Дело № 2-328/2025
УИД 44RS0019-01-2025-000495-46
РЕШЕНИЕ
Именем Российской Федерации
25 ноября 2025 года гор. Солигалич
Чухломский районный суд Костромской области в составе:
председательствующего - судьи Андриановой Н.М.,
с участием помощника прокурора Солигаличского района Смирнова В.А., истца ФИО1, представителя истца – адвоката Смирнова И.С., представителя ответчика ФИО2,
при секретаре Басовой К.Н.
рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску прокурора Солигаличского района, в интересах ФИО1, к ОАО «Солигаличское» о взыскании компенсации морального вреда,
УСТАНОВИЛ:
Прокурор Солигаличского района Костромской области, действуя в интересах ФИО1, обратился в суд с иском к ОАО «Солигаличское» о взыскании денежной компенсации морального вреда, указав в исковом заявлении, что в прокуратуру Солигаличского района поступило заявление ФИО1 о направлении искового заявления в её интересах о взыскании компенсации морального вреда в связи с произошедшим несчастным случаем, произошедшим на рабочем месте. ФИО1 трудоустроена в ОАО «Солигаличское», в соответствии с дополнительным соглашением к трудовому договору от 06.05.2023 работала в должности мастера хлебопекарни. 14.07.2025 около 14 часов ФИО1 находилась на рабочем месте, в цехе производства мучных и кондитерских изделий, использовала горизонтальную тестомесительную машину. Во время извлечения теста из машины лопаткой тестомесителя зажало правую руку ФИО1, что привело к её повреждению. В результате несчастного случая у пострадавшей произошёл винтообразный перелом плечевой кости справа, перелом лучевой кости справа с повреждением сосудистого нервного пучка, травматический шок 1 стадии. ФИО1 испытала сильнейшее эмоциональное и нервное потрясение, до настоящего времени функциональность руки, которая является для пострадавшей ведущей, не восстановлена, что огранивает её возможности, в том числе и в повседневной жизни.
Работодатель ОАО «Солигаличское» признал несчастный случай, произошедший с истцом, как связанный с производством, составив 30 июля 2025 акт № 01 формы Н-1, утверждённый подписью генерального директора ОАО «Солигаличское» В.Т.И., согласно которого причинами несчастного случая явились:
эксплуатация неисправных машин, механизмов, оборудования, выразившаяся в отсутствии ограждения (крышки) на тестомесительной машине, которая должна быть снабжена блокировочными устройствами обеспечивающими работу оборудования при защитном положении ограждения и отключающими работу оборудования при открывании крышки, в нарушение п. 60 Приказа Минтруда России от 07.12.2020 № 866н;
неудовлетворительная организация производства работ, выразившаяся в отсутствии СУОТ, обеспечивающей соблюдение государственных требований охраны труда и безопасность работников в связи с отсутствием карты идентификации опасностей и оценки рисков для мастера хлебопекарни (далее - карта), согласно которой могла быть идентифицирована и оценена такая опасность как опасность травмирования в результате воздействия движущихся, разлетающихся предметов, деталей машин и других, в том числе: защемление между неподвижными и движущимися предметами, деталями и машинами (или между ними), в нарушение абз. 5 ч. 3 ст. 214 Трудового Кодекса РФ.
В действиях истца комиссией не установлено нарушений техники безопасности, грубой неосторожности.
В силу положений абзацев 4 и 14 части 1 статьи 21 Трудового кодекса Российской Федерации работник имеет право на рабочее место, соответствующее государственным нормативным требованиям охраны труда и условиям, предусмотренным коллективным договором, а также на возмещение вреда, причиненного ему в связи с исполнением трудовых обязанностей, и компенсацию морального вреда в порядке, установленном Трудовым кодексом Российской Федерации, иными федеральными законами.
Этим правам работника корреспондируют обязанности работодателя обеспечивать безопасность и условия труда, соответствующие государственным нормативным требованиям охраны труда, осуществлять обязательное социальное страхование работников в порядке, установленном, федеральными законами, возмещать вред, причиненный работникам в связи с исполнением ими трудовых обязанностей, а также компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены Трудовым кодексом Российской Федерации, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации (абзацы четырнадцатый, пятнадцатый и шестнадцатый части 2 статьи 22 Трудового кодекса Российской Федерации).
Частью 1 статьи 212 Трудового кодекса Российской Федерации определено, что обязанности по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагаются на работодателя.
Работодатель обязан обеспечить безопасность работников при эксплуатации зданий, сооружений, оборудования, осуществлении технологических процессов, а также применяемых в производстве инструментов, сырья и материалов; обучение безопасным методам и приемам выполнения работ и оказанию первой помощи пострадавшим на производстве, проведение инструктажа по охране труда, стажировки на рабочем месте и проверки знания требований охраны труда (статьи 212 Трудового кодекса Российской Федерации).
В соответствии со статьей 22 Трудового кодекса Российской Федерации работодатель обязан возмещать вред, причиненный работникам в связи с исполнением ими трудовых обязанностей, а также компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены ТК РФ, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации.
Моральный вред, причинённый работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора (часть 1 статьи 237 Трудового кодекса Российской Федерации).
Абзац второй пункта 3 статьи 8 Федерального закона от 24 июля 1998 № 125- ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» предусматривает, что возмещение застрахованному морального вреда, причиненного в связи с несчастным случаем на производстве или профессиональным заболеванием, осуществляется причинителем вреда.
Обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда при наличии предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего; неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда; причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом; вины причинителя вреда (статьи 151, 1064, 1099 и 1100 ГК РФ).
Исходя из объяснений ФИО1, размер компенсации морального вреда оценивается ей в размере 1 000 000 (один миллион) рублей.
На основании изложенного, руководствуясь ст. 45 ГПК РФ, просит взыскать с ОАО «Солигалчское», в пользу ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ г.р., компенсацию морального вреда в размере 1 000 000 рублей.
В судебном заседании прокурор исковые требования поддержал по указанным в исковом заявлении основаниям, дополнительно пояснил, что причинно-следственная связь между бездействием работодателя и производственной травмой доказана актом о несчастном случае. Требования к оборудованию изменяются, имеется приказ 866н, в котором указаны требования к технике, сведений о том, что данный приказ не действует на ранее произведенную технику не представлено.
Истец ФИО1 поддержала исковые требования, пояснила, что в кондитерской отделе она работает с 1 апреля 2025 года. До этого работала на другом оборудовании, где при открывании крышки тестомесительная машина переставала работать. При переводе на другую должность технику безопасности ей не разъясняли. 14 июля 2025 года она была на рабочем месте, извлекала тесто из тестомесительной машины. Как работать на этой машине, ей показывала технолог М.С.В., делала это на включенной машине голыми руками. Так как ей было неудобно извлекать тесто рукой, она воспользовалась скребком. Она предполагала, что извлекать тесто надо на выключенной машине, так ранее и делала, но в тот день она торопилась, так как её оставили в цехе одну, надо было успеть все сделать. Когда она дочищала машину, скребок зацепился, его затянуло в машину, а следом и руку. Почему не выключила машину, не помнит. Что именно она говорила после случившегося, не помнит, так как находилась в шоковом состоянии. Первоначально руководство обещало ей оплатить лечение. Пока она лежала в больнице, все было бесплатно. После того, как она была выписана из больницы, ей оплатили стоимость лекарств по чекам в сумме 7 000 рублей и выплатили материальную помощь в сумме 5 000 рублей. Когда потребовалось обследование в Костроме и Ярославле, ей даже машину не выделили, не говоря о помощи. Все поездки, обследования она оплачивала сама. Технику безопасности ей никто не разъяснял. Просто клали журнал, где она расписывалась. Оборудование, на котором она получила травму, не имеет названия. В журнале за 2025 год стоит не её подпись. В настоящее время на оборудовании, где она получила травму, установили ограничитель, и машина отключается. Она до настоящего времени находится на больничном листе, ей предстоит дорогостоящая операция. В государственных больницах она боится делать операцию, так как считает, что там ей не окажут качественно услуги. Она лежала в Костромской больнице, где ей установили конструкцию, которая, как оказалось впоследствии, была даже без болтов и могла развалиться в любой момент. У неё травмирована правая рабочая рука, что значительно снизило качество её жизни. Она не может выполнять работы по дому, а у неё <данные изъяты> детей, которые тоже очень переживают за неё. Она испытала сильную боль, шок. Просит исковые требования удовлетворить.
Представитель истца – адвокат Смирнов И.С. в судебном заседании поддержал доводы исца, дополнительно пояснил, что в настоящее время в Галичском межрайонном следственном отделе следственного управления Следственного комитета РФ по факту получения ФИО1 14 июля 2025 года травмы на производстве возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 143 УК РФ. В постановлении приведено заключение эксперта № от 3 октября 2025 года, согласно которому ФИО1 причинен тяжкий вред здоровью. Согласно электронной трудовой книжке ФИО1, она 1 апреля 2025 года переведена с должности мастер хлебопекарни на должность кондитера. При этом ей должны быть разъяснены требования охраны труда, так как поменялась должность, и оборудование, на котором ей предстояло работать, поменялось. Однако этого сделано не было. Просил суд приобщить к материалам дела медицинские документы, подтверждающие прохождение его доверителем обследований и лечения, листки нетрудоспособности, согласно которым ФИО3 с момента получения травмы до настоящего времени находится на больничном листе, документы из клиники Константа: справку-вызов на оперативное лечение, предварительный расчет стоимости медицинских услуг и памятку о подготовке к операции в клинике Константа. Его доверительница получила тяжелую травму, у неё повреждена правая рука, она испытала физические и нравственные страдания, лишена возможности вести привычный образ жизни, её действия сильно ограничены, так как повреждена правая рука.
Представитель ответчика – ОАО «Солигаличское» (по доверенности) ФИО2 в судебном заседании не признал исковые требования, представил суду письменный отзыв на исковое заявление, в котором указал, что ФИО1 осуществляет трудовую деятельность в ОАО «Солигаличское» с 7 декабря 2020 года. С указанной даты ФИО1 осуществляет трудовую деятельность в структурном подразделении «хлебозавод» ОАО «Солигаличское». Перед началом работы с ФИО1 был проведен первичный инструктаж по технике безопасности, в дельнейшем с периодичностью 2 раза в год проводились инструктажи по технике безопасности, о чем делались отметки в журнале инструктажей и подтверждались подписями ФИО1 Перед началом работы ФИО1 была ознакомлена с оборудованием, используемым на хлебозаводе, с его устройством и особенностями эксплуатации, в том числе, с устройством тестомесительной машины кондитерского цеха и способами безопасной её эксплуатации. В ходе своей производственной деятельности ОАО «Солигаличское» использует тестомесительную машину заводского изготовления. Данная тестомесительная машина приобретена организацией более 50 лет назад и эксплуатируется по настоящее время. Заводом изготовителем тестомесительная машина защитными ограждениями и блокировочными устройствами не оборудована, и они не предусмотрены. Эксплуатация тестомесителя осуществлялась в том техническом состоянии, в каком регламентировано заводом изготовителем, и в соответствии с требованиями завода изготовителя. До несчастного случая с ФИО1 каких-либо конструктивных изменений в конструкцию данной тестомесительной машины не вносилось. За более чем 50-летнюю эксплуатацию тестомесительной машины несчастных случаев не происходило. ФИО1 на предприятии работает продолжительное время, более 5 лет. За указанный период неоднократно осуществляла работу с использованием тестомесительной машины и знала, что извлечение теста производится только после отключения машины. Согласно объяснениям ФИО1, полученным в ходе расследования несчастного случая, 14 июля 2025 года около 14 часом ФИО1 работала в цехе производства мучных и кондитерских изделий, с помощью тестомесительной машины готовила тесто. Извлекать готовое тесто начала, не остановив тестомесительную машину. Большую часть извлекла, когда под вращающуюся лопатку тестомесителя попал скребок, которым она извлекала тесто. Сразу его не отпустила, и лопаткой тестомесителя стало зажимать правую руку. Она крикнула слесарю, который находился рядом, в том же цехе. Слесарь М.В.А. сразу отключил тестомесительную машину и вручную помог извлечь правую руку. ФИО1 на месте была оказана первая медицинская помощь, вызвана Скорая помощь. На месте несчастного случая ФИО1, в присутствии сотрудников предприятия В.Т.И., Ч.О.П., С.В.С., ФИО2, подтвердила, что при извлечении теста рука попала в работающую тестомесительную машину. Виновата ФИО1 сама. Изложенные обстоятельства и объяснения ФИО1 подтверждены директором хлебозавода Ч.О.П. В дальнейшем Ч.О.П. созванивалась с ФИО1, и последняя подтвердила изложенное выше, при этом более детально пояснила, что она перед несчастным случаем извлекла тесто, а затем при помощи скребка начала очищать тестомесительную машину от оставшегося теста, при этом машиной зажало скребок, она сразу его не отпустила, и у неё зажало руку. В случившемся виновата сама. 30 июля 2025 года ФИО1 в присутствии В.Т.И., Ч.О.П., ФИО2 дважды подтвердила изложенные выше обстоятельства. ФИО1 даны рекомендации как продолжить лечение за счет средств ОСФР и получить иные виды обеспечения по обязательному социальному страхованию от несчастных случаев на производстве. При этом ФИО1 вручена памятка. Из изложенного следует, что ФИО1, работая на хлебозаводе и на оборудовании данной организации около пяти лет, знала правила пользования оборудованием, проходила систематически инструктажи по технике безопасности. Знала, что запрещено извлекать тесто из работающей тестомесительной машины, и тем не менее, пренебрегла правилами безопасности и умышленно (не конкретизированная форма умысла) извлекала тесто из работающей машины, в результате получила травму руки. Таким образом, ФИО1 умышленно нарушила свои должностные обязанности и правила техники безопасности, что и явилось основной причиной несчастного случая на производстве. Доказательств неисправности тестомесительной машины не представлено. Ссылка в акте о несчастном случае на приказ № 866н не может толковаться как нарушение, так как приказ от 2020 года не может распространяться на ранее возникшие правоотношения (более 50 лет назад) с части эксплуатации. Отсутствие карт идентификации опасностей и оценки рисков, истечение срока проведения специальной оценки условий труда не являются причиной получения травмы ФИО1, то есть, между действиями (бездействием) работодателя отсутствует причинно-следственная связь в получении травмы ФИО1 ОАО «Солигаличское», как работодатель, осуществляет ежемесячные отчисления в ОСФР по Костромской области, за 9 месяцев перечислено более 450 000 рублей. ФИО1, как представителями работодателя, так и должностными лицами ОСФР разъяснялись условия получения медицинской помощи в аккредитованных государственных медицинских учреждениях. ФИО1 не желает получать в данных учреждениях помощь, так как не доверяет сотрудникам данных медицинских учреждений. Исковые требования заявлены без учета причинно-следственной связи между умышленными действиями ФИО1 и полученной ею травмой. Исковые требования не содержат указаний на то, в чем именно проявляется моральный вред, размер компенсации морального вреда не отвечает таким принципам как разумность, справедливость и баланс интересов сторон. Просит отказать во взыскании с ОАО «Солигаличское» компенсации морального вреда с пользу ФИО1
Дополнительно представитель ответчика ФИО2 пояснил, что, что вина ОАО «Солигаличское» отсутствует, ФИО1 сама виновата, так как нарушила требования охраны труда, не выключив тестомесительную машину, извлекала из неё тесто. Не согласен с изложенными в акте причинами несчастного случая, так как неисправностей тестомесительная машина на момент случившегося не имела, заводскими настройками не предусмотрены никакие защитные ограждения, отключающие работу оборудования при открывании крышки. Отсутствие оценки условий труда не влияет на то, что ФИО1 извлекала тесто на включенной машине. Если бы и была оценка условий труда, она все равно бы это сделала. Работая в течение длительного времени на предприятии, она не могла не знать, что нельзя лезть руками в машину, когда она не выключена. Сейчас оценка условий труда проведена, составлены карты. Блокировочное устройство в настоящее время на тестомесительной машине в кондитерском цехе установлено, поскольку было выдано предписание, и его необходимо было исполнить, но заводскими настройками это блокировочное устройство на данном оборудовании не предусмотрено. Кроме того, ФИО1 отказалась лечиться в государственных учреждениях, с которыми у ОСФР заключены договоры, и ждет платную операцию, в то время, как затягивание лечения усугубляет ситуацию и приводит к тяжким последствиям. Представил суду справку о финансовом результате предприятия за 8 месяцев 2025 года, согласно которой убыток предприятия на 1 сентября 2025 года составляет 2 465 798 рублей. Считает, что оснований для удовлетворения исковых требований не имеется, поскольку вины предприятия нет.
Представитель третьего лица – отделения Фонда пенсионного и социального страхования РФ по Костромской области в судебное заседание не явился, о месте и времени рассмотрения дела извещены своевременно и надлежаще, в письменном заявлении представитель (по доверенности) – заместитель начальника юридического отдела Б.А.С. просил рассмотреть дело в отсутствии представителя Отделения Фонда.
Представитель третьего лица – Верхневолжской межрегиональной территориальной государственной инспекции труда в судебное заседание не явился, о месте и времени рассмотрения дела извещены своевременно и надлежаще, о причинах неявки суд не известили, ходатайств об отложении дела не заявили.
Выслушав стороны, исследовав материалы дела, суд считает, что исковые требования подлежат удовлетворению по следующим основаниям:
Согласно ч. 2 ст. 7 Конституции Российской Федерации в Российской Федерации охраняются труд и здоровье людей, устанавливаются гарантии социальной защиты.
В силу положений абзацев четвертого и четырнадцатого части 1 статьи 21 ТК РФ работник имеет право на рабочее место, соответствующее государственным нормативным требованиям охраны труда и условиям, предусмотренным коллективным договором, а также на возмещение вреда, причиненного ему в связи с исполнением трудовых обязанностей, и компенсацию морального вреда в порядке, установленном Трудовым кодексом Российской Федерации, иными федеральными законами.
Этим правам работника корреспондируют обязанности работодателя обеспечивать безопасность и условия труда, соответствующие государственным нормативным требованиям охраны труда, осуществлять обязательное социальное страхование работников в порядке, установленном федеральными законами, возмещать вред, причиненный работникам в связи с исполнением ими трудовых обязанностей, а также компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены Трудовым кодексом Российской Федерации, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации (абзацы четвертый, пятнадцатый и шестнадцатый части 2 статьи 22 ТК РФ).
Обеспечение приоритета сохранения жизни и здоровья работников является одним из направлений государственной политики в области охраны труда (абзац второй части 1 статьи 210 ТК РФ).
Частью 1 статьи 212 ТК РФ определено, что обязанности по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагаются на работодателя.
Работодатель обязан обеспечить безопасность работников при эксплуатации зданий, сооружений, оборудования, осуществлении технологических процессов, а также применяемых в производстве инструментов, сырья и материалов (абзац второй части 2 статьи 212 ТК РФ).
Каждый работник имеет право на рабочее место, соответствующее требованиям охраны труда, а также гарантии и компенсации, установленные в соответствии с Трудовым кодексом Российской Федерации, коллективным договором, соглашением, локальным нормативным актом, трудовым договором, если он занят на работах с вредными и (или) опасными условиями труда (абзацы второй и тринадцатый части 1 статьи 219 Трудового кодекса Российской Федерации).
Моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора (часть 1 статьи 237 ТК РФ).
В Трудовом кодексе Российской Федерации не содержится положений, касающихся понятия морального вреда и определения размера компенсации морального вреда. Такие нормы предусмотрены гражданским законодательством.
Пунктом 2 статьи 2 ГК РФ установлено, что неотчуждаемые права и свободы человека и другие нематериальные блага защищаются гражданским законодательством, если иное не вытекает из существа этих нематериальных благ.
Пунктом 1 статьи 150 ГК РФ определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.
В соответствии со ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права, либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.
Исходя из приведенного нормативного правового регулирования, работник имеет право на труд в условиях, отвечающих государственным нормативным требованиям охраны труда, включая требования безопасности. Это право работника реализуется исполнением работодателем обязанности создавать такие условия труда. При получении работником во время исполнения им трудовых обязанностей травмы или иного повреждения здоровья, исходя из положений трудового законодательства, предусматривающих обязанности работодателя обеспечить работнику безопасные условия труда и возместить причиненный по вине работодателя вред, в том числе моральный, а также норм гражданского законодательства о праве на компенсацию морального вреда, работник имеет право на возмещение работодателем, не обеспечившим работнику условия труда, отвечающие требованиям охраны труда и безопасности, морального вреда, причиненного в результате повреждения здоровья работника.
В силу п. 1 ст. 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064 - 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.
Согласно п. 1 ст. 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда.
Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда (пункт 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации).
В соответствии с п. 3 ст. 8 Федерального закона от 24.07.1998 № 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» вред, причиненный жизни или здоровью физического лица при исполнении им обязательств по гражданско-правовому договору, предметом которого являются выполнение работ и (или) оказание услуг, договору авторского заказа, в соответствии с которыми не предусмотрена обязанность заказчика по уплате страховых взносов страховщику, возмещается причинителем вреда в соответствии с законодательством Российской Федерации. Возмещение застрахованному морального вреда, причиненного в связи с несчастным случаем на производстве или профессиональным заболеванием, осуществляется причинителем вреда.
Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).
В соответствии с разъяснениями, содержащимися в п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности и др.).
П.14 этого же Постановления Пленума гласит, что под физическими страданиями следует понимать физическую боль, связанную с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо заболевание, в том числе перенесенное в результате нравственных страданий, ограничение возможности передвижения вследствие повреждения здоровья, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, а под нравственными страданиями - страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции). И по общему правилу, моральный вред компенсируется в денежной форме (п. 24).
Из п. 28 вышеназванного Постановления Пленума следует, что под индивидуальными особенностями потерпевшего, влияющими на размер компенсации морального вреда, следует понимать, в частности, его возраст и состояние здоровья, наличие отношений между причинителем вреда и потерпевшим, профессию и род занятий потерпевшего.
Согласно п. 46 этого Постановления Пленума при разрешении исковых требований о компенсации морального вреда, причиненного повреждением здоровья или смертью работника при исполнении им трудовых обязанностей вследствие несчастного случая на производстве суду в числе юридически значимых для правильного разрешения спора обстоятельств надлежит установить, были ли обеспечены работодателем работнику условия труда, отвечающие требованиям охраны труда и безопасности. Бремя доказывания исполнения возложенной на него обязанности по обеспечению безопасных условий труда и отсутствия своей вины в необеспечении безопасности жизни и здоровья работников лежит на работодателе, в том числе, если вред причинен в результате неправомерных действий (бездействия) другого работника или третьего лица, не состоящего в трудовых отношениях с данным работодателем.
Суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 ГК РФ, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. Размер компенсации морального вреда не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального вреда, убытков и других имущественных требований (п. 25 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33).
Следовательно, для привлечения к ответственности в виде компенсации морального вреда юридически значимыми и подлежащими доказыванию являются обстоятельства, связанные с тем, что потерпевший перенес физические и нравственные страдания в связи с посягательством причинителя вреда на принадлежащие ему нематериальные блага (в настоящем случае - право на здоровье).
Судом установлено, что на основании трудового договора от 7 декабря 2020 ФИО1 осуществляла трудовую деятельность в ОАО «Солигаличское» в должности пекаря. Вид договора: на определенный срок – до шести месяцев.
Приказом по ОАО «Солигаличское» от 7 декабря 2020 года № ФИО1 принята на работу с 7 декабря 2020 года по 6 мая 2020 года в структурное подразделение «Хлебозавод» в должности пекарь временно по совместительству.
6 мая 2023 года заключено дополнительное соглашение к трудовому договору, согласно которому ФИО1 переведена на работу в должности мастера хлебопекарни.
Как указано в трудовой книжке ФИО1, 20 марта 2020 года она принята временно пекарем ИП К.А.П. 7 декабря 2020 года принята по совместительству в ОАО «Солигаличское» пекарем. 1 декабря 2020 года прекращены трудовые отношения с ИП К.А.П. 3 февраля 2021 года переведена с работы по совместительству на основное место работы пекарем. 6 мая 2023 года переведена мастером хлебопекарни.
Согласно сведениям о трудовой деятельности, представляемым из информационных ресурсов Фонда пенсионного и социального страхования РФ, с 1 апреля 2025 года ФИО1 переведена на должность кондитера.
Согласно медицинскому заключению ОГБУЗ Солигаличская районная больница» от 15 июля 2025 года, ФИО1 поступила в ОГБУЗ «Солигаличская районная больница» 14 июля 2025 года в 14 часов 15 минут с диагнозом винтообразный перелом плечевой кости справка, перелом лучевой кости справа с повреждением сосудисто-нервного пучка, травматический шок 1 степени. Указанное повреждение относится к категории тяжких.
Было проведено расследование тяжелого несчастного случая на производстве, в ходе которого опрошены пострадавшая, очевидцы несчастного случая, исследованы журналы инструктажа на рабочем месте. Установлено, что инструктаж на рабочем месте повторный проведен в июле 2025 года ненадлежащим образом в отсутствие мероприятий и требований охраны труда, содержащихся в инструкциях и правилах по охране труда, разрабатываемых работодателем. Стажировка не проводилась, обучение по охране труда по профессии или виду работы, при выполнении которой произошел несчастный случай, не проводилось, проверка знаний требований охраны труда по профессии или виду работы, при выполнении которой произошел несчастный случай, не проводилось. В момент происшествия несчастного случая тестомесительная машина осуществляла замес теста. Тестомесительная машина не имеет ограждения (крышки), которая должна быть снабжена блокировочными устройствами, обеспечивающими работу оборудования при защитном положении ограждения. Опасные и (или) вредные производственные факторы: воздействие движущихся вращающихся предметов, деталей, машин. Сведения о проведении специальной оценки условий труда: не проводились; сведения о проведенной оценке профессиональных рисков на рабочем месте: не проведена.
Обстоятельства несчастного случая: 14 июля 2023 года около 14 часов ФИО1 работала в цехе производства мучных и кондитерских изделий, с помощью тестомесительной машины готовила тесто. Тестомесительная машина не имеет ограждения (крышки), которая должна быть снабжена блокировочными устройствами, обеспечивающими работу оборудования при защитном положении ограждения. Не остановив тестомесительную машину, начала извлекать из неё тесто, скребок, которым она извлекала тесто, попал под лопатку тестомесителя. Сразу скребок не отпустило, и лопаткой стало зажимать правую руку. Она крикнула слесарю, который находился рядом, и тот сразу выключил тестомесительную машину, помог извлечь руку.
В ходе расследования несчастного случая установлено, что работодателем не представлены Положение о системе управления охраной труда и карта идентификации опасностей и оценки рисков для мастера хлебопекарни, согласно которой могла быть идентифицирована и оценена такая опасность, как опасность травмирования движущимися частями оборудования. Также не определены меры по управлению данным риском: соблюдение требований инструкций по охране труда для профессий и видов работ; работа с исправными защитными ограждениями и блокировками. Исходя из факта несчастного случая, установлено, что работодатель, в нарушение вышеуказанных требований, не обеспечил управление идентифицированным профессиональным риском травмирования движущимися частями оборудования на рабочем месте мастера хлебопекарни, что привело к получению работником ФИО1 тяжелой травмы.
О расследовании несчастного случая на производстве составлен акт от 30 июля 2025 года по форме Н-1, согласно которому основной причиной несчастного случая является: эксплуатация неисправных машин, механизмов, оборудования, выразившаяся в отсутствии ограждения (крышки) на тестомесительной машине, которая должна быть снабжена блокировочными устройствами, обеспечивающими работу оборудования при защитном положении ограждения и отключающими работу оборудования при открывании крышки, в нарушение п. 60 Приказа Минтруда России от 07.12.2020 № 866н «Об утверждении Правил по охране труда при производстве отдельных видов пищевой продукции (зарегистрировано в Минюсте России 24.12.2020 № 61788), сопутствующей причиной указано: неудовлетворительная организация производства работ, выразившаяся с отсутствии СУОТ, обеспечивающей соблюдение государственных требований охраны труда и безопасность работников в связи с отсутствием карты идентификации опасностей и оценки рисков для мастера хлебопекарни, согласно которой могла быть идентифицирована и оценена такая опасность, как опасность травмирования в результате воздействия движущихся, разлетающихся предметов, деталей машин и других, в том числе: защемление между неподвижными и движущимися предметами, деталями и машинами (или между ними), в нарушение абзаца 5 части 3 статьи 214 Трудового Кодекса РФ.
Лицами, допустившими нарушение требований охраны труда, указаны: ФИО4 – заместитель директора по техническим вопросам, К.Д.А. – генеральный директор ОАО «Солигаличское».
Галичским межрайонным следственным отделом следственного управления Следственного комитета РФ возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 143 УК РФ – нарушение требований охраны труда, совершенное лицом, на которое возложены обязанности по их соблюдению, повлекшие по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью, по факту несчастного случая на производстве 14 июля 2025 года, в результате которого ФИО1, причинен тяжкий вред здоровью.
Допрошенная в качестве свидетеля Ч.О.П. в судебном заседании пояснила, что на должность директора хлебозавода она пришла в феврале 2021 года, истец в это время уже работала, и инструктажи были проведены. В 2025 году ФИО1 было предложено перейти на замес кондитерских изделий, она согласилась. В течение недели она проходила стажировку на рабочем месте при технологе М.С.В., и в то же время работал человек, который непосредственно замешивал тесто. ФИО1 смотрела за всеми процессами, затем приступила к своим обязанностям. Инструктажи по технике безопасности проводятся 1 раз в полгода, ведется журнал. Всегда объясняли сотрудникам, что нельзя лезть в работающую машину. 14 июля 2025 года пришли на работу, так как до обеда была поломка в лимонадном цехе, то в кондитерском цехе работали три человека. После обеда, примерно в 13:40 она пошла в лимонадный цех, проверить, как прошел ремонт. Когда проходила мимо ФИО1, та выгружала тесто. ФИО5 была выключена, и основная часть теста уже перегружена в формовочную машину. Когда тесто замешивается, машина стоит в горизонтальном положении и до лопастей не дотянуться, но когда разгружают тесто, машину ручным приводом кладут на бок, чтобы тесто можно было выгрузить. Она предложила ФИО1 сходить в лимонадный цех, но та отказалась, сказав, что ей некогда. Она не говорила ФИО1, чтобы та работала быстрее. Она только дошла до лимонадного цеха вместе с Г.А.А., как услышала крик, что у ФИО3 рука попала в тестомесительную машину. Тут же развернулись и побежали обратно. Машину выключили, руку вытащили, оказали первую помощи, вызвали скорую помощь, сообщили о случившемся руководству. Вечером приехал участковый, который сказал, что вопросов нет, так как ФИО1 пояснила, что травму получила сама. После несчастного случая она почти каждый день созванивалась с ФИО1, говорила, что, если нет лекарств, чтобы за свой счет ничего не покупала, что сами купим. Она отвечала, что ничего не надо. Впоследствии ФИО1 была оказана материальная помощь в размере 5 000 рублей и оплачены чеки на лекарства в сумме 7 000 рублей. В разговоре ФИО1 сама пояснила, что не выключила машину, когда извлекала тесто.
Доводы ответчика о соблюдении предприятием правил безопасности труда, вины исключительно истца, отсутствии вины предприятия, поскольку оборудование, на котором работала ФИО1 приобретено давно, никаким модернизациям не подвергалось, и то, что отсутствие оценки труда не могло повлиять на то, что ФИО1 работала на включенном оборудовании, судом признаются неубедительными и отвергаются, как не влияющие на обязанность работодателя компенсировать моральный вред, так как факт производственной травмы и нарушения работодателем норм охраны труда установлен исследованными доказательствами. Указание в паспорте месительной машины на то, что выгрузку и загрузку машины следует производить только после остановки, выгружать машину на ходу категорически воспрещается, не может быть принято во внимание, поскольку ФИО1 для ознакомления данный документ не представлялся, она с ним не ознакомлена. Более того, на момент проверки документы на оборудование, на котором истец получила травму, отсутствовали.
В соответствии с п. 60 Приказа Минтруда России от 07.12.2020 № 866н «Об утверждении Правил по охране труда при производстве отдельных видов пищевой продукции (зарегистрировано в Минюсте России 24.12.2020 № 61788), открывающиеся дверцы, крышки, щитки технологического оборудования должны иметь устройства, исключающие их случайное снятие и открывание при включенном приводе оборудования.
Ограждения должны быть снабжены блокировочными устройствами, обеспечивающими работу оборудования при защитном положении ограждения. Исправность блокировочных устройств должна проверяться ежесменно.
В п. 82 того же Приказа указано, что запрещается:
1) работать на тестомесильной машине без ограждающих щитков у дежи или с поднятыми щитками;
2) работать на тестомесильной машине с неисправной блокировкой, отключающей электропривод машины при снятии ограждения.
В акте Н-1 о несчастном случае на производстве, в числе прочих мероприятий по устранению причин, способствующих наступлению несчастного случая, указано: приостановить эксплуатацию оборудования, не соответствующего требованиям безопасности.
Как указывают стороны в настоящее время блокировочное устройство на тестомесительной машине установлено.
То есть, ничто не мешало устранить данное нарушение правил охраны труда раньше. Довод о том, что до этого никто на данном оборудование не получал травм, не может быть принят во внимание, так как не снимает ответственности с предприятия, выразившееся в нарушении требований охраны труда.
Учитывая, что в соответствии со ст. ст. 214, 212 Трудового кодекса РФ обязанность по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагается на работодателя, непосредственным причинителем вреда в данном случае является работодатель, с которого и подлежит взысканию компенсация морального вреда.
Моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в денежном эквиваленте и полного возмещения, то предусмотренная законом денежная компенсация должна лишь отвечать признакам справедливого вознаграждения потерпевшего за перенесенные страдания.
Определяя размер компенсации морального вреда, суд принимает во внимание конкретные обстоятельства дела: тяжесть полученной производственной травмы и ее последствия, длительность лечения, которое к настоящему времени не окончено, истцу предстоит операция, реабилитация, снижение качества жизни истца, учитывая повреждение правой (рабочей) руки, объем и характер причиненных истцу нравственных и физических страданий. Приведенные обстоятельства влекут для ФИО1 состояние эмоционального расстройства, глубочайшее потрясение и дискомфорт, она лишена реализации тех возможностей, которые ей были доступны до получения травмы, и как следствие, невозможность вести прежний активный образ жизни.
Суд учитывает и то обстоятельство, что несчастный случай на производстве произошел по причине неосторожности, невнимательности ФИО1, которая извлекала тесто, не выключив оборудование, однако, грубой неосторожности в её действиях не было установлено.
Суду представлена справка о финансовом результате предприятия за 8 месяцев, согласно которой по состоянию на 1 сентября 2025 года убыток АОА «Солигаличское составил 2 465 798 рублей. Суд учитывает данные сведения, однако, согласно п. 29 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33, тяжелое имущественное положение ответчика не может служить основанием для отказа во взыскании компенсации морального вреда.
Таким образом, учитывая принципы разумности и справедливости, суд приходит к выводу о частичном удовлетворении исковых требований прокурора Солигаличского района в интересах ФИО1 в размере 700 000 рублей, что соответствует моральным, физическим и нравственным страданиям материального истца и расценивается в качестве справедливого возмещения вреда, с учетом баланса интересов сторон, позволяющими, с одной стороны, максимально возместить причиненный моральный вред, с другой - не допустить неосновательного обогащения потерпевшего, а также принципов конституционной ценности жизни, здоровья и достоинства личности (ст. ст. 21 и 53 Конституции РФ).
Истец освобожден от уплаты госпошлины в силу п. п. 3 п. 1 ст. 333.36 НК РФ, поскольку им заявлено требование о компенсации морального вреда вследствие причинения вреда здоровью.
Из п. п. 8 п. 1 ст. 333.20 НК РФ следует, что если истец освобожден от уплаты государственной пошлины в соответствии с настоящей главой, государственная пошлина уплачивается ответчиком (если он не освобожден от уплаты государственной пошлины).
Поскольку истец при подаче искового заявления был освобожден от уплаты госпошлины, то с ответчика в доход бюджета муниципального образования Солигаличский муниципальный округ подлежит взысканию госпошлина в сумме 3000 рублей.
На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 194-199 ГПК РФ, суд
РЕШИЛ:
Исковые требования прокурора Солигаличского района, в интересах ФИО1 удовлетворить частично.
Взыскать с открытого акционерного общества «Солигаличское», ИНН/КПП <***>/442601001, ОГРН <***>, адрес: <адрес>, в пользу ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженки <адрес>, зарегистрированной по адресу: <адрес>, проживающей по адресу: <адрес>, паспорт <данные изъяты>, денежную компенсацию морального вреда в размере 700 000 (семьсот тысяч) рублей.
В удовлетворении остальной части исковых требований - отказать
Взыскать с открытого акционерного общества «Солигаличское», ИНН/КПП <***>/442601001, ОГРН <***>, адрес: <адрес> доход бюджета Солигаличского муниципального округа Костромской области государственную пошлину в размере 3 000 (три тысячи) рублей.
Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Костромской областной суд через Чухломский районный суд в гор. Солигаличе в течение одного месяца со дня его принятия в окончательной форме.
Судья: Н.М. Андрианова
Решение в окончательной форме принято 28 ноября 2025 года