Дело № 2-1308/2025

48RS0003-01-2025-000740-59

РЕШЕНИЕ

именем Российской Федерации

29 мая 2025 года г.Липецк

Правобережный районный суд г. Липецка в составе:

председательствующего судьи Галимовой О.В.,

при секретаре Мозолевских Е.С., с участием помощника прокурора Правобережного района г.Липецка Мугдусян А.В., рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к АО «Цемрос» о взыскании компенсации морального вреда,

установил:

ФИО1 обратилась в суд с иском к АО «Цемрос» о взыскании компенсации морального вреда. В обоснование своих требований указал, что с 20 мая 1976 года принята на работу в цех помола транспортировщиков в Липецкий цементный завод. В 1990 году в связи с реорганизацией переведена в МХСП «Липецкцемент», которое в дальнейшем в 1992 году преобразовано в ОАО «Липецкцемент». В 1997 году истец переведена кочегаром сушильного барабана по 4 разряду. В 2003 году истец уволена по собственному желанию в связи с уходом на пенсию. В настоящий момент АО «Липецкцемент» прекратило существование в связи с присоединением к АО «ЦЕМРОС». В период работы у истца было выявлено профессиональное заболевание - <данные изъяты>, <данные изъяты>, <данные изъяты>, которое возникло по причине длительного, многократного воздействия запыленности рабочей зоны аэрозолью фиброгенного действия. Вины работника не выявлено. ФИО1 определена степень утраты трудоспособности в результате профессионального заболевания в размере 70 % бессрочно. Согласно программе реабилитации, утвержденной ФКУ «Главное бюро медико-социальной экспертизы по Липецкой области» истец нуждается в проведении реабилитационных мероприятий как пострадавший в результате профессионального заболевания, в том числе лекарственных средствах и медицинских изделий, восстановление нарушенных функций организма и возможности выполнять профессиональную деятельность - частичная. Поскольку между имеющимся у истца профессиональным заболеванием и негативным воздействием на его организм вредных производственных факторов во время работы у ответчика имеется причинно-следственная связь, поскольку ответчик не создал истцу безопасных условий труда, тем самым причинив ему моральный вред в результате профессионального заболевания, он утратил профессиональную трудоспособность, установлена 2 группа инвалидности и ежегодно до настоящего времени нуждается в лечении, проходит его регулярно, то просит суд взыскать с ответчика в свою пользу истца компенсацию морального вреда в размере 700 000 руб.

Определением Правобережного районного суда г.Липецка от 04.05.2022 г. в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечено ФКУ «Главное бюро медико-социальной экспертизы по Липецкой области».

Представитель истца ФИО1 по ордеру адвокат Ненахова Н.Н. в судебном заседании поддержала заявленные требования, настаивала на их удовлетворении.

Представитель ответчика АО «Цемрос» по доверенности ФИО2 в судебном заседании возражал против удовлетворения заявленных требований.

В своих письменных возражениях представитель ответчика по доверенности ФИО2, указал, что согласно заключению санитарно-гигиенической характеристики условий труда ФИО1 №504 от 04.03.1998 условия труда с такими уровнями запыленности воздуха рабочей зоны относятся к первой степени третьего класса (согласно «Гигиенических критериев»), т.е. как правило вызывают обратимые изменения и обуславливают риск развития заболевания. Указанная санитарно-гигиеническая характеристика составлена для предъявления в Липецкий областной цент профпатологии. В пункте 22 Дополнения от 17.04.2003 к санитарно-гигиенической характеристики условий труда ФИО1 №504 от 04.03.1998 указано, что истец наблюдается в центре профпатологии с 1998 года. С указанным дополнением от 17.04.2003 к санитарно-гигиенической характеристики условий труда №504 от 04.03.1998 истец ознакомлен, о чем свидетельствует ее собственноручная подпись на данном документе. Таким образом, истец на протяжении 5 лет, начиная с марта 1998 года, была осведомлена о том, что условия труда на ОАО «Липецкцемент» по профессии кочегар сушильных барабанов цеха производства цемента предполагают риск развития профессионального заболевания, но при этом продолжая трудовую деятельность, допускала возможность развития заболевания. Между тем, истец не обращалась к работодателю с заявлениями об отказе от работы в опасных условиях труда и не воспользовалась правом, предоставленным статьей 379 Трудового кодекса Российской Федерации, которая предусматривает возможность самозащиты трудовых прав работника. Работник может отказаться от выполнения работы, которая непосредственно угрожает его жизни и здоровью.

Особенностью цементного производства является повышенная запыленность, технологий устранения повышенной запыленности цементного производства на участке помола не существует. Таким образом, истец знала и сознательно допускала возможность возникновения неблагоприятных последствий, но работу на вредном производстве не прекратила. В то же время, основания, предусмотренные законом, для принудительного увольнения истицы или перевода ее на работу в более благоприятных условиях без ее согласия у работодателя отсутствовали.

Согласно пункту 9.2 Дополнений после начала наблюдения истицы в центре профпатологии в 1998 превышение ПДК веществ фиброгенного действия на ее рабочем месте не выявлялось. Согласно п.4.4 Дополнения при работе регулярно используется СИЗ органов дыхания «Лепесток». Согласно п.20 Дополнения в качестве профилактического питания работодателем регулярно выдавалось молоко. Согласно п.21 Дополнения регулярно проводились профилактические мед.осмотры, в результате которых давалось заключение о проф.пригодности в своей профессии. Согласно п.23 Дополнения заболевания данной этиологии в профессии истицы на предприятии не зарегистрированы. Перечисленные факты свидетельствуют о том, что работодателем обеспечены условия труда, соответствующие государственным нормативным требованиям охраны труда, с учетом особенностей технологии цементного производства, выполнены профилактические мероприятия, предусмотренные законом. Условия работы истицы за период с 1998 по 2003 не ухудшались. В то же время, Актом о случае профессионального заболевания от 30.05.2003 установлено, что заболевание является профессиональным и возникло в результате длительного многократного воздействия запыленности воздуха рабочей зоны аэрозолью фиброгенного действия. В пункте 21 Акта указано, что начальник участка помола ФИО8 не обеспечила должный контроль за применением СИЗ органов дыхания. Истец имеет стаж пылевой работы более 25 лет, в связи с чем не могла не знать о необходимости использования СИЗ. Доказательства необеспечения работодателем ее средствами индивидуальной защиты в материалах дела отсутствуют, пояснения относительно причин неиспользования ею СИЗ в условиях запыленного производства истец не представила.

Учитывая, что из материалов дела следует, что условия работы истицы за период с 1998 по 2003 не ухудшались, запыленность не превышала ПДК, работодателем обеспечены условия охраны труда и выполнены профилактические мероприятия, предусмотренные законом, а истица в нарушение Инструкции об охране труда, понимая вредный характер работ, не использовала средства индивидуальной защиты, - то она не доказала, что именно ответчик является тем лицом, действия которого повлекли нарушение ее личных неимущественных прав.

Также полагает, что истец обратился в суд с заявленными исковыми требованиям, по прошествии более 22 лет с момента установления ей профзаболевания. Не умаляя достоинство и переживания истца, считают, что данное обстоятельство также может расцениваться как злоупотребление своим правом и дает повод усомниться в добросовестности истца.

Истец уволена с предприятия ответчика 14.09.2003 в связи с выходом на пенсию - т.е. сразу после установления факта профзаболевания и получения единовременной выплаты, предусмотренной ст. 11 Закона № 125-ФЗ и в настоящее время продолжает получать ежемесячные выплаты, предусмотренные ст. 12 Закона № 125-ФЗ.

Учитывая изложенное, вина работодателя, выразившаяся в необеспечении безопасности условий труда с учетом характера производства, - отсутствует. На протяжении 22 лет истец получала дополнительный доход в виде выплат из средств ФСС в связи с профзаболеванием и не имела претензий к бывшему работодателю. В связи с изложенным считают предъявленный ею иск злоупотреблением правом, которое не подлежит судебной защите.

Истец ФИО1, представитель третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, ФКУ «Главное бюро медико-социальной экспертизы по Липецкой области» в судебное заседание не явились, извещены своевременно и надлежащим образом, причина не явки суду не известна.

Выслушав объяснения сторон, заключение прокурора, полагавшего заявленные требования обоснованными, размер компенсации морального вреда оставил на усмотрение суда, исследовав письменные материалы дела, суд приходит к следующему.

Согласно статьи 2 Конституции Российской Федерации человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства.

Согласно части 1 часть 1 статьи 219 Трудового кодекса Российской Федерации каждый работник имеет право на рабочее место, соответствующее требованиям охраны труда, гарантии и компенсации, установленные в соответствии с данным кодексом, коллективным договором, соглашением, локальным нормативным актом, трудовым договором, если он занят на работах с вредными и (или) опасными условиями труда.

Работник имеет право на возмещение вреда, причиненного ему в связи с исполнением трудовых обязанностей, и компенсацию морального вреда в порядке, установленном Трудовым кодексом Российской Федерации, иными федеральными законами (абзац 14 части 1 статьи 21 Трудового кодекса Российской Федерации).

В случае причинения вреда жизни и здоровью работника при исполнении им трудовых обязанностей возмещение указанного вреда осуществляется в соответствии с Федеральным законом (часть 8 статьи 220 Трудового кодекса Российской Федерации).

Правовое регулирование отношений по возмещению вреда, причиненного здоровью, или в случае смерти работника вследствие несчастного случая на производстве либо профессионального заболевания осуществляется нормами Федерального закона от 24.07.1998 №125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» (далее - Федеральный закон от 24.07.1998 № 125-ФЗ), которыми предусматривается, что обязательное социальное страхование от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний, являясь видом социального страхования, устанавливается для социальной защиты застрахованных путем предоставления в полном объеме всех необходимых видов обеспечения по страхованию в возмещение вреда, причиненного их жизни и здоровью при исполнении обязанностей по трудовому договору (пункт 1 статьи 1 данного закона).

Возмещение застрахованному морального вреда, причиненного в связи с несчастным случаем на производстве или профессиональным заболеванием, в силу абзаца второго пункта 3 статьи 8 Федерального закона от 24.07.1998 № 125-ФЗ осуществляется причинителем вреда.

Частью 1 статьи 237 Трудового кодекса Российской Федерации предусмотрено, что моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора.

Порядок и условия возмещения морального вреда работнику определены статьей 237 Трудового кодекса Российской Федерации, согласно которой моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора. В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 63 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17.03.2004 № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации», в соответствии со статьей 237 Трудового кодекса Российской Федерации компенсация морального вреда возмещается в денежной форме в размере, определяемом по соглашению работника и работодателя, а в случае спора факт причинения работнику морального вреда и размер компенсации определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба. Размер компенсации морального вреда определяется судом исходя из конкретных обстоятельств каждого дела с учетом объема и характера причиненных работнику нравственных или физических страданий, степени вины работодателя, иных заслуживающих внимания обстоятельств, а также требований разумности и справедливости.

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

По общему правилу, моральный вред компенсируется в денежной форме (пункт 1 статьи 1099 и пункт 1 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) (пункт 24 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда»).

Статья 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривает, что компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Согласно пункту 46 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» работник в силу статьи 237 Трудового кодекса Российской Федерации имеет право на компенсацию морального вреда, причиненного ему нарушением его трудовых прав любыми неправомерными действиями или бездействием работодателя (незаконным увольнением или переводом на другую работу, незаконным применением дисциплинарного взыскания, нарушением установленных сроков выплаты заработной платы или выплатой ее не в полном размере, не оформлением в установленном порядке трудового договора с работником, фактически допущенным к работе, незаконным привлечением к сверхурочной работе, задержкой выдачи трудовой книжки или предоставления сведений о трудовой деятельности, необеспечением безопасности и условий труда, соответствующих государственным нормативным требованиям охраны труда, и др.).

При разрешении исковых требований о компенсации морального вреда, причиненного повреждением здоровья или смертью работника при исполнении им трудовых обязанностей вследствие несчастного случая на производстве суду в числе юридически значимых для правильного разрешения спора обстоятельств надлежит установить, были ли обеспечены работодателем работнику условия труда, отвечающие требованиям охраны труда и безопасности. Бремя доказывания исполнения возложенной на него обязанности по обеспечению безопасных условий труда и отсутствия своей вины в необеспечении безопасности жизни и здоровья работников лежит на работодателе, в том числе если вред причинен в результате неправомерных действий (бездействия) другого работника или третьего лица, не состоящего в трудовых отношениях с данным работодателем.

В пункте 47 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что суду при определении размера компенсации морального вреда в связи с нарушением работодателем трудовых прав работника необходимо учитывать, в числе других обстоятельств, значимость для работника нематериальных благ, объем их нарушения и степень вины работодателя. В частности, реализация права работника на труд (статья 37 Конституции Российской Федерации) предопределяет возможность реализации ряда других социально-трудовых прав: на справедливую оплату труда, на отдых, на безопасные условия труда, на социальное обеспечение в случаях, установленных законом, и др.

Судом установлено и следует из материалов дела, ФИО1 20.05.1976 принята на работу на Липецкий цементный завод в цех помола транспортировщиком, 01.10.1997 переведена в цех производства цемента кочегаром сушильного барабана, 14.09.2003 уволена по ст. 80 Трудового кодекса Российской Федерации по собственному желанию в связи с выходом на пенсию.

Из выписки из ЕГРЮЛ в отношении юридического лица АО «Липецкцемент» следует, что его правопреемником является АО «Цемрос» (дата внесения в ЕГРЮЛ сведений – 10.07.2024).

Из акта о случае профессионального заболевания, составленного 30.05.2003 в отношении ФИО1, утвержденного главным врачом центра Государственного санитарно-эпидемиологического надзора, следует, что комиссией проведено расследование случая профессионального заболевания - хронический профессиональный обструктивный бронхит, энфизема легких, пульмосклероз ДН-11, дата заболевания – 25.03.2003.

Из акта следует, что в течении 25 лет 11 месяцев ФИО1 работала на участке помола цемента: 1 год 3 мес. Работала транспортерщицей сухого шлака, т.е занималась обслуживанием и уборкой ленточного транспортера. Обслуживание заключалось в регулировке, осмотре, уборке просыпей, а также приеме, сдаче смен. 24 года 4 мес. работала кочегаром сушильного барабана. Работа состоит в наблюдении за работой сушки шлака при помощи приборов, обслуживании питателя: регулировка ленты, очистка, пробивка течки, смазка оборудования, уборка, обслуживание вспомогательного оборудования, топки, очистка решетки реактора, уборка закрепленных участков. Рабочие участка помола цемента обеспечены (в том числе ФИО1) средствами индивидуальной защиты органов дыхания респираторами типа «Лепесток».

Причиной профессионального заболевания или отравления послужило: длительное, многократное воздействие запыленности воздуха рабочей зоны аэрозолью фиброгенного действия. По классификации условий труда относится к 3 классу, 2 степени вредностей. Наличие вины работника не выявлено.

На основании результатов расследования установлено, что настоящее заболевание (отравление) является профессиональным, и возникло в результате: длительного, многократного воздействия запыленности воздуха рабочей зоны аэрозолью фиброгенного действия. Концентрация запыленности в щитовой сушки шлака составляла 1.3 мг/м3 - 6,2 мг/м3; у топки сушки шлака 3,3 мг/м3 - 28,0 мг/м3. ПДК - 6.0 мг/м3. Непосредственной причиной заболевания послужило: запыленность воздуха рабочей зоны аэрозолью фиброгенного действия.

Из заключения клинико-экспертной комиссии № 528 от 05.05.2003 ГУЗ «Областная больница № 2 Липецкий областной центр профпатологии следует, что основной диагноз: <данные изъяты>, основное заболевание – профессиональное. Обоснование диагноза: Диагноз установлен на основании профмаршрута (стаж 26 лет), данных санитарно-гигиенической характеристики условий труда № 504 от 04.03.98, дополнения к ней от 17.04.03. Работает в условиях запыленности 70% рабочего времени. Класс условий труда по запыленности относится к 3 классу II степени, данных обращаемости - Д-з: <данные изъяты> впервые установлен в 1997 г., через 21 год от начала работы в условиях запыленности, данных объективного обследования на профкойке с 01.04.03 по 14.04.03, консультации пульмонолога ЛОКБ, жалоб, клинической картины. Рекомендации по трудоустройству: трудоспособность снижена, работа в контакте с пылью, веществами раздражающего действия, аллергенами противопоказана.

Фтизиатрическое бюро МСЭ смешанного профиля установило степень утраты трудоспособности – 70% в связи с профзаболеванием на основании акта о случае профзаболевания от 30.05.2003. (справка МСЭ-2001 № 0131667 от 18.05.2004)

ФИО1 установлена вторая группа инвалидности, рекомендовано стационарное лечение, может работать в специально созданных условиях (справка МСЭ – 013 № 774288 от 18.08.2004)

Согласно программе реабилитации пострадавшего, в результате профессионального заболевания от 04.04.2013 ФИО1, группа заболевания вторая, профессиональное заболевание, реабилитационно-эксперное заключение: реабилитационный потенциал – низкий, реабилитационный прогноз – сомнительный, нуждается в реабилитационных мероприятиях.

Суд считает доказанным факт причинения истцу в связи с установленным профзаболеванием нравственных страданий, выражающихся в осознании того, что он является лицом с ограниченными физическими возможностями к труду.

Таким образом, суд признает доказанным, что в связи с профзаболеванием, возникшим у истца по вине ответчика, истцу причинен моральный вред, выразившийся в физических и нравственных страданиях. Причиненный истцу моральный вред подлежит компенсации причинителем вреда.

Между сторонами имеется спор о размере причитающейся истцу компенсации морального вреда.

Доводы представителя ответчика о том, что истец длительно не обращался за компенсацией морального вреда, в связи с чем, усматривается злоупотребление правом, суд не принимает во внимание, поскольку данный вывод основан на неверном применении норм материального права

При определении размера компенсации морального вреда, суд принимает во внимание длительный стаж ФИО1 работы у ответчика, свыше 27 лет, здоровье истца по вине ответчика утрачено безвозвратно, степень утраты трудоспособности - 70 %, установленную группу инвалидности – 2 группа, необходимости регулярного лечения, отсутствие вины ФИО1 в установлении ей профессионального заболевания и утраты в связи с этим трудоспособности.

С учетом того, что размер морального вреда является оценочной категорией и не поддается точному денежному подсчету, возмещение морального вреда производится с целью смягчения эмоционально-психологического состояния потерпевшей, таким образом, суд считает, что 300000 рублей, подлежащих взысканию с ответчика в пользу истца денежной компенсации морального вреда соразмерен причиненным истцу нравственным переживаниям за утрату трудоспособности, такой размер является достаточным и в полной мере отвечает принципам разумности и справедливости.

Указанная сумма компенсации морального вреда в размере 300000 рублей, по мнению суда максимально возместит моральный вред истца, с одной стороны, с другой стороны, не допустит неосновательного обогащения истца и не поставит в чрезмерно тяжелое имущественное положение лицо, ответственное за возмещение вреда.

Учитывая, что истец в силу закона освобожден от уплаты государственной пошлины при подаче данного иска в суд, с ответчика подлежит взысканию государственная пошлина согласно ч. 1 ст. 103 ГПК РФ и в размере, определенном ст. 333.19 НК РФ.

Руководствуясь ст.ст. 194-198 ГПК РФ, суд

решил:

Исковые требования ФИО1 (ИНН №) к АО «Цемрос» (ИНН <***>, ОГРН <***>) о взыскании компенсации морального вреда о взыскании компенсации морального вреда удовлетворить частично.

Взыскать с АО «Цемрос» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 300 000 руб.

В остальной части исковых требований ФИО1 к АО «Цемрос» о взыскании компенсации морального вреда - отказать.

Взыскать с АО «Цемрос» государственную пошлину в доход городского бюджета города Липецка в сумме 3000 руб.

Решение может быть обжаловано в Липецкий областной суд в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме через Правобережный районный суд г.Липецка.

Председательствующий О.В. Галимова

Решение в окончательной форме изготовлено 6 июня 2025 года.