Дело №
РЕШЕНИЕ
Именем Российской Федерации
город Шадринск Курганской области 6 июня 2023 года
Шадринский районный суд Курганской области в составе
председательствующего судьи Бузаева С.В.,
при секретаре судебного заседания Соколовой Е.В.,
с участием прокурора – старшего помощника Шадринского межрайонного прокурора Терентьева Д.А.,
истца ФИО1,
представителя ответчика ГБУ «ШГБ» ФИО2,
представителя ответчика ГБУ «Шадринская ЦРБ» ФИО3,
рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к Государственному бюджетному учреждению «Шадринская городская больница», Государственному бюджетному учреждению «Шадринская центральная районная больница» о компенсации морального вреда,
УСТАНОВИЛ:
ФИО1 обратилась в суд с иском к Государственному бюджетному учреждению «Шадринская больница скорой медицинской помощи» (далее – ГБУ «Шадринская БСМП»), Государственному бюджетному учреждению «Шадринская центральная районная больница» (далее – ГБУ «Шадринская ЦРБ») о компенсации морального вреда, причинённого в результате некачественного оказания медицинской помощи. В обоснование иска указала, что 2001 году встала на учёт по беременности в женской консультации ГБУ «Шадринская БСМП» (в 2001 году – ГБУ «Шадринский родильный дом»). Беременность протекала без особенностей, истец соблюдала все медицинские рекомендации и указания. В ноябре - декабре 2001 года в связи с острыми болями в области живота она находилась в гинекологическом отделении ГБУ «Шадринская БСМП», откуда по итогам положительной динамики наблюдения была выписана. Затем вновь появились боли внизу живота, на что она жаловалась в женской консультации, но её не направили на ультразвуковое исследование или сдачу проб для анализов, а выдали направление на дородовую госпитализацию.
ДД.ММ.ГГГГ истец поступила в родильное отделение ГБУ «Шадринская ЦРБ» также с аналогичными симптомами и жалобами и в этот же день в 21:30 родила дочь Ш.Е.А.. В ночь с 31.01.2002 на 01.02.2002 состояние новорожденной стало резко ухудшаться. В 03:00 дежурным врачом зафиксировано состояние средней тяжести, беспокойство, монотонный крик и плач ребёнка в течение всей ночи, кожный покров выраженной бледности, мышечный тонус повышен, кисти рук сжаты, ноги перекрещены, кости головы очень плотные; поставлен диагноз: «... под вопросом». 01.02.2002 в 06:15 у ребёнка установлено резкое беспокойство, температура 37,5, состояние кожных покровов – мраморность на фоне бледности; 01.02.2002 в 08:50 состояние новорожденной тяжёлое, мраморная бледность, почти постоянно стонет, крик чаше внезапный. 01.02.2002 в 12:00 выставлен диагноз: «... под вопросом». Вечером 01.02.2002 дочь переведена в реанимационное отделение ГБУ «Курганская областная детская клиническая больница имени Красного Креста» с указанием диагноза в виде: «...». 05.02.2002 в 10:10 дочь истца умерла в ГБУ «Курганская областная детская клиническая больница имени Красного Креста».
Истец полагает, что медицинская помощь оказана ей и новорожденной некачественно, её жалобы не были приняты во внимание и не приняты по ним должные меры. ФИО1 в иске ссылается на то, что у неё во время беременности протекал тяжёлый инфекционный процесс (флегмонозный аппендицит), у дочери развернулась клиника системной инфекции с 1 суток жизни (...) с формированием пиемических очагов и полиорганной недостаточности, с последующим летальным исходом. По мнению истца, имеется прямая причинно-следственная связь между инфекционным процессом, протекающим у неё, и развитием септического процесса с последующей смертью ребёнка. Считает, что в случае надлежащего оказания медицинской помощи и правильной диагностики было возможно избежать внутриутробного инфицирования и как следствие смерти дочери.
Истец крайне тяжело переживала и до сих пор переживает смерть ребёнка, длительное время не решалась повторно забеременеть, так как боялась повторения аналогичной ситуации. В связи с изложенным ФИО1 просила взыскать с ГБУ «Шадринская ЦРБ» и ГБУ «Шадринская БСМП» в счёт компенсации морального вреда 10000000 руб.
В последующем ФИО1 изменила основание заявленного иска, указав, что по делу была назначена судебно-медицинская экспертиза. На разрешение эксперта, в том числе, был поставлен вопрос: соответствуют ли действия лечащих врачей стандартам оказания медицинской помощи при наблюдении ФИО4 в женской консультации ГБУ «Шадринский родильный дом» в период беременности в 2001-2002 г.г.
При этом в материалы дела не представлены письменные доказательства со стороны ответчика ГБУ «Шадринская городская больница», которое является правопреемником ГБУ «Шадринский родильный дом», - индивидуальная карта беременной и/или обменная карта беременной женщины на её имя. В виду отсутствия указанного письменного доказательства достоверно установить наличие или отсутствие какого-либо инфекционного очага в течение беременности не представляется возможным. Оценить качество оказания медицинской помощи на этапе женской консультации не представляется возможным.
Исходя из проведенного анализа представленных документов, эксперты сделали вывод, что инфекционный процесс у ребёнка Ш.Е.А. являлся внутриутробным врожденным заболеванием, причиной которого являлось проникновение в организм ребёнка инфекции от матери во время беременности, или во время родов при прохождении родовых путей или в первые дни после родов.
Также судом на разрешение экспертов был поставлен вопрос: в какой период беременности ФИО4 и в связи с чем у плода могли развиться диагнозы, поставленные после ухудшения состояния здоровья (больница им. Красного Креста) новорожденной Ш.Е.А.: «...», клинический диагноз «...» и патологоанатомический диагноз: «...»? Какие медицинские мероприятия могли установить развитие у плода заболеваний, установленных указанными диагнозами? Обязаны ли были выполнить данные медицинские мероприятия врачи при обнаружении признаков данной болезни у плода для избежания негативных последствий?
Ответ на указанный вопрос экспертами не дан.
При этом, истец полагает, что в связи с постановкой вывода о причинах развития инфекционного процесса у ребёнка (внутриутробное врожденное заболевание по причине проникновения инфекции в организм ребёнка от матери), надлежащим ответчиком по данному спору считает ГБУ «Шадринская городская больница» по следующим основаниям.
При наблюдении беременной в условиях женской консультации лечащий врач по результатам анализов (мазок из влагалища и цервикального канала, узи) был обязан отслеживать показатели, свидетельствующие о наличии инфекционного очага. Так, в случае превышения уровня лейкоцитов по результатам анализа (мазок и влагалища и цервикального канала) лечащий врач был обязан сделать вывод о наличии воспалительного процесса (в том числе инфекционного), назначить дополнительные обследования - бак посев, узи, для уточнения диагноза и, как следствие назначить надлежащее лечение.
Истец изначально указывала на оказание медицинской помощи ненадлежащего качества начиная со стадии женской консультации.
По мнению ФИО1, материалами дела, в том числе и заключением судебно-медицинской экспертизы подтвержден факт наличия вреда, который выразился в бездействии медицинских работников ГБУ «Шадринский родильный дом» (женской консультации) в части отсутствия своевременного и квалифицированного обследования и лечения, которое могло вовремя установить верный диагноз, принять своевременные меры по лечению выявленного инфекционного заболевания, избежать инфицирования её ребёнка и как следствие - смерти её дочери.
Между бездействием сотрудников ответчика и смертью дочери истца Ш.Е.А. имеется прямая причинно-следственная связь, так как дефекты (недостатки) оказания истцу работниками ответчика медицинской помощи способствовали ухудшению состояния здоровья дочери Ш.Е.А. и привели к неблагоприятному для нее исходу, то есть к смерти. При этом ухудшение состояния здоровья человека вследствие ненадлежащего оказания ему медицинской помощи, в том числе по причине дефектов ее оказания (не постановка диагноза и, как следствие, неправильное лечение пациента, непроведение пациенту всех необходимых диагностических и лечебных мероприятий, ненадлежащий уход за пациентом и т.п.), причиняет страдания, то есть причиняет вред, как самому пациенту, так и его родственникам, что является достаточным основанием для компенсации морального вреда.
Дочь истца умерла мучительной смертью, она испытывала сильную физическую боль, постоянно плакала, в последствии у нее отказали все органы. Ее смерть стала для истца тяжелым моральным и психологическим испытанием, ей и по сегодняшний день воспоминания о прожитой трагедии причиняют боль и переживания.
Требования к ГБУ «Шадринская центральная районная больница» истец обосновывает наличием выявленных при проведении судебно-медицинской экспертизы дефектов при оказании медицинской помощи. Хотя выявленные дефекты и не стоят в прямой причинной следственной связи со смертью ребёнка ФИО1, она считает, что в связи с их наличием требования подлежат удовлетворению.
Постановлением Правительства Курганской области от 22.12.2014 № ГБУ «Шадринский родильный дом» реорганизовано путём присоединения к ГБУ «Шадринская БСМП». Постановлением Правительства Курганской области от 05.09.2022 № ГБУ «Шадринская БСМП» реорганизовано путём присоединения к ГБУ «Шадринская городская больница».
Определением Шадринского районного суда Курганской области от 28.03.2023 ответчик ГБУ «Шадринская БСМП» заменён на правопреемника Государственное бюджетное учреждение «Шадринская городская больница» (далее – ГБУ «ШГБ») в связи с реорганизацией юридического лица, произошедшей в ходе рассмотрения дела.
В судебном заседании ФИО1 поддержала доводы и требования иска с учётом изменения его основания.
Представитель ответчика ГБУ «ШГБ» ФИО2 в судебном заседании полагала, что исковые требования к ГБУ «ШГБ» не подлежат удовлетворению, поддержав позицию, приведённую в письменном отзыве; объяснила, что в 2001 году женская консультация находилась в составе ГБУ «Шадринский родильный дом», которое постановлением Правительства Курганской области от 22.12.2014 № было реорганизовано путём присоединения к ГБУ «Шадринская БСМП». Постановлением Правительства Курганской области от 05.09.2022 № ГБУ «Шадринская БСМП» реорганизовано в ГБУ «Шадринская городская больница». У ГБУ «ШГБ» нет данных за период с 2001 по 2002 год о наблюдении истца во время беременности в женской консультации ГБУ «Шадринский родильный дом». Считала, что в ходе судебного разбирательства не было установлено виновное противоправное поведение ответчика, что исключает возложение на него обязанности по компенсации морального вреда истцу.
Представитель ответчика ГБУ «Шадринская ЦРБ» ФИО3 иск ФИО1 не признал, поддержал письменные возражения ГБУ «Шадринская ЦРБ» относительно исковых требований. Считал, что медицинская помощь новорожденной Ш.Е.А. была оказана ГБУ «Шадринская ЦРБ» своевременно и надлежащим образом.
Представители третьих лиц: Департамента здравоохранения Курганской области, ГБУ «КОДКБ им. Красного Креста», третьи лица ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО9 в судебное заседание не явились, о времени и месте рассмотрения дела извещены надлежащим образом.
От ГБУ «КОДКБ им. Красного Креста» поступило ходатайство о рассмотрении дела без участия его представителя.
От ФИО6 поступило заявление о том, что она не может пояснить что-либо по делу, так как не работала в 2001-2002 г.г. и не могла оказывать медицинскую помощь.
Ранее в судебном заседании третье лицо ФИО8, врач-гинеколог женской консультации ГБУ «Шадринский родильный дом» в 2001-2002 годах, объяснила, что не может выразить мнение по иску ФИО1, так как не помнит такой пациентки. ФИО8 заверила суд, что медицинский персонал женской консультации внимательно и ответственно относился к жалобам беременных, оценке их состояния, поэтому при тех угрожающих здоровью обстоятельствах, на которые ссылается истец, она при сроке беременности свыше 20 недель была бы обязательно госпитализирована.
Третье лицо ФИО7, хирург ГБУ «Шадринская ЦРБ», ранее в судебном заседании объяснил, что не может выразить мнение по иску ФИО1, так как не оперировал истца 01.02.2002. Согласно истории болезни аппендэктомия ФИО10 была проведена хирургом Г.В.Е., он умер несколько лет назад. ФИО7 допустил, что возможно проводил послеоперационный осмотр как дежурный врач, но такой пациентки не помнит. Он также объяснил, что из описания в истории болезни хирургом Г.В.Е. хода операции следует, что была проведена типичная аппендэктомия без удаления какого-либо другого органа, связь между развитием у матери аппендицита и возникновением сепсиса у ребёнка отсутствует, так как нет контакта отростка аппендикса с маткой.
Участвующий в деле прокурор Терентьев Д.А. в заключении по делу высказал мнение о том, что исковые требования ФИО1 к ГБУ «ШГБ» не обоснованы, а к ГБУ «Шадринская ЦРБ» подлежат частичному удовлетворению, поскольку медицинским учреждением допущены дефекты при оказании медицинской помощи новорожденной дочери истца.
На основании ст. 167 ГПК РФ суд рассмотрел дело в отсутствие неявившихся лиц.
Заслушав объяснения участников процесса, показания свидетеля, заключение прокурора, исследовав письменные доказательства, суд пришёл к следующему.
Истец ФИО1 (имевшая ранее фамилии ФИО11, ФИО12) является матерью Ш.Е.А., родившейся ДД.ММ.ГГГГ в родильном отделении ГБУ «Шадринская ЦРБ» в г. Шадринске Курганской области и умершей 05.02.2002 в Курганской областной детской клинической больнице им. Красного Креста в г. Кургане; отцом ребёнка является Ш.А.Г.. Данные обстоятельства подтверждаются справками о заключении брака № от ... года, № от 03.06.2021, свидетельствами о расторжении брака I-БС № от ... года, I-БС № от ... года, свидетельством о перемене имени I-БС № от ... года, справкой о рождении Ш.Е.А., № от ... года, справкой о её смерти № от ... года.
В соответствии со статьёй 2 Конституции Российской Федерации человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина – обязанность государства.
Конституцией Российской Федерации провозглашено, что основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения (часть 2 статьи 17).
Права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием (статья 18 Конституции РФ).
К числу основных прав человека Конституцией Российской Федерации. Каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счёт средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений (часть 1 статьи 41 Конституции РФ).
Базовым нормативным правовым актом, регулирующим отношения в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, является Федеральный закон от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации».
На время возникновения и развития правоотношений между ФИО1 и ответчиками, служащих фактическим основанием иска, действовали Основы законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан (далее также – Основы), утверждённые Верховным Советом РФ 22.07.1993 № 5487-1.
Признавая основополагающую роль охраны здоровья граждан как неотъемлемого условия жизни общества и подтверждая ответственность государства за сохранение и укрепление здоровья граждан Российской Федерации, стремясь к совершенствованию правового регулирования и закрепляя приоритет прав и свобод человека и гражданина в области охраны здоровья, законодателем были последовательно установлены правовые, организационные и экономические принципы в области охраны здоровья граждан.
Согласно статье 1 Основ охрана здоровья граждан – это совокупность мер политического, экономического, правового, социального, культурного, научного, медицинского, санитарно-гигиенического и противоэпидемического характера, направленных на сохранение и укрепление физического и психического здоровья каждого человека, поддержание его долголетней активной жизни, предоставление ему медицинской помощи в случае утраты здоровья.
В соответствии со статьёй 2 Основ одними из основных принципов охраны здоровья граждан являются: соблюдение прав человека и гражданина в области охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; ответственность органов государственной власти и управления, предприятий, учреждений и организаций независимо от формы собственности, должностных лиц за обеспечение прав граждан в области охраны здоровья.
Граждане имеют право на бесплатную медицинскую помощь в государственной и муниципальной системах здравоохранения в соответствии с законодательством Российской Федерации, республик в составе Российской Федерации и правовыми актами автономной области, автономных округов, краев, областей, городов Москвы и Санкт-Петербурга. Гарантированный объём бесплатной медицинской помощи предоставляется гражданам в соответствии с программами государственных гарантий оказания гражданам Российской Федерации бесплатной медицинской помощи. Граждане имеют право на дополнительные медицинские и иные услуги на основе программ добровольного медицинского страхования, а также за счёт средств предприятий, учреждений и организаций, своих личных средств и иных источников, не запрещенных законодательством Российской Федерации (статья 20 Основ).
Пунктом 11 статьи 30 Основ предусмотрено, что при обращении за медицинской помощью и её получении пациент имеет право на возмещение ущерба в соответствии со статьёй 68 Основ в случае причинения вреда его здоровью при оказании медицинской помощи.
Как следует из статьи 68 Основ в случае нарушения прав граждан в области охраны здоровья вследствие недобросовестного выполнения медицинскими и фармацевтическими работниками своих профессиональных обязанностей, повлекшего причинение вреда здоровью граждан или их смерть, ущерб возмещается в соответствии с частью 1 статьи 66 Основ, согласно которой в случаях причинения вреда здоровью граждан виновные обязаны возместить потерпевшим ущерб в объёме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации.
Согласно пункту 1 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» здоровье – это состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма.
Охрана здоровья граждан – это система мер политического, экономического, правового, социального, научного, медицинского, в том числе санитарно-противоэпидемического (профилактического), характера, осуществляемых органами государственной власти Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, организациями, их должностными лицами и иными лицами, гражданами в целях профилактики заболеваний, сохранения и укрепления физического и психического здоровья каждого человека, поддержания его долголетней активной жизни, предоставления ему медицинской помощи (пункт 2 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).
В силу статьи 4 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ к основным принципам охраны здоровья относятся, в частности: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи.
Медицинская помощь – это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент – это физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (пункты 3, 9 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).
Каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объёме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования (части 1, 2 статьи 19 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).
В пункте 21 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» определено, что качество медицинской помощи – это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.
Медицинская помощь организуется и оказывается: 1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; 2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; 3) на основе клинических рекомендаций; 4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (часть 1 статьи 37 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).
Критерии оценки качества медицинской помощи согласно части 2 статьи 64 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 этого федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.
Пунктом 9 части 5 статьи 19 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» предусмотрено право пациента на возмещение вреда, причинённого здоровью при оказании ему медицинской помощи.
Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причинённый жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объёме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (части 2 и 3 статьи 98 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).
Исходя из приведённых нормативных положений в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядка оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.
В судебном заседании установлено, что истец ФИО1 в 2001 году (с фамилией ФИО11) состояла на учёте по беременности в женской консультации ГБУ «Шадринский родильный дом» (<...>). Отсутствие медицинской документации о наблюдении истца во время беременности не исключает данного факта. В г. Шадринске всегда имелась только одна женская консультация; представитель ГБУ «ШГБ» ФИО2 подтвердила, что в 2001 году женская консультация находилась в составе ГБУ «Шадринский родильный дом», в 2014 году реорганизованного в ГБУ «Шадринская БСМП».
Статьёй 38 Конституции РФ и корреспондирующими ей нормами статьи 1 Семейного кодекса РФ предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства.
В силу абзаца 2 статьи 23 Основ законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан каждая женщина в период беременности, во время и после родов обеспечивается специализированной медицинской помощью в учреждениях государственной или муниципальной системы здравоохранения за счёт средств целевых фондов, предназначенных для охраны здоровья граждан, а также за счёт иных источников, не запрещённых законодательством Российской Федерации.
В закрепление и развитие указанного правового принципа в частях 1, 2 статьи 52 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ установлено, что материнство в Российской Федерации охраняется и поощряется государством. Каждая женщина в период беременности, во время родов и после родов обеспечивается медицинской помощью в медицинских организациях в рамках программы государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи.
Из материалов дела следует, что ФИО4 ДД.ММ.ГГГГ в 14:30 поступила в родильное отделение ГБУ «Шадринская ЦРБ» со сроком беременности 39 недель в удовлетворительном общем состоянии с жалобами на наличие нерегулярных болей внизу живота, схватками. ДД.ММ.ГГГГ в 21:30 родилась доношенная девочка, состояние ребёнка расценивалось как удовлетворительное. 01.02.2002 в связи с жалобами ФИО13 на боли в правой подвздошной области в проекции аппендикса, появившиеся, с её слов, 2 дня назад, истец была переведена в хирургическое отделение ГБУ «Шадринская ЦРБ», где прооперирована с диагнозом «...»; 07.02.2002 выписана в удовлетворительном состоянии. У новорожденной 01.02.2002 в 03:00 при осмотре врачом-педиатром отмечено ухудшение состояния здоровья, назначены лечебные мероприятия, ребёнок оставлен под наблюдением медсестры, в последующем при осмотре ребёнка врачом-педиатром в 03:57, 06:15 также отмечалось ухудшение состояния его здоровья, в 12:00 новорожденная осмотрена врачом-неонатологом, 18:30 девочка осмотрена врачом реанимационно-консультационного центра и 01.02.2002 в 21:40 осуществлён перевод ребёнка с диагнозом: «...» в ГБУ «Курганская областная детская клиническая больница имени Красного Креста», где 05.02.2002 в 10:10 зафиксирована её смерть от врождённого сепсиса, обусловленного кишечной палочкой, гнойного менингоэнцефалита, гнойной бронхопневмонии, с осложнениями в виде внутрижелудочкового и внутримозгового кровоизлияний, отёка головного мозга. Данные обстоятельства никем не оспаривались и подтверждаются объяснениями истца, справкой о рождении № от 07.02.2002, историей родов №, историей развития новорожденного №, медкартой стационарного больного №, протоколом патологоанатомического вскрытия от 06.02.2002 №, справкой о смерти № от 07.02.2022, письмом Департамента здравоохранения Курганской области от 22.07.2020 №, информацией ГБУ «КОДКБ им. Красного Креста» от 24.05.2022 №.
Предполагая, что смерть дочери связана с неверными действиями врачей при ведении беременности и в родовом периоде, а также с неправильной диагностикой состояния ребёнка после родов, истец 25.03.2020 обратилась в следственный отдел по г. Шадринску Следственного комитета РФ по Курганской области с заявлением о проведении проверки.
В ходе проверки следователем по особо важным делам СО по г. Шадринску СК РФ по Курганской области Л.Ю.Ф. было поручено Департаменту здравоохранения Курганской области провести проверку качества оказании медицинской помощи истцу и её дочери работниками ГБУ «Шадринская БСМП» и ГБУ «Шадринская ЦРБ».
В ответ на данное поручение Департамент здравоохранения Курганской области письмом от 22.07.2020 № сообщил, что проведена внеплановая целевая документарная проверка соблюдения ГБУ «Шадринская ЦРБ» порядков оказания медицинской помощи и стандартов медицинской помощи в отношении ФИО13 и Ш.Е.А. В результате проверки составлено заключение о том, что при проведении родоразрешения дефектов оказания медицинской помощи не выявлено; острый флегмонозный аппендицит, осложнивший течение послеродового периода, имеет давность заболевания не более 2 суток, то есть начало заболевания возникло на 2 сутки послеродового периода. Причинно-следственная связь между развившейся хирургической патологией у ФИО13 в послеродовом периоде и смертью ребёнка от врожденного сепсиса исключена. Внутриутробное инфицирование плода произошло, возможно, во втором-третьем триместре беременности.
Назначенная 05.04.2020 следователем комиссионная судебно-медицинская экспертиза, производство которой было поручено Курганскому областному бюро судебно-медицинской экспертизы, не была проведена ввиду отсутствия достаточных медицинских документов (письмо ГБУ «КОБСМЭ» от 15.05.2020 №).
Постановлением от 24.04.2020 в возбуждении уголовного дела отказано в связи с отсутствием событий преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 109, ч. 2 ст. 293 УК РФ. Из данного постановления следует, что смерть Ш.Е.А. наступила 05.02.2002 в ГБУ «КОДКБ им. Красного Креста» от врождённого сепсиса, обусловленного кишечной палочкой, гнойного менингоэнцефалита, гнойной бронхопневмонии, с осложнениями в виде внутрижелудочкового и внутримозгового кровоизлияний, отёка головного мозга. В ходе проведённой проверки не установлено дефектов оказания медицинской помощи со стороны сотрудников ГБУ «Шадринская ЦРБ», которые могли бы послужить причиной наступления тяжких последствий в виде смерти Ш.Е.А. (материалы проверки №).
В силу статьи 90 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» органами, организациями государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения осуществляется внутренний контроль качества и безопасности медицинской деятельности в соответствии с требованиями к его организации и проведению, утверждёнными уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.
В рамках внутреннего контроля качества и безопасности медицинской деятельности при оказании медицинской помощи ФИО13 и её новорожденной дочери ГБУ «Шадринская ЦРБ» была проведена проверка, по результатам которой подкомиссия Врачебной комиссии пришла к выводам: роды у ФИО13 протекали без осложнений; диагноз «...» диагностирован своевременно, лечение проведено своевременно и в полном объёме; оценка причинно-следственной связи между заболеванием ребёнка и заболеванием матери в послеродовом периоде невозможна ввиду отсутствия медицинских документов. Подкомиссия ВК приняла решение: считать медицинскую помощь, оказанную пациентке ФИО13 в стационаре ГБУ «Шадринская ЦРБ», полной, адекватной и своевременной (протокол заседания от 22.07.2020 №, приказ ГБУ «Шадринская ЦРБ» от 22.07.2020 №).
В результате экспертизы качества оказания медицинской помощи ФИО13, проведённой главным внештатным акушером-гинекологом Департамента здравоохранения Курганской области И.Г.Г. (т. ..., л.д. ...), сделан вывод о том, что при родоразрешении дефектов оказания медицинской помощи не выявлено; острый флегмонозный аппендицит, осложнивший течение послеродового периода, имеет давность заболевания не более 2 суток, то есть начало заболевания возникло на 2 сутки послеродового периода. Поэтому причинно-следственной связи развившейся хирургической патологии в послеродовом периоде и смерти ребёнка от врожденного сепсиса нет. Внутриутробное инфицирование плода произошло, возможно, во втором-третьем триместре беременности.
Заведующей отделением патологии новорожденных и недоношенных детей ГБУ «Курганский областной перинатальный центр» К.Н.В. (т. ..., л.д. ...) проведена экспертиза контроля качества и безопасности медицинской деятельности при оказании работниками родильного отделения ГБУ «Шадринская ЦРБ» медицинской помощи Ш.Е.А. Специалист пришла к выводу о том, что инфекция у новорожденной была внутриутробная, при такой тяжёлой патологии шансов выжить очень мало; помощь ребёнку оказана исходя из возможностей лечебного учреждения; с замечанием о том, что бригаду реанимационно-консультативного центра нужно было вызвать к новорожденной намного раньше, как только у неё стало ухудшаться состояние.
Подкомиссией Врачебной комиссии по внутреннему контролю качества и безопасности медицинской деятельности ГБУ «Шадринская ЦРБ» (т. ... л.д. ...) 06.06.2022 также была проведена проверка по оказанию медицинской помощи ФИО13 и её новорожденной дочери, по результатам которой подкомиссия ВК пришла к выводам: 1) госпитализация пациентки в родильное отделение была своевременной, роды протекали в «штатном» режиме, наблюдение за пациенткой в послеродовом периоде было адекватное; 2) диагноз «...» выставлен врачом-хирургом необоснованно на основании сомнительных косвенных признаков, УЗИ сделано не было, соответственно данный диагноз не мог быть причиной возможного внутриутробного инфицирования плода; 3) острый аппендицит у пациентки развился лишь спустя двое суток после родоразрешения, поэтому также не мог быть причиной возможного внутриутробного инфицирования плода; 4) медицинская помощь ребёнку была оказана своевременно, качественно и в полном объёме; 5) достоверно определить источник и путь инфицирования ребёнка без анализа предшествующей (обменная карта из женской консультации г. Шадринска) и последующей (медкарта с протоколом патологоанатомического вскрытия) медицинской документации не представляется возможным. Подкомиссия ВК приняла решение: считать медицинскую помощь пациентке ФИО13, а также её новорожденной дочери оказанной своевременно, качественно и в полном объёме (протокол заседания от 06.06.2022 №).
24.09.2020 ФИО1 получила в ООО «Уральская Частная Судебно-медицинская Экспертиза» (г. Екатеринбург) письменную консультацию по медицинским данным, представленным истцом в копиях истории родов №, истории развития новорожденного №, медкарты стационарного больного №, листа из журнала умерших, протокола патологоанатомического вскрытия, ответов Департамента здравоохранения Курганской области и ГБУ «КОДКБ им. Красного Креста» на запросы следователя. По мнению авторов консультации, новорожденный от матери с тяжёлым инфекционным процессом развернул клинику системной инфекции с 1 суток с формированием пиемических очагов, полиорганной недостаточности и последующим летальным исходом. Медицинская помощь, оказываемая больному в раннем неонатальном периоде, была в полном объёме, своевременная, должного качества. Замечаний по оказанию медицинской помощи по порядкам и стандартам в 2002 году ребёнку Ш.Е.А. не выявлено. Тем не менее, консультанты считали, что имеется прямая причинно-следственная связь между инфекционным процессом матери и развитием септического процесса и последующей смерти ребёнка.
В связи с тем, что в ходе судебного разбирательства из-за имеющихся расхождений в медицинских оценках событий и обстоятельств, сопутствующих оказанию врачебной помощи истцу и её дочери, возникли вопросы, требующие специальных знаний в области медицины, судом на основании части 1 статьи 79 ГПК РФ назначалась комплексная судебно-медицинская экспертиза по материалам дела.
В Заключении ГБУЗ «Бюро судебно-медицинской экспертизы» № от 06.03.2023 экспертная комиссия пришла к следующим выводам:
1. За время пребывания ФИО10 в родильном отделении с ДД.ММ.ГГГГ по 01.02.2002 дефектов оказания медицинской помощи выявлено не было: диагноз установлен верно и обоснованно, медицинская помощь оказана верно, своевременно и в полном объёме. Индивидуальная карта беременной и/или обменная карта беременной женщины на имя ФИО13 в материалах дела отсутствует, ввиду чего достоверно установить наличие или отсутствие какого-либо инфекционного очага в течение беременности не представляется возможным. Оценить качество оказания медицинской помощи на этапе женской консультации, а также оценить лечебные мероприятия при возможной госпитализации ФИО13 в стационар во время беременности, не представляется возможным ввиду отсутствия указанного документа. 31.01.2002 (через 2 суток после родов) ФИО13 предъявляла жалобы на повышенную температуру тела, 01.02.2002 – на боль в правой подвздошной области, в связи с чем произведены: осмотр лечащим врачом и врачом-хирургом, контроль температуры тела, общий анализы крови с лейкоформулой, общий анализ мочи. При поступлении и в течение двух суток (с ДД.ММ.ГГГГ по 31.01.2002) отметки о наличии повышенной температуры и болей в правой подвздошной области у ФИО13, в медицинских документах отсутствовали, что противоречит анамнестическим данным в дневниковой записи врача-хирурга (со слов пациентки) от 01.02.2002, где указано, что боли появились около 2 дней назад. До 31.01.2002 объективных признаков острой хирургической патологии у ФИО13 выявлено не было. При появлении признаков острой хирургической патологии (аппендицита) 01.02.2002 на третьи сутки после родов верно и обоснованно установлен диагноз «...», пациентка верно маршрутизирована в хирургическое отделение, где ей была обоснованно и своевременно проведена операция «Аппендэктомия». Учитывая данные патолого-гистологического исследования (флегмонозный аппендицит), срок давности возникновения воспаления червеобразного отростка составлял не более 24 часов до момента операции. Согласно данным патолого-гистологического исследования имел место флебит вен аппендикса, его брыжейки; что является закономерным явлением при остром аппендиците. Дефектов оказания медицинской помощи, соответствующих критериям вреда здоровью ФИО13, выявлено не было. Следовательно, степень тяжести вреда здоровью ФИО13 не определялась.
2. Ребёнок Ш.Е.А. родилась ДД.ММ.ГГГГ в 21:30, оценка по Апгар 7/8 баллов. 29.01.2002, 30.01.2002, 31.01.2002 в дневниковых записях состояние новорожденной расценивалось как удовлетворительное. 01.02.2002 в 03:00 отмечено ухудшение состояния ребёнка в виде беспокойства, плача. Установлен диагноз: «...?». Назначены лечебные мероприятия, после проведения которых состояние ребёнка с положительной динамикой. 01.02.2002 в 06:15 повторное ухудшение состояния с последующей отрицательной динамикой. 01.02.2002 в 12:00 состояние ребёнка расценивалось уже как очень тяжёлое за счёт неврологической симптоматики и сердечно-сосудистой недостаточности. Установлен диагноз: «Поражение центральной нервной системы смешанного генеза (острый период, тяжёлой степени). Субарахноидальное кровоизлияние, судорожный синдром. Менингит? Врождённый порок сердца?». Назначено лечение соответственно выявленным патологиям. 01.02.2002 новорожденной проведена консультация дежурного врача РКЦ, после консультации осуществлён перевод ребёнка в реанимационное отделение, где 05.02.2002 была зафиксирована её смерть. В данном случае все диагнозы были установлены ребёнку Ш.Е.А. обоснованно согласно клиническим проявлениям заболевания в разные периоды времени. При исследовании истории развития ребёнка Ш.Е.А. были выявлены следующие дефекты оказания ей медицинской помощи: 1) Дефекты лечебно-диагностических мероприятий. Отсутствует результат рентгенографии лёгких (имеется запись о её назначении), его описание. При первом эпизоде ухудшения состояния Ш.Е.А. (состояние расценено как средней степени тяжести) ребёнка следовало перевести в палату интенсивной терапии под наблюдение врача анестезиолога-реаниматолога, а не оставлять на месте под наблюдением медицинской сестры. При дальнейшем ухудшении состояния ребёнка Ш.Е.А. (нарастании дыхательной недостаточности, сохраняющемся цианозе губ, одышке, частоте сердечных сокращений более 200 в минуту) у неё имелись показания для перевода на искусственную вентиляцию лёгких с последующим вызовом «на себя» реанимационной бригады, чего выполнено не было. 2) Дефекты оформления медицинской документации. На титульном листе истории развития новорожденной отсутствуют данные о течении беременности у матери, длительности безводного периода и не указана характеристика околоплодных вод. Оценка по шкале Апгар после рождения ребёнка указана с исправлением, непонятно, какие цифры оценки были первоначально выставлены, в заключении экспертизы качества оказания медицинской помощи ФИО13 указана оценка по Апгар 1/3 баллов (т. ..., л.д. ...). Отсутствует предварительный диагноз у ребёнка при рождении. Отсутствует трактовка анализа крови от 01.02.2002, нет ни одной записи о совместном осмотре ребёнка лечащим врачом с заведующим отделением для согласования тактики ведения. В дневниковой записи от 01.02.2002 в 10:30 при оказании ребёнку респираторной поддержки отсутствует указание на способ её выполнения. После проведения патологоанатомического исследования установлен диагноз: «...». Перечисленные дефекты лечебно-диагностических мероприятий и оформления медицинской документации не являлись решающими в ухудшении состояния здоровья ребёнка Ш.Е.А. и не привели к наступлению неблагоприятного исхода – её смерти. Следовательно, причинно-следственная связь между дефектами оказания новорожденной Ш.Е.А. медицинской помощи в стационаре ГБУ «Шадринская ЦРБ» и наступлением неблагоприятного исхода – смертью ребёнка отсутствует.
В 2002 году действовал приказ Минздрава СССР № 1208 от 11.12.1978 «О введении в практику общесоюзных «Правил судебно-медицинского определения степени тяжести телесных повреждений». Критерии оценки вреда здоровью, связанного с дефектами медицинской помощи, в данном приказе отсутствуют. Затем действовал приказ Минздравсоцразвития России № 194н от 24.04.2008 «Об утверждении медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причинённого здоровью человека», в соответствии с которым ухудшение состояния здоровья человека, вызванное характером и тяжестью травмы, отравления, заболевания, поздними сроками начала лечения, его возрастом, сопутствующей патологией и др. причинами, не рассматривается как причинение вреда здоровью (п. 24). Так как дефекты, выявленные при оказании медицинской помощи ребёнку Ш.Е.А., не состоят в связи с ухудшением её состояния и не повлияли на наступление неблагоприятного исхода – её смерти, в соответствии с п. 24 Медицинских критериев степень тяжести вреда здоровью ребёнку Ш.Е.А. не устанавливается.
3. Инфекционный процесс у ребёнка Ш.Е.А. внутриутробное врождённое заболевание, причиной которого являлось проникновение в организм ребёнка инфекции от матери во время беременности или во время родов при прохождении родовых путей, или в первые дни после родов. Более конкретно установить время инфицирования не представляется возможным ввиду отсутствия обменной карты и/или индивидуальной карты беременной женщины. При поступлении мамы ребёнка Ш.Е.А. в ЛПУ для родоразрешения какие-либо отметки, свидетельствующие о наличии у плода ФИО13 врождённого инфицирования (отклонения внутриутробного развития плода, много- или маловодия и др. по ультразвуковому исследованию) отсутствовали. Дать оценку развития плода до родов не представляется возможным ввиду отсутствия индивидуальной карты беременной женщины или обменной карты.
4. Диагностированная у ФИО10 острая хирургическая патология (...) через два дня после родов не повлияла на возникновение и развитие у Ш.Е.А. врождённого сепсиса, обусловленного кишечной палочкой, двусторонней субтотальной гнойной бронхопневмонии, гнойного менингита с последующей смертью ребёнка. Следовательно, причинно-следственная связь между острой хирургической патологией у ФИО10 и врождённым сепсисом у её ребёнка Ш.Е.А. отсутствует.
Суд в соответствии со статьями. 86, 187 ГПК РФ принимает заключение ГБУЗ «Бюро судебно-медицинской экспертизы» № от 06....2022 в качестве доказательства по делу и основывает на нём суждение по существу исковых доводов и требований, так как оно приводит анализ порядка и содержания оказанной медицинской помощи ФИО13 и Ш.Е.А., имеющихся расхождений при постановке диагнозов, содержит подробное описание проведённого исследования, сделанные в результате его выводы и ответы на поставленные судом вопросы. В заключении приведены ссылки на использовавшиеся документы и сведения. Эксперты предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения (ст. 307 УК РФ). Представлены сведения об экспертах, проводивших экспертизу, их компетенции. Сомнений в независимости экспертов и объективности их выводов у суда не имеется. Выводы комплексной судебно-медицинской экспертизы полностью согласуются с другими доказательствами и обстоятельствами по делу.
Ввиду отсутствия технической возможности допроса экспертов посредством видеоконференц-связи судом в адрес экспертной организации в письменном виде направлены вопросы, подготовленные сторонами, на которые даны следующие ответы.
Так как индивидуальная карта беременной не была предоставлена на экспертизу, определить имелись ли какие-либо патологические отклонения у плода ФИО14, свидетельствующие о внутриутробном инфицировании, не представляется возможным. Признаками возможного внутриутробного инфицирования плода являются: изменение количества и качества околоплодных вод (многоводие /маловодие), изменения внутриутробного развития и состояния плода (тахикардия плода, задержка роста плода) по данным ультразвукового исследования). Очаг инфекции можно выявить при полном и всестороннем обследовании женщины в женской консультации (бактериологические и иммунологические методы: взятие мазков из половых путей, взятие крови на инфекции, соскобы и посевы). Регламентирующих документов по обследованию женщин в женской консультации на тот момент не существовало. Вероятнее всего врачи действовали в соответствии с имеющимися клиническими проявлениями различных патологий. Следовательно, вменять в обязанность врачам обязательное выявление инфекции у ФИО13, которое возможно протекало без клинических проявлений, на момент событий, считаю неверным. При рождении ребёнка, состояние Ш.Е.А. было компенсированным (оценена по шкале Апгар 7-8 баллов), что позволяет, предположить, что признаки внутриутробного инфицирования проявились только после родов. Достоверно (при отсутствии индивидуальной карты беременной) можно утверждать, что инфекционный процесс у ребёнка Ш.Е.А. являлся внутриутробным врожденным заболеванием, причиной которого являлось проникновение в организм ребёнка инфекции от матери во время беременности, или во время родов при прохождении родовых путей или в первые дни после родов. Более конкретно установить время периода инфицирования не представляется возможным, ввиду отсутствия обменной карты и/или индивидуальной карты беременной женщины.
По вопросу исключает ли отсутствие медицинских документов беременной ФИО13 (из женской консультации) негативные последствия в виде оказания медицинской помощи ненадлежащего качества, экспертами указано, что оценить документ, который не был представлен для экспертного исследования, и сделать вывод об исключении ввиду вышесказанного, негативных последствий, не представляется возможным.
Дефекты, выявленные при оказании медицинской помощи ребёнку Ш.Е.А. в стационаре, не являлись решающими в ухудшении состояния здоровья ребёнка и не привели к наступлению неблагоприятного исхода – её смерти. Конкретно ответить на вопрос о возможности благоприятного исхода не представляется возможным, так как данный вопрос является гипотетическим. Следует отметить, что при диагнозе «Врожденный сепсис, обусловленный кишечной палочкой. Двусторонняя субтотальная гнойная бронхопневмония, гнойный менингит», риск неблагоприятного исхода очень высок, и даже при одном самостоятельном заболевании, таком как гнойный менингит летальность составляет 30%, у выживших имеется высокий риск инвалидизации: нарушения слуха, зрения, умственной отсталости.
Установить срок инфицирования плода ФИО13 по данным протокола патологоанатомического исследования, не представляется возможным. Инфицирование плода ФИО13 с развитием сепсиса возможно при прохождении ребёнка через родовые пути, и при условии нахождении кишечной палочки в родовых путях (чего в норме у женщин быть не должно).
Свидетель З.Л.Ю., работавшая в 2001-2002 г.г. в ГБУ «Шадринская ЦРБ» врачом-педиатром и врачом-неонатологом, пояснила, что в указанный период в больнице функции палаты интенсивной терапии выполняла детская палата при родильном отделении, в которой имелось реанимационное оборудование для новорожденных, а также постоянно находилась детская медицинская сестра. При необходимости вызывались специалисты реанимационно-консультационного центра из г. Курган. Их мог вызвать как врач-неонатолог, так и врач-педиатр. Новорожденную Ш.Е.А. свидетель не помнит.
Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.
Если гражданину причинён моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 ГК РФ).
В пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ № 33 от 15.11.2022 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причинённые действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, право на охрану здоровья и медицинскую помощь) либо нарушающими имущественные права гражданина.
Законодатель, закрепив в статье 151 ГК РФ общие правила компенсации морального вреда, не установил ограничений в отношении случаев, когда допускается такая компенсация. При этом согласно пункту 2 статьи 150 ГК РФ нематериальные блага защищаются в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации и другими законами в случаях и в порядке, ими предусмотренных, а также в тех случаях и тех пределах, в каких использование способов защиты гражданских прав (статья 12 ГК РФ) вытекает из существа нарушенного нематериального права и характера последствий этого нарушения.
Из нормативных положений статьи 2, части 2 статьи 17, статей 18, 38, 41 Конституции Российской Федерации, пункт 1 статьи 1, статей 7, 8, пункта 1 статьи 64, пункта 1 статьи 65 Семейного кодекса РФ, статей 150, 151 Гражданского кодекса РФ следует, что в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и здоровью гражданину при оказании ему медицинской помощи, а равно как в случае оказания ему ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками такого пациента, другими близкими ему людьми, поскольку в связи с ненадлежащим оказанием медицинской помощи такому лицу, лично им в силу сложившихся семейных отношений, характеризующихся близкими отношениями, духовной и эмоциональной связью между членами семьи, также причиняются нравственные и физические страдания (моральный вред).
Как разъяснено в пункте 49 постановления Пленума Верховного Суда РФ «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ. Моральный вред в указанных случаях может выражаться, в частности, в заболевании, перенесённом в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных наблюдением за его страданиями или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи.
В силу пункта 1 статьи 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 «Обязательства вследствие причинения вреда» (статьи 1064 - 1101) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.
Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 ГК РФ, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причинённый личности или имуществу гражданина, а также вред, причинённый имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объёме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинён не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.
В соответствии с пунктом 1 статьи 1068 ГК РФ юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причинённый его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.
Согласно пункту 48 постановления Пленума Верховного Суда РФ «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причинённый при некачественном оказании медицинской помощи. Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья. При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода. На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда.
В соответствии со статьёй 67 ГПК РФ суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств (часть 1). Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности (часть 3).
Имеющиеся в деле письменные доказательства: копия истории развития новорожденного Ш.Е.А. №, копия истории родов ФИО13 №, копия медкарты стационарного больного ГБУ «Шадринская ЦРБ» №, копия протокол патологоанатомического вскрытия от 06.02.2002 № являются копиями подлинников документов, заверенными следователем по ОВД СО по г. Шадринску СУ СК РФ по Курганской области Л.Ю.Ф., проводившим проверку по заявлению истца от 25.03.2020, в связи с чем, сомнений в достоверности у суда не вызывают.
Исходя из совокупности и логической взаимной связи доказательств по делу у суда нет оснований считать, что при пребывании ФИО1 в родильном отделении ГБУ «Шадринская ЦРБ» с ДД.ММ.ГГГГ по 01.02.2002 медицинская помощь истцу была оказана некачественно; дефектов оказания медицинской помощи выявлено не было: диагноз установлен правильно и обоснованно, медицинская помощь оказана верно, своевременно и в полном объёме. Диагностированная у ФИО10 острая хирургическая патология (аппендицит, флебит вен аппендикса, его брыжейки) через два дня после родов не повлияла на возникновение и развитие у её дочери Ш.Е.А. врождённого сепсиса, обусловленного кишечной палочкой, двусторонней субтотальной гнойной бронхопневмонии, гнойного менингита с последующей смертью ребёнка. Причинно-следственная связь между острой хирургической патологией у ФИО10 и врождённым сепсисом у её ребёнка отсутствует.
Вместе с тем, отсутствуют индивидуальная карта беременной, обменная карта беременной женщины на имя ФИО13, письменные сведения о стационарном лечении истца в гинекологическом отделении ГБУ «Шадринская БСМП» и иные соответствующие медицинские документы, несмотря на предпринятые судом меры получить их не представилось возможным (сообщение ГБУ «КОДКБ им. Красного Креста» от 01.04.2020 №, ответ женской консультации ГБУ «Шадринская БСМП» от 10.04.2020, сообщение ГБУ «Шадринская ЦРБ» от 28.04.2020 №, письмо Департамента здравоохранения Курганской области от 22.07.2020 №, ответы ГБУ «Шадринская БСМП» от 16.05.2021 №, от 20.05.2021 №, ГБУ «Шадринская ЦРБ» от 10.09.2020 №, от 24.05.2022 №).
С учётом результатов судебно-медицинской экспертизы доводы иска о том, что ФИО1 работниками женской консультации ГБУ «Шадринский родильный дом» была оказана некачественная медицинская помощь, повлекшая смерть дочери Ш.Е.А., не нашли подтверждения. Принимая во внимание, что описываемые события произошли более 20 лет назад, у суда нет причин считать, что вышеперечисленные документы были утрачены вследствие противоправных действий работников медицинских учреждений.
При указанных обстоятельствах возложенное на медицинскую организацию бремя доказывания отсутствия своей вины и правомерности тех или иных действий (бездействия), которые, по мнению истца, повлекли возникновение морального вреда, само по себе не является достаточным основанием для привлечения ответчика к гражданско-правовой ответственности.
В связи с этим, суд не усматривает оснований для возложения на ГБУ «ШГБ» как правопреемника ГБУ «Шадринский родильный дом» обязанности по компенсации морального вреда ФИО1
Наряду с этим в результате судебного разбирательства выявлены подтверждённые экспертами дефекты оформления медицинской документации и лечебно-диагностических мероприятий, допущенные ГБУ «Шадринская ЦРБ» при оказании медицинской помощи новорожденной, которые не состоят в прямой причинно-следственной связи с ухудшением её состояния и наступлением смерти, но дают основание для разрешения вопроса о компенсации морального вреда, причинённого истцу.
Суд критически относится к доводам ГБУ «Шадринская ЦРБ» о своевременном и надлежащем оказании медицинской помощи новорожденной Ш.Е.А., поскольку еще в 03:00 01.02.2002 врачом-педиатром отмечено ухудшение состояния здоровья ребёнка, который остался под наблюдением медсестры и только 18:30 (спустя 15 часов) Ш.Е.А. осмотрена врачом реанимационно-консультационного центра, принявшим решение о переводе новорожденной в ГБУ «Курганская областная детская клиническая больница имени Красного Креста». При этом как следует из пояснений свидетеля З.Л.Ю. в рассматриваемом случае специалистов реанимационно-консультационного центра мог вызвать не только врач-неонатолог, но и врач-педиатр. Вместе с тем, из заключения судебно-медицинской экспертизы и заключения заведующей отделением патологии новорожденных и недоношенных детей ГБУ «Курганский областной перинатальный центр» К.Н.В. в рамках экспертизы контроля качества и безопасности медицинской деятельности при оказании работниками родильного отделения ГБУ «Шадринская ЦРБ» медицинской помощи Ш.Е.А. следует, что реанимационные мероприятия в отношении новорожденной необходимо было начинать намного раньше.
Факт неправомерных действий и бездействия работников ГБУ «Шадринская ЦРБ» при оказании ребёнку Ш.Е.А. врачебной помощи, повлекших дефекты оформления медицинской документации и лечебно-диагностических мероприятий, является обстоятельством, свидетельствующим о причинении в результате этого морального вреда матери ребёнка ФИО10 как лицу, перенесшему нравственные страдания, тревогу и переживания в связи с нарушением психологического семейного благополучия некачественным оказанием медицинской помощи новорожденной дочери.
Вопреки требованиям статьи 56 ГПК РФ ответчик ГБУ «Шадринская ЦРБ» не доказал наличие обстоятельств, свидетельствующих об отсутствии его вины в некачественном оказании медицинской помощи ребёнку истца и, следовательно, причинении морального вреда ФИО1 При этом вина данного учреждения в ненадлежащем оказании медицинской помощи вследствие описанных в заключении ГБУЗ «Бюро судебно-медицинской экспертизы» № от 06.03.2022 дефектов оформления медицинской документации и лечебно-диагностических мероприятий при оказании новорожденной Ш.Е.А. медицинской помощи установлена по материалам дела. Таким образом, подтверждается наличие прямой причинно-следственной связи между неправомерными действиями причинителя вреда, то есть ГБУ «Шадринская ЦРБ», и наступлением самого морального вреда.
Статья 1101 ГК РФ устанавливает, что компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме и её размер определяется судом в зависимости от характера причинённых потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.
В пункте 27 постановления Пленума Верховного Суда РФ № 33 от 15.11.2022 обращено внимание на то, что тяжесть причинённых потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учётом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинён вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учётом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни. При определении размера компенсации морального вреда суду необходимо устанавливать, допущено причинителем вреда единичное или множественное нарушение прав гражданина или посягательство на принадлежащие ему нематериальные блага.
Разрешая вопрос о компенсации ГБУ «Шадринская ЦРБ» истцу морального вреда, причинённого оказанием её дочери Ш.Е.А. некачественной врачебной помощи с дефектами оформления медицинской документации и лечебно-диагностических мероприятий, суд учитывает существо и значимость для потерпевшей семейных и родительских прав и нематериальных благ, которым нанесён вред по вине этого ответчика, характер нравственных страданий, обусловленных тем, что ФИО1 вынуждена была пережить душевные волнения по поводу болезненного состояния первого новорожденного ребёнка и сомнений в правильности оказываемой ей медицинской помощи, связанные с этим отрицательные эмоции, негативный жизненный опыт. Суд также принимает во внимание, что ГБУ «Шадринская ЦРБ» допущено нарушение нематериальных прав истца в сфере охраны здоровья более 20 лет назад, однократно.
При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости (пункт 2 статьи 1101 ГК РФ).
Ввиду того, что моральный вред по своему характеру не предполагает возможности точного выражения в деньгах и полного возмещения, предусмотренная законом денежная компенсация должна лишь отвечать признакам справедливого вознаграждения потерпевшего за перенесённые страдания в разумных пределах, так как исходя из статьи 10 ГК РФ компенсация морального вреда должна отвечать цели, для достижения которой она установлена законом, – компенсировать потерпевшему перенесённые им физические или нравственные страдания, и не должна при этом служить средством обогащения.
С учётом обстоятельств настоящего дела, объёма и характера причинённых ФИО1 нравственных страданий, требований разумности и справедливости, суд находит, что её исковые требования к ГБУ «Шадринская ЦРБ» о компенсации морального вреда подлежат удовлетворению, но в меньшем размере, чем заявлено истцом, а именно в размере 150 000 руб.
В силу части 1 статьи 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесённые по делу судебные расходы пропорционально удовлетворенным требованиям.
Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 21 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.01.2016 № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела», положения процессуального законодательства о пропорциональном возмещении (распределении) судебных издержек не подлежат применению при разрешении иска неимущественного характера, в том числе имеющего денежную оценку требования, направленного на защиту личных неимущественных прав (например, о компенсации морального вреда).
На основании части 1 статьи 103 ГПК РФ государственная пошлина, от уплаты которой истец освобождён, взыскивается с ответчика, не освобождённого от уплаты судебных расходов, пропорционально удовлетворенной части исковых требований. В этом случае государственная пошлина зачисляется в соответствующий бюджет согласно нормативам отчислений, установленным бюджетным законодательством Российской Федерации.
Поскольку ФИО1 при предъявлении иска в суд была освобождена от уплаты государственной пошлины на основании пункта 3 части 1 статьи 333.36 Налогового кодекса РФ суд полагает необходимым взыскать её с ГБУ «Шадринская ЦРБ», не освобождённого от уплаты судебных расходов, в бюджет муниципального образования Шадринский муниципальный округ в размере, установленном пункта 3 части 1 статьи 333.19 НК РФ.
Руководствуясь ст.ст. 194-199 ГПК РФ, суд
РЕШИЛ:
Исковые требования ФИО1 к Государственному бюджетному учреждению «Шадринская центральная районная больница» о компенсации морального вреда удовлетворить частично.
Взыскать с Государственного бюджетного учреждения «Шадринская центральная районная больница» в пользу ФИО1 в счёт компенсации морального вреда 150000 рублей.
В остальной части исковых требований ФИО1 к Государственному бюджетному учреждению «Шадринская центральная районная больница» отказать.
В удовлетворении исковых требований ФИО1 к Государственному бюджетному учреждению «Шадринская городская больница» о компенсации морального вреда отказать.
Взыскать с Государственного бюджетного учреждения «Шадринская центральная районная больница» в бюджет муниципального образования Шадринский муниципальный округ государственную пошлину в размере 300 рублей.
Мотивированное решение изготовлено 9 июня 2023 года.
Решение может быть обжаловано в Курганский областной суд в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме путём подачи апелляционной жалобы через Шадринский районный суд Курганской области.
Судья С.В. Бузаев