РЕШЕНИЕ
Именем Российской Федерации
18 декабря 2025 г. город Москва
Мотивированное решение составлено 7 мая 2026 г.
Щербинский районный суд города Москвы в составе председательствующего судьи Хохловой О.В., при секретаре У., рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-19647/2025 по иску ФИО1 к ПАО «Мостотрест» о восстановлении на работе,
УСТАНОВИЛ:
Истец ФИО1 обратилась в суд с иском к ПАО «Мостотрест», в котором с учётом уточнения заявленных требований просила признать соглашение о расторжении трудового договора от 05 марта 2025 года № 43 недействительным; отменить приказ № 111/1-л от 04 августа 2025 года о прекращении трудового договора; обязать ответчика восстановить её на работе в должности руководителя направления Правового управления; взыскать заработную плату за время вынужденного прогула по день восстановления на работе; отменить приказ № 99 от 04 августа 2025 года о наложении дисциплинарного взыскания в виде замечания; взыскать компенсацию морального вреда в размере 300 000 рублей за публичное унижение чести и достоинства; взыскать компенсацию морального вреда в размере 300 000 рублей за нарушение права на труд; взыскать компенсацию морального вреда в размере 300 000 рублей за незаконное и необоснованное привлечение к дисциплинарной ответственности.
В обоснование заявленных требований истец указала, что с 05 марта 2025 года работала в ПАО «Мостотрест» в должности ведущего юрисконсульта, а с 07 апреля 2025 года – в должности руководителя направления Правового управления с должностным окладом 175 700 рублей. В период с 25 по 29 марта 2025 года находилась в служебной командировке в г. Севастополе, по возвращении из которой ответчик не произвёл оплату работы в выходной день 29 марта 2025 года. В июне 2025 года истец вновь обратилась к работодателю с требованием об оплате указанного выходного дня, однако получила отказ.
По утверждению истца, в июле 2025 года в отношении неё начался «трудовой буллинг», выразившийся в преследовании и травле. 25 июля 2025 года истец обнаружила на своём рабочем компьютере учётную запись сотрудника службы экономической безопасности П., который просматривал историю её запросов в браузере. С 25 июля 2025 года непосредственный руководитель Б. начал ставить истцу задачи, не относящиеся к её основному направлению (судебная работа), со сроками исполнения «день в день», а также ввёл ежедневную отчётность о проделанной работе к 17:00 с обязательным объяснением причин незавершения задач.
29 и 30 июля 2025 года на рабочее место истца явилась комиссия работодателя с уведомлениями о даче объяснений по фактам якобы допущенных истцом нарушений локальных нормативных актов по информационной безопасности. Комиссия в присутствии коллег-юристов в течение полутора часов 29 июля и двух часов 30 июля зачитывала выявленные нарушения. На просьбы истца предоставить время для ознакомления с уведомлениями и ознакомить с соответствующими локальными актами работодатель ответил отказом. Указанные действия, по мнению истца, унизили её честь и достоинство, повлияли на отношение коллег и ухудшили моральную обстановку на работе.
Истец пояснила, что использовала браузер «Яндекс» под личным аккаунтом для создания папки обмена с экспертными организациями большими массивами документов, поскольку корпоративная электронная почта имела ограничения по размеру пересылаемых файлов. Данные действия совершались по поручению руководителя Б.
01 августа 2025 года истец сообщила начальнику отдела кадров Р. о совершаемых в отношении неё действиях, однако последний дал понять, что «работать спокойно не дадут». В тот же день генеральный директор ПАО «Мостотрест» Ч. вызвал истца на беседу и разъяснил, что она является «нежелательной персоной во всей группе компаний холдинга «Нацпроектстрой»» и обязана уйти из компании по соглашению сторон.
04 августа 2025 года, как указывает истец, под угрозой и давлением она подписала соглашение о расторжении трудового договора, приказом № 111/1-л трудовой договор прекращён по соглашению сторон (п. 1 ч. 1 ст. 77 ТК РФ). В тот же день в отношении истца издан приказ № 99 о наложении дисциплинарного взыскания в виде замечания за использование персонального компьютера в личных целях.
Истец полагает увольнение и привлечение к дисциплинарной ответственности незаконными, ссылаясь на отсутствие добровольного волеизъявления на расторжение трудового договора, нарушение процедуры привлечения к дисциплинарной ответственности, неознакомление с локальными нормативными актами, а также на ничтожность содержащегося в соглашении о расторжении трудового договора условия об отказе от права на судебную защиту.
Ответчик ПАО «Мостотрест» с иском не согласился, представил письменные возражения, в которых указал, что увольнение истца произведено в соответствии с требованиями трудового законодательства. Истец добровольно подписала соглашение о расторжении трудового договора, получила предусмотренную соглашением компенсацию в размере двух должностных окладов (351 400 рублей), а также иные причитающиеся выплаты, получила трудовую книжку и положительную характеристику. С 05 августа 2025 года истец на работу не выходила, обязанности по трудовому договору не исполняла, выплаченные денежные средства не возвращала.
Ответчик также указал, что истец систематически допускала нарушения трудовой дисциплины – использовала рабочий компьютер в личных целях. Факты использования ПК в личных целях зафиксированы актом осмотра от 28 июля 2025 года № 5040-1. В период с 14 по 23 июля 2025 года истец осуществляла поиск и просмотр информации, не имеющей отношения к трудовой функции, в частности: из области философии (14 июля), сервис знакомств и прогноз погоды (18 июля), газирование напитков, озоновые ванны, разведение устриц, винный бар (21 июля), приобретение недвижимости (22 июля), приобретение авиабилетов (22-23 июля), а также пользовалась бесплатным неслужебным сервисом электронной почты и обмена файлами (15-16 июля).
Ответчик утверждает, что истец была ознакомлена с Положением о порядке использования средств электронных коммуникаций 05 марта 2025 года при оформлении заявки на подключение к корпоративной информационной сети, о чём свидетельствует её личная подпись в строке 5 раздела «Ознакомление с нормативными документами по информационной безопасности».
По мнению ответчика, последующее поведение истца – подписание соглашения, получение выплат, отсутствие на рабочем месте – свидетельствует о её действительном волеизъявлении на прекращение трудовых отношений. Ответчик ссылается на принцип эстоппель (запрет на противоречивое поведение) и просит отказать в удовлетворении иска в полном объёме.
Выслушав стороны, исследовав письменные материалы дела, суд приходит к следующему.
Судом установлено, что 05 марта 2025 года между ПАО «Мостотрест» и ФИО1 заключён трудовой договор № 43, в соответствии с которым истец принята на должность ведущего юрисконсульта с испытательным сроком 3 месяца и должностным окладом согласно штатному расписанию.
Дополнительным соглашением от 07 апреля 2025 года к трудовому договору истец переведена на должность руководителя направления Правового управления с должностным окладом 175 700 рублей в месяц.
04 августа 2025 года между сторонами заключено соглашение о расторжении трудового договора № 43 от 05 марта 2025 года по соглашению сторон (п. 1 ч. 1 ст. 77 ТК РФ).
В соответствии с пунктом 2 соглашения работодатель обязался выплатить работнику компенсацию при расторжении трудового договора в размере двух должностных окладов в сумме 351 400 рублей.
Пунктом 3 соглашения предусмотрена выплата работнику заработной платы за фактически отработанное время, компенсации за неиспользованный отпуск и компенсации, предусмотренной пунктом 2 соглашения.
Согласно пунктам 4 и 6 соглашения работник обязалась не предпринимать действий, которые могут нанести ущерб деловой репутации работодателя, а также воздержаться от обращения в трудовую инспекцию и судебные органы с требованиями, вытекающими из трудовых отношений.
Приказом № 111/1-л от 04 августа 2025 года трудовой договор с истцом прекращён с 04 августа 2025 года по пункту 1 части 1 статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации (соглашение сторон).
Приказом № 99 от 04 августа 2025 года истцу объявлено замечание за нарушение трудовой дисциплины, выразившееся в использовании персонального компьютера, установленного на рабочем месте, в личных целях, что зафиксировано актом осмотра от 28 июля 2025 года № 5040-1.
Факт получения истцом выплат, предусмотренных соглашением о расторжении трудового договора, подтверждается расчётными листками и платёжными поручениями и истцом не оспаривается.
Факт ознакомления истца с Положением о порядке использования средств электронных коммуникаций подтверждается её личной подписью в заявке на подключение к корпоративной информационной сети от 05 марта 2025 года (строка 5 раздела «Ознакомление с нормативными документами по информационной безопасности»). Довод истца о неознакомлении с данным локальным актом опровергается представленным документом.
В соответствии со статьёй 78 Трудового кодекса Российской Федерации трудовой договор может быть в любое время расторгнут по соглашению сторон трудового договора.
Согласно пункту 1 части 1 статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации основанием прекращения трудового договора является соглашение сторон (статья 78 ТК РФ).
В пункте 20 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 года № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» разъяснено, что при рассмотрении споров, связанных с прекращением трудового договора по соглашению сторон (пункт 1 части первой статьи 77, статья 78 ТК РФ), судам следует учитывать, что в соответствии со статьёй 78 Кодекса при достижении договорённости между работником и работодателем трудовой договор, заключённый на неопределённый срок, или срочный трудовой договор может быть расторгнут в любое время в срок, определённый сторонами. Аннулирование договорённости относительно срока и основания увольнения возможно лишь при взаимном согласии работодателя и работника.
Правовая природа расторжения трудового договора по соглашению сторон предполагает наличие взаимного добровольного волеизъявления на его прекращение обеих сторон договора (работника и работодателя). Указанная правовая позиция неоднократно подтверждалась Верховным Судом Российской Федерации, в том числе в определении Судебной коллегии по гражданским делам от 22 сентября 2025 года № 5-КГ25-113-К2.
Из разъяснений, содержащихся в постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 13 июля 2023 года № 40-П, следует, что волеизъявление работника на расторжение трудового договора по соглашению сторон нередко обусловлено выплатой ему выходного пособия, которое призвано смягчить наступающие для работника негативные последствия увольнения, связанные с потерей им работы и утратой заработка, а целью такого увольнения для работника, как правило, является не столько прекращение трудовых отношений с работодателем, сколько получение дополнительных денежных средств, без которых само увольнение по соглашению сторон не отвечает его интересам и потребностям.
Как установлено судом и подтверждается материалами дела, 04 августа 2025 года истец лично подписала соглашение о расторжении трудового договора. Факт подписания соглашения истцом не оспаривается.
Суд критически оценивает доводы истца о подписании соглашения «под угрозой и давлением», поскольку истцом в нарушение требований статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации не представлено допустимых и достоверных доказательств, подтверждающих оказание на неё какого-либо давления со стороны работодателя. Проведение беседы с генеральным директором и предложение уволиться по соглашению сторон сами по себе не свидетельствуют о принуждении к увольнению, поскольку работник не был лишён возможности отказаться от подписания соглашения и продолжить трудовые отношения либо оспорить действия работодателя в установленном законом порядке до подписания соглашения.
Напротив, из материалов дела следует, что соглашение о расторжении трудового договора содержало выгодные для истца условия – выплату компенсации в размере двух должностных окладов (351 400 рублей), что значительно превышает размер выходного пособия, предусмотренного статьёй 178 Трудового кодекса Российской Федерации при увольнении по иным основаниям. Истец, будучи руководителем судебного направления Правового управления, то есть лицом, обладающим профессиональными познаниями в области юриспруденции, не могла не понимать правовых последствий подписания соглашения.
Прослушанная по ходатайству истца аудиозапись разговора обсуждения с руководством соглашения о расторжении трудового договора, не содержит признаки давления на истца работодателем, наоборот, из данной записи следует, что работодатель шел на встречу истцу в ее просьбах о предоставлении ей дополнительного времени для того, чтобы обдумать принятие такого решения и его условия.
Кроме того, последующее поведение истца – получение денежных выплат в полном объёме (что подтверждается платёжными поручениями от 04 августа 2025 года № 10535 на сумму 79 752,57 руб. и № 10536 на сумму 425 376,49 руб.), получение трудовой книжки, отсутствие на рабочем месте с 05 августа 2025 года и невозвращение полученных денежных средств работодателю – явно свидетельствует о том, что волеизъявление истца было направлено на прекращение трудовых отношений на согласованных сторонами условиях.
Согласно пункту 3 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 4 (2017), утверждённого Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 15 ноября 2017 года, в силу принципа эстоппель сторона, подтвердившая каким-либо образом действие договора, не вправе ссылаться на его незаключённость или недействительность. Данный принцип является частным случаем проявления принципа добросовестности, закреплённого в пунктах 3 и 4 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно которому при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно; никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.
Действия истца, получившей предусмотренные соглашением выплаты и не возвратившей их, но при этом оспаривающей действительность соглашения, суд расценивает как непоследовательное и противоречивое поведение, не соответствующее принципу добросовестности.
Довод истца о ничтожности пунктов 4 и 6 соглашения о расторжении трудового договора, содержащих отказ от права на судебную защиту, суд признаёт обоснованным в части правовой оценки данных условий. Согласно части 3 статьи 4 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации отказ от права на обращение в суд недействителен. Согласно статье 9 Гражданского кодекса Российской Федерации отказ граждан и юридических лиц от осуществления принадлежащих им прав не влечёт прекращения этих прав, за исключением случаев, предусмотренных законом.
Вместе с тем, недействительность отдельных условий соглашения о расторжении трудового договора (пунктов 4 и 6) не влечёт недействительности всего соглашения в целом, поскольку в силу пункта 1 статьи 180 Гражданского кодекса Российской Федерации недействительность части сделки не влечёт недействительности прочих её частей, если можно предположить, что сделка была бы совершена и без включения недействительной её части. Суд полагает, что соглашение о расторжении трудового договора было бы заключено сторонами и без включения в него пунктов 4 и 6, поскольку основным содержанием соглашения являлось достижение договорённости о прекращении трудовых отношений и размере компенсационных выплат. Факт рассмотрения настоящего дела судом подтверждает, что недействительность указанных пунктов не препятствовала реализации истцом права на судебную защиту.
Таким образом, оснований для признания соглашения о расторжении трудового договора недействительным и отмены приказа об увольнении суд не усматривает.
В соответствии со статьёй 192 Трудового кодекса Российской Федерации за совершение дисциплинарного проступка, то есть неисполнение или ненадлежащее исполнение работником по его вине возложенных на него трудовых обязанностей, работодатель имеет право применить дисциплинарные взыскания, в том числе в виде замечания.
В силу статьи 193 Трудового кодекса Российской Федерации до применения дисциплинарного взыскания работодатель должен затребовать от работника письменное объяснение. Если по истечении двух рабочих дней указанное объяснение работником не предоставлено, то составляется соответствующий акт.
Судом установлено, что истец использовала персональный компьютер, установленный на её рабочем месте, в личных целях, что подтверждается актом осмотра от 28 июля 2025 года № 5040-1. В акте зафиксированы факты использования ПК в личных целях 14, 15, 16 и 18 июля 2025 года.
Истец была ознакомлена с Положением о порядке использования средств электронных коммуникаций, утверждённым приказом ОАО «Мостотрест» от 10 мая 2011 года № 199, 05 марта 2025 года, о чём свидетельствует её личная подпись в заявке на подключение к корпоративной информационной сети. Согласно пункту 2.1 Положения средства электронных коммуникаций предназначены для использования в служебных целях, для выполнения производственных задач и функциональных обязанностей пользователей. Пунктом 2.2 Положения пользователям запрещается использовать средства электронных коммуникаций с целью частной деловой активности и развлечения. Пунктом 6.1 Положения пользователям запрещается использование сети Интернет в целях, не предусмотренных пунктом 2.2 Положения.
Довод истца о том, что она использовала браузер в рабочих целях для обмена документами с экспертными организациями, суд оценивает критически, поскольку данный довод не опровергает факты использования ПК в личных целях, зафиксированные актом осмотра, а именно: просмотр информации развлекательного характера, сервисов знакомств, прогноза погоды, а также использование неслужебных сервисов электронной почты и обмена файлами.
Процедура привлечения истца к дисциплинарной ответственности, предусмотренная статьёй 193 Трудового кодекса Российской Федерации, работодателем соблюдена: 29 июля 2025 года истцу вручены уведомления о необходимости дать письменные объяснения (№№ 5009/23, 5009/24, 5009/25, 5009/26), 31 июля 2025 года истцом представлены письменные объяснения, 04 августа 2025 года издан приказ о наложении дисциплинарного взыскания в виде замечания. Взыскание применено в пределах месячного срока со дня обнаружения проступка и шестимесячного срока со дня его совершения.
Суд учитывает, что применённое к истцу дисциплинарное взыскание в виде замечания является наименее строгим из предусмотренных статьёй 192 Трудового кодекса Российской Федерации и соответствует тяжести совершённого проступка.
Доводы истца о публичном унижении чести и достоинства в ходе проведения процедуры дачи объяснений не нашли своего подтверждения в судебном заседании. Как следует из материалов дела, уведомления о необходимости дать объяснения вручались истцу в рабочем кабинете, что соответствует обычной практике применения дисциплинарных процедур. Доказательств, подтверждающих совершение работодателем действий, направленных на унижение чести и достоинства истца, суду не представлено.
При таких обстоятельствах оснований для отмены приказа № 99 от 04 августа 2025 года о наложении дисциплинарного взыскания суд не усматривает.
В соответствии со статьёй 237 Трудового кодекса Российской Федерации моральный вред, причинённый работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора. В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.
Поскольку судом не установлено неправомерных действий (бездействия) работодателя при увольнении истца и привлечении её к дисциплинарной ответственности, основания для взыскания компенсации морального вреда, предусмотренной статьёй 237 Трудового кодекса Российской Федерации, отсутствуют. Требования истца о взыскании компенсации морального вреда в общем размере 900 000 рублей удовлетворению не подлежат.
Довод истца о неоплате работы в выходной день 29 марта 2025 года судом отклоняется, поскольку истцом в нарушение требований статьи 392 Трудового кодекса Российской Федерации пропущен трёхмесячный срок для обращения в суд за разрешением индивидуального трудового спора (спор возник в июне 2025 года, тогда как исковое заявление подано в суд 03 сентября 2025 года). Ходатайства о восстановлении пропущенного срока истцом не заявлялось, доказательств уважительности причин пропуска срока не представлено. Кроме того, истец не сформулировала самостоятельного искового требования о взыскании оплаты за работу в выходной день в просительной части искового заявления.
Оценив представленные доказательства в их совокупности, суд приходит к выводу, что увольнение истца по пункту 1 части 1 статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации (соглашение сторон) произведено в соответствии с требованиями трудового законодательства, при наличии добровольного волеизъявления истца на прекращение трудовых отношений на согласованных сторонами условиях. Процедура привлечения истца к дисциплинарной ответственности соблюдена, дисциплинарное взыскание в виде замечания применено обоснованно, с учётом тяжести совершённого проступка. Оснований для удовлетворения исковых требований не имеется.
Руководствуясь статьями 193-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд
РЕШИЛ:
В удовлетворении исковых требований ФИО1 к ПАО «Мостотрест» о восстановлении на работе - отказать.
Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Московский городской суд через Щербинский районный суд города Москвы в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме.
Судья О.В. Хохлова