характер и степень причиненных истцам нравственных страданий, а также конкретные обстоятельства дела, в частности, степень родства истцов, молодой возраст умершего ФИО3, статус ответчика как бюджетного учреждения.

Гибель родственника и близкого человека сама по себе является необратимым обстоятельством, нарушающим психическое благополучие родственников и членов семьи, влечет состояние субъективного эмоционального расстройства, поскольку утрата близкого человека рассматривается в качестве наиболее сильного переживания, препятствующего социальному функционированию и адаптации лица к новым жизненным обстоятельствам, а также нарушающего неимущественное право на родственные и семейные связи.

Представленные истцом ФИО1 медицинские документы относительно ухудшения ее состояния здоровья после смерти сына, не свидетельствует по мнению суда о прямой причинной связи между данными обстоятельствами с учетом того, что как следует из данных документов ее обращение за медицинской помощью последовало спустя продолжительное время после смерти сына, а также исходя из ее показаний относительно того, что данные заболевания у нее ранее имели место.

С учётом обстоятельств дела, индивидуальных особенностей истцов, характера взаимоотношений истцов с их сыном, братом при жизни последнего, характера допущенный нарушений при оказании медицинской помощи, с учётом необходимости соблюдения баланса интереса сторон по делу, суд полагает возможным определить размер компенсации морального вреда в разумных пределах по 350 000 руб. в пользу каждого родителя ФИО2 и ФИО1, 250 000 руб. в пользу брата ФИО3

В соответствии со ст.98 ГПК РФ с ответчика в доход местного бюджета подлежит взысканию государственная пошлина в размере 300 руб.

Руководствуясь ст. ст. 194-199 ГПК РФ,

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО1, ФИО2 ФИО3 удовлетворить частично.

Взыскать с КГБУЗ «Кулундинская центральная районная больница» (ОГРН: <***>) компенсацию морального вреда в пользу ФИО1 (паспорт: серия 0109 №№№№) в размере 350 000 руб., в пользу ФИО2 (паспорт: серия №№№№) в размере 350 000 руб., в пользу ФИО3 (паспорт: серия №№№№) в размере 250 000 руб.

В удовлетворении остальной части иска отказать.

Взыскать с КГБУЗ «Кулундинская центральная районная больница» в доход местного бюджета госпошлину в размере 300 руб.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Алтайский краевой суд через Кулундинский районный суд в течение месяца со дня изготовления его в окончательной форме

Председательствующий А.О. Колтышева

Мотивированное решение изготовлено – //////.