Апелляционное определение по делу № 2-42/2023 от 20.07.2023.

УИД 29RS0023-01-2022-001532-57

Строка 2.204, г/п 3 000 руб.

Судья Кораблина Е.А.

Докладчик Зайнулин А.В. Дело № 33-4445/2023 20 июля 2023 г.

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

Судебная коллегия по гражданским делам Архангельского областного суда в составе:

председательствующего Хмара Е.И.,

судей Сафонова Р.С., Зайнулина А.В.,

с участием прокурора Мошниковой З.Н.,

при секретаре судебного заседания Кузьминой Н.В.

рассмотрела в открытом судебном заседании в городе Архангельске гражданское дело № 2-42/2023 по иску Д1, Д2, действующих в своих интересах и интересах малолетней Д3, к государственному бюджетному учреждению здравоохранения Архангельской области «Архангельская областная клиническая больница», министерству здравоохранения Архангельской области, министерству имущественных отношений Архангельской области о взыскании компенсации морального вреда

по апелляционным жалобам государственного бюджетного учреждения здравоохранения Архангельской области «Архангельская областная клиническая больница», Д1, Д2, также действующих в интересах малолетней Д3, на решение Октябрьского районного суда г. Архангельска от 19 января 2023 г., с учетом определения суда от 13 марта 2023 г. об исправлении описки.

Заслушав доклад судьи Зайнулина А.В., судебная коллегия

установила:

Д1, Д2, также действующие в интересах малолетней Д3, обратились в суд с иском к государственному бюджетному учреждению здравоохранения Архангельской области «Архангельская областная клиническая больница» (далее - ГБУЗ АО «АОКБ») о взыскании убытков, компенсации морального вреда.

В обоснование заявленных требований указали, что состоят в зарегистрированном браке и являются родителями малолетней Д3, родившейся ДД.ММ.ГГГГ г. Д1 ДД.ММ.ГГГГ г. поступила в приемное отделение Перинатального центра ГБУЗ АО «АОКБ» на сроке беременности <данные изъяты> недель. При промежуточных осмотрах персоналом ответчика у Д1 была установлена <данные изъяты>. Сотрудниками перинатального центра принимался комплекс мер по <данные изъяты>, в результате которых <данные изъяты> повлек <данные изъяты> Д3, которая <данные изъяты>. Указанное привело к <данные изъяты>, девочке установлена инвалидность в <данные изъяты> Истцы полагают, что причиной наступления у ребенка <данные изъяты>, установления Д3 инвалидности являются действия врачей ГБУЗ АО «АОКБ», допустивших дефекты оказания медицинской помощи Д1 На основании изложенного просили взыскать с ГБУЗ АО «АОКБ» расходы на лечение и реабилитацию в размере 190 851 рубль, компенсацию морального вреда в пользу Д1 в размере 4 000 000 рублей, в пользу Д2 в размере 3 000 000 рублей, в пользу Д3 компенсацию морального вреда в размере 5 000 000 рублей.

В ходе рассмотрения дела к участию в деле в качестве соответчиков привлечены министерство здравоохранения Архангельской области, министерство имущественных отношений Архангельской области.

Также в ходе рассмотрения дела истцы отказались от исковых требований в части взыскания убытков в размере 190 851 рубль, в связи с чем на основании определения суда производство по делу в указанной части прекращено.

Истцы Д1, Д2, извещенные о времени и месте рассмотрения дела, в судебное заседание суда первой инстанции не явились, их представитель ФИО1 заявленные требования поддержала, просила взыскать компенсацию морального вреда с надлежащего ответчика.

Представитель ответчика ГБУЗ АО «АОКБ» ФИО2 с заявленными требованиями не согласилась, просила отказать в удовлетворении иска.

Ответчики министерство здравоохранения Архангельской области, министерство имущественных отношений Архангельской области, извещенные о времени и месте рассмотрения дела, в судебное заседание своих представителей не направили.

Третьи лица, извещенные о времени и месте рассмотрения дела, в судебное заседание не явились.

Решением Октябрьского районного суда г. Архангельска от 19 января 2023 г., с учетом определения суда от 13 марта 2023 г. об исправлении описки, исковые требования Д1, Д2, Д3 к ГБУЗ АО «АОКБ», министерству имущественных отношений Архангельской области удовлетворены.

С ГБУЗ АО «АОКБ», а при недостаточности имущества учреждения – в порядке субсидиарной ответственности с министерства имущественных отношений Архангельской области в пользу Д1 взыскана компенсация морального вреда в размере 800 000 рублей, в пользу Д2 взыскана компенсация морального вреда в размере 600 000 рублей, в пользу Д3, в лице законных представителей Д1, Д2, взыскана компенсация морального вреда в размере 1 500 000 рублей.

В удовлетворении требований Д1, Д2, Д3 к министерству здравоохранения Архангельской области отказано.

Также с ГБУЗ АО «АОКБ» в доход местного бюджета взыскана государственная пошлина в размере 300 рублей.

С указанным решением не согласилось ГБУЗ АО «АОКБ», в поданной апелляционной жалобе представитель ответчика просит решение суда отменить, принять по делу новое решение об отказе в удовлетворении заявленных требований.

В обоснование доводов апелляционной жалобы указано на несогласие с заключением экспертов в части указания на дефекты оказания медицинской помощи перинатальном центре ГБУЗ АО «АОКБ» в период с 5 апреля 2019 г. по 10 апреля 2019 г.

Согласно выводам экспертов, дефекты, касающиеся <данные изъяты>, не явились причиной <данные изъяты> Д3 <данные изъяты> (прямая причинно-следственная связь отсутствует). Однако существенно снизили шанс плода (затем - новорожденной Д3) на благоприятный исход и состоят в непрямой связи с ухудшением здоровья новорожденной.

Экспертами не указано, каким именно положениям порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, клинических рекомендаций не соответствует оказанная в перинатальном центре ГБУЗ АО «АОКБ» Д1 и Д3 медицинская помощь, все отсылки имеют общий характер. При этом в вопросах, поставленных перед экспертами, прямо указано на необходимость отметить несоблюденные правила оказания медицинской помощи. В связи с чем представленное в материалы дела заключение не отвечает требованиям действующего законодательства.

Также ответчик ссылается на то, что качество оказания медицинской помощи пациентам в перинатальном центре учреждения проверено врачебной комиссией, согласно протоколу от 28 декабря 2020 г. нарушений не обнаружено.

Дополнительно министерством здравоохранения Архангельской области от 13 января 2022 г. проведена внеплановая документарная целевая проверка качества оказанной Д1 и Д3 медицинской помощи, недостатков не выявлено (акт проверки контроля организации и проведения ведомственного контроля качества и безопасности медицинской деятельности от 13 января 2022 г.).

Ответчик считает, что медицинская помощь Д1 в перинатальном центре ГБУЗ АО «АОКБ» на этапе беременности и родов оказана своевременно и в полном объеме в соответствии с регламентирующими документами. Медицинская помощь Д3 в перинатальном центре ГБУЗ АО «АОКБ» оказана своевременно и в полном объеме в соответствии с регламентирующими документами, обследование проведено в полном объеме, лечение соответствует поставленному диагнозу и регламентирующим нормативным документам; нарушений тактики ведения ребенка, способных вызвать <данные изъяты> у ребенка, не имеется.

Также ответчик обращает внимание на несогласие с дополнительно запрошенным судом Протоколом обсуждения представленных вопросов членами комиссии экспертов, принимавшими участие в производстве Заключения от 30 июля 2021 г. № 407/вр в рамках проведения комиссионной судебно-медицинской экспертизы.

Кроме того, ответчик указывает на несогласие с размером взысканной в пользу истцов компенсации морального вреда, полагая его не соответствующим требованиям разумности и справедливости, с учетом того, что материалами дела не подтверждается вывод суда о том, что инвалидность Д3 является следствием дефектов оказания медицинской помощи в ГБУЗ АО «АОКБ».

По мнению ответчика, указание суда на то, что Д1 и Д2 испытывали страдания, поскольку были вынуждены переживать за состояние здоровья самой Д1, также не подтверждается материалами дела. Никаких дефектов оказания медицинской помощи матери ребенка экспертами не обнаружено, причинение какого-либо вреда ее здоровью материалами дела не подтверждено.

Оценка медицинских манипуляций в виде реанимационных мероприятий и госпитализации новорожденного в реанимационное отделение, предусмотренных действующим законодательством и медицинской практикой, как служащих основанием для компенсации морального вреда, не основана на действующем законодательстве и судебной практике, поскольку дефектов оказания медицинской помощи в данной части экспертами не выявлено. Само по себе оказание медицинской помощи не может являться основанием для компенсации морального вреда.

Также с решением суда не согласились Д1, Д2, действующие, в том числе в интересах малолетней Д3, в поданной апелляционной жалобе просят решение суда изменить в части размера компенсации морального вреда, принять по делу новое решение об удовлетворении заявленных требований в полном объеме.

В обоснование доводов апелляционной жалобы ссылаются на то, что при принятии решения о размере компенсации морального вреда судом не учтен ряд важных факторов, не обосновано в достаточной степени, чем обусловлено такое снижение размера компенсации, по сравнению с заявленным истцами в исковом заявлении требованиями. Кроме того, судом первой инстанции не учтено, что по смыслу действующего правового регулирования размер компенсации морального вреда определяется исходя из установленных при разбирательстве дела характера и степени понесенных истцами физических и нравственных страданий, связанных с их индивидуальными особенностями, и иных заслуживающих внимания обстоятельств дела.

При определении судом первой инстанции размера компенсации морального вреда им учтено наличие инвалидности новорожденной, установленной ей до совершеннолетия, которая имеется и в настоящее время, сомнительный клинический и реабилитационный прогноз, отсутствие нормального физического и психического развития, отсутствие возможности вести полноценный образ жизни.

Вместе с тем, на взгляд истцов, имеется ряд факторов, не учтенных судом, к числу которых, в частности, относится лишение ребенка возможности не просто вести полноценный образ жизни, а абсолютное исключение для него возможности быть полноправным членом общества на весь последующий жизненный период. Учитывая динамику развития дочери истцов (как физического, так и психического), большинство возможностей для реализации в социуме для нее будут исключены не только в период, на который в настоящее время установлена инвалидность, но и по достижении возраста совершеннолетия и далее. По всем направлениям - бытовым, материальным, социально-культурным, творческим, личного плана и т.д.

Все принимаемые меры, направленные на реабилитацию ребенка, не дают должного эффекта, какие-либо значительные улучшения в ее состоянии здоровья отсутствуют.

Имеющееся у ребенка заболевание безусловно причиняет ему физическую боль и нравственные страдания, а отсутствие до настоящего времени действенного и эффективного метода борьбы с ним причиняет ежедневные нравственные страдания родителям ребенка Д1 и Д2, которые испытывают чувство страха за жизнь и здоровье своего ребенка, вызывает чувство беспомощности, поскольку все принимаемые ими усилия для восстановления или улучшения здоровья их ребенка остаются безрезультативными.

Ухудшение состояния здоровья ребенка влечет сильное переживание у его родителей, влекущее состояние стресса и эмоционального расстройства, препятствующее социальному функционированию и адаптации к новым жизненным обстоятельствам.

Кроме того, вот уже на протяжении почти <данные изъяты> лет истцы не имеют возможности продолжать привычную для них активную общественную жизнь, так как ввиду невозможности достаточной социализации ребенка, они принимают, активные меры для создания комфортного («маленького мира») вокруг него.

По мнению истцов, все вышеуказанные негативные последствия, с которыми приходится сталкиваться их семье, обусловлены дефектами оказания медицинской помощи, которые привели к необратимому процессу <данные изъяты> ребенка, что исключило благоприятный исход для его дальнейшего развития. Данный вывод подтвержден выводами имеющейся в материалах гражданского дела экспертизы. При этом ответчиком (ГБУЗ АО «АОКБ») отсутствие своей вины в наступлении данных обстоятельств не представлено, выводы экспертизы не опровергнуты

Представитель истцов ФИО1 в возражениях на апелляционную жалобу ответчика указывает на необоснованность доводов данной жалобы.

ГБУЗ АО «АОКБ» в возражениях на апелляционную жалобу истцов указывает на несогласие с их доводами.

Истцы Д1, Д2, также действующие в интересах малолетней Д3, представители ответчиков министерства имущественных отношений Архангельской области, министерства здравоохранения Архангельской области, третьи лица, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения дела, в судебное заседание суда апелляционной инстанции не явились, представителей не направили. Судебная коллегия по гражданским делам, руководствуясь положениями части 3 и 4 статьи 167, части 1 статьи 327 ГПК РФ, определила рассмотреть дело в их отсутствие.

Изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционных жалоб, поступивших возражений, выслушав пояснения представителя истцов адвоката Балабанову В.Ю., представителя ответчика ГБУЗ Архангельской области «Архангельская областная клиническая больница» ФИО3, заслушав заключение прокурора Мошниковой З.Н., судебная коллегия приходит к следующему.

К числу основных прав человека Конституцией Российской Федерации отнесено право на охрану здоровья (статья 41 Конституции Российской Федерации).

Базовым нормативным правовым актом, регулирующим отношения в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, является Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее – Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ).

Согласно пункту 1 статьи 2 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ здоровье – это состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма.

Охрана здоровья граждан – это система мер политического, экономического, правового, социального, научного, медицинского, в том числе санитарно-противоэпидемического (профилактического), характера, осуществляемых органами государственной власти Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, организациями, их должностными лицами и иными лицами, гражданами в целях профилактики заболеваний, сохранения и укрепления физического и психического здоровья каждого человека, поддержания его долголетней активной жизни, предоставления ему медицинской помощи (пункт 2 статьи 2 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ).

В статье 4 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ закреплены такие основные принципы охраны здоровья граждан, как соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи (пункты 1, 2, 5 - 7 статьи 4 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ).

Медицинская помощь – это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент – физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (пункты 3, 9 статьи 2 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ).

Каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования (части 1, 2 статьи 19 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ).

В пункте 21 статьи 2 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ определено, что качество медицинской помощи – это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; на основе клинических рекомендаций; с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (часть 1 статьи 37 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ).

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно части 2 статьи 64 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 этого Федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (части 2 и 3 статьи 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ).

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Основания, порядок, объем и характер возмещения вреда, причиненного жизни или здоровью гражданина, а также круг лиц, имеющих право на такое возмещение, определены в главе 59 «Обязательства вследствие причинения вреда» Гражданского кодекса РФ (статьи 1064 - 1101).

Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 Гражданского кодекса РФ, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1068 Гражданского кодекса РФ юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

В пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина» разъяснено, что по общему правилу, установленному статьей 1064 Гражданского кодекса РФ, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная статьей 1064 Гражданского кодекса РФ презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

В статье 38 Конституции Российской Федерации и в статье 1 Семейного кодекса РФ предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства.

Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав (пункт 1 статьи 1 Семейного кодекса РФ).

Как определено пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса РФ, жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 Гражданского кодекса РФ).

В силу пункта 1 статьи 1099 Гражданского кодекса РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 и статьей 151 Гражданского кодекса РФ.

В статье 1101 Гражданского кодекса РФ предусмотрено, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.

Согласно пунктам 1 и 14 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Под физическими страданиями следует понимать физическую боль, связанную с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо заболевание, в том числе перенесенное в результате нравственных страданий, ограничение возможности передвижения вследствие повреждения здоровья, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, а под нравственными страданиями – страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции).

В пункте 48 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (статья 19 и части 2, 3 статьи 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.

При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода.

На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда.

Также в пункте 49 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» указано, что требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ. Моральный вред в указанных случаях может выражаться, в частности, в заболевании, перенесенном в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных наблюдением за его страданиями или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи.

Из изложенного следует, что в случае причинения работником медицинской организации вреда жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи медицинская организация обязана возместить причиненный вред лицу, имеющему право на такое возмещение.

Необходимыми условиями для наступления гражданско-правовой ответственности медицинского учреждения за причиненный при оказании медицинской помощи вред являются: причинение вреда пациенту; противоправность поведения причинителя вреда (нарушение требований законодательства (порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов) действиями (бездействием) медицинского учреждения (его работников); наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда; вина причинителя вреда - медицинского учреждения или его работников.

Гражданское законодательство предусматривает презумпцию вины причинителя вреда: лицо, причинившее вред, освобождается от обязанности его возмещения, если не докажет, что вред причинен не по его вине. Исключения из этого правила установлены законом, в частности статьей 1100 Гражданского кодекса РФ. Наличие причинной связи между противоправным поведением причинителя вреда и причиненным вредом, в том числе моральным, означает, что противоправное поведение причинителя вреда влечет наступление негативных последствий в виде причиненного потерпевшему вреда. При этом закон не содержит указания на характер причинной связи (прямая или косвенная (опосредованная) причинная связь) между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом и не предусматривает в качестве юридически значимой для возложения на причинителя вреда обязанности возместить вред только прямую причинную связь. Характер причинной связи может влиять на размер подлежащего возмещению вреда.

Из материалов дела следует, что Д1 и Д2 состоят в зарегистрированном браке и являются родителями малолетней Д3, родившейся ДД.ММ.ГГГГ г.

ДД.ММ.ГГГГ г. в 16 часов 00 минут Д1 поступила в приемное отделение Перинатального центра ГБУЗ АО «АОКБ» на сроке беременности <данные изъяты> недель.

Из представленных медицинских документов следует, что ДД.ММ.ГГГГ г. в <данные изъяты> родилась Д3, <данные изъяты>.

У Д3 состояние при рождении <данные изъяты>

ДД.ММ.ГГГГ г. Д3 выписана из ГБУЗ АО «АОКБ» с диагнозом (заключительный клинический): «<данные изъяты>».

В период с ДД.ММ.ГГГГ г. Д3 неоднократно проходила обследования в ФГАУ «<данные изъяты>».

В ходе проведенных обследований в ДД.ММ.ГГГГ г. ребенку поставлены диагнозы «<данные изъяты>».

По результатам проведенных <данные изъяты> у Д3 установлены <данные изъяты>.

На <данные изъяты>, проведенных ДД.ММ.ГГГГ г., ДД.ММ.ГГГГ г. выявлены <данные изъяты>

По результатам наблюдения <данные изъяты> ДД.ММ.ГГГГ г., ДД.ММ.ГГГГ г. Д3 поставлен диагноз «<данные изъяты>.

По результатам проведенных в ДД.ММ.ГГГГ г. лечебно-реабилитационных мероприятий положительная динамика практически отсутствует, <данные изъяты>.

ДД.ММ.ГГГГ г. ФКУ «<данные изъяты>» Минтруда России проведена медико-социальная экспертиза Д3

В ходе проведенной экспертизы Д3 установлен клинико – функциональный диагноз «<данные изъяты>».

По результатам проведенной экспертизы Д3 установлена инвалидность <данные изъяты>

Также из дела освидетельствования Д3 следует, что по состоянию на ДД.ММ.ГГГГ г. <данные изъяты> подтвержден диагноз <данные изъяты>

ДД.ММ.ГГГГ г. врачом – <данные изъяты> констатировано, что Д3 <данные изъяты>.

В ходе рассмотрения настоящего дела, в судебных заседаниях истцы Д1, Д2 пояснили суду, что до настоящего времени Д3 <данные изъяты>

Истцы полагают, что причиной заболеваний Д3, и, как следствие, наступления последствий в виде установления Д3 инвалидности, а также нарушений в ее развитии являются недостатки, допущенные ГБУЗ АО «АОКБ» в ходе принятия родов у Д1

По заявлению истцов ДД.ММ.ГГГГ г. возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного частью 1 статьи 118 Уголовного кодекса РФ, в ходе расследования данного дела назначена экспертиза, проведение которой поручено в СПб ГБУЗ АО «<данные изъяты>».

Из заключения экспертного учреждения № 407/вр следует, что при оказании Д1 медицинской помощи в период с ДД.ММ.ГГГГ г. по ДД.ММ.ГГГГ г. ГБУЗ АО «АОКБ» допущены дефекты диагностики:

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

Также из заключения СПб ГБУЗ АО «<данные изъяты>» № 407/вр следует, что при оказании Д1 медицинской помощи в период с ДД.ММ.ГГГГ г. по ДД.ММ.ГГГГ г. ГБУЗ АО «АОКБ» допущены дефекты лечения:

<данные изъяты>

<данные изъяты>

Помимо этого при оказании Д1 медицинской помощи в период с ДД.ММ.ГГГГ г. по ДД.ММ.ГГГГ г. ГБУЗ АО «АОКБ» допущены дефекты медицинской документации:

<данные изъяты>

<данные изъяты>

Дефектов оказания медицинской помощи Д3 экспертами СПб ГБУЗ АО «<данные изъяты>» не выявлено.

Кроме того, эксперты пришли к выводу о том, что <данные изъяты>.

По мнению экспертов, рождение Д3 в состоянии <данные изъяты> связано со <данные изъяты>, что в условиях допущения дефектов лечения ее матери Д1 привело к <данные изъяты>.

Учитывая указанные обстоятельства, эксперты пришли к выводу, что прямая причинно-следственная связь между допущенными ГБУЗ АО «АОКБ» дефектами лечения Д1 и возникновение <данные изъяты> Д3 отсутствует.

Вместе с тем выявленные дефекты лечения не позволили остановить развитие <данные изъяты> и не прервали течение <данные изъяты>, чем существенно снизили шансы плода (затем – новорожденной Д3) на благоприятный исход, который, в данном случае, в значительной степени зависел от своевременности и адекватности медицинской помощи, следовательно, как по отдельности, так и в своей совокупности вышеуказанные дефекты лечения Д1 состоят в причинно-следственной связи с наступлением неблагоприятных последствий у новорожденной Д3, которая носит непрямой характер.

В письменных пояснениях экспертов СПб ГБУЗ АО «<данные изъяты>», запрошенных судом, указано на то, что недопущение дефектов лечения Д1 существенно повышало возможность (вероятность) предотвращения неблагоприятного исхода родов, поскольку при своевременном распознавании признаков <данные изъяты> и проведении своевременного <данные изъяты>, шансы новорожденной на благоприятный исходы были бы значительно выше, чем при естественном течении имевшихся патологических состояний (заболеваний).

Оценивая содержание комиссионного экспертного заключения СПб ГБУЗ АО «<данные изъяты>» № 407/вр, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу, что ненадлежащее оказание ГБУЗ АО «АОКБ» медицинской помощи Д1, приведшее к <данные изъяты> новорожденной Д3 до стадии необратимости таких поражений, нашло свое подтверждение в ходе рассмотрения дела.

При этом ответчиком не представлено доказательств, подтверждающих отсутствие его вины в установленных дефектах оказания медицинской помощи, повлекших ненадлежащее и несвоевременное оказание требуемого лечения.

Принимая указанное экспертное заключение в качестве надлежащего доказательства, суд первой инстанции учел, что оно полностью соответствует требованиям статьи 86 ГПК РФ, статьи 25 Федерального закона от 31 мая 2001 г. № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации».

Доводы апелляционной жалобы ответчика о несогласии с экспертным заключением ничем не подтверждаются, выводы предоставленной в суд экспертизы ответчик не опровергнуты. Как следует из материалов дела, судом первой инстанции дважды ставился на обсуждение вопрос о назначении судебной экспертизы, однако, соответствующих ходатайств в ходе рассмотрения дела стороной ответчика не заявлялось. Предоставленные ответчиком заключение врачебной комиссии и результаты проверки министерства здравоохранения Архангельской области не принимаются во внимание, поскольку являются позицией заинтересованных в исходе дела лиц – ответчиков.

Основываясь на принципе разумности и справедливости, оценив в соответствии с требованиями статьи 67 ГПК РФ представленные по делу доказательства, которые в совокупности всех приведенных в решении факторов и определили сумму, подлежащую взысканию, суд дал аргументированное суждение о размере компенсации морального вреда, взысканного в пользу истцов, которым причинены нравственные страдания.

Определяя размер компенсации морального вреда, подлежащего взысканию в пользу Д3, суд первой инстанции принял во внимание, что в результате допущенных ответчиком дефектов оказания медицинской помощи данный истец в настоящее время является ребенком – инвалидом, не может <данные изъяты>, что подтверждается представленной в материалы дела медицинской документацией, при этом, по результатам проведенной медико-социальной экспертизы установлены сомнительный (неопределенный) клинический и реабилитационный прогнозы.

При определении размера компенсации морального вреда, подлежащего взысканию в пользу Д1, судом учтено, что допущенные ГБУЗ АО «АОКБ» дефекты оказания медицинской помощи привели к <данные изъяты>, которая являясь матерью новорожденной Д3, видела, что при рождении ребенка <данные изъяты>, что привело к глубоким переживаниям матери как за свое здоровье, так и за здоровье ребенка. В настоящее время истцом постоянно предпринимаются меры для обеспечения реабилитации Д3, мать не работает, ухаживает за ребенком с ограниченными возможностями, при этом проводимые реабилитационные мероприятия не приносят положительных результатов, что подтверждается результатами проведенной ДД.ММ.ГГГГ г. медико-социальной экспертизы.

Определяя размер компенсации морального вреда, подлежащего взысканию в пользу Д2 суд учел, что данный истец длительное время переживал за здоровье как своей супруги Д1, так и за здоровье и состояние своего ребенка Д3, в настоящее время осуществляет уход за ребенком, предпринимает меры для обеспечения его реабилитации, при этом проводимые реабилитационные мероприятия не приносят положительных результатов.

Учитывая указанные обстоятельства, судебная коллегия полагает, что определенные судом первой инстанции размеры компенсации морального вреда, подлежащие взысканию с ГБУЗ АО «АОКБ», согласуются с принципами достоинства личности (статей 21 и 53 Конституции Российской Федерации), а также с принципами разумности и справедливости, позволяющими, с одной стороны, возместить причиненный моральный вред, с другой – не допустить неосновательного обогащения истца и не поставить в тяжелое имущественное положение лиц, ответственных за возмещение вреда.

Оснований для изменения размеров компенсации морального вреда по доводам апелляционных жалоб у судебной коллегии не имеется.

В указанной части доводы апелляционных жалоб, по своей сути, направлены на несогласие с выводами суда первой инстанции, на переоценку доказательств по делу и оспаривание правильности выводов суда об установленных им обстоятельствах. Между тем суд определяет размер денежной компенсации морального вреда по своему внутреннему убеждению, исходя из конкретных обстоятельств дела. Моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного материального выражения и не поддается точному денежному подсчету, а соответственно является оценочной категорией, включающей в себя оценку совокупности всех обстоятельств и которая должна отвечать признакам справедливости и разумности. Оценка доказательств и отражение ее результатов в судебных актах является проявлением дискреционных полномочий суда первой инстанции, необходимых для осуществления правосудия, вытекающих из принципа самостоятельности судебной власти.

В данном случае установленный судом размер компенсации морального вреда соответствует степени нравственных страданий истцов и определен с учетом всех вышеуказанных обстоятельств и требований закона.

При этом судебная коллегия не может согласиться с выводом суда первой инстанции о привлечении к субсидиарной ответственности министерства имущественных отношений Архангельской области.

В абзаце 1 части 5 статьи 123.22 Гражданского кодекса РФ, введенной Федеральным законом от 5 мая 2014 г. №99-ФЗ с 1 сентября 2014 г., предусмотрено, что бюджетное учреждение отвечает по своим обязательствам всем находящимся у него на праве оперативного управления имуществом, в том числе приобретенным за счет доходов, полученных от приносящей доход деятельности, за исключением особо ценного движимого имущества, закрепленного за бюджетным учреждением собственником этого имущества или приобретенного бюджетным учреждением за счет средств, выделенных собственником его имущества, а также недвижимого имущества независимо от того, по каким основаниям оно поступило в оперативное управление бюджетного учреждения и за счет каких средств оно приобретено.

На основании абзаца 2 части 5 статьи 123.22 Гражданского кодекса РФ, по обязательствам бюджетного учреждения, связанным с причинением вреда гражданам, при недостаточности имущества учреждения, на которое в соответствии с абзацем первым данного пункта может быть обращено взыскание, субсидиарную ответственность несет собственник имущества бюджетного учреждения. Таким образом, законодателем предусмотрена возможность привлечения к субсидиарной ответственности собственника имущества бюджетного учреждения, но только по обязательствам, связанным с причинением вреда гражданам.

Согласно правовой позиции, изложенной в пункте 10 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», учитывая субсидиарный характер ответственности собственников имущества унитарных предприятий и учреждений (когда такая ответственность предусмотрена законом), судам следует привлекать таких собственников к участию в деле в качестве соответчиков в порядке, предусмотренном частью 3 статьи 40 ГПК РФ.

При этом необходимо учитывать, что в соответствии с подпунктом 3 части 3 статьи 158, части 4 статьи 242.2 Бюджетного кодекса РФ и разъяснениями, данными в пункте 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 мая 2019 г. № 13 «О некоторых вопросах применения судами норм Бюджетного кодекса Российской Федерации, связанных с исполнением судебных актов по обращению взыскания на средства бюджетной системы Российской Федерации», к участию в деле необходимо привлекать также главного распорядителя бюджетных средств по ведомственной принадлежности.

Данные положения закона и разъяснения постановления Пленумов Верховного Суда Российской Федерации судом не приняты во внимание.

При разрешении судом исковых требований о взыскании денежных средств с бюджетного учреждения, вопрос о необходимости возложения субсидиарной ответственности на собственника имущества бюджетного учреждения должен учитываться в силу прямого указания закона.

Как следует из устава ответчика ГБУЗ АО «АОКБ», он является областным государственным учреждением, имущество которого является собственностью Архангельской области и принадлежит ему на праве оперативного управления.

Учредителем учреждения и собственником его имущества является Архангельская область, от имени которой согласно Уставу учреждения полномочия учредителя и собственника имущества осуществляют два органа исполнительной государственной власти: министерство здравоохранения Архангельской области и министерство имущественных отношений Архангельской области.

Министерство здравоохранения Архангельской области осуществляет функции и полномочия учредителя, а также осуществляет бюджетные полномочия главного администратора дохода областного бюджета в сфере здравоохранения, главного распорядителя и получателя средств областного бюджета, а именно: составляет, утверждает и ведет бюджетную роспись. Распределяет бюджетные ассигнования, лимиты бюджетных обязательств по подведомственным распорядителям и получателям бюджетных средств и исполняет соответствующую часть бюджета; министерство имущественных отношений Архангельской области исключительно как орган по управлению и распоряжению имуществом Архангельской области осуществляет полномочия собственника имущества учреждения (закрепление, изъятие имущества, согласование сделок с имуществом), при этом не осуществляет финансирование деятельности бюджетного учреждения

Поскольку именно министерство здравоохранения Архангельской области исполняет полномочия главного администратора доходов областного бюджета, главного распорядителя и получателя бюджетных средств областного бюджета в сфере здравоохранения, в рассматриваемом споре именно министерство здравоохранения Архангельской области отвечает соответственно от имени Архангельской области по денежным обязательствам подведомственных ему получателей бюджетных средств.

Таким образом, моральный вред, причиненный истцам, должен быть компенсирован ответчиком ГБУЗ АО «АОКБ», а при недостаточности имущества у данного учреждения субсидиарную ответственность несет министерство здравоохранения Архангельской области.

С учетом приведенных обстоятельств, оснований для отказа в иске к министерству здравоохранения Архангельской области у суда не имелось, как и не имелось оснований для возложения субсидиарной ответственности на министерство имущественных отношений Архангельской области.

При таких обстоятельствах решение суда подлежит отмене в части с принятием по делу нового решения об удовлетворении исковых требований истцов к ГБУЗ АО «АОКБ», министерству здравоохранения Архангельской области о взыскании компенсации морального вреда, а также об отказе в удовлетворении исковых требований к министерству имущественных отношений Архангельской области о взыскании компенсации морального вреда.

Руководствуясь статьями 328, 329, 330 ГПК РФ, судебная коллегия

определила:

решение Октябрьского районного суда г. Архангельска от 19 января 2023 г., с учетом определения суда от 13 марта 2023 г. об исправлении описки, отменить в части взыскания в порядке субсидиарной ответственности с министерства имущественных отношений Архангельской области и принять по делу новое решение, которым исковые требования Д1 (<данные изъяты>), Д2 (<данные изъяты>), действующих в своих интересах и интересах малолетней Д3 (<данные изъяты>), к государственному бюджетному учреждению здравоохранения Архангельской области «Архангельская областная клиническая больница» (ОГРН <***>), министерству здравоохранения Архангельской области (ИНН <***>) о взыскании компенсации морального вреда удовлетворить.

Взыскать с государственного бюджетного учреждения здравоохранения Архангельской области «Архангельская областная клиническая больница», а при недостаточности имущества учреждения – в порядке субсидиарной ответственности с министерства здравоохранения Архангельской области в пользу Д1 компенсацию морального вреда в размере 800 000 рублей 00 копеек.

Взыскать с государственного бюджетного учреждения здравоохранения Архангельской области «Архангельская областная клиническая больница», а при недостаточности имущества учреждения – в порядке субсидиарной ответственности с министерства здравоохранения Архангельской области в пользу Д2 компенсацию морального вреда в размере 600 000 рублей 00 копеек.

Взыскать с государственного бюджетного учреждения здравоохранения Архангельской области «Архангельская областная клиническая больница», а при недостаточности имущества учреждения – в порядке субсидиарной ответственности с министерства здравоохранения Архангельской области в пользу Д3, в лице законных представителей Д1, Д2, компенсацию морального вреда в размере 1 500 000 рублей 00 копеек.

В удовлетворении требований Д1, Д2, действующих в своих интересах и интересах малолетней Д3, к министерству имущественных отношений Архангельской области отказать.

Взыскать с государственного бюджетного учреждения здравоохранения Архангельской области «Архангельская областная клиническая больница» в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 900 рублей 00 копеек.

Председательствующий

Е.И. Хмара

Судьи

Р.С. Сафонов

А.В. Зайнулин