Решение по делу № 2-5057/2022 от 22.11.2022 | Октябрьский районный суд г. Белгорода (Белгородская область)

УИД 31RS0016-01-2022-002427-21 Дело №2-5057/2022

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОСССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

22 ноября 2022 года город Белгород

Октябрьский районный суд города Белгорода в составе:

председательствующего судьи Супрун А.А.,

при секретаре Шерстобитовой С.В.

с участием: прокурора К.Я.В., истца Н.И.А,., ее представителя по ордеру адвоката истца Л.А.А.., представителя ответчика ОГБУЗ «Ивнянская ЦРБ» по доверенности Т.А.Е., с участием третьего лица на стороне ответчика Ш.А.Р., в отсутствии третьего лица на стороне истца К.Н.А.

рассмотрев, в открытом судебном заседании, гражданское дело по иску Н.И.А, к ОГБУЗ «Ивнянская ЦРБ» о взыскании компенсации морального вреда, причиненного в результате некачественного оказания медицинской помощи,

УСТАНОВИЛ:

10.09.2019 в 09 часов 36 минут Д.А.И., дата года рождения, проживающий адрес был доставлен в ОГБУЗ «Ивнянская ЦРБ» ОГБУЗ "Станция скорой медицинской помощи помощи" Белгородской области с жалобами на высокую температуру, где был осмотрен врачом общей практики, психиатром-наркологом и с диагнозом: диагноз, указанными в медкарте сопутствующими диагноз заболеваниями, направлен на госпитализацию в терапевтическое отделение, где проходил лечение, а 11.09.2019 года в 08 часов 40 минут в связи с резким ухудшением его состояния и несмотря на все принятые реанимационные мероприятия была констатирована его смерть, причиной которой по заключению комиссионной судебно-медицинской экспертизы от 19.10.2021 г. № 89 явилась диагноз, явившейся непосредственной причиной смерти.

Н.И.А, обратилась с исковым заявлением к Областному государственному бюджетному учреждению здравоохранения Белгородской области «Ивнянская центральная районная больница» (ОГБУЗ «Ивнянская ЦРБ») о взыскании компенсации морального вреда в размере 1500000 рублей, указав, что смерть ее отца Д.А.И.. наступила в результате оказания медицинской помощи ненадлежащего качества, поскольку комиссионной судебно- медицинской экспертизой установлено, что «Больному был показан, но не осуществлен перевод в отделение реанимации и интенсивной терапии в соответствии с утвержденной маршрутизацией и в двух дневниковых записях отсутствуют показания сатурации (измерение насыщения крови кислородом), в связи с этим не представляется возможным судить о необходимости присоединения других видов респираторной поддержки».

Считая, что «неправомерными действиями медицинских работников ОГБУЗ «Ивнянская ЦРБ», несвоевременно и некачественно оказавшими медицинскую помощь Д.А.И.., повлекшими в дальнейшем летальный исход, было нарушено её личное неимущественное право на семейную жизнь, что повлекло причинение ей нравственных страданий (морального вреда), который выразился в её переживаниях по поводу ненадлежащей медицинской помощи отцу, переживаниях по поводу его смерти, чувстве утраты, беспомощности», просит взыскать компенсацию морального вреда в размере 1 500 000 руб.

В судебном заседании Н.И.А, исковые требования поддержала и просила их удовлетворить.

Представитель ответчика ОГБУЗ «Ивнянская ЦРБ» по доверенности Т.А.Е представил в суд письменные возражения на исковое заявление истца, в судебном заседании поддержал доводы, приведенные в письменном возражении, просит суд в удовлетворении исковых требований истца отказать в полном объеме, указал, что одним из обязательных условий наступления ответственности за причинение морального вреда является вина причинителя вреда.

Однако в действиях лечебного учреждения - ОГБУЗ «Ивнянская ЦРБ» заключением комиссионной судебно-медицинской экспертизы от 19.10.2021г. не установлено виновных действий (бездействия).

Считает, что сотрудниками ОГБУЗ «Ивнянская ЦРБ» принимались все необходимые и возможные меры при оказании Д.А.И.. медицинской помощи, предусмотренные стандартами оказания медицинской помощи, проведены все необходимые исследования, своевременно установлен правильный диагноз и назначено необходимое, правильное и полное лечение в точном соответствии с клиническими рекомендациями, дефектов оказания медицинской помощи не имелось. Причиной смерти Д.А.И.. явилась диагноз, явившейся непосредственной причиной смерти. Между действиями ответчика и наступившими последствиями прямой причинной связи не имеется.

В соответствии с положениями ст. 401 ГК РФ исключается ответственность ОГБУЗ «Ивнянская ЦРБ».

Истец Н.И.А, и ее представитель по ордеру адвокат Л.А.А.., в судебном заседании поддержали исковые требования, просят их удовлетворить в полном объеме, представив суду письменную позицию, в которой считает, что Д.А.И. нуждался в неотложной госпитализации в ОРИТ, однако в ОГБУЗ "Ивнянская ЦРБ" такого отделения нет, что не способствовало эффективному и своевременному лечению пневмонии. В меддокументации в дневниковых записях отсутствуют показатели сатурации.

Третье лицо К.Н.А., участвующая в деле на стороне истца (доводится второй дочерью умершего Д.А.И..) в судебное заседание не явилась, извещенная надлежащим образом. Ранее в судебном заседании она поддержала исковые требования своей сестры Н.И.А,. и показала, что брак между ее родителями был расторгнут в год году, когда ей было 14 лет. Они с матерью уехали в г. Белгород, где мать вышла замуж и создала новую семью. Д.А.И. остался в адрес Белгородской области, вновь женился, вторая жена впоследствии умерла.

Д.А.И. дата года рождения был инвалидом 3 группы, получал пенсию около 12.000 рублей.

В настоящем суде он не желает предъявлять требования о компенсации, причиненного морального вреда в связи со смертью отца Д.А.И..

данные

В соответствии с положениями ст. 401 ГК РФ исключается ответственность ОГБУЗ «Ивнянская ЦРБ».

Утверждает, что анализ совокупности доказательств указывает на отсутствие вины лечебного учреждения в наступлении того события, с которым истец связывает свои нравственные и моральные страдания. Третье лицо Ш.А.Р. (врач Ивнянской ЦРБ) суду пояснил, что что отсутствие показателей насыщения крови кислородом в дневниковых записях объясняется тем, что они представлены в истории болезни на отдельном бланке, где отображены в виде графика, который является более информативным.

Является неверным заключение экспертной комиссии о том, что пациент поступил 10. 09.2019 в 09:36, а осмотрен якобы 10.09.2019 в 14:57, После поступления, пациент был немедленно им осмотрен и ему были назначены необходимые лабораторные исследования, которые были выполнены уже в 09:57 того же дня.

Пояснил также, что эксперты сделали неверный вывод, основываясь только на данных программного комплекса, в котором они работают, где указывается время оформления электронной версии осмотра, но они не учитывают, что врач изначально все оформляет в бумажном варианте, а затем оформляет электронную версию болезни уже после решения всех текущих задач и обязанностей при работе с пациентами отделения, так как параллельно может поступать в лечебное учреждение несколько пациентов.

Пациент нуждался в переводе в медицинскую организацию с наличием реанимационного отделения, однако перевод не был осуществлен, так как на фоне диагноз и диагноз транспортировка пациента по лестничным маршам с 3-го этажа на ручных носилках до реанимационного автомобиля и дальнейшая его транспортировка в течение 40-50 минут являлась крайне опасной. Показаний для перевода пациента в день его поступления не было, а после резкого ухудшения самочувствия пациента транспортировка в указанных условиях отделения могла привести к смерти пациента. Все необходимые неспецифические мероприятия для предотвращения инфекционно-токсического шока были проведены.

Считает заявленные исковые требования Н.И.А,. необоснованными и не подлежащими удовлетворению.

Прокурор К.Я.В полагает, что прямой вины медицинского учреждения в смерти Д.А.И., что повлекло за собой определенные моральные и нравственные страдания его дочери Н.И.А,., не имеется, а установленные экспертизой недостатки оказания медицинской помощи опровергнуты совокупностью доказательств. В связи с этим заявленные исковые требования истца о компенсации морального вреда не подлежат удовлетворению.

Суд, исследовав обстоятельства по представленным доказательствам, приходит к следующим выводам:

В соответствии со ст.2 Конституции Российской Федерации человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина-обязанность государства.

Основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения (ч.2 ст.17 Конституции Российской Федерации).

Согласно ч. 1 ст. 41 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь.

Статьей 4 Федерального закона 21 ноября 2011 г. № 323-ФЭ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» установлено, что к основным принципам охраны здоровья относятся, в частности соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья.

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно ч. 2 ст. 64 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с ч. 2 ст. 76 этого федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

В соответствии с ч. 1 ст. 19 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования.

Пунктом 9 ч. 5 ст. 19 указанного закона предусмотрено право пациента на возмещение вреда, причиненного здоровью при оказании ему медицинской помощи.

В силу ч.ч. 2 и 3 ст. 98 Федерального закона № 323-ФЗ медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации.

Согласно п. 1 ст. 150 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда (п. 1 ст. 151 ГК РФ).

В силу п.п. 1 и 2 ст. 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине.

Статья 401 ГК РФ устанавливает обстоятельства, исключающие вину. Таковыми являются: принятие исчерпывающих мер для надлежащего исполнения обязательства при должной степени заботы и осмотрительности.

Одним из обязательных условий наступления ответственности за причинение морального вреда является вина причинителя вреда.

Как разъяснено в пункте 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 года № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» суду следует устанавливать, чем подтверждается факт причинения потерпевшему нравственных или физических страданий, при каких обстоятельствах и какими действиями (бездействием) они нанесены, степень вины причинителя вреда, какие нравственные или физические страдания перенесены потерпевшим, в какой сумме он оценивает их компенсацию и другие обстоятельства, имеющие значение для разрешения конкретного спора.

Каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Как следует из имеющейся в материалах дела медицинской карты № и содержащихся в ней: сопроводительного листа 11/(99640) ОГБУЗ"ССМП"Белгородской области, направления № 3090100570111 на госпитализацию, осмотра врача-психиатра-нарколога, первичного осмотра при поступлении, дневников наблюдения, листа врачебных назначений, графика сатурации - температурного листа, протокола установления смерти человека, посмертного эпикриза, результатов исследований, протокола патологоанатомического вскрытия № следует, что 10.09.2019 в 09 часов 36 минут Д.А.И., дата года рождения, проживающий адрес был доставлен в ОГБУЗ «Ивнянская ЦРБ» ОГБУЗ "Станция скорой медицинской помощи " Белгородской области с жалобами на высокую температуру, общее недомогание, боль в правом подреберье, с диагнозом: диагноз направлен на госпитализацию в терапевтическое отделение, где при первичном осмотре врачом общей практики имелись вышеуказанные жалобы, в анамнезе указано, что пациент считает себя больным 7 дней, ссылаясь на эти же жалобы, принимал только НВПП. Из перенесенных заболеваний отмечены диагноз, было установлено:общее состояние средней тяжести, проведена рентгенография органов грудной клетки, установлен диагноз: диагноз

Далее из листа, температурного листа и графика в нем следует, что Д.А.И. назначалась и проводилась метаболическая, гипотензивная, дезинтоксикационная, антибактериальная терапия, ингаляция увлажненного О2. 10.09.2019 г. в 15 часов при осмотре врачом на фоне проводимой терапии показатели сатурации повысились до 93%.Повторные осмотры проведена 10.09.2019 г. в 21 час, 11.09.2019 г. в 4.00 часов, 4 ч.30 мин.

Установлено, что у Д.А.И.. в 04:30 11.09.2019 года имелась выраженная артериальная гипотензия АД 110/60 мм рт.ст. (норма - 120/80) на фоне применения глюкокортикостероидов и адреналина, ЧСС 112\мин (норма 60-90\мин), что является критериями декомпенсации сердечно-сосудистой системы, гипертермия до 40,о С, наблюдалась дыхательная недостаточность с прогрессирующим нарушением оксигенации (сатурация крови кислородом – 87% согласно графику (при норме 98-99%), ЧДД-27/мин (норма 17-19/мин). В 8 ч. 10 мин. этого же дня отмечено резкое ухудшение состояния больного. Проводимые в течение 30 минут реанимационные мероприятия эффекта не принесли. 11.09.2019 г. в 8 ч.40 мин. констатирована биологическая смерть пациента.

В протоколе паталогоанатомического вскрытия установлен паталогоанатомический диагноз: диагноз

Медицинское свидетельство о смерти №, согласно которому Д.А.И., дата, умер дата г. в стационаре от заболевания.

Согласно экспертным заключениям качества медицинской помощи, проведенной экспертами филиала АО "МАКС М2 в г.Белгороде от 17.01.2020г., оказанной Д.А.И..,дата года рождения, в результате анализа медицинской карты стационарного больного, предоставленной ОГБУЗ «Ивнянская ЦРБ» диагнозы клинический и патологоанатомический сформулированы правильно, расхождений не выявлено. Выявлены дефекты сбора информации, преемственности, затруднившие процесс оказания медицинской помощи, вызвавшие нарушение условий оказания медицинской помощи, риск прогрессирования заболевания, ухудшение состояния здоровья пациента (к.д.1.1.3,3.2.3,3.6,4.2). Пациент нуждался в переводе лечебную организацию с наличием реанимационного отделения, однако перевод не осуществлен.

Летальный исход следует расценивать как следствие тяжелого течения заболевания с вероятно поздним обращением за медицинской помощью(7-е сутки заболевания) на стадии полиорганной недостаточности и утяжелением общего состояния на фоне коморбидности.

В результате анализа медицинской карты амбулаторного больного, предоставленной ОГБУЗ «Ивнянская ЦРБ», дефектов в оказании медицинской помощи не выявлено.

По заключению комиссионной судебно-медицинской экспертизы № года при поступлении Д.А.И.. своевременно по обращению был установлен диагноз: «диагноз».

Лечение Д.А.И.. осуществлялось верно, своевременно и полно, в соответствии с клиническими рекомендациями. Динамическое наблюдение за пациентом проводилось в условиях терапевтического отделения.

Диагноз пневмонии был установлен Д.А.И.. правильно и своевременно, необходимости направлять его на консультацию в областное медицинское учреждение не имелось.

В заключении экспертов указаны дефекты оказания медицинской помощи:

больному был показан, но не осуществлен перевод в отделение реанимации и интенсивной терапии (палату интенсивной терапии), в соответствии с утвержденной маршрутизацией, т.к. отделение реанимации и интенсивной терапии в ОГБУЗ "Ивнянская ЦРБ" отсутствует.

в двух последних дневниковых записях отсутствуют показатели сатурации, в связи с этим не представляется возможным судить о необходимости присоединения других видов респираторной поддержки.

Причиной смерти Д.А.И.. явилась диагноз, явившейся непосредственной причиной смерти.

На неблагоприятный исход также оказали влияние имевшиеся сопутствующие заболевания диагноз, а так же поздняя госпитализация больного, в связи с чем между имевшимися дефектами оказания медицинской помощи и наступившим неблагоприятным исходом (смертью) прямой причинной связи не имеется».

Выводы данных экспертиз, в том числе назначенной на основании постановления следователя Яковлевского МСО СУ СК РФ по Белгородской области в ходе проведения проверки материала по факту ненадлежащего оказания Д.А.И.. медпомощи, за исключением указанных в ней дефектов оказания медицинской помощи, суд признает научно-обоснованными, правильными, проведенными на основании меддокументации-медицинских карт-амбулаторного больного № ОГБУЗ "Ивнянская ЦРБ", протокола паталогоанатомического вскрытия № г.- на Д.А.И.., проведенными с использованием научно-технических средств и методов, сделанными профессиональными специалистами-экспертами, имеющими высшее медицинское образование, большой стаж работы, сертификаты специалиста и высшую квалификационную категорию в области судебно-медицинской экспертизы.

Эти же экспертные заключения в части выводов о том, что больному был показан, но не осуществлен перевод в отделение реанимации и интенсивной терапии (палату интенсивной терапии), в соответствии с утвержденной маршрутизацией и что в двух последних дневниковых записях отсутствуют показатели сатурации, в связи с этим не представляется возможным судить о необходимости присоединения других видов респираторной поддержки, суд не может признать правильным, научно-обоснованными, поскольку такой вывод является противоречивым, не основанным на законе и данных, содержащихся в представленной на экспертизу меддокументации, сделан и подписан единственным экспертом Ш.Т.М. без указания на то - какие нормы права и подзаконные акты были нарушены.

Экспертное заключение является лишь одним из доказательств, не имеет преимущества перед другими доказательствами, и подлежит оценке судом в совокупности со всеми другими доказательствами по делу.

Кроме того, данное заключение экспертизы, где указаны, вышеприведенные дефекты оказания медицинской помощи Д.А.И.., не подтверждаются следующими доказательствами, полученными в ходе судебного разбирательства, а наоборот опровергают эти выводы.

В судебном заседании были допрошены в качестве свидетелей Г.О.ГВ., Г.О.Г, Ч.А.И., лечащий врач Д.А.И. - Ш.А.Р., которые установили наличие противопоказаний к переводу пациента в отделение реанимации и интенсивной терапии в соответствии с утвержденной маршрутизацией, так как риск неблагоприятного исхода во время транспортировки превышал риск от оставления на месте и продолжения назначенного лечения.

Названные врачи–специалисты допрашивались в судебном заседании по аналогии допроса свидетелей, с предупреждением об уголовной ответственности по ст.307, ст. 30 УК РФ, но при этом их показания судом принимаются как показания лиц, обладающих специальными познаниями в области медицины.

О том, что пациент Д.А.И. нуждался в переводе в медицинскую организацию с наличием реанимационного отделения, однако перевод не был осуществлен, подтверждается показаниями третьего лица-Ш.А.Р о том, что на фоне диагноз пациента по лестничным маршам с 3-го этажа на ручных носилках до реанимационного автомобиля и дальнейшая его транспортировка в течение 40-50 минут являлась крайне опасной, и предполагаемая польза была меньше вероятного риска от этих действий.

В судебном заседании были исследованы имеющиеся в деле доказательства-приказ зам.губернатора области З.Н.Н от 18.03.2019 г. № 215 "О совершенствовании специализированной медпомощи в условиях круглосуточного и дневного стационара взрослому населению области", которым утверждены зоны ответственности медицинских организаций здравоохранения области, профили оказания специализированной медицинской помощи в медорганизациях области, перечень медицинских показаний (приложения №1, 2, 3).

Судом установлено, что ОГБУЗ «Ивнянская ЦРБ» является медицинским учреждением первого уровня, где имеется лишь отделение неврологии и терапии, а также поликлиника и дневной стационар.

В заключении эксперты указали, что перевод в отделение реанимации и интенсивной терапии (палату интенсивной терапии) не был осуществлен, так как в «Ивнянской ЦРБ» отсутствуют отделение реанимации и отделение интенсивной терапии.

Таким образом, перевод в отделение реанимации и интенсивной терапии в реальности осуществлен быть не мог ни при каких обстоятельствах.

Мог быть осуществлен не перевод, а транспортировка пациента Д.А.И.. в отделение реанимации и интенсивной терапии согласно маршрутизации, утвержденной Приказом Департамента здравоохранения и социальной защиты населения Белгородской области № 215 от 18 марта 2019 года.

Согласно п. 16 приложения № 1 указанного приказа транспортировка пациента Д.А.И.. из ОГБУЗ «Ивнянская ЦРБ» в порядке санитарной эвакуации могла быть осуществлена только в реанимационное отделение ОГБУЗ «Яковлевская ЦРБ», находящейся на расстоянии порядка 54 км от п. Ивня. Причем такая эвакуация осуществляется по заявке автомобилями ОГБУЗ «Станция скорой медицинской помощи Белгородской области», расположенном в г. Белгороде, находящемся на расстоянии порядка 78 км от п. Ивня.

Однако согласно представленным ответчиком Клиническим рекомендациям Министерства здравоохранения РФ «Внутригоспитальная транспортировка пациентов в критическом состоянии» в п. 2.2 внутригоспитальной транспортировки указаны противопоказания к ней:

1. Прогрессирующая декомпенсация функции сердечно-сосудистой системы (ССС), на фоне продолжающегося введения адреномиметиков и увеличением дозировок выше «терапевтических».

2. Дыхательная недостаточность с прогрессирующим нарушением оксигенации на фоне проводимой респираторной терапии, что определяется по снижению индекса оксигенации менее 100.

На неблагоприятный исход оказали влияние имевшиеся у больного сопутствующие заболевания сердечно-сосудистой системы, длительное употребление алкоголя, а также поздняя госпитализация больного, в связи с чем между имевшимися дефектами оказания медицинской помощи и наступившими неблагоприятными последствиями прямой причинной связи не имеется.

Как следует из медицинской карты стационарного больного Д.А.И.., показаний лечащего врача Ш.А.Р., данных паталогоанатомического вскрытия, заключения судмедэкспертизы, у пациента Д.А.И.. в 04:30 11.09.2019 года имелась выраженная артериальная диагноз, также у пациента наблюдалась диагноз

Допрошенный в судебном заседании специалист - врач первой категории - П.А.В показал, что после изучения предоставленной ему медицинской документации, заключений экспертиз, он подтверждает, что у больного Д.А.И.. 11.09.2019 года после 4-30 часов наступило резкое ухудшение состояния, имелась прогрессирующая декомпенсация функций диагноз, несмотря на введение адреналина и увеличения его дозировок. Сердце просто не справлялось с последствиями пневмонии, имелись все признаки инфекционно-токсического шока, кровь пациента была отравлена, как живыми, так и мертвыми, из-за действия антибиотиков, патогенами, сердце не могло перекачивать такую кровь, наступило состояние токсического шока. Транспортировка Д.А.И.. в таком состоянии была невозможна. Риски наступления смерти при транспортировке Д.А.И.. значительно превышали такие риски в случае продолжения его лечения в условиях стационара. Все реанимационные мероприятия были проведены своевременно и правильно.

С момента помещения Д.А.И.. в стационар «Ивнянской ЦРБ» и до утра 11.09.2019 года каких-либо оснований переводить его в отделение реанимации не было. Пациент был стабилен, наблюдалась положительная динамика его состояния, он был в сознании, дышал самостоятельно. На неблагоприятный исход значительное влияние оказали позднее обращение за медицинской помощью и сопутствующие заболевания диагноз.

Свидетель Г.О.Г специалист, данные показала, что изученная ею медицинская документация свидетельствует о том, что лечение Д.А.И.. в ОГБУЗ «Ивнянская ЦРБ» было проведено на должном уровне, все проведенные лечебные мероприятия проведены в соответствии со стандартом, в любой больнице, даже в реанимации, любой врач делал бы то же самое. При лечении пневмонии используется антибактериальная терапия, для поддержания функций ССС используются гипотензивные препараты. В течение нахождения в стационаре до 4-30 утра 11.09.2019 года состояние Д.А.И.. было средней тяжести, он даже не нуждался в постороннем уходе, проведенным лечением оно было стабилизировано, антибактериальная терапия применена правильно, подключение к системе подачи кислорода подняло сатурацию до нормального уровня. Необходимости использовать ИВЛ, иные меры респираторной поддержки не имелось. Пациент самостоятельно дышал, уровень кислорода в крови был достаточен до начала резкого обострения болезни. Никаких оснований для направления в течение дня Д.А.И.. в реанимацию не имелось. В 4-30 часов началось резкое ухудшение состояния, что, к сожалению, нередко бывает у пациентов при позднем обращении за медпомощью и запущенности заболевания. Считает, что Д.А.И. вошел в инфекционно¬токсический шок, возникло обострение психоза из-за инфекции организма. Пациент был крайне нестабилен. Быстро развилась дыхательная недостаточность, несмотря на проводимую респираторную терапию. В таком состоянии любая транспортировка пациента противопоказана, многократно повышает риски летального исхода. Даже простое перемещение с кровати на каталку, перевозка на каталке, не говоря уж о перевозке в автомобиле, да еще и на значительное расстояние, ухудшает состояние пациентов, является крайне дестабилизирующим фактором, влечет очень высокий риск осложнений, ухудшение состояния пациента, вплоть до его смерти.

Таким образом, имелись прямые и безусловные противопоказания к транспортировке, в ходе осуществления которой риск летального исхода многократно превышал риск такого исхода в условиях стационара. Главными причинами наступления смерти считает позднее обращение за медицинской помощью и наличие сопутствующих заболеваний, которые не дали возможности организму справиться с инфекцией. При своевременном обращении к врачам, даже на два дня раньше, шансы на выздоровление кардинально бы выросли.

При этом представитель ответчика Т.А.Е обоснованно обратил внимание суда на то, что свои выводы врачи специалисты сделали, даже не имея данных об оснащении палаты, в которой осуществлялось лечение Д.А.И.. в «Ивнянской ЦРБ». И даже в этом случае они категорично признали наличие прямых противопоказаний к транспортировке Д.А.И.. в отделение реанимации (интенсивной терапии).

Свидетель Р.Г.Г показал, что работал главным врачом ОГБУЗ «Ивнянская ЦРБ» до 2018 года. В настоящее время работает заместителем главного врача по КЭР ОГБУЗ «Яковлевская ЦРБ». Ориентировочно в 2015-2016 году по причине протечки крыши Роспотребнадзор вынес предписание о временном закрытии отделения хирургии. Департамент здравоохранения денег на ремонт крыши не выделил и сократил отделение хирургии, а при нем и отделение реанимации и анестезиологии. Но все реанимационное оборудование осталось в больнице, и он распорядился использовать его по прямому назначению при лечении пациентов. В отделении провели капитальный ремонт и оборудовали полноценную палату интенсивной терапии. Палата в терапевтическом отделении оборудована кислородной магистралью, оборудование подключено к прикроватным мониторам, на которые выводятся показания пациента. Пост медицинской сестры расположен непосредственно напротив палаты, пациент находится под постоянным контролем. Все оборудование проходило техническое обслуживание. Средний медицинский персонал из отделения реанимации после его упразднения был переведен в другие отделения, в том числе и терапевтическое отделение, персонал был обучен пользоваться всем оборудованием. Аппараты ИВЛ, помимо терапевтического отделения, находятся и в других отделениях, в инфекционном, паллиативе. При необходимости пациенты могут быть к ним подключены.

Лечащий врач Ш.А.Р (третье лицо по делу) подтвердил, что палата, в которой находился пациент Д.А.И., была оборудована на уровне палаты интенсивной терапии и реанимации, снабжена всем необходимым оборудованием, фактически соответствовала палате в ОГБУЗ «Яковлевская ЦРБ», в которую пришлось бы перевозить Д.А.И.. Пациент дышал самостоятельно, уровень кислорода в крови был повышен до необходимых значений, никакой необходимости подключения ИВЛ и проведения каких-либо еще мер респираторной поддержки не требовалось. Подача увлажненного кислорода стабилизировала сатурацию. Эксперты отметили в заключении, что лечение проведено своевременно, полно, в соответствии со стандартами, замечаний нет.

По состоянию Д.А.И.. он видел полные противопоказания к его транспортировке, понимал, что риск наступления летального исхода при перевозке на столь значительное расстояние, значительно превосходит риск при продолжении лечения Д.А.И.. в больнице. Особенно велик риск был при перемещении пациента на каталке до автомобиля и из автомобиля.

Свидетель Ч.А.И. специалист, врач первой категории, данные, что в ОГБУЗ «Ивнянская ЦРБ» были приняты все исчерпывающие меры для оказания необходимой медицинской помощи пациенту. Диагноз выставлен правильно и своевременно. Лечение Д.А.И.. осуществлялось верно, своевременно и полно, в соответствии с клиническими рекомендациями.

На неблагоприятный исход оказали влияние имевшиеся сопутствующие заболевания диагноз, а также поздняя госпитализация больного.

Реанимационная палата от обычной отличается тремя основными признаками: наличие магистрального кислородовода, наличие реанимационного монитора, куда выводятся показатели жизнедеятельности пациента, возможность осуществления круглосуточного наблюдения медицинским персоналом.

Все реанимационные мероприятия обязан знать и при необходимости проводить любой и каждый врач, независимо от его специальности. Этому учат всех.

Фактически в ОГБУЗ «Ивнянская ЦРБ» была оборудована полноценная палата реанимации и интенсивной терапии, практически ничем не отличающаяся от палат в его отделении реанимации.

Не было никаких оснований для перевода Д.А.И.. в реанимацию в течение всего дня нахождения на лечении. Никакая реанимация такого бы пациента не приняла, даже обсуждать с лечащим врачом проблему бы не стали, так как пациент был в сознании, адекватен, самостоятельно- дышал, никакой искусственной вентиляции легких делать не было необходимости, а при необходимости её можно было делать на месте, реанимация для этого не нужна, назначенное лечение показало положительную динамику, состояние пациента стабилизировалось, применением увлажненного кислорода сатурация была поднята до необходимых значений, температура была чуть выше нормы, работа ССС в целом стабильна.

Довод представителя истца истца о необходимости подключения аппарата ИВЛ, невозможности этого сделать из-за отсутствия в штатном расписании палаты реанимации и интенсивной терапии несостоятелен, поскольку искусственную вентиляцию легких назначают только при отсутствии у больного возможности самостоятельно дышать. Искусственную вентиляцию легких делают и аппаратом ИВЛ и дыхательным мешком для ручной вентиляции легких (мешок Амбу) и простым дыханием «рот в рот». Все это является искусственной вентиляцией легких. Все это оборудование в «Ивнянской ЦРБ», в том числе и в палате интенсивной терапии, как и в других отделениях, как и во всех иных медицинских учреждениях, имелось, при необходимости могло быть применено, но такой необходимости не было.

Как следует из медицинской документации, Д.А.И. дышал самостоятельно, сатурация при поступлении была снижена, в процессе лечения, путем подключения к магистральному кислороду, она была поднята до нормальных значений, вся необходимая терапия назначена своевременно, применены антибиотики широкого спектра действия, лечение было правильным и должно было закончиться выздоровлением пациента.

Однако, как утверждает специалист - доктор Ч.А.И.., Д.А.И. относился к числу пациентов, которые сознательно годами крайне халатно относятся к своему здоровью. У Д.А.И.. была сложная сопутствующая патология, в анемнезе диагноз резко снижало иммунную защиту организма.

Из медицинских документов следует, что у Д.А.И. имелись все признаки диагноз, организм просто не справился с массивом патогенных микроорганизмов, не выдержало сердце, которое не смогло справиться с такой инфицированной кровью. Об этом свидетельствует и развитие психоза, из-за того, что мозг снабжался такой же инфицированной кровью.

По утверждению специалиста, на фоне абсолютно правильного проведения лечения в 4-30 утра 11.09.2019 произошло резкое ухудшение состояния Д.А.И.., при котором имелись все признаки декомпенсации диагноз недостаточности с прогрессирующим нарушением оксигенации, при полном и правильном проведении лечения, на фоне правильно и в необходимом объеме проводимой респираторной терапии. Если бы в ОГБУЗ «Ивнянская ЦРБ» был штатный врач-реаниматолог, он провел бы точно такие же реанимационные мероприятия, как и врач Ш.А.Р., только в медицинской карте появилась бы запись врача-реаниматолога о невозможности транспортировки, и любой эксперт сделал бы вывод о полном отсутствии дефектов в лечении.

В таких условиях транспортировка Д.А.И.. в отделение реанимации другого медицинского учреждения невозможна. Риски наступления летального исхода многократно превышают такие риски при продолжении лечения в стационарных условиях, фактически в палате реанимации и интенсивной терапии ОГБУЗ «Ивнянская ЦРБ». Д.А.И.. по маршрутизации могли привезти только в его отделение реанимации в ОГБУЗ «Яковлевская ЦРБ» в такую же палату. И он, либо его врачи проводили точно такие же медицинские манипуляции, проводили бы точно такое же лечение. При этом вероятность того, что Д.А.И.. смогли бы довезти до ОГБУЗ «Яковлевская ЦРБ» маловероятна.

Более того, в ОГБУЗ «Станция Скорой медицинской помощи» Белгородской области не имеется бригад, укомплектованных врачами-реаниматологами. На реанимационных автомобилях ездят бригады фельдшеров. Врачу Ивнянской ЦРБ, пришлось бы значительное время согласовывать необходимость транспортной эвакуации пациента. Выделенный автомобиль ОГБУЗ «Станция Скорой медицинской помощи Белгородской области» сначала приехала бы за врачом-реаниматологом к нему в отделение в Яковлевскую ЦРБ. А в ночное время дежурит один врач, и не факт, что он бы поехал, оставив своих пациентов и всю «Яковлевскую ЦРБ», обслуживающую, помимо Яковлевского, еще 5 (пять) районов Белгородской области по профилю реанимация, без реаниматолога. Раньше, чем с начала рабочего дня в 8-00 часов, врача- реаниматолога выделить для поездки в Ивнянскую ЦРБ возможности не было.

Перевозка пациента является наиболее рискованной и опасной манипуляцией. Когда возникает необходимость перевозки пациента из его отделения, к примеру, в Белгородскую областную больницу, то после длительного согласования, занимающего несколько часов, порой до полусуток, он, либо врачи его отделения, на всякий случай дооснащают прибывший автомобиль «Скорой помощи» необходимым переносным реанимационным оборудованием, так как риск смерти пациента во время перевозки значительно возрастает. При этом от «Яковлевской ЦРБ» до Белгорода всего 10, от силы 15 минут езды.

Заслуживают внимание суда пояснения доктора ( специалиста) Ч.А.И.. в том, что эксперт Ш.Т.М указывая на показания к переводу в отделение реанимации, исходила из наличия реанимации в этой же больнице, когда сам перевод занял бы по времени несколько минут, но не в данном случае.

Так, являясь высококвалифицированным специалистом пульмонологом, Ш.Т.М все-таки не была реаниматологом, не могла в должной мере оценить всю сложность и опасность транспортной эвакуации пациента. Кроме того, ей не были предоставлены данные о наличии в «Ивнянской ЦРБ» оборудованной по всем стандартам палаты интенсивной терапии, и выводы свои она делала исходя из данных о нахождении Д.А.И.. в обычной палате терапевтического отделения, где помимо кроватей, тумбочек, стульев и стола больше ничего не имеется.

Свои выводы специалиста, врач анестезиолог-реаниматолог, заведующий отделением анестезиологии и реанимации с палатой интенсивной терапии Ч.А.И.. подтвердил в предоставленном в судебное заседание письменным Заключением, где указал, что 10.09.2019 года в процессе оказания медицинской помощи показаний для перевода больного Д.А.И.. в другое лечебное учреждение не имелось, а внезапное ухудшение состояния 11.09.2019 в 04.30 часов, вызвало быстрое развитие явлений прогрессирующего психоза, что в свою очередь усугубило течение пневмонии, усилив явления инфекционно-токсического шока.

В этот момент транспортировка пациента в критическом состоянии в другую медицинскую организацию, находящуюся на удалении более 50 км, могла многократно превысить риск необратимых последствий и летального исхода.

В суде допрашивался Д.С.М - судебно-медицинский эксперт-организатор отдела сложных экспертиз ОГБУЗ «Белгородское бюро СМЭ», который подтвердил, что основными причинами наступления смерти явились позднее обращение за медицинской помощью и наличие сопутствующих заболеваний сердечно-сосудистой системы. В случае своевременного обращения за медицинской помощью эксперт не исключил выздоровление даже при амбулаторном лечении путем приема таблеток антибиотиков. В случае же Д.А.И.., при наличии у него тяжелых заболеваний сердца и других патологий, имеются большие сомнения в благоприятном исходе даже в случае доставления его в реанимацию. Более молодой организм и здоровое сердце, возможно, справились бы с болезнью, но не в случае с Д.А.И.

Свидетель Н.В.Н - начальник хозяйственного отдела ОГБУЗ «Ивнянская ЦРБ» в суде показал, что в связи с закрытием отделения хирургии примерно в 2015-2016 годах было упразднено и отделение реанимации, но все реанимационное оборудование осталось в больнице и использовалось при лечении пациентов. В терапевтическом отделении была создана палата интенсивной терапии. Палата обустроена магистралью для кислорода, кислород постоянно закупается по ежегодным государственным контрактам, баллоны с ним расположены в отдельной пристройке к зданию больнице, как и положено по всем нормам и правилам. В палате установлена специальная кровать со специальным матрасом, подключен прикроватный реаниматологический монитор, на который выводятся все необходимые показатели пациентов. В отделении терапии имеется все необходимое оборудование, предназначенное для отделения реанимации, включая аппараты ИВЛ, ручные ИВЛ, в виде мешков Амбу, электрокардиограф, ингаляторы, кислородные концентраторы, дефибриллятор. Все оборудование проходит техническое обслуживание, поверку по мере установленных сроков. Аппараты ИВЛ помимо терапии находятся и в других отделениях, используются при необходимости. Часть из них, а так же часть пульсоксиметров и концентраторов кислорода были переданы в 2020 году в горбольницу № 2 при организации там противоковидного госпиталя.

Согласно представленной бухгалтерией справке в ОГБУЗ «Ивнянская ЦРБ» в 2019 году на балансе учреждения находилось все оборудование, соответствующее Стандарту оснащения палаты реанимации, утвержденному Приказом Министерства здравоохранения РФ от 15 ноября

2012 г. № 919н "Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю "анестезиология и реаниматология".

Это оборудование обслуживается и используется учреждением до настоящего времени.

Согласно Государственному Контракту № № от 28.02.2019 года специализированное предприятие ООО «БелгородРентген» осуществляло техническое обслуживание медицинского оборудования, в том числе и оставшегося от закрытого отделения реанимации, переведенного в отделение терапии.

Согласно Контракту № года АО «Медтехника» оказывало услуги по техническому обслуживанию системы централизованной подачи кислорода в ОГБУЗ «Ивнянская ЦРБ».

Тем самым, обоснован довод представителя ответчика Т.А.Е., что все оборудование, находившееся ранее в отделении реанимации и интенсивной терапии, осталось в больнице, обслуживалось должным образом, было исправно и использовалось в процессе лечения пациентов.

Юридически палата реанимации и интенсивной терапии была сокращена, но фактически она продолжала действовать в отделении терапии. Все необходимые лечебные и реанимационные мероприятия, которые могли быть проведены пациенту Д.А.И.. в ОГБУЗ «Яковлевская ЦРБ» могли быть проведены и проводились в ОГБУЗ «Ивнянская ЦРБ».

Учитывая изложенное, суд считает убедительными доводы представителя ответчика Т.А.Е. в том, что пациент Д.А.И. мог быть эвакуирован в палату реанимации и интенсивной терапии ОГБУЗ «Яковлевская ЦРБ» с такими же условиями, в каких он находился и в ОГБУЗ «Ивнянская ЦРБ», однако риск наступления летального исхода при транспортировке был крайне велик и превышал риск продолжения лечения пациента в ОГБУЗ «Ивнянская ЦРБ».

Вышеуказанные обстоятельства не были известны экспертам, проводившим судебно-медицинскую экспертизу, не подвергались экспертной оценки, не были учтены при формулировании выводов о наличии дефекта в виде не перевода в отделение реанимации (интенсивной терапии).

В Клинических рекомендациях указаны противопоказания к внутригоспитальной транспортировке, то есть перевод пациента в другое отделение этой же медицинской организации, в другую палату, в другое крыло, на другой этаж этого же здания, что заняло бы несколько минут.

Таким образом, суд соглашается с доводами представителя ответчика в том, что в данном конкретном случае могла иметь место лишь транспортировка между разными населенными пунктами на значительное расстояние и на значительное время, более часа езды в реанимационном автомобиле, до которого и из которого пациента надо было еще и доставить на носилках или каталке, что кратно превышает риск летального исхода в процессе такой транспортировки. Такая транспортировка имеет значительно большее количество как прямых, так и относительных противопоказаний.

Транспортировка пациента в ОГБУЗ «Яковлевская ЦРБ» была невозможна и заведомо для врача многократно повышала бы риск летального исхода.

Представленные ответчиком в суд Клинические рекомендации разработаны общероссийской общественной организацией «Федерацией анестезиологов и реаниматологов».

Указанные представителем истца замечания о невозможности принятия данных клинических рекомендаций, поскольку в них отсутствуют сведения о согласовании, данные ID, URL не могут быть приняты судом во внимание по следующим основаниям.

В письме Министерства здравоохранения РФ от 12 февраля 2015 г. № 14-3/110 О направлении методических рекомендаций "Организация оказания скорой медицинской помощи вне медицинской организации" и "Организация работы стационарного отделения скорой медицинской помощи" указано, что «Вопросы оказания скорой медицинской помощи изложены в- клинических рекомендациях (протоколах) оказания скорой медицинской помощи, разработанных и утвержденных Российским обществом скорой медицинской помощи. Данные клинические рекомендации опубликованы в сети "Интернет" на сайте Федеральной электронной медицинской библиотеки Минздрава России www.femb.ru ».

Представленные в судебное заседание Клинические рекомендации «Внутригоспитальная транспортировка пациентов в критическом состоянии», «Внебольничная пневмония у взрослых», опубликованы, в том числе и на указанном сайте, а так же множестве иных сайтов, в том числе и на сайте ассоциации анестезиологов и реаниматологов РФ в формате PDF.

Таким образом, врачам рекомендовано использовать в своей работе любые клинические рекомендации, опубликованные в сети «Интернет» насайте Федеральной электронной медицинской библиотеки Минздрава России www.femb.ru.

Согласно п. 14 Приказа Министерства здравоохранения РФ от 20 июня 2013 г. № 388н "Об утверждении Порядка оказания скорой, в том числе скорой специализированной, медицинской помощи": «При оказании скорой, в том числе скорой специализированной, медицинской помощи в случае необходимости осуществляется медицинская эвакуация».

Согласно Правилам осуществления медицинской эвакуации при оказании скорой, в том числе скорой специализированной, медицинской помощи, утвержденным указанным приказом:

п. 7. Решение о необходимости медицинской эвакуации принимает:

а) с места происшествия или места нахождения пациента (вне медицинской организации) - медицинский работник выездной бригады скорой медицинской помощи, назначенный старшим указанной бригады;

б) из медицинской организации, в которой отсутствует возможность оказания необходимой медицинской помощи - руководитель (заместитель руководителя по лечебной работе) или дежурный врач (за исключением часов работы руководителя (заместителя руководителя по лечебной работе) медицинской организации, в которой отсутствует возможность оказания необходимой медицинской помощи, по представлению лечащего врача и заведующего отделением или ответственного медицинского работника смены (за исключением часов работы лечащего врача и заведующего отделением).

п. 8. Подготовка пациента, находящегося на лечении в медицинской организации, в которой отсутствует возможность оказания необходимой медицинской помощи, к медицинской эвакуации проводится медицинскими работниками указанной медицинской организации и включает все необходимые мероприятия для обеспечения стабильного состояния пациента во время медицинской эвакуации в соответствие с профилем и тяжестью заболевания (состояния), предполагаемой длительности медицинской эвакуации.

Таким образом, только лечащий врач вправе был принимать решение о допустимости медицинской эвакуации Д.А.И.., и при принятии данного решения лечащий врач был вправе и обязан руководствоваться показаниями и противопоказания к такой эвакуации, перечисленными в представленных в суд клинических рекомендациях, оценивать степень риска наступления летального исхода в условиях эвакуации и в условиях продолжения лечения в стационаре, и при этом добиться стабильного состояния пациента.

Кроме того, указанный в экспертизе вывод о дефекте оказания медицинской помощи в виде отсутствия в дневниковых записях показаний сатурации, в связи с этим не представляется возможным судить о необходимости присоединения других видов респираторной поддержки, суд признает необоснованным, противоречивым, не соответствующим фактическим обстоятельствам дела, установленными в судебном заседании, который опровергается совокупностью следующих доказательств.

Так третье лицо-лечащий врач Д.А.И.. Ш.А.Р. в суде убедительно пояснил, что отсутствие показателей насыщения крови кислородом в дневниковых записях объясняется тем, что они представлены в истории болезни на отдельном бланке, где отображены в виде графика, который является более информативным. И этот факт никак не мог повлиять на тактику ведения пациента, так как ингаляция увлажненного кислорода у него не была отменена вплоть до клинической смерти.

Его показания подтверждаются имеющимися в медицинской карте стационарного больного Д.А.И.. №м 1438- сопроводительным листом скорой медпомощи при осмотре о сатурации у Д.А.И. 95%, дневником наблюдения, вышеприведенным графиком, что 10.09.2019г. при осмотре врачом имеющимися в медицинской карте стационарного больного № 1438 она составляла 93%, а 11.09.2019 г. -87,3.

Данный лист сатурации с графическим изображением данных о сатурации Д.А.И.. был предметом исследования экспертов, по необъяснимым причинам незаконно и необоснованно указавших о, якобы дефекте оказания медпомощи в виде отсутствия в двух дневниковых записях показаний сатурации пациента, при наличии в медицинской карте листа сатурации.

Порядок ведения медицинской карты стационарного больного регулировался Приказом Минздрава СССР от 4 октября 1980 г. № 1030 "Об утверждении форм первичной медицинской документации учреждений здравоохранения".

Приказом Минздрава СССР от 5 октября 1988 г. № 750 настоящий приказ признан утратившим силу, по основаниям, связанным с уменьшением затрат времени врачами, ведущими больных в амбулаторно-поликлинических и стационарных учреждениях, на заполнение форм медицинской документации, подавляющее большинство из которых не характеризует объем и качество оказываемой медицинской помощи, не используется для оценки работы подразделений и учреждений в целом.

Согласно письму Минздравсоцразвития РФ от 30 ноября 2009 г. № 14-6/242888, в связи с тем, что «после отмены настоящего приказа (Приказа Минздрава СССР от 4 октября 1980 г. № 1030) не было издано нового альбома образцов учетных форм, учреждения здравоохранения по рекомендации Минздрава России продолжают использовать в своей работе для учета деятельности бланки, утвержденные вышеуказанным Приказом».

Согласно п.п. 4.4.3.«Ведение медицинской карты стационарного больного (МКСБ)» Приказа Департамента здравоохранения и социальной защиты населения Белгородской области от 4 июля 2016 г. № 764 "Об утверждении порядка использования Региональной медицинской информационной системы Белгородской области и ее компонентов в медицинских организациях Белгородской области" на каждого поступившего в приемное отделение стационара в МИС должна быть создана МКСБ, которая печатается по форме № 003/у, регламентированной регламентирована исключительно Приказом Минздрава СССР от 4 октября 1980 г. № 1030.

Судом установлено, что медицинские карты стационарного больного ведутся и заполняются в соответствии с требованиями Приказа Минздрава СССР от 4 октября 1980 г. № 1030 "Об утверждении форм первичной медицинской документации учреждений здравоохранения".

Из самого указанного приказа следует, что в Приложении к нему установлен «Перечень форм первичной медицинской документации учреждений здравоохранения», где за № 3 указана «Медицинская карта стационарного больного» № формы 003/у, а за № 7 указан температурный лист № формы 004/у.

Приказом Минздрава СССР от 4 октября 1980 г. № 1030 утверждена и Типовая инструкция к заполнению форм первичной медицинской документации лечебно-профилактических учреждений (без документов лабораторий), где определен и порядок заполнения «Медицинской карты стационарного больного (форма № 003/у)»:

«Медицинская карта стационарного больного является основным медицинским документом стационара, который составляется на каждого поступившего в стационар больного. Ведется всеми больницами, стационарами диспансеров, клиниками вузов и НИИ, а также санаториями.

Карта содержит все необходимые сведения, характеризующие состояние больного в течение всего времени пребывания в стационаре, организацию его лечения, данные объективных исследований и назначения. Данные медицинской карты стационарного больного позволяют контролировать правильность организации лечебного процесса и используются для выдачи справочного материала по запросам ведомственных учреждений (суд, прокуратура, экспертиза и др.).

Паспортная часть, диагноз направившего учреждения и диагноз, установленный врачами при поступлении больного в больницу, записываются в приемном отделении. Врачом приемного отделения заполняется также специально отведенный лист, в котором указываются краткие данные анамнеза и данные обследования больного в приемном отделении. Остальные записи в карте, включая клинический диагноз, делает лечащий врач.

Если больной подвергался хирургическому вмешательству, то на 2-ой странице карты указывается дата (месяц, число, час) операции и ее название. (Подробное описание операции дается в журнале записи оперативных вмешательств в стационаре (ф. N 008/у). В случае смерти больного указывается патологоанатомический диагноз. При выписке или смерти больного указывается число проведенных койко-дней, причем день поступления и день выбытия считаются за один койко-день.

Во время пребывания больного в стационаре карта хранится в папке лечащего врача. Врач делает ежедневные записи о состоянии и лечении больного; назначения записываются в дневнике карты; на прилагаемом к карте температурном листе (ф. N 004/у) палатная сестра графически изображает температуру, пульс, дыхание, больного и т. д.

При выписке (смерти) больного лечащий врач составляет эпикриз, в котором кратко резюмируются данные о состоянии больного при поступлении и выбытии, обосновывается диагноз, указываются лечебные мероприятия и их эффективность, даются рекомендации по дальнейшему лечению и режиму больного (если они необходимы).

Медицинская карта стационарного больного подписывается лечащим врачом и заведующим отделением. На основании данных медицинской карты составляется карта выбывшего из стационара (ф. N 066/у), после чего карта сдается в архив учреждения».

Далее в Перечне Типовой инструкции отражен и порядок заполнения «Температурного листа (форма N 004/у)»:

«Температурный лист является оперативным документом служащим для графического изображения основных данных, характеризующих состояние здоровья больного.

Ежедневно лечащий врач записывает в карте стационарного больного (истории родов, истории развития новорожденного) сведения о состоянии больного (роженицы, родильницы, новорожденного), палатная сестра переносит данные о температуре, пульсе, дыхании и т.д. в температурный лист и вычерчивает кривые этих показателей».

Таким образом, правила заполнения медицинской карты стационарного больного и температурного листа прямо и категорично обязывают врача создавать графическое изображение с данными о температуре, пульсе, дыхании и т.д. (то есть и о сатурации).

Вносить указанные данные, в том числе и о сатурации, в дневниковые записи Типовая инструкция по заполнению учетных форм не требует.

Показания сатурации измеряются пульсоксиметром. Пульсоксиметр представляет из себя маленький автономный приборчик на батарейке, который постоянно находится на пальце руки пациента, и в постоянном режиме выдает данные о насыщении крови кислородом и ЧСС. В стационаре используются такие-же, как и представленные в суд пульсоксиметры, их показания выводятся на большой экран прикроватного монитора. Врач либо дежурная медсестра постоянно могли видеть и фиксировать сатурацию Д.А.И.. Для определения сатурации не требуется проведение каких-либо медицинских исследований и манипуляций с последующей их фиксацией в дневниковых записях.

Данные о сатурации могут, по желанию врача, но не должны отражаться в дневниковых записях. Они вносятся в лист сатурации в виде графика, который в точном соответствии с требованиями Типовой инструкции и был заполнен в медицинской карте стационарного больного Д.А.И.. в ОГБУЗ «Ивнянская ЦРБ».

Суд считает, исходя из совокупности исследованных в судебном заседании вышеприведенных доказательств, что указанные в заключении судмедэкспертизы дефекты оказания медицинской помощи не нашли своего подтверждения в судебном заседании.

Учитывая все представленные доказательства, суд приходит к выводу о неизбежности наступления неблагоприятного исхода, так как летальный исход наступил вследствие тяжелого течения заболевания и позднего обращения на стадии полиорганной недостаточности и утяжелением общего состояния, что отражено в экспертном заключении, показаниях докторов, допрошенных в судебном заседании.

Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 48 Постановления Пленума ВС РФ от 15.11.2022г. №33 «О практике применения судами ном о компенсации морального вреда» - «разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.

При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода». На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда.

Статья 1101 ГК РФ предусматривает, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.

Согласно положениям ст. 67 ГПК РФ, суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы. Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

Суд, оценив представленные доказательства по правилам ст. 67 ГПК РФ, приходит к выводу, что в действиях лечебного учреждения - ОГБУЗ «Ивнянская ЦРБ» не установлено виновных действий (бездействия), которые можно было расценить как некачественное оказание медицинской помощи, поскольку дефект медицинской помощи предполагает противоправность действия (бездействия) медицинских работников и установление виновности конкретного лица в неблагоприятном исходе лечения, а отсутствие вины является основанием для освобождения ответчика от ответственности

Кроме того, причинная связь является объективным условием ответственности, так как для возмещения вреда во всех случаях необходима связь между действиями правонарушителя и наступившими последствиями.

Ответственность за вред (ущерб) наступает в случае наличия причинно-следственной связи между действиями (бездействием) работников учреждений здравоохранения и наступившими последствиями у пациента, однако такой причинно-следственной связи в рамках дела не установлено.

Таким образом, суд приходит к выводу, что сотрудниками ОГБУЗ «Ивнянская ЦРБ» принимались все необходимые и возможные меры при оказании пациенту Д.А.И.. медицинской помощи, исполнены все мероприятия, предусмотренные стандартами и клиническими рекомендациями оказания медицинской помощи в полном объёме, проведены все необходимые исследования, своевременно установлен правильный диагноз и назначено необходимое, правильное и полное лечение в точном соответствии с клиническими рекомендациями, дефектов оказания медицинской помощи не имелось, а именно приняты исчерпывающие меры для надлежащего исполнения обязательства при должной степени заботы и осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательства, что в соответствие с положениями ст. 401 ГК РФ исключает наличие вины ОГБУЗ «Ивнянская ЦРБ» и ответственность за причинение морального вреда истцу.

Все доводы истца и его представителя о том, что «неправомерными действиями медицинских работников ОГБУЗ «Ивнянская ЦРБ», несвоевременно и некачественно оказавшими медицинскую помощь Д.А.И.., повлекшими в дальнейшем летальный исход, было нарушено её личное неимущественное право на семейную жизнь, что повлекло причинение ей нравственных страданий (морального вреда), который выразился в её переживаниях по поводу ненадлежащей медицинской помощи отцу, переживаниях по поводу его смерти, чувстве утраты, беспомощности», несоблюдение неких медицинских процедур врачом Ивнянской ЦРБ, при лечении Д.А.И.., утвержденных в Клинических рекомендациях «Внебольничная пневмония у взрослых», суд признает не состоятельными, которые опровергаются совокупностью исследованных в суде вышеприведенных доказательств, материалами дела, заключением комиссионной судебно-медицинской экспертизы, показаниями свидетелей, которые суд признает относимыми, достоверными и допустимыми, подтвердившими, что все требования, правила, процедуры, д Клинических рекомендаций были соблюдены. Следует отметить, что Клинические рекомендации были разработаны и утверждены лишь в 2021 года, через два года после случившегося.

Клинических рекомендациях «Внебольничной пневмонии у взрослых»: «Всем пациентам с определенным диагнозом ВП рекомендуется назначение АБП системного действия в как можно более короткие сроки (оптимально - не позднее 4 часов с момента верификации диагноза) для улучшения прогноза» (стр.41 ФИО1).

Основным критерием успешности лечения пневмонии является своевременность обращения за медицинской помощью и скорейшее начало применения антибактериальной терапии.

Из материалов дела, анамнеза следует, что Д.А.И. более недели принимал жаропонижающие средства, которые не давали подниматься температуре, но усугубляли развитие патогенного возбудителя заболевания.

В суде установлено, что Д.А.И. в течение болезни принимал алкоголь, вплоть до вызова «Скорой помощи, сотрудники которой при доставлении Д.А.И. в ОГБУЗ «Ивнянская ЦРБ» в сопроводительном листе № 11 (99640) указали на хроническую диагноз.

Алкоголь вызывает угнетение иммунной функции организма и смазывает клиническую картину заболевания.

Из оглашенных в суде показаний соседей Г.Е.А,., Г.О.Н., Р.Ю.В., Ш.А.А., имеющихся в материале проверки следует, что Д.А.И. последнее время злоупотреблял спиртными напитками, пил запоями по месяцу, неоднократно лежал в состоянии опьянения на земле на улице. Н.И.А, приезжала к Д.А.И. периодически, раз в месяц. Последний раз была 08.09.2019, еду Д.А.И.. не готовила.

Уже через день, 10.09.2019 года соседи по улице увидели основания и посчитали необходимым вызвать Д.А.И.. «Скорую помощь».

Истец Н.И.А, в суде подтвердила, что навещала отца Д.А.И.. в воскресенье 8.09.2019 года, за 2 дня до помещения его в стационар ОГБУЗ «Ивнянская ЦРБ». Он жаловался ей, что болеет более недели, принимает жаропонижающие препараты.

Однако заявляя в судебном заседании о причинении ей нравственных страданий, которые выразились в её переживаниях по поводу ненадлежащей медицинской помощи отцу, переживаниях по поводу его смерти, она не смогла объяснить причину не вызова ею «Скорой помощи», не настояла на вызове врачей, сама их не вызвала, достоверно зная, что Д.А.И. является инвалидом III группы, ранее дважды перенес диагноз. В период нахождения его в больнице, она находилась в г. Белгороде, о его состоянии узнавала от родственников, которые проживают в п. Ивня и навещали Д.А.И. в стационаре.

Обоснован довод представителя ответчика, что вышеуказанные обстоятельства свидетельствуют о безответственном, равнодушном и безучастном отношении и бездействии истца к здоровью отца, а следовательно, об отсутствии у нее нравственных страданий, личного неимущественного права на семейную жизнь, так как истец не являлась членом семьи Д.А.И., они проживали в разных населенных пунктах с отцом, который развелся, когда ей было 14 лет и создал новую семью. Поведение самой истицы, не вызвавшей врачей, в совокупности с поздним обращением за медицинской помощью пациента и наличием у него целого ряда серьезных сопутствующих заболеваний привели к такому трагическому результату.

На содержании умершего истец не находилась, проживала отдельно в г. Белгороде со своей семьей.

Обосновать заявленный размер своих требований истец суду не смогла, а согласно ст. 12 ГПК РФ правосудие по гражданским делам осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон, что указывает на необходимость доказывания юридически значимых обстоятельств по делу сторонами процесса.

Также в ходе проведенной проверки в порядке ст.144-145, 148 УПК РФ следователем Яковлевского МСО СУ СК РФ по Белгородской области лейтенантом юстиции Б.Е.В из ее материалов установлено, что смерть Д.А.И.. наступила вследствие имеющегося у него заболевания, а не в результате действия врачей.

В результате этого сделан вывод об отсутствии в действиях врачей ОГБУЗ «Ивнянская ЦРБ» признаков преступления, предусмотренного ч.2 ст.109 УК РФ и по результатам проверки 03.12.2021 г. вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела за отсутствием в действиях врача ОГБУЗ «Ивнянская ЦРБ» Ш.А.Р. состава преступления, предусмотренного ч.2 ст.109 УК РФ по п.2 ч.1 ст.24 УПК РФ.

Данное постановление не отменено и не изменено в установленном законом порядке.

На основании исследования и оценки, имеющихся в деле доказательств с учетом их относимости, допустимости, достоверности каждого доказательства в отдельности, а также достаточности и взаимной связи доказательств в их совокупности с экспертными заключениями суд признает исковые требования Н.И.А, необоснованными и не подлежащими удовлетворению.

Руководствуясь ст. ст. 194-199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Признать необоснованными и отказать в удовлетворении заявленных исковых требований Н.И.А, к ОГБУЗ «Ивнянская ЦРБ» о взыскании компенсации морального вреда, причиненного в результате некачественного оказания медицинской помощи в полном объеме.

Решение может быть обжаловано в судебную коллегию по гражданским делам Белгородского областного суда в течение месяца, со дня изготовления мотивированного решения путём подачи апелляционной жалобы через Октябрьский районный суд г. Белгорода.

Судья А.А. Супрун

Мотивированный текст решения составлен 20 декабря 2022 года.

Решение23.12.2022