Дело № 2-110/2023 (2-1795/2022).
Поступило 11.08.2022.
УИД: 54RS0013-01-2022-003382-38
РЕШЕНИЕ
ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
20.06.2023. г. Бердск
Бердский городской суд Новосибирской области в составе председательствующего судьи Мельчинского С.Н., при секретаре Чернышёвой Е.Ю., с участием представителя истца ФИО1 – адвоката Гаджагаевой А.С., рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1, ФИО2 к ФИО3 о признании сделки недействительной,
установил :
Истцы ФИО1 и ФИО2 обратились в суд с исковым заявлением к ответчику ФИО3 о признании сделки недействительной, применении последствий недействительности сделки.
По основаниям, предусмотренным пунктом 1 статьи 177 Гражданского кодекса РФ, пунктом 1 статьи 178 Гражданского кодекса РФ, пунктом 1 статьи 179 Гражданского кодекса РФ, истцы просят признать недействительным договор дарения земельного участка и жилого дома, расположенных по адресу: <адрес>, заключенный между ФИО2 и ФИО3
В судебное заседание истцы ФИО1 и ФИО2, извещенные надлежащим образом о месте и времени рассмотрения дела, не явились, от истца ФИО1 поступило письменное ходатайство об отложении судебного разбирательства, ссылаясь на плохое самочувствие.
Представитель истца ФИО1 - адвокат Гаджагаева А.С. заявленное ходатайство об отложении судебного разбирательства поддержала, пояснив, что истец ФИО1 возражает против рассмотрения дела в её отсутствие.
Разрешая заявленное ходатайство об отложении судебного разбирательства, суд руководствуется нормой части 3 статьи 167 Гражданского процессуального кодекса РФ, согласно которой суд вправе рассмотреть дело в случае неявки кого-либо из лиц, участвующих в деле и извещенных о времени и месте судебного заседания, если ими не представлены сведения о причинах неявки или суд признает причины их неявки неуважительными.
В рассматриваемой ситуации истцы ФИО1 и ФИО2 извещены судом о месте и времени рассмотрения дела надлежащим образом, путем вручения судебной повестки, а в обоснование невозможности истцом указано на плохое самочувствие.
Вместе с тем, принимая во внимание, что доказательства, подтверждающие уважительность причины неявки в суд, истцом не представлены, суд приходит к выводу о возможности рассмотреть дело при указанной явке, полагая, что тем самым права истца ФИО1 не нарушаются, при том, что истец обеспечил явку в судебное заседание своего представителя и не сообщил о дополнительных доказательствах, которые могут быть представлены суду непосредственно самим истцом.
Ответчик ФИО3 в судебное заседание не явился, от получения судебной повестки, направленной заказным письмом по месту своей регистрации, уклонился, судебная корреспонденция возвращена отправителю за истечением срока хранения.
Выслушав в судебном заседании представителя истца, исследовав материалы дела, суд приходит к следующим выводам.
Согласно пункту 1 статьи 167 Гражданского кодекса РФ недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.
В силу пункта 2 статьи 168 Гражданского кодекса РФ сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.
В соответствии с пунктом 1 статьи 177 Гражданского кодекса РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.
На основании пункта 1 статьи 178 Гражданского кодекса РФ недействительной может быть признана сделка, совершенная под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел.
В силу пункта 1 статьи 179 Гражданского кодекса РФ сделка, совершенная под влиянием насилия или угрозы, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего.
В судебном заседании установлено, что истец ФИО2 является отцом истца ФИО1 и ответчика ФИО3 (л.д. 9, том 1).
По договору от 17.02.1964 года отец истца ФИО2 - ФИО4 подарил ему 2/3 доли домовладения, находящегося в городе <адрес> и состоящего из жилого бревенчатого дома жилой площадью 24,4 кв.м., жилого бревенчатого пристроя, сеней досчатых, сарая бревенчатого, навеса, ворот, изгороди и уборной тесовых, а 1/3 доли в указанном домовладения ФИО4 подарил своей супруге ФИО5 (л.д. 13, том 1).
20.04.1967 года ФИО2 и ФИО5 на основании решения Исполкома Бердского городского Совета депутатов трудящихся № 113 выдано разрешение на строительство пристроя в основному строению на занимаемом земельном участке в <адрес> (л.д. 15, том 1).
По договору от 13.02.1969 года ФИО5 продала ФИО2 1/3 долю домовладения, состоящего из жилого бревенчатого и шлаколитого дома жилой площадью 39,9 кв.м. и общеполезной площадью 48,8 кв.м. с двумя сараями, уборной и ограждением, находящегося в городе <адрес> (л.д. 14, том 1).
13.05.2004 года за ФИО2 зарегистрировано право собственности на следующие объекты недвижимого имущества, расположенные по адресу: <адрес>:
индивидуальный жилой дом, площадью 47,7 кв.м., жилое здание, инв.№, литер А, А1, а, этажность:1, кадастровый № (л.д. 16, том 1);
земельный участок, площадью 603 кв.м., земли поселений, кадастровый № (л.д. 17, том 1).
Основанием для регистрации права собственности ФИО2 явились вышеуказанные договор от 17.02.1964 года и договор от 13.02.1969 года.
ДД.ММ.ГГГГ скончалась ФИО6, супруга истца ФИО2 и мать истца ФИО1 (л.д. 10, том 1).
С заявлением о принятии наследства в установленный законом срок к нотариусу обратилась только дочь наследодателя - истец ФИО1 (л.д. 91, оборот, том 1).
В состав наследственного имущества ФИО6 включены объекты недвижимого имущества, расположенные по адресу: <адрес>:
индивидуальный жилой дом, площадью 47,7 кв.м., жилое здание, инв.№, литер А, А1, а, этажность:1, кадастровый №;
земельный участок, площадью 603 кв.м., земли поселений, кадастровый №, титульным владельцем которых являлся ФИО2 (л.д. 95, оборот, 96, том 1).
20.07.2022 года между ФИО2 (даритель) и ФИО3 (одаряемый) заключен оспариваемый истцами договор дарения жилого дома и земельного участка, согласно которому даритель безвозмездно передал в собственность одаряемому жилой дом, кадастровый №, общей площадью 47,7 кв.м., расположен по адресу: <адрес>, а также земельный участок, кадастровый №, общей площадью 603 кв.м., земли населенных пунктов, разрешенное использование – для эксплуатации жилого дома с приусадебным участком, расположен по адресу: <адрес> (л.д. 73 – 75, том 1).
В соответствии с Выпиской из Единого государственного реестра недвижимости, сформированной по состоянию на 07.08.2022 года, собственником земельного участка и жилого дома по вышеуказанному адресу указан ФИО3, чье право было зарегистрировано 22.07.2022 года (л.д. 24 – 25, 26 – 27, том 1).
Заявляя исковые требования, истцы ФИО1 и ФИО2 настаивают на недействительности договора дарения земельного участка и жилого дома, расположенных по адресу: <адрес>, заключенного 20.07.2022 года между истцом ФИО2 (дарителем) и ответчиком ФИО3 (одаряемым).
В качестве оснований недействительности указанной сделки сторона истцов ссылается на нормы статей 168, 177 – 179 Гражданского кодекса РФ.
По мнению истцов, имущество, являющееся предметом спорного договора дарения, было приобретено ФИО2 в период брака с ФИО6, которой принадлежала супружеская доля в праве собственности на указанное имущество. В порядке наследственного правопреемства, приняв наследство после смерти ФИО6, долевым собственником имущества, являющегося предметом договора дарения от 20.07.2022 года, стала истец ФИО1, соответственно, без её согласия ФИО2 не мог единолично распорядиться судьбой общего имущества, а указанный договор дарения ничтожен, поскольку нарушает требования закона и при этом посягает на права и охраняемые законом интересы истца ФИО1 (пункт 1 статьи 168 Гражданского кодекса РФ).
Кроме того, по мнению истцов, в момент совершения договора дарения от 20.07.2022 года даритель ФИО2 находился в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, что влечёт недействительность указанной сделки по пункту 1 статьи 177 Гражданского кодекса РФ,
На основании пункта 1 статьи 178 Гражданского кодекса РФ, сторона истцов просит признать недействительным договор дарения от 20.07.2022 года на том основании, что спорную сделку ФИО2 совершил под влиянием заблуждения, полагая, что при заключении договора он находится у врача – офтальмолога, и это заблуждение было настолько существенным, что, разумно и объективно оценивая ситуацию, ФИО2 не совершила бы сделку, если бы знал о действительном положении дел.
По основаниям, предусмотренным статьей 179 Гражданского кодекса РФ, истцы полагают спорную сделку, совершенной ФИО2 под влиянием насилия, угрозы, под влиянием обмана со стороны ФИО3, а также на крайне невыгодных условиях, которую даритель был вынужден совершить вследствие стечения тяжелых обстоятельств, чем ФИО3 воспользовался.
Проверяя доводы истцов о наличии такого основания для признания недействительным договора дарения от 22.07.2022 года, как нахождение в момент совершения сделки дарителя ФИО2 в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, судом назначена и проведена судебная психолого - психиатрическая экспертиза.
По выводам судебного эксперта Федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего образования «Новосибирский государственный медицинский университет» Министерства здравоохранения Российской Федерации ФИО7, изложенных в заключении эксперта от 02.05.2023 года № 103, ФИО2 в момент заключения договора дарения жилого дома и земельного участка 20.07.2022 года, с высокой вероятностью не страдал таким психическим расстройством и не находился в таком неболезненном психологическом состоянии, которое критически бы снижало его интеллектуальные и волевые способности, не заблуждался в отношении своих действий и мог понимать значение своих действий и руководить ими. Впоследствии, в связи с органическим поражением головного мозга сосудистого генеза у него развилось хроническое психическое расстройство «Сосудистая деменция неуточненная без дополнительных симптомов» (шифр МКБ-10 F01.90), которое ко времени экспертизы исключает способность ФИО2 понимать значение своих действий и руководить ими (л.д. 144 – 170, том 4).
В судебном заседании представитель истца ФИО1 – адвокат Гаджагаева А.С. не согласилась с выводами судебного эксперта, настаивала на отложении судебного разбирательства для предоставления истцу возможности представить рецензию на заключение эксперта, которая, по словам представителя истца, находится к завершающей стадии готовности, просила вызвать свидетелей, способных представить объяснения об особенностях поведения ФИО2, заявила о необоснованности и противоречивости выводов судебного эксперта, просила назначить повторную или дополнительную судебную экспертизу.
Учитывая норму пункта 1 статьи 177 Гражданского кодекса РФ, для признания сделки недействительной по мотивам неспособности гражданина к выражению своей воли необходимо представить доказательства, с достоверностью подтверждающие, что он в момент совершения сделки не был способен понимать значение своих действий или руководить ими.
Юридически значимыми обстоятельствами, подлежащими установлению по данному делу, являются наличие или отсутствие психического расстройства у ФИО2 в момент заключения договора дарения, степень его тяжести, степень имеющихся нарушений интеллектуального и (или) волевого уровня.
В соответствии со статьей 60 Гражданского процессуального кодекса РФ обстоятельства дела, которые в соответствии с законом должны быть подтверждены определенными средствами доказывания, не могут подтверждаться никакими другими доказательствами.
Вопрос о способности лица понимать значение своих действий или руководить ими требует наличия специальных познаний в области медицины и указанные обстоятельства в силу статьи 60 Гражданского процессуального кодекса РФ не могут быть подтверждены либо опровергнуты объяснениями лиц, участвующих в деле, и показаниями допрошенных судом свидетелей.
Оценивая заключение эксперта по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса РФ, суд учитывает, что в соответствии с пунктом 7 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19.12.2003 № 23 «"О судебном решении» заключение эксперта, равно как и другие доказательства по делу, не являются исключительными средствами доказывания и должны оцениваться в совокупности со всеми имеющимися в деле доказательствами (статья 67, часть 3 статьи 86 Гражданского процессуального кодекса РФ). Оценка судом заключения должна быть полно отражена в решении. При этом суду следует указывать, на чем основаны выводы эксперта, приняты ли им во внимание все материалы, представленные на экспертизу, и сделан ли им соответствующий анализ.
В целях обоснования вывода о том, что в момент заключения договора дарения жилого дома и земельного участка 20.07.2022 года, истец ФИО2 с высокой вероятностью не страдал таким психическим расстройством, которое лишало его возможности понимать значение своих действий и руководить ими, судебный эксперт указал, что подэкспертный у психиатра и нарколога не наблюдался и не наблюдается, инвалидности по психическому расстройству не имеет, дееспособности судом лишен не был. Объективно подтвержденных данных о злоупотреблении подэкспертным психоактивными веществами не имеется. Подэкспертный получил среднее и средне –специальное образование, служил в армии, всю жизнь работал водителем, что требует допуска психиатром и наркологом у правлению транспортными средствами, создал семью, воспитывал детей. Исследовав медицинскую документацию, судебный эксперт установил, что ФИО2 страдает соматическими хроническими сосудистыми заболеваниями, заболеваниями легких, заболеваниями желудочно-кишечного тракта, заболеваниями глаз и органов слуха, однако указанные болезни не являются психическими и сами по себе не исключают способность человека понимать значение своих действий и руководить ими, если не сопровождаются психическими расстройствами. При этом сведений о заболеваниях, которые сопровождались бы нарушениями психики подэкспертного в момент совершения сделки в результате экспертного исследования не получено. Показания свидетелей о состоянии психики и поведении подэкспертного не содержат указания на нарушения поведения подэкспертного, противоречивы и не имеют диагностического значения в отсутствие у свидетелей специальных знаний в сфере психиатрии и психологии. Ко времени осмотра в 2023 году подэкспертный не может понимать значение своих действий и руководить ими, демонстрирует медицинские психиатрические признаки приобретенного слабоумия (деменции), которые методически нельзя ретроспективно обратить на события 20.07.2022 года. Несмотря на сенильный возраст и сенсорные дефекты (снижение зрения и слуха), в момент совершения сделки ФИО2 не находился в состоянии психологической зависимости, либо в ином состоянии, которое могло бы неболезненным способом снижать его способность понимать значение своих действий и руководить ими. Само по себе действие по дарению имущества в пользу сына, у которого конфликт с сестрой (дочерью подэкспертного), не выглядит нелогичным, содержание волеизъявления при этом также не содержит признаков мышления или воли. В результате экспертного психологического исследования также не получено данных и о снижении способности подэкспертного разумно и объективно оценивать ситуацию, то есть о его существенном заблуждении при подписании договора дарения от 20.07.2022 года.
Разрешая ходатайство представителя истца о назначении повторной или дополнительной судебной экспертизы, судом не установлено оснований, предусмотренных статьей 87 Гражданского процессуального кодекса РФ, для назначения повторной или дополнительной экспертизы.
При этом суд исходит из того, что представленная медицинская документация позволила судебному эксперту оценить психический статус ФИО2 на момент совершения оспариваемой сделки, в такой мере, которая давала бы возможность экспертам прийти к однозначным и категоричным выводам по поставленным судом вопросам.
Кроме того, представитель истца Гаджагаева А.С., настаивающая на назначении повторной или дополнительной экспертизы, не указала на наличие новых либо дополнительных доказательств, медицинских документов, которые могли бы быть представлены для проведения экспертизы.
Оснований сомневаться в обоснованности выводов судебного эксперта у суда не имеется. Судебная экспертиза проведена экспертом ФИО7, предупрежденным об уголовной ответственности за дачу заведо ложного заключения, имеющим высшее медицинское, психолого – педагогическое, юридическое образование, профессиональную переподготовку по специальностям судебно – психиатрическая экспертиза, психиатрия, психиатрия – наркология, сексология, клиническая психология, имеющим 25 летний стаж работы, ученую степень доктора медицинских наук (л.д. 148 – 170).
Учитывая изложенное, заключение судебного эксперта Федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего образования «Новосибирский государственный медицинский университет» Министерства здравоохранения Российской Федерации от 02.05.2023 года № 103 суд признает относимым и допустимым доказательством по делу, свидетельствующим об отсутствии оснований для признания сделки недействительной по пункту 1 статьи 177 Гражданского кодекса РФ.
Помимо заключения судебного эксперта суд принимает во внимание, что ФИО2 на учете у врача - психиатра не состоял, сведения об обращениях ФИО2 за консультациями к данному специалисту в материалах дела отсутствуют.
Кроме того, допрошенный в судебном заседании свидетель участковый уполномоченный Д.П. пояснил, что 28.07.2022 года общался с ФИО2, «… разговаривать с ним было тяжело, он практически не слышит…, я считаю, что чуть заторможен, но в силу возраста, однако вполне адекватно», сомнение в адекватности подэкспертного у свидетеля не возникло. Допрошенный в судебном заседании свидетель Свидетель №1, дополнительно пояснил, что в день совершения сделки по пути в МФЦ разговаривал с ФИО2 о политике, он любил читать и обсуждать прочитанное, его речь была связанная (л.д. 87 - 88, том 4).
Совокупность указанных доказательств приводит суд к выводу о том, что в момент совершения оспариваемой сделки ФИО2 не находился в таком состоянии, которое лишало его способности понимать значение своих действий или руководить ими.
Оценивая доводы истцов о том, что оспариваемый договор дарения от 20.07.2022 года является недействительным, поскольку заключен ФИО2 под влиянием заблуждения, насилия, угрозы, обмана со стороны ФИО3, а также на крайне невыгодных условиях (статьи 178, 179 Гражданского кодекса РФ), суд исходит из того, что по правилам статьи 56 Гражданского процессуального кодекса РФ именно истцы должен представить надлежащие и допустимые доказательства обоснованности заявленных требований.
Доказывая наличие соответствующих обстоятельств сторона истцов ссылается на то, что в момент совершения оспариваемой сделки ФИО3 обманул ФИО2 и ввёл последнего в заблуждение, сообщив, что ФИО2 находится на приеме у врача – офтальмолога.
К указанным доводам суд относится критически, поскольку ФИО2 понимал (не мог не понимать), что он находится в официальной организации, которая совершенно не соответствует параметрам медицинского учреждения, хотя бы в силу отсутствия на сотрудниках этой организации специальной медицинской одежды, соответственно, подписываемые документы не могут являться медицинскими.
Оспариваемый договор дарения изложен на трех листах машинописного текста, название документа «договор дарения» выделено жирным шрифтом, из содержания договора четко и недвусмысленно усматривается волеизъявление сторон осуществить сделку дарения недвижимого имущества.
Свою подпись ФИО2 поставил в соответствующей графе от имени дарителя.
Оценивая указанные обстоятельства по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса РФ, суд приходит к выводу о том, что истцами не представлены доказательства, с бесспорностью указывающие на то, что при заключении спорного договора ФИО2 не осознавал характера совершаемых им действий и их последствий, поскольку оспариваемый договор содержит указание на волеизъявление истца по дарению принадлежащего ему имущества. Исходя из общеизвестного содержания слов «даритель», «одаряемый», истец не мог, даже в отсутствие специальных познаний в области юриспруденции, не понимать существа совершаемых им действий и правовых последствий заключения договора дарения. Данные о том, что ответчиком ФИО3 совершались какие-либо действия, которые могли бы способствовать созданию у истца ложного представления о существе совершаемых действий, также суду представлены не были.
Вместе с тем, суд не усматривает оснований не согласиться с правовой позицией истцов относительно того, что договор дарения от 22.07.2022 года является ничтожным в силу пункта 1 статьи 168 Гражданского кодекса РФ.
Так, судом достоверно установлено, что имущество, являющееся предметом спорного договора дарения, было приобретено ФИО2 в период брака с ФИО6, которой принадлежала супружеская доля в праве собственности на жилой дом и земельный участок, расположенные по адресу: <адрес>.
Указанные обстоятельства подтверждаются тем, что 1/3 доля в праве собственности на домовладение, находящееся в городе <адрес>, была приобретена ФИО2 по возмездной сделке (по договору от 13.02.1969 года с ФИО5) в период брака с ФИО6, соответственно, собственником указанных объектов недвижимости являлся не только ФИО2, но и его ФИО6, которой принадлежала супружеская доля в праве общей собственности на указанное имущество.
Поскольку наследство ФИО6 было принято истцом ФИО1 в установленном законом порядке и сроки путем обращения с заявлением к нотариусу, у неё возникло право собственности на имущество, принадлежавшее ФИО6, независимо от факта его государственной регистрации, следовательно, долевым собственником имущества, являющегося предметом договора дарения от 20.07.2022 года, наравне с истцом ФИО2, стала истец ФИО1
В соответствии с пунктом 1 статьи 246 Гражданского кодекса РФ распоряжение имуществом, находящимся в долевой собственности, осуществляется по соглашению всех ее участников.
Поскольку на совершении спорной сделки согласие ФИО1 получено не было, договор дарения от ДД.ММ.ГГГГ является ничтожным, поскольку нарушает вышеприведенные требования закона и при этом посягает на права истца ФИО1, лишившейся в результате указанной сделки своего имущества.
На основании изложенного, руководствуясь статьями 194 – 199 Гражданского процессуального кодекса РФ, суд
решил :
Исковые требования, заявленные ФИО1, ФИО2 к ФИО3, удовлетворить.
Признать недействительным договор дарения жилого дома и земельного участка от 20.07.2022 года, заключенный между ФИО2 и ФИО3.
Применить последствия недействительности указанной сделки в виде восстановления положения, существовавшего до нарушения права, аннулировать регистрационные записи в ЕГРН о переходе права собственности к ФИО3 на жилой дом, кадастровый №, общей площадью 47,7 кв.м., расположенный по адресу: <адрес>, а также земельный участок, кадастровый №, общей площадью 603 кв.м., категория земель - земли населенных пунктов, разрешенное использование – для эксплуатации жилого дома с приусадебным участком, расположенный по адресу: <адрес>.
Решение может быть обжаловано в Новосибирский областной суд в течение месяца со дня составления решения в окончательной форме.
В окончательной форме решение суда составлено 21.06.2023 года.
Судья (подпись) С.Н. Мельчинский