Судья Никулова Л.В. Дело №33-5552/2023 (2-21/2023)

УИД 22RS0069-01-2022-000935-70

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

5 июля 2023 г. г. Барнаул

Судебная коллегия по гражданским делам Алтайского краевого суда в составе:

председательствующего Кузнецовой С.В.,

судей Варнавского В.М., Юрьевой М.А.,

при секретаре Тенгерековой Л.В.,

с участием прокурора Игнатьевой К.В.,

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2 о взыскании материального ущерба, компенсации морального вреда

по апелляционным жалобам истца ФИО1, ответчика ФИО2 на решение Ленинского районного суда г. Барнаула Алтайского края от 28 февраля 2023 г.

Заслушав доклад судьи Кузнецовой С.В., судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

ФИО1 обратилась в суд с иском к ФИО2 о взыскании материального ущерба, утраченного заработка, компенсации морального вреда.

В обоснование заявленных требований указано, что 10 мая 2021 г. около 01 часа 15 минут в районе <адрес> автомобилем марки <данные изъяты>, регистрационный знак ***, под управлением водителя ФИО2 нарушившим правила дорожного движения, совершен наезд на пешехода ФИО3, в результате которого потерпевшему причинен тяжкий вред здоровью, установлена <данные изъяты> группа инвалидности бессрочно.

Страховой полис обязательного страхования гражданской ответственности владельца транспортного средства у водителя ФИО2 отсутствует.

Наличие причинно-следственной связи между указанным дорожно-транспортным происшествием и причиненным вредом здоровью подтверждается заключением судебной экспертизы.

До дорожно-транспортного происшествия ФИО3 работал в АО «Алтайский завод сельскохозяйственного машиностроения», но в результате причинения тяжкого вреда здоровью ФИО3 не мог трудиться и заниматься иными видами деятельности, что привело к утрате заработка. Потерпевший ФИО3 до 23 ноября 2021 г. находился в коме, степень утраты трудоспособности согласно судебно-медицинской экспертизе составила 100%.

Согласно справке о доходах 2-НДФЛ с ноября 2020 г. по апрель 2021 г. заработная плата увеличилась до суммы <данные изъяты> руб., произошло устойчивое изменение оплаты труда потерпевшего, размер утраченного заработка с ДД.ММ.ГГ по ДД.ММ.ГГ составил 186 300 руб.

ДД.ММ.ГГ г. ФИО3, не выходя из комы, умер.

С ДД.ММ.ГГ потерпевший состоял в браке с ФИО1, на его иждивении находилась дочь, <данные изъяты>, ДД.ММ.ГГ рождения, которая по состоянию здоровья нуждается в постоянном лечении. Затраты на лечение дочери, оплаченные ФИО3 в 2020 году составили <данные изъяты> руб.

Истец полагает, что <данные изъяты> имеет право на возмещение вреда в связи со смертью кормильца, в размере 25 000 руб. ежемесячно с последующей индексацией.

В результате дорожно-транспортного происшествия вещи, в которые был одет потерпевший ФИО3 и находились при нем, пришли в негодность. Вещи были новые, приобретены в начале сезона. Реальный ущерб составил 31 499 руб.

Также в результате ДТП ФИО3 причинен моральный вред.

Потерпевший находился в коме, в тяжелом состоянии, с <данные изъяты>. Он перенес множество операций на теле, в том числе на головном мозге, испытывал физическую боль, связанную с причиненным увечьем. Потерял работу. Был не в состоянии продолжать семейную и общественную жизнь. На основании перенесенных физических и нравственных страданий и причинении морального вреда ФИО3 размер денежной компенсации указанного вреда оценивается в сумму 2 000 000 руб.

ФИО1, супруге пострадавшего ФИО3, причинен моральный и физический вред. В результате тяжелого психологического стресса, связанного с состоянием здоровья супруга, у нее произошли функциональные расстройства ее организма, в результате которых развилось заболевание. С ДД.ММ.ГГ и по настоящее время истец находится дома на больничном, лишена возможности трудиться, не может выполнять свои профессиональные функции. Размер денежной компенсации морального вреда в связи с перенесенными и переносимыми физическими и нравственными страданиями ФИО1 оценивается в сумме 2 000 000 руб.

Ссылаясь на изложенные обстоятельства, истец просила взыскать с ответчика материальный ущерб в размере 31 499 руб., утраченный заработок в размере 186 300 руб., компенсацию морального вреда, причиненного потерпевшему ФИО3 в размере 2 000 000 руб., компенсацию морального вреда в пользу истца в размере 2 000 000 руб., возмещение вреда в связи со смертью кормильца в пользу <данные изъяты> 25 000 руб. ежемесячно с последующей индексацией.

Определением Ленинского районного суда г. Барнаула Алтайского края от 28 февраля 2023 г. исковое заявление ФИО1 в части требований о возмещении утраченного заработка в размере 186 300 руб. оставлено без рассмотрения.

Решением Ленинского районного суда г. Барнаула Алтайского края от 28 февраля 2023 г. исковые требования ФИО1 удовлетворены частично.

Взысканы с ФИО2 (паспорт <данные изъяты>) в пользу ФИО1 (паспорт <данные изъяты>) 100 000 руб. в счет компенсации морального вреда, 47,70 руб. в счет возмещения почтовых расходов.

В остальной части требования оставлены без удовлетворения.

С решением суда не согласились истец и ответчик.

В апелляционной жалобе истец ФИО1 просит решение суда отменить, принять новое решение об удовлетворении исковых требований в полном объеме. В обоснование жалобы указывает, что суд необоснованно отказал в удовлетворении требования о взыскании утраченного заработка, находящегося в причинно-следственной связи с повреждением здоровья ФИО3 Суд не полностью изложил в решении перечень полученных потерпевшим травм и не указал, что во время нахождения в лечебных заведениях с ДД.ММ.ГГ по ДД.ММ.ГГ ФИО3 перенес многочисленные операции на <данные изъяты>. Подробно излагая обстоятельства дорожно-транспортного происшествия, перечень полученных ФИО3 травм и результаты судебных экспертиз, истец считает, что выводы суда об отсутствии причинно-следственной связи между действиями ответчика ФИО2, допустившего наезд на пешехода и последствиями телесных повреждений, которые в своей совокупности причинили тяжкий вред здоровью, являются надуманными и необоснованными.

Ссылаясь на протокол осмотра места происшествия, показания свидетеля <данные изъяты> И.И., указывает, что суд не привел мотивы, по которым не применил нормы права, регулирующие наследственные отношения и не удовлетворил требование о взыскании реального ущерба в счет возмещения стоимости вещей потерпевшего, пришедших в негодность в результате ДТП. По смыслу пункта 1 статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации в удовлетворении требования о возмещении убытков не может быть отказано только на том основании, что их точный размер невозможно установить. При этом кассовый и товарный чек на телефон <данные изъяты>, стоимостью 15 999 руб. приобщены к материалам дела. В судебном заседании 28 февраля 2023 г. суд не удовлетворил ходатайство стороны истца об отложении разбирательства дела для предоставления доказательств, подтверждающих, что вещи потерпевшего были испорчены.

Травмы, полученные от ДТП, были не совместимы с жизнью и то обстоятельство, что ФИО3 не скончался на месте или в больнице, явились исключением в данной ситуации. Смерть ФИО3 в результате полученных травм являлась лишь вопросом времени, здоровье потерпевшего восстановлению не подлежало. Выводы суда об отсутствии причинно-следственной связи между действиями ответчика ФИО2 и потерей кормильца <данные изъяты> В.Е. незаконны и необоснованны.

Считает, что размер компенсации морального вреда, взысканный судом, не соответствует тяжести вреда здоровью истца, степени вины ответчика в причиненных нравственных страданиях истцу, характеру и степени нравственных страданий потерпевшей, ограничений, которые она претерпевает вследствие травмы. Суд не принял во внимание, что истец на протяжении длительного времени испытывала физические мучительные боли, которые отражались на ее самочувствии, на качестве жизни, на эмоциональном состоянии истца. Истец испытывала физическую боль, связанную с повреждением своего здоровья в результате нравственных страданий. Тогда как ответчик не осознал тяжесть наступивших последствий, не раскаялся в содеянном.

Суд, ссылаясь на заключение эксперта от 25.02.2022 № 14/1758 необоснованно указал, что смерть ФИО3 наступила от новой короновирусной инфекции и не состоит в связи с телесными повреждениями.

Суд не в полной мере, формально оценил обстоятельства причинения вреда ФИО1 и <данные изъяты> В.Е., не оценил последствия совершенного ответчиком ФИО2 преступления.

В апелляционной жалобе представитель ответчика ФИО2 – ФИО4 просит решение суда отменить и принять новое решение об отказе в удовлетворении требований, ссылаясь в обоснование жалобы на разъяснения Верховного Суда Российской Федерации, изложенных в пункте 2 постановления Пленума от 20 декабря 1994 г. №10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда», полагая, что компенсация морального вреда в связи с нравственными страданиями допустима лишь в случае утраты истцом пострадавшего родственника и не допустима в случае причинения телесных повреждений родственнику, в том числе близкому. Нравственные страдания истца, испытанные ею в связи с повреждением здоровья ее мужа не свидетельствуют о нарушении личных неимущественных прав самой ФИО1 и не связаны с посягательством на принадлежащие ей личные нематериальные блага, которые подлежат защите в соответствии со статьей 151 гражданского кодекса Российской Федерации.

В письменных возражениях прокурор Ленинского района г. Барнаула просит решение суда оставить без изменения.

Лица, участвующие в деле, в судебное заседание апелляционной инстанции не явились, о времени и месте рассмотрения гражданского дела извещены надлежаще, соответствующая информация размещена на официальном сайте суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», о причинах неявки судебную коллегию не уведомили, что в силу части 3 статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации является основанием для рассмотрения гражданского дела в их отсутствии.

Проверив законность и обоснованность решения суда в соответствии со статьей 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, обсудив доводы жалобы, заслушав заключение прокурора об изменении решения суда в части размера морального вреда, судебная коллегия находит решение суда подлежащим изменению в связи с неправильным применением норм материального права (пункт 4 часть 1 статьи 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Как установлено судом и следует из материалов дела, 10 мая 2021 г. в период времени с 01 часов 15 минут до 01 часов 25 минут ФИО2, управляя технически исправным автомобилем марки <данные изъяты>, регистрационный знак *** двигался в <адрес> скоростью около 87 км/ч и допустил наезд на пешехода ФИО3, переходящего проезжую часть <адрес>

Собственником автомобиля <данные изъяты>, регистрационный знак ***, является ФИО2, гражданская ответственность на момент ДТП не застрахована.

Согласно заключению эксперта *** у ФИО3, ДД.ММ.ГГ рождения, имели место следующие телесные повреждения: <данные изъяты>. Все вышеуказанные телесные повреждения в своей совокупности причинили тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни, образовались от действий твердых тупых предметов, каковыми могли явиться выступающие детали движущегося автомобиля и тупая твердая поверхность дорожного покрытия в момент ДТП – 10.05.2021, при наезде на пешехода ФИО3 При судебно-химическом исследовании крови ФИО3 обнаружен этиловый спирт с концентрации 2,2%о, что по официальным таблицам соответствует опьянению средней степени.

ДД.ММ.ГГ ФИО3 установлена <данные изъяты> группа инвалидности по общему заболеванию бессрочно, что подтверждается справкой <данные изъяты>.

ДД.ММ.ГГ ФИО3 умер.

На момент смерти ФИО3 с ДД.ММ.ГГ состоял в браке с ФИО1, которая признана представителем потерпевшего по уголовному делу ***, возбужденному в отношении ФИО2 От брака имеется дочь, <данные изъяты>, ДД.ММ.ГГ года рождения.

В ходе предварительного расследования на основании заключений эксперта *** и *** доп установлено, что смерть ФИО3 наступила от новой коронавирусной инфекции с проявлением <данные изъяты>. Обнаруженные у ФИО3 по состоянию на ДД.ММ.ГГ травмы, а именно: <данные изъяты>, в причинной связи со смертью ФИО3 не состоят.

Согласно выводам комиссионной экспертизы *** полученная ФИО3 в ДТП 10.05.2021 тупая сочетанная травма головы, грудной клетки и нижних конечностей и резвившиеся осложнения, не стоят в причинно-следственной связи с наступлением смерти пострадавшего ДД.ММ.ГГ от новой короновирусной инфекции.

Приговором Ленинского районного суда г. Барнаула от 23 января 2023 г. ФИО2 признан виновным в совершении преступления, предусмотренного частью 1 статьи 264 Уголовного кодекса Российской Федерации, то есть за нарушение правил дорожного движения при управлении автомобилем, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека.

При рассмотрении уголовного дела установлено, что согласно заключению эксперта от ДД.ММ.ГГ ***, в задаваемой дорожно-транспортной ситуации, при задаваемых исходных данных о резерве расстояния 56,5 м (расстояние до линии движения пешехода), водитель автомобиля Мазда Капелла с момента начала движения пешехода от правого края проезжей части, не располагал технической возможностью путем применения экстренного торможения остановить автомобиль до линии движения пешехода и тем самым предотвратить наезд. В задаваемой дорожно-транспортной ситуации, между фактом превышения разрешенной Правилами дорожного движения Российской Федерации на данном участке дороги скорости движения водителем автомобиля Мазда Капелла и наездом на пешехода, усматривается причинная связь; водитель автомобиля Мазда Капелла должен был руководствоваться требованиями пунктов 10.1 и 10.2 Правил дорожного движения Российской Федерации.

Также при рассмотрении уголовного дела эксперт <данные изъяты> Т.В. подтвердила в судебном заседании выводы комиссионной судебно-медицинской экспертизы, в составе которой она как эксперт-пульмонолог принимала участие, указав, что указанные выводы о причине смерти ФИО3 сделаны на основании совокупности представленных судом медицинских документов и данных клинических исследований. По состоянию на ноябрь 2021 года, судя по записям участкового врача, который посещал ФИО3, последний дышал самостоятельно. Отсутствие самостоятельного дыхания обозначает, что больной находится на ИВЛ. Согласно медицинской документации, на ноябрь 2021 года ФИО3 не находился на ИВЛ. У него была установлена трахеостома. Действительно, ФИО3 была установлена <данные изъяты> группа инвалидности, о чем в материалах уголовного дела имеется заключение МСЭ, однако заключение медико-социальной экспертизы не могло повлиять на диагноз и выводы их экспертизы, поскольку медико-социальная экспертиза оценивает адекватность выставленного заключительного диагноза, степень нарушения жизнедеятельности, самообслуживания, работоспособности и т.д. и проводится заочно, специалисты не видят больного. После смерти при вскрытии у ФИО3 были обнаружены признаки вирусно-бактериальной пневмонии с преобладанием бактериального компонента. При этом начало пневмонии связано именно с коронавирусной инфекцией. Посттравматические изменения совершенно другого характера. Травма ФИО3 не состояла в причинно-следственной связи со смертью ФИО3 Не при всех патолого-анатомических исследованиях анализы направляются на исследование на коронавирус. У эксперта сразу при вскрытии возникла мысль о коронавирусной инфекции, так как были задействованы альвеолярные перегородки.

Разрешая спор по существу, суд первой инстанции, руководствуясь статьями 1079, 151, 1100, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, разъяснениями содержащимися в пунктах, 5, 32 постановления пленума Верховного Суда российской Федерации от 26 января 2010 г. № 1 «О применении судами гражданского законодательств, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», статьей 1 Семейного кодекса Российской Федерации, оценив представленные доказательства, пришел к правильному выводу, что ответственным за моральный вред, причинённый ФИО1 вследствие перенесенных ею страданий по факту причинения тяжкого вреда здоровью ее супругу – ФИО3, является ФИО2 Определяя размер компенсации морального вреда, суд исходил из характера страданий истца, а также требований разумности и справедливости.

Отказывая в удовлетворении требования о взыскании ущерба за утрату имущества, суд исходил из того, что истцом не представлено доказательств, подтверждающих, что ФИО3 находился именно в той одежде и с тем телефоном, на которые указывает истец, не представлены доказательства стоимости указанного имущества.

Требования о возмещении вреда в связи со смертью кормильца в пользу дочери <данные изъяты>., с последующей индексацией, а также о возмещении утраченного заработка, о взыскании компенсации причиненного морального вреда потерпевшему ФИО3 в размере 2 000 000 руб. оставлены судом без удовлетворения в связи с отсутствием причинно-следственной связи между действиями ответчика и последствиями в виде смерти ФИО3

В соответствии с пунктом 1 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Исходя из пункта 1 статьи 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации юридические лица и граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих (использование транспортных средств, механизмов, электрической энергии высокого напряжения, атомной энергии, взрывчатых веществ, сильнодействующих ядов и т.п.; осуществление строительной и иной, связанной с нею деятельности и др.), обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего. Владелец источника повышенной опасности может быть освобожден судом от ответственности полностью или частично также по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 3 статьи 1083 настоящего Кодекса.

Разрешая спор, суд первой инстанции правильно пришел к выводу, что причинителем вреда здоровью ФИО3 в результате дорожно-транспортного происшествия, произошедшего 10 мая 2021 г., является ФИО2, вина которого в причинении тяжкого вреда здоровью потерпевшему установлена вступившим в законную силу приговором суда.

Согласно пунктам 1 и 2 статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, право которого нарушено, может потребовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере. Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждения его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

Как разъяснено в пункте 12 постановления Пленума Верховного Суда от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», по делам о возмещении убытков истец обязан доказать, что ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб, а также факты нарушения обязательства или причинения вреда, наличие убытков. Размер подлежащих возмещению убытков должен быть установлен с разумной степенью достоверности. По смыслу п. 1 ст. 15 ГК РФ в удовлетворении требования о возмещении убытков не может быть отказано только на том основании, что их точный размер невозможно установить. В этом случае размер подлежащих возмещению убытков определяется судом с учетом всех обстоятельств дела, исходя из принципов справедливости и соразмерности ответственности допущенному нарушению.

В силу пункта 2 статьи 36 Семейного кодекса Российской Федерации вещи индивидуального пользования (одежда, обувь и другие), за исключением драгоценностей и других предметов роскоши, хотя и приобретенные в период брака за счет общих средств супругов, признаются собственностью того супруга, который ими пользовался.

В соответствии со статьей 1110 Гражданского кодекса Российской Федерации при наследовании имущество умершего (наследство, наследственное имущество) переходит к другим лицам в порядке универсального правопреемства, то есть в неизменном виде как единое целое и в один и тот же момент.

Согласно статье 1113 Гражданского кодекса Российской Федерации наследство открывается со смертью гражданина.

В силу статьи 1112 Гражданского кодекса Российской Федерации в состав наследства входят принадлежавшие наследодателю на день открытия наследства вещи, иное имущество, в том числе имущественные права и обязанности. Не входят в состав наследства права и обязанности, неразрывно связанные с личностью наследодателя, в частности право на алименты, право на возмещение вреда, причиненного жизни или здоровью гражданина, а также права и обязанности, переход которых в порядке наследования не допускается названным кодексом или другими законами. Не входят в состав наследства личные неимущественные права и другие нематериальные блага.

В соответствии со статьей 1152 Гражданского кодекса Российской Федерации для приобретения наследства наследник должен его принять (пункт 1).

Согласно статье 1153 указанного кодекса принятие наследства осуществляется подачей по месту открытия наследства нотариусу или уполномоченному в соответствии с законом выдавать свидетельства о праве на наследство должностному лицу заявления наследника о принятии наследства либо заявления наследника о выдаче свидетельства о праве на наследство (пункт 1).

Признается, пока не доказано иное, что наследник принял наследство, если он совершил действия, свидетельствующие о фактическом принятии наследства, в частности, если наследник: вступил во владение или в управление наследственным имуществом, принял меры по сохранению наследственного имущества, защите его от посягательств или притязаний третьих лиц, произвел за свой счет расходы на содержание наследственного имущества, оплатил за свой счет долги наследодателя или получил от третьих лиц причитавшиеся наследодателю денежные средства (пункт 2).

Из приведенных норм права следует, что ФИО1, заявляя требование о взыскании с ответчика убытков за поврежденные вещи ФИО3 в результате ДТП, должна была доказать факт принятия наследства после смерти ФИО3, а также наличие убытков.

Между тем, согласно общедоступной информации, размещенной на сайте Федеральной нотариальной палаты https://notariat.ru наследственное дело после смерти ФИО3 не заводилось. Доказательства фактического принятия наследства истцом не представлено как в суд первой инстанции, так и в суд апелляционной инстанции.

При таких обстоятельствах у суда первой инстанции не имелось оснований для удовлетворения требований ФИО1 о взыскании с ответчика убытков, причиненных в связи с повреждением вещей ФИО3 в результате ДТП.

Выводы суда о недоказанности размера реального ущерба при отсутствии доказательств принятия истцом наследства в данном случае не являются основанием для отмены решения суда.

Жизнь и здоровье человека являются личными неимущественными благами, принадлежащими ему от рождения.

В статье 1088 Гражданского кодекса Российской Федерации определен круг лиц, имеющих право на возмещение вреда в случае смерти кормильца, и определяется срок, в течение которого причинитель вреда обязан его компенсировать.

Кормильцем признается гражданин, который полностью содержал другого гражданина или предоставлял помощь, являвшуюся постоянным и основным источником средств к его существованию.

Обращаясь в суд, истец в обоснование заявленных требований ссылалась на то, что смерть ФИО3 наступила в результате травм, полученных им 10 мая 2021 г. в результате дорожно-транспортного происшествия по вине ФИО2

Между тем, при рассмотрении уголовного дела по обвинению ФИО2, суды первой и апелляционной инстанции пришли к выводу о квалификации действий ФИО2 именно по части 1 статьи 264 Уголовного кодекса Российской Федерации, предусматривающей уголовную ответственность за причинение тяжкого вреда здоровью.

Проверяя законность постановленного приговора, суд апелляционной инстанции установил, что согласно выводам комиссионной экспертизы *** полученная ФИО3 в ДТП 10 мая 2021 г. тупая сочетанная травма <данные изъяты> и развившиеся осложнения не стоят в причинно-следственной связи с наступлением смерти пострадавшего 24 ноября 2021 г. от новой короновирусной инфекции.

Суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что суд первой инстанции, исследовав представленные доказательства и дав им надлежащую оценку в соответствии с требованиями статьи 88 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, правильно установил фактические обстоятельства, при которых ФИО2 совершил преступление, и правомерно квалифицировал его действия по части 1 статьи 264 уголовного кодекса Российской Федерации.

Частью 4 статьи 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации установлено, что вступивший в законную силу приговор суда по уголовному обязателен для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях действий лица, в отношении которого он вынесен, по вопросам, имели ли место эти действия и совершены ли они данным лицом.

Поскольку вступившим в законную силу приговором установлено, что действия ответчика не повлекли смерть ФИО3, оснований для применения положений статьи 1088 Гражданского кодекса Российской Федерации не имеется. Таким образом, отказывая в удовлетворении требования о возмещении вреда в связи со смертью кормильца в пользу <данные изъяты>. (дочери потерпевшего), суд первой инстанции правильно исходил из отсутствия причинно-следственной связи между действиями ответчика и смертью ФИО3

Доводы жалобы об обратном противоречат материалам дела и нормам материального права.

В пункте 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В силу пункта 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (ст. 1064 - 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В соответствии с пунктом 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», учитывая, что причинение вреда жизни или здоровью гражданина умаляет его личные нематериальные блага, влечет физические или нравственные страдания, потерпевший, наряду с возмещением причиненного ему имущественного вреда, имеет право на компенсацию морального вреда при условии наличия вины причинителя вреда (ст. 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации). При этом суду следует иметь в виду, что, поскольку потерпевший в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях испытывает физические или нравственные страдания, факт причинения ему морального вреда предполагается. Установлению в данном случае подлежит лишь размер компенсации морального вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела.

Статьей 38 Конституции Российской Федерации и корреспондирующими ей нормами статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства.

Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав (пункт 1 статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации).

Доводы жалобы ответчика о том, что судом необоснованно взыскана в пользу истца компенсация морального вреда, поскольку не доказано, что смерть ФИО3 наступила в результате ДТП, совершенного ответчиком, подлежат отклонению.

Из приведенных норм права следует, что семейная жизнь, семейные связи - это неимущественное благо, относящееся к категории неотчуждаемых и не передаваемых иным способом нематериальных благ, принадлежащих каждому человеку от рождения или в силу закона. В случае причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) в связи с причинением вреда здоровья их близкому родственнику.

Несмотря на то, что полученные ФИО3 в результате дорожно-транспортного происшествия травмы в прямой причинно-следственной связи со смертью не состоят, тяжесть причиненного вреда здоровью, характер травм и степень утраты потерпевшим в ДТП жизнеспособности, по мнению судебной коллегии, несомненно свидетельствуют о причинении супруге потерпевшего морального вреда, выразившегося в физических и нравственных страданиях.

В п. 25 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из ст. ст. 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении. Размер компенсации морального вреда не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального вреда, убытков и других имущественных требований.

Судебная коллегия, рассматривая настоящее дело, считает, что выводы суда первой инстанции об определении размера подлежащей взысканию с ФИО2 в пользу ФИО1 компенсации морального вреда не отвечают нормативным положениям, регулирующим вопросы компенсации морального вреда и определения ее размера, разъяснениям Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению.

Устанавливая компенсацию морального вреда, подлежащего взысканию с ФИО2 в пользу ФИО1, в размере 100 000 руб., суд первой инстанции ограничился лишь ссылкой на общие принципы определения размера компенсации морального вреда, закрепленные в положениях статей 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации: характер нравственных страданий, обстоятельства дела, требования разумности и справедливости, однако не применил их к спорным отношениям.

Взыскивая в пользу ФИО1 сумму компенсации морального вреда, суд первой инстанции не привел мотивы и не обосновал, почему пришел к выводу о том, что сумма в 100 000 руб. является достаточной компенсацией причиненных ей ответчиком физических и нравственных страданий. Судом первой инстанции не учтено, что по смыслу действующего правового регулирования размер компенсации морального вреда определяется исходя из установленных при разбирательстве дела характера и степени понесенных истцом физических или нравственных страданий, связанных с его индивидуальными особенностями, и иных заслуживающих внимания обстоятельств дела.

Суд первой инстанции не указал, какие конкретно обстоятельства дела повлияли на размер взысканной судом суммы компенсации морального вреда и какие из этих обстоятельств послужили основанием для уменьшения суммы компенсации морального вреда, заявленной истцом в иске.

Из дела видно, что до получения травм в ДТП ФИО3 работал инженером в АО «<данные изъяты>», имел стаж по специальности более семи лет, тогда как в результате травм, полученных при ДТП, утрата его трудоспособности составила 100%.

Материалами дела достоверно подтверждается, что в результате ДТП здоровью ФИО3 был причинен такой вред, что он нуждался и получал паллиативную помощь, т.е. комплекс мероприятий, включающих медицинские вмешательства, мероприятия психологического характера и уход, осуществляемые неизлечимо больным гражданам и направленные на облегчение боли, других тяжелых проявлений заболевания.

Определяя ФИО3 <данные изъяты> группу инвалидности бессрочно, эксперты МСЭ установили <данные изъяты>.

Судебная коллегия полагает необходимым отметить, что согласно Правилам признания лица инвалидом, утвержденным Постановлением Правительства РФ от 05.04.2022 № 588 инвалидность без срока переосвидетельствования устанавливается, если заболевание, дефект или другая проблема со здоровьем носит необратимый характер.

Таким образом, тяжесть причиненного в результате действий ответчика вреда здоровью ФИО3 не может не влиять на тяжесть физических и нравственных страданий близких родственников потерпевшего, в данном случае супруги ФИО1

С учетом положений статей 151, 1100, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, принимая во внимание то, что ФИО3 причинен тяжкий вред здоровью с соответствующими последствиями: он в течение длительного времени находился на лечении в больнице, где перенес несколько операций, нуждался в посторонней помощи, после полученных травм не мог себя обслуживать, самостоятельно передвигаться и обеспечивать семью, судебная коллегия полагает, что ФИО1, будучи супругой ФИО3, до настоящего времени испытывает физические и нравственные страдания, причиненные ей вследствие получения супругом тяжкого вреда здоровью, носящего необратимый характер.

Между тем, судом не в полном объеме учтены характер причиненных ФИО1 физических и нравственных страданий в результате тяжести поврежденного здоровья супруга. Также судом не учтена степень вины причинителя вреда, допустившего наезд на пешехода при управлении автомобилем (источником повышенной опасности) со значительным превышением скоростного режима.

Учитывая также, что в ходе рассмотрения дела умысла либо грубой неосторожности в действиях ФИО3 установлено не было, доказательств обратного в материалы дела не представлено, судебная коллегия полагает, что размер компенсации морального вреда в сумме 100 000 руб. не соответствует фактическим обстоятельствам дела, характеру полученных ФИО3 в результате ДТП по вине ФИО2 травм индивидуальным особенностям потерпевшего.

При таких обстоятельствах решение суда в части размера денежной компенсации морального вреда подлежит изменению.

По мнению судебной коллегии, принимая во внимание изложенное, с ответчика в пользу истца подлежит взысканию денежная компенсация морального вреда в размере 500 000 руб., который согласуется с принципом конституционной ценности жизни, здоровья и достоинства личности (статьей 21 и 53 Конституции Российской Федерации), а также с принципами разумности и справедливости, позволяющими, с одной стороны, максимально возместить причиненный моральный вред потерпевшему, в данном случае ФИО1, претерпевающей значительные физические и нравственные страдания в результате полученных травм ее супругом, повлекших необратимые повреждения его здоровья, с другой - не допустить неосновательного обогащения потерпевшего.

Доводы жалобы о незаконном отказе в удовлетворении иска в части требования о взыскании утраченного заработка судебной коллегией рассмотрению не подлежат, поскольку определением суда от 28 февраля 2023 г. указанные требования оставлены без рассмотрения, резолютивная часть определения суда оглашена в судебном заседании по выходу из совещательной комнаты, до оглашения резолютивной части решения.

При этом судебная коллегия приходит к выводу, что, оставив без рассмотрения указанные требования отдельным судебным актом, суд первой инстанции не мог излагать в тексте решения суда суждения, касающиеся разрешения этих же требований по существу.

Поскольку полномочия суда апелляционной инстанции не ограничены запретом исключать из обжалуемого судебного постановления неверные или излишние выводы, судебная коллегия полагает, что суждение об отказе в удовлетворении требования о взыскании утраченного заработка, изложенное в мотивировочной части решения суда, подлежит исключению.

В остальной части решение суда отмене или изменению не подлежит.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 328, 329, 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

решение Ленинского районного суда г.Барнаула Алтайского края от 28 февраля 2023 г. изменить в части размера компенсации морального вреда.

Взыскать с ФИО2 (паспорт серия <данные изъяты>) в пользу ФИО1 (паспорт серия <данные изъяты>) денежную компенсацию морального вреда в размере 500 000 рублей.

Исключить из мотивировочной части решения суда суждение об оставлении без удовлетворения требования о взыскании утраченного заработка.

В остальной части решение суда оставить без изменения.

Председательствующий

Судьи:

Мотивированное апелляционное определение составлено 06.07.2023