Судья Федорова Е.И. дело № 22-1341/2023

№ 1-7/2023

УИД 67RS0005-01-2022-000480-16

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

30 августа 2023 года г. Смоленск

Судебная коллегия по уголовным делам Смоленского областного суда в составе:

председательствующего: Мазылевской Н.В.,

судей: Бондаревич О.А., Ткаченко Д.В.,

при помощнике судьи Лаптевой М.Н., с участием

прокурора уголовно-судебного отдела прокуратуры Смоленской области: Бортникова А.В.,

осужденного ФИО1,

защитника: адвоката Бубениной А.Б.,

представителя потерпевшей: адвоката Иволгина В.А.,

рассмотрев в апелляционном порядке в открытом судебном заседании с использованием системы видео-конференц-связи апелляционные жалобы адвоката Захаряева В.А., в защиту осужденного ФИО1, и осужденного ФИО1 с дополнениями на приговор Гагаринского районного суда Смоленской области от 30 марта 2023 года,

заслушав доклад судьи Мазылевской Н.В., выступление осужденного ФИО1 и адвоката Бубениной А.Б., поддержавших доводы апелляционных жалоб с дополнениями, пояснения представителя потерпевшей адвоката Иволгина В.А. и прокурора Бортникова А.В., возражавших против удовлетворения апелляционных жалоб с дополнениями, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

По приговору суда

ФИО1, <дата> года рождения, уроженец <данные изъяты>, гражданин <данные изъяты>,

ранее не судимый,

осужден по ч. 1 ст. 105 УК РФ к 9 годам 6 месяцам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Мера пресечения ФИО1 в виде содержания под стражей оставлена без изменения до вступления приговора в законную силу.

Срок отбывания наказания постановлено исчислять со дня вступления приговора суда в законную силу. Постановлено зачесть в срок отбывания наказания период нахождения ФИО1 под стражей с 26 августа 2021 года до вступления приговора в законную силу из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима.

Гражданский иск оставлен без рассмотрения, за истцом сохранено право на предъявление иска в порядке гражданского судопроизводства. Постановлено сохранить арест на денежные средства в сумме <данные изъяты> рублей, хранящиеся в банковской ячейке отделения № <данные изъяты> филиала <данные изъяты>» по адресу: <адрес>

Разрешена судьба вещественных доказательств.

По приговору суда ФИО1 признан виновным и осужден за умышленное причинение смерти другому человеку при обстоятельствах, подробно изложенных в описательно-мотивировочной части приговора суда.

В апелляционных жалобах с дополнениями:

- осужденный ФИО1 выражает несогласие с приговором суда. Указывает, что его виновность в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст. 105 УК РФ, не доказана, выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, приговор является несправедливым. Приводит положения Порядка организации и производства судебно-медицинских экспертиз в государственных судебно-экспертных учреждениях Российской Федерации, утвержденного Приказом Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации от 12 мая 2010 года № 346н, отмечая нарушения при проведении судебно-медицинской экспертизы трупа: эксперт, вопреки требованиям п. 49.1 не изъял сломанное ребро, не передал его органу, назначившему экспертизу, что лишило его возможности ходатайствовать о проведении повторной экспертизы; эксперту была представлена медицинская карта стационарного больного В. и его труп, однако данные об осмотре представленных объектов для исследования в заключении эксперта отсутствуют, в экспертном заключении отсутствуют подписи лиц, принимавших участие в исследовании: эксперта–химика М.. и эксперта-гистолога А.., не отражено каким оборудованием пользовался эксперт. В суде эксперт А.. указал, что не компетентен в области криминалистики и баллистики. Данные обстоятельства свидетельствуют о недопустимости экспертного заключения № <данные изъяты>.

Отмечает, что суд признал обстоятельством, смягчающим ему наказание, аморальность поведения потерпевшего, послужившего поводом к совершению преступления, однако не привел в описательной части приговора сведения об аморальном поведении В.. и об имевшем место конфликте, что является основанием для отмены приговора.

Находит необоснованным вывод суда о возникновении неприязненных отношений между ним и потерпевшим, основанный на материале проверки от <дата> года, поскольку Ц. указывала на конфликты с ним (ФИО1) на бытовой почве, а В. при конфликте был случайным свидетелем. Оспаривает выводы суда о том, что пребывание потерпевшего на своем участке не было случайным и неизвестным для подсудимого, отмечая, что ФИО. не указывала, что В.. направился к ФИО1 и кто ему создал страницу «ВКонтакте»; то, что это сделала Ц. как и то, что именно она рассылала оскорбительные сообщения, не подтверждено, соответствующие выводы суда необоснованы, сведений о том, что у Ц. в телефоне установлено приложение «ВКонтакте», не представлено. Выводы суда, положенные в основу оценки его показаний, находит предположительными и несостоятельными, не установлено, когда именно было сделано фото потерпевшего, на которое сослался суд, а согласно показаниям свидетеля К., после 00 часов 30 минут В. находился у подъезда своего дома в <данные изъяты> и в 1 час 30 минут пошел в дом. Подвергает критике заключение баллистического исследования, отмечая, что эксперт не указал, при каком значении давления воздуха в резервуаре был проведен эксперимент; при изъятии винтовки в ходе осмотра места происшествия следователем, а также и экспертом при поступлении винтовки на экспертизу, не зафиксировано значение давления воздуха в резервуаре, не установлено при каких значениях давления воздуха были произведены выстрелы по автомобилю В.. Не согласен с выводом о том, что не мог не знать о достаточной мощности винтовки, поскольку эксперт использовал специальное оборудование, каким он не владеет, а когда он стрелял по животным, те, в случае попадания в них, убегали.

Отмечает, что выстрелы в сторону автомобиля В. производились в темное время суток, пригодность оптического прицела для использования в темное время, не устанавливалась, эксперт указал на невозможность ответа на вопрос – использовалась ли пуля, извлеченная из тела В. представленной винтовкой. При вынесении приговора суд выбрал удобные доказательства, что указывает на предвзятое отношение суда к нему.

Указывает на то, что состоит на учете у окулиста с <дата> года, имеет заболевания органа зрения (<данные изъяты>).

Просит приговор отменить, вынести оправдательный приговор.

В дополнительной апелляционной жалобе осужденный ФИО1 и адвокат Бубенина О.Б. указывают, что винтовка, представленная на экспертизу огнестрельным оружием не является, однако эксперты установили, что именно огнестрельное ранение послужило причиной смерти, о чем свидетельствуют обожженные края ран. Не установлена принадлежность следов на пуле генетическому материалу В., не определено, из какого именно раневого канала из двух, извлечена данная пуля. Экспертом установлено отсутствие следов канала ствола оружия на поверхности пули, что может свидетельствовать либо о выстреле пулей меньшего калибра, чем калибр оружия, либо о выстреле из оружия, имеющего гладкий канал ствола, однако калибр исследуемой винтовки составляет 4,5 мм и имеет 6 нарезов правого направления, следовательно, должны были остаться следы на пуле. Эксперт указал на изготовление винтовки заводским способом, после чего отказался от решения вопроса о наличии или отсутствии каких-либо изменений в её конструкции. Отмечают, что у В.. обнаружены три пулевых ранения, два слепых и одно сквозное, однако из тела вынули якобы только одну пулю; данное обстоятельство требует дополнительного исследования, извлечения и экспертизы второй пули. Полагают, что вторую пулю изъяли и скрыли, обращает внимание, что не было изъято ребро, что эксперт А. дал заключения, входящие в компетенцию криминалиста и баллиста. Находят, что результаты экспертизы № <данные изъяты> от <дата> года свидетельствуют о том, что в машине В. находился не один, а как минимум с двумя пассажирами, которые не устанавливались, не установлено и то, где потерпевший находился с 3 часов до 5 часов утра. Ссылаясь на заключение эксперта №<данные изъяты> от <дата> года, согласно которому следов крови и слюны в автомашине не обнаружено, полагает, что потерпевший во время ДТП в автомашине отсутствовал, иначе, имея ранения и ссадины, запачкал бы салон кровью. Лоскуты кожи с ранениями к вещественным доказательствам отнесены не были и на комплексную экспертизу не представлены, в результате чего вопрос о расстоянии выстрелов не исследован. Считают, что вести прицельный огонь при заболеваниях глаз ФИО1 невозможно. Об отсутствии умысла на убийство свидетельствуют обстоятельства содеянного, способ совершения деяния, количество, характер и локализация повреждения автомобиля, телесные повреждения потерпевшего и его поведение. Обстоятельства произошедшего в полном объеме не установлены, не опровергнуты факты, свидетельствующие о возможности совершения преступления третьими лицами и о том, что причиной смерти (разрыва селезенки и брыжейки) может быть дорожно-транспортное происшествие. Просят приговор отменить, ФИО1 оправдать.

- адвокат Захаряев В.А. находит приговор суда незаконным и подлежащим отмене. Указывает на недоказанность умысла осужденного на лишение жизни В.., отсутствие достаточных доказательств того, что выстрелы в потерпевшего были произведены из винтовки принадлежащей ФИО1, которая не пригодна для нанесения существенного вреда человеку.

Отмечает, что конфликта между В.. и осужденным не было и показания свидетелей С. и Д. это подтверждают; имел место только разрыв дружеских отношений со стороны последнего, при этом потерпевший искал способы примирения. Выводы суда о том, что В. находился на своем участке неслучайно, а в результате рассылки оскорбительных сообщений, находит ошибочными; телефон Ц. не осматривался, неизвестно, какая девушка создала для В. страницу в социальных сетях. Выражает несогласие с выводами суда о том, что осужденный знал о высокой мощности своей пневматической винтовки, для установления, позволяет ли превышение дульной энергии в 10Дж причинить существенный вред человеку необходимо было назначение экспертизы; при этом, согласно материалам уголовного дела, только одна пуля явилась причиной смерти, остальные причинили легкий вред здоровью, тогда как, исходя из выводов суда, все пули должны были нанести потерпевшему существенный вред. Указанная в приговоре пневматическая винтовка в качестве энергии использует баллончик СО2, дульная энергия в момент выстрела зависит от наполненности баллончика, однако эксперт не описывает, менялся ли баллончик или использовался тот, который был в винтовке при её изъятии и какое в нем было давление. Полагает, что данное обстоятельство имеет существенное значение для квалификации действий ФИО1

Отвергает ссылку суда на то, что ФИО1, выезжая из дома, взял с собой винтовку, указывая, что осужденный и Ц. об этом не заявляли, они говорили, что винтовка часто находилась в автомобиле для отпугивания животных.

Считает, что причиной смерти В. стало несвоевременное оказание медицинской помощи, отмечая, что, если бы родственники позвонили в полицию и медицинское учреждение сразу, когда обнаружили потерпевшего – в 5 часов 7 минут или в 5 часов 19 минут, это спасло бы ему жизнь. Полагает, что родственники несвоевременно обратились за помощью, поскольку у потерпевшего при себе имелся боевой пистолет, и они потратили время на его поиски, а затем сами поехали за каретой скорой помощи, хотя могли вызвать её по телефону; в случае оказания своевременной медицинской помощи, В. был бы жив.

Находит неполными выводы судебно-медицинской экспертизы. Указывает, что в результате дорожно-транспортного происшествия у потерпевшего с высокой долей вероятности должна была образоваться тупая травма живота; эксперт не стал дифференцировать повреждения, полученные в результате ДТП и пулевого ранения, указав на осложнения в виде обильной кровопотери, которая, по мнению защиты, и явилась причиной смерти, наряду с несвоевременным оказанием медицинской помощи. Свидетель Ч.. в суде пояснил, что не смог определить причину повреждения брыжейки - источника кровопотери - ДТП или пулевое ранение, механизм повреждения брыжейки определить невозможно. Сформулировать вопрос для экспертизы о возможности повреждения брызжейки в результате ДТП на следствии не было возможно, т.к. Ч. следователем не допрашивался. В то же время суд в приговоре указал на «ранение» брыжейки.

Оспаривает выводы суда о том, что осужденный преследовал В. с целью довести задуманное до конца, отмечая, что ФИО1 добровольно освободил проезд для В., после чего тот уехал. Не согласен и с выводом о том, что автомобиль В. находился на освещенном участке под фонарем, который основан на фотографии, отправленной потерпевшим свидетелю Б. в 1 час 27 минут, т.е. за два часа до произошедшего (согласно показаниям Ц.); за данное время видимость могла существенно измениться, свидетели заявляли о сильном тумане в ту ночь, что не получило надлежащей оценки суда.

Просит приговор отменить, ФИО1 оправдать.

В судебном заседании осужденный и адвокат Бубенина А.Б. дополнили, что на автомобиле обнаружены следы иных лиц, однако не проверено, кто находился в автомашине с потерпевшим; не проверены доводы о наличии у потерпевшего оружия; на экспертизу следователем была передана не та пуля, которая была извлечена из тела потерпевшего, пуля, причинившая смерть, была огнестрельной; следователь лишал осужденного возможности собирать доказательства невиновности и сам таковые не собирал; не установлено, есть ли кровь на пуле и на одежде потерпевшего, и чья она.

В возражениях на апелляционные жалобы стороны защиты с дополнениями, государственный обвинитель Британова Н.Н. и представитель потерпевшей М. - адвокат Иволгин В.А. с доводами в них изложенными не согласны, просят оставить их без удовлетворения, а приговор суда – без изменения.

Проверив материалы дела, заслушав пояснения участников процесса, обсудив доводы апелляционных жалоб с дополнениями и возражений, судебная коллегия находит выводы суда о виновности ФИО1 в умышленном причинении потерпевшему В. телесных повреждений, повлекших смерть, правильными и основанными на исследованных в судебном заседании доказательствах, полный анализ и объективная оценка которым даны судом в приговоре.

Выводы суда о виновности ФИО1 в совершении указанных действий основаны на полном и всестороннем исследовании совокупности собранных по делу доказательств, подробно приведенных в приговоре: показаниями осужденного, потерпевшей и свидетелей, заключениями экспертиз, а также другими исследованными судом доказательствами, содержание которых подробно приведено в приговоре. В приговоре суд прямо указал, какие показания свидетелей он кладет в основу приговора, надлежаще мотивировав причины соответствующего решения.

Осужденный ФИО1 не отрицал, что в ночь с <дата> года на своей автомашине «<данные изъяты>» серебристого цвета, вместе с супругой Ц. поехал за сигаретами, возвращаясь, на своем земельном участке увидел человека, подумал, что это вор и произвел несколько выстрелов из пневматической винтовки «Хатсан», снаряженной оптикой в автомобиль этого человека, с целью повредить его.

Как усматривается из материалов уголовного дела, свидетель Ц.. на предварительном следствии в ходе допроса <дата> года показала, что <дата> года на свой участок приехал В.., поставил машину, встал рядом с ней и очень долго смотрел в сторону их дома, ФИО1 очень нервничал по этому поводу. Около 3 часов 30 минут <дата> года они с ФИО1 решили доехать до заправки, чтобы купить сигарет. Выезжая из дома, они видели, как В. стоит и смотрит на их участок, проехали мимо него, доехали до заправки, вернулись обратно примерно через 10-15 минут и увидели, что на своем участке до сих пор стоит В. и смотрит на них. ФИО1 сильно разозлился, достал пневматическую винтовку и через окно, где она сидела, произвел около пяти выстрелов в сторону В.., при этом их автомобиль стоял перпендикулярно машине В., которая стояла передней частью в сторону дома, а багажной стороной - к ним. Когда ФИО1 начал производить выстрелы, В.. стоял между машиной и домом, после чего побежал к машине. Когда в соцсети «Ватсап» ей написала Ш. о том, что В. погиб от огнестрельного ранения, она рассказала об этом мужу, который испугался, спрятал винтовку и патроны у соседа в гараже, взял документы и около 17 часов поехал в сторону г. Москвы.

По мнению судебной коллегии, суд первой инстанции обоснованно признал данные показания свидетеля Ц.., несмотря на то, что свидетель их не поддержала, достоверными и положил их в основу приговора, поскольку они подробны, соответствуют фактическим обстоятельствам дела; подписи в протоколе допроса свидетель Ц. опознала как собственные.

Никаких достоверных данных о том, что в ходе допроса Ц.. имели место какие-либо недозволенные методы, не представлено; следователь Л. показал, что свидетель Ц.. на данном допросе была расстроена, давления на нее не оказывалось, информацией, которую сообщила свидетель, он не располагал.

Ссылку стороны защиты на заболевания органов зрения ФИО1, при которых последний не мог вести прицельный огонь, судебная коллегия состоятельной не находит. Данный вопрос тщательно исследовался судом первой инстанции, и соответствующие доводы были мотивированно отвергнуты в приговоре, поскольку достоверных доказательств нарушения зрения, препятствующих совершению установленных судом действий и достижению имеющих место результатов, не имеется. Напротив, из материалов уголовного дела, в том числе протокола освидетельствования ФИО1 от <дата> года, а также из показаний врача -окулиста ФИО2 допрошенной судом в качестве свидетеля, следует, что при проверке осужденный пытался симулировать нарушения зрения, которое достаточно хорошее; в приспособлениях, улучшающих зрение, осужденный не нуждается.

Свидетели Ц.. и К.. показали, что в ночь с <дата> года в деревне туман был не очень сильный, последний указал, что видимость была в пределах 100-150 метров. Свидетель И.. показал, что в ночь с <дата> года действительно был туман, однако в <данные изъяты> туман был не сильный, видимость в 2 часа 30 минут была около 50 метров; участок В. освещался двумя фонарями, видимость ночью хорошая, освещались подъезд к дому и половина участка. То, что участок В. освещается двумя фонарями, расположенными на ЛЭП, которые освещают участок и въезд на него, подтверждается также протоколом осмотра места происшествия. Из показаний свидетеля Ц.., признанных судом достоверными, следует, что В.. во время выстрелов находился недалеко от своего автомобиля. Согласно экспертному заключению у В. имеются три пулевых ранения. Данные доказательства в совокупности свидетельствуют о том, что видимость в момент производства выстрелов, являлась достаточной для опознания хорошо знакомого виновному потерпевшего, находившегося в тот момент на своем земельном участке рядом со своей автомашиной, и подтверждают показания свидетеля Ц.. о том, что на участке был именно В. поведение которого (смотрел в сторону их участка) и разозлило ФИО1.

Фотография земельного участка потерпевшего, направленная последним свидетелю Б., на которую сослался суд, является косвенным подтверждением достаточной видимости на участке потерпевшего, освещаемом фонарями в темное время суток, и оценивается в совокупности с иными доказательствами по делу. Показания свидетеля Б. о том, что в ходе разговора с В. ночью последний сказал ей, что идет домой, и она услышала звук открывающегося домофона, не исключают возможности фотографирования потерпевшим своего земельного участка именно в то время, когда данная фотография и была направлена свидетелю, т.е. около 1 часа 27 минут <дата> года.

Выводы суда о том, что сообщения «ВКонтакте» от имени потерпевшего были разосланы свидетелем Ц.., оспариваемые в апелляционных жалобах, сами по себе существенного правового значения по делу не имеют.

Наличие между осужденным и потерпевшим неприязненных отношений в достаточной мере подтверждается:

- показаниями свидетеля И.., из которых следует, что в феврале <дата> года потерпевший ему рассказывал о ссоре с ФИО1, в результате которой они разругались, поскольку он вступился за жену осужденного, которую тот избил;

- свидетель Ц. показала, что отношения В. и ФИО1 испортились из-за того, что потерпевший оказывал ей знаки внимания, писал ей СМС-сообщения о своих чувствах, о чем она рассказала мужу;

- из показаний свидетеля Б.. усматривается, что В. рассказывал ей о конфликте с «татарином», ей также известно, что сосед В. в <данные изъяты>, с которым они разругались, по национальности татарин;

- согласно показаниям свидетеля К.., ей от В. было известно, что у него конфликт с «Татарином», от Р. «Рыжего» ей известно, что у В. был конфликт с ФИО3 (так он его называл), их перепалку видел С.;

- свидетель С. показал, что <дата> года вечером он видел, как В. разговаривал с мужчиной южной национальности, разговор был недружественный, похожий на конфликт, он также видел автомобиль В. и автомобиль марки «<данные изъяты>», типа минивен, серого цвета, об этом он рассказал Д..;

- свидетель Д. в суде подтвердил, что С. ему рассказывал об изложенных обстоятельствах;

- в ходе допроса на предварительном следствии Ц.. показала, что ФИО1 рассказал ей, что в <дата> года В.. в г<данные изъяты> около здания сбербанка подъехал к нему и начал из-за нее выяснять отношения.

Доводы апелляционных жалоб о недопустимости доказательства - заключения эксперта Гагаринского межрайонного отделения судмедэкспертизы № <данные изъяты> от <дата> года судебная коллегия состоятельными не находит. Экспертиза проведена на основании постановления надлежащего должностного лица в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, нарушений которого, как и нарушений положений приказа Минздравсоцразвития РФ от 12 мая 2010 года № 346н «Об утверждении Порядка организации и производства судебно-медицинских экспертиз в государственных судебно-экспертных учреждениях Российской Федерации», влекущих признание экспертного заключения недопустимым доказательством, допущено не было. В распоряжение эксперта представлялись медицинская карта стационарного больного ОГБУЗ «<данные изъяты>» № <данные изъяты> на имя В. и труп гражданина В..; в экспертном заключении приведены данные представленной медицинской документации и описано исследование трупа, содержится указание на примененные при исследовании методики; выводы эксперта надлежаще аргументированы, ответы на поставленные вопросы обоснованы и ясны, указана используемая в ходе исследований литература, противоречий в выводах не содержится. За пределы своей компетенции эксперт не вышел. Оснований сомневаться в объективности выводов эксперта не имеется.

Эксперт-химик М.. и эксперт-гистолог А.., на отсутствие подписей которых указывает осужденный, не принимали участия в проведении экспертизы, а лишь осуществляли лабораторные исследования.

Не изъятие поврежденного ребра потерпевшего, то, что лоскуты кожи не отнесены к вещественным доказательствам, не были назначены и проведены экспертизы на установление наличия крови на пуле и одежде потерпевшего и о принадлежности крови, в случае ее обнаружения, потерпевшему, не опровергает выводов суда, основанных на всей совокупности доказательств, исследованных в ходе судебного разбирательства и признанных судом достаточными для установления виновности ФИО1.

Доводы о том, что из трупа потерпевшего была изъята и скрыта вторая пуля, либо необходимо дополнительное исследование для её изъятия, обоснованными не являются. Из экспертного заключения следует, что при исследовании трупа В. обнаружены: одна проникающая слепая рана (пуля в брюшной области), две раны от сквозного ранения (входная рана и выходная рана), а также непроникающая слепая пулевая рана; мнение о том, что в результате последней раны в теле обязательно должна остаться пуля, несостоятельно, поскольку рана является непроникающей.

Согласно экспертному заключению № <данные изъяты>, <данные изъяты>, <данные изъяты> от <дата> года пуля, извлеченная из тела В.., является металлической пулей <данные изъяты> к газобаллонному пневматическому оружию калибра 4,5 мм, аналогичной 69 металлическим пулям, представленным на экспертизу, изъятым вместе с винтовкой осужденного в ходе обыска гаража.

Доводы стороны защиты о том, что на экспертизу была передана не та пуля, которая была изъята из тела потерпевшего, голословны. Как видно из материалов дела, <дата> года пуля была изъята в установленном уголовно-процессуальным законом порядке, в ходе выемки в присутствии понятых (т. <данные изъяты> л.д. <данные изъяты>). <дата> года следователем была осмотрена пуля, представленная в бумажном конверте белого цвета, с подписями участвующих лиц и оттиском печати Гагаринского МСО СУ СК России по Смоленской области, с надписью: «Пуля, изъятая в ходе операции из тела В.., изъятая в ходе выемки <дата>»; в ходе осмотра следователем конверт был вскрыт, в нем обнаружен прозрачный файл, в котором имеется отрезок бумаги с надписью: «ФИО4 хир.отд», а также металлическая пуля, имеющая деформацию и следы бурого цвета; в фототаблице представлена фотография прозрачного файла, в котором имеется отрезок бумаги и пуля, а также фотография пули (т. <данные изъяты> л.д. <данные изъяты>). Каких-либо оснований полагать, что на экспертизу была передана не изъятая в ходе выемки и осмотренная следователем пуля, не имеется.

То, что экспертным путем не установлено, что изъятая из тела потерпевшего пуля выпущена именно из пневматической винтовки, принадлежащей осужденному (эксперт указал на отсутствие возможности ответить на соответствующий вопрос), не опровергает выводов суда, положенных в основу приговора.

Суждения стороны защиты о том, что причиной смерти В. явились травмы, полученные в результате дорожно-транспортного происшествия, а также несвоевременное оказание медицинской помощи, ввиду того, что родственники несвоевременно обратились за таковой, также нельзя признать обоснованными. Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы № <данные изъяты> причиной смерти В.. явилось слепое пулевое ранение левой заднебоковой поверхности туловища, проникающее в левую плевральную и брюшную полости с повреждением 10 ребра слева, левого купола диафрагмы, левой почки, селезенки, осложнившееся обильной внутренней кровопотерей с последующим развитием гиповолемического шока, острого общего малокровия. Эксперт А.. в судебном заседании выводы экспертизы подтвердил, указал, что телесные повреждения, повлекшие смерть, образовались в результате выстрела из оружия сильного боя и не могли образоваться в результате ДТП. Ссылка адвоката Захаряева В.А. в апелляционной жалобе на показания свидетеля Ч.., врача-хирурга, несостоятельна, поскольку указанный свидетель неоднократно указывал на то, что плохо помнит подробности и не может высказаться по поводу тупых травм. В то же время свидетель К.. (врач-хирург) показал, что травма живота, характерная для ДТП, не подтвердилась. Следует отметить, что указанные врачи-хирурги не являются экспертами и причину смерти не устанавливали.

Доводы о том, что родственники несвоевременно обратились за медицинской помощью, поскольку потратили время на поиски пистолета, который имелся при себе у потерпевшего, являются безосновательными и не имеют правового значения по делу. То, что судом не проверены утверждения о наличии у потерпевшего пистолета, на что осужденный указал в суде апелляционной инстанции, не ставит под сомнение выводы о виновности ФИО1

Суждения о том, что потерпевший в автомобиле был не один, голословны, исследованные доказательства, в том числе заключение экспертизы № <данные изъяты>, на которую ссылается осужденный, об этом не свидетельствуют. То, что на смывах с автомобиля обнаружены следы иных лиц, само по себе не подтверждает, что кто-то из них находился в автомашине именно ночью <дата> года.

То, что на смывах с ручки КПП и рулевого колеса автомашины потерпевшего не обнаружены следы крови и слюны потерпевшего (заключение эксперта № <данные изъяты>), вопреки мнению ФИО1 не свидетельствует о том, что потерпевший на момент дорожно-транспортного происшествия в автомобиле отсутствовал.

Указание в первичных медицинских документах на то, что у В. ранение огнестрельное, значения не имеет, поскольку данное обстоятельство впоследствии подтверждено не было.

На основании совокупности исследованных судом первой инстанции доказательств, вопреки доводам апелляционных жалоб стороны защиты, судебная коллегия соглашается с выводом суда о том, что при установленных обстоятельствах осужденный ФИО1, вследствие неприязненных отношений и имевшего место конфликта, умышленно произвел в В. и его автомобиль не менее 6 выстрелов из пневматической винтовки, причинив потерпевшему телесные повреждения, повлекшие его смерть.

Судебное разбирательство по уголовному делу проведено в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, с соблюдением основополагающих принципов судопроизводства, в том числе состязательности и равноправия сторон, права на защиту, презумпции невиновности. Нарушений процессуальных прав участников уголовного судопроизводства, а также норм уголовно-процессуального закона, влекущих отмену судебного решения, ни в ходе предварительного расследования, ни в ходе судебного разбирательства, не допущено. Обстоятельства по делу исследованы судом в соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства. Достоверность и допустимость приведенных в приговоре доказательств сомнений не вызывает, поскольку они добыты в установленном законом порядке.

То, что суд в приговоре при описании преступного деяния не привел сведения об и имевшем место конфликте и аморальном поведении потерпевшего, которое признал обстоятельством, смягчающим ФИО1 наказание, не является основанием для отмены или изменения приговора.

Вместе с тем судебная коллегия не может согласиться с юридической оценкой действий осужденного.

Действия ФИО1 квалифицированы судом по ч. 1 ст. 105 УК РФ, как убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку.

В обоснование выводов о наличии у ФИО1 умысла на причинение смерти потерпевшему суд сослался на то, что осужденным произведено не менее 6 выстрелов из пневматической винтовки, обладающей дульной энергией ствола 35.09 Дж, наряженной оптическим прицелом, которую ФИО1, выезжая в ту ночь из дома, взял с собой, количество попаданий в потерпевшего, наличие конфликтной ситуации и личной неприязни между осужденным и потерпевшим, а также на тот факт, что ФИО1 после производства выстрелов осуществлял преследование В., что свидетельствует об умысле довести задуманное до конца, а также на то, что виновный пытался скрыть орудие преступления и скрыться от следствия. Других данных, позволяющих утверждать о направленности умысла виновного именно на причинение потерпевшему смерти, в приговоре не приведено.

Вместе с тем судебная коллегия полагает, что основания, на которые сослался суд достоверно и в достаточной степени не подтверждают наличие у ФИО1 умысла на убийство В..

По мнению судебной коллегии, произведение выстрелов из пневматической винтовки, из автомобиля, с расстояния более 26 метров, как и наличие конфликтной ситуации, не дает достаточных оснований констатировать наличие умысла на убийство потерпевшего.

Что касается мощности пневматической винтовки, из которой были произведены выстрелы, то судебная коллегия отмечает, что осужденный утверждал, что не знал о мощности винтовки, знал только, что она не требует регистрации на территории РФ; ранее стрелял только по животным, которые убегали после попадания в них.

Данные доводы осужденного не опровергнуты. Как усматривается из экспертного заключения № <данные изъяты>, <данные изъяты>, <данные изъяты> от <дата> года, орудие преступления является газобаллонной пневматической винтовкой, калибра 4,5 мм, предназначена для стрельбы пулями к пневматическому оружию калибра 4,5 мм, к категории огнестрельного оружия не относится.

Доказательств, что в конструкцию винтовки осужденным были внесены изменения либо он знал о таких изменениях, внесенных иным лицом, в материалах уголовного дела нет.

При таких обстоятельствах выводы экспертизы от <дата> года, согласно которым дульная энергия представленной винтовки составляет 35,09 Дж, что превышает дульную энергию, предусмотренную для данного вида оружия заводом-изготовителем, как и то, что осужденный использовал данную винтовку для отпугивания диких животных, на что сослался суд, по мнению судебной коллегии, достоверно не свидетельствует о том, что осужденному было известно о возможности причинения смерти в результате выстрела из данной винтовки.

Выводы суда о том, что осужденный взял с собой винтовку, а после производства выстрелов преследовал В. на своем автомобиле с целью реализации умысла на убийство, являются предположительными и не основаны на исследованных доказательствах. В частности, из материалов дела не усматривается, что, выходя ночью из дома с супругой, осужденный знал о нахождении потерпевшего на своем участке, напротив, суд установил, что умысел на причинение смерти потерпевшему возник у ФИО1, когда он передвигался на своей автомашине и увидел потерпевшего. То, что ФИО1 последовал на автомобиле за потерпевшим, также не подтверждает наличие умысла на убийство, поскольку не установлено, что в ходе преследования осужденным были совершены какие-либо действия, направленные против жизни и здоровья В..

Тот факт, что ФИО1 пытался скрыться и скрыть орудие преступления также сам по себе о наличии умысла на убийство не свидетельствует. При этом из показаний свидетеля Ц.. усматривается, что ФИО1 предпринял такие действия только после того, как узнал, что потерпевший умер от ранения, т.е. это обстоятельство не было для него ожидаемым.

В соответствии с ч. 4 ст. 302 УПК РФ, обвинительный приговор не может быть основан на предположениях и постановляется лишь при условии, что в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления подтверждена совокупностью исследованных судом доказательств. В силу ч. 3, 4 ст. 14 УПК РФ, все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены в порядке, установленном настоящим Кодексом, толкуются в пользу обвиняемого; обвинительный приговор не может быть основан на предположениях.

Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее смерть потерпевшего, совершается с двойной формой вины, характеризующейся умыслом по отношению к причинению тяжкого вреда здоровью и неосторожностью по отношению к смерти.

С учетом приведенных обстоятельств, судебная коллегия приходит к выводу о том, что осужденный ФИО1, действуя умышленно, осознавая общественную опасность своих действий, произвел выстрелы из пневматической винтовки, в том числе в потерпевшего, понимая, что совершает действия, опасные для здоровья человека, предвидел возможность наступления общественно опасных последствий, связанных с причинением потерпевшему тяжкого вреда здоровью, относясь к таким возможным последствиям безразлично, причинил тяжкий вред здоровью потерпевшего. При этом отношение к наступившим последствиям в виде смерти потерпевшего выразилось в неосторожности, так как осужденный не предвидел наступление смерти В.., однако, при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог предвидеть наступление этих последствий.

В такой ситуации судебная коллегия приходит к выводу о необходимости переквалификации действий ФИО1 с ч. 1 ст. 105 УК РФ на ч. 4 ст. 111 УК РФ, как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего, с применением оружия.

При назначении ФИО1 наказания за совершение преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ, судебная коллегия, руководствуясь требованиями ст. 6, 60 УК РФ, учитывает характер и степень общественной опасности совершенного преступления, данные о личности виновного, влияние наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи, все данные приведенные в приговоре, а также смягчающие наказание обстоятельства, установленные судом первой инстанции: аморальность поведения потерпевшего, послужившего поводом к совершению преступления, наличие на иждивении четырех малолетних детей, частичное признание вины, состояние здоровья подсудимого, наличие матери преклонного возраста. Обстоятельств, отягчающих наказание, не имеется.

Принимая во внимание конкретные обстоятельства дела, сведения о личности виновного, судебная коллегия считает необходимым назначить ФИО1 наказание в виде лишения свободы в условиях, связанных с изоляцией от общества, поскольку менее строгий вид наказания не сможет обеспечить достижение целей восстановления социальной справедливости, исправления осужденного и предупреждения совершения им новых преступлений.

При этом судебная коллегия не находит оснований как для изменения категории преступления на менее тяжкую в соответствии с ч. 6 ст. 15 УК РФ, так и для применения положений ст. 64, 73 УК РФ.

В силу п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ осужденный подлежит направлению для отбывания наказания в исправительную колонию строгого режима.

Кроме того, судебная коллегия не может согласиться с решением суда в отношении ареста имущества осужденного.

Как видно из приговора, суд оставил без рассмотрения имеющееся в материалах уголовного дела исковое заявление, подписанное И.. и не содержащее подписи потерпевшей М.. (т. <данные изъяты> л.д. <данные изъяты>). Ввиду отсутствия доверенности от потерпевшей на подачу искового заявления, суд указал, что исковое заявление подписано ненадлежащим лицом.

Так как гражданский иск не был разрешен, суд пришел к выводу о необходимости сохранения ограничительных мер, наложенных в целях исполнения возможного решения по гражданскому иску и постановил сохранить арест, наложенный постановлением Гагаринского районного суда Смоленской области от 25 января 2023 года на денежные средства ФИО1 в сумме <данные изъяты> рублей до разрешения гражданского иска.

Однако суд при принятии данного решения не учел правовую позицию Конституционного Суда РФ, изложенную в определении от 29 ноября 2012 года № 2227-О, о том, что положения ч. 9 ст. 115 УПК РФ не предполагают возможности сохранения названной меры процессуального принуждения после окончания судебного разбирательства и вступления приговора в законную силу, тем более в случае, если предъявленный гражданский иск оставлен без рассмотрения.

При таких обстоятельствах, из приговора подлежат исключению указания суда на сохранение ареста на денежные средства ФИО1

При этом права гражданского истца не нарушаются, поскольку уголовно-процессуальная мера принуждения в виде наложения ареста на имущество может быть заменена аналогичной гражданско-процессуальной мерой в порядке, предусмотренном гражданским процессуальным законодательством (глава 13 ГПК РФ).

Кроме того, судом первой инстанции принято ошибочное решение о судьбе вещественного доказательства – пневматической винтовки марки «А.Р.», которую суд постановил передать в УМВД по Смоленской области для уничтожения.

В соответствии с п. п. 3, 4.1 ст. 81 УПК РФ, Федеральным законом «Об оружии», п. п. 2, 58 Инструкции от 18 октября 1989 года «О порядке изъятия, учета, хранения и передачи вещественных доказательств по уголовным делам, ценностей и иного имущества органами предварительного следствия, дознания и судами» предметы, запрещенные к обращению, подлежат передаче в соответствующие учреждения или уничтожаются. В соответствии с параграфом 18 данной Инструкции после разрешения дела оружие, пули, гильзы и патроны, признанные вещественными доказательствам, должны направляться в распоряжение соответствующего органа внутренних дел, который в установленном порядке принимает решение об их уничтожении или реализации, либо использовании в надлежащем порядке.

С учетом этого, судебная коллегия считает необходимым изменить приговор в части принятого решения о судьбе пневматической винтовки, исключив указание на её уничтожение, передав в УМВД по Смоленской области.

С учетом изложенного, руководствуясь ст. 389.13, 389.15, 389.17, 389.18, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

Приговор Гагаринского районного суда Смоленской области от 30 марта 2023 года в отношении ФИО1 изменить:

- переквалифицировать действия ФИО1 с ч. 1 ст. 105 УК РФ на ч. 4 ст. 111 УК РФ, по которой назначить наказание в виде 9 (девяти) лет лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

- исключить из приговора указание на сохранение ареста, наложенного постановлением Гагаринского районного суда Смоленской области от 25 января 2023 года на денежные средства ФИО1 в сумме <данные изъяты> рублей;

- исключить из приговора указание об уничтожении вещественного доказательства - пневматической винтовки марки «<данные изъяты>».

Апелляционное определение может быть обжаловано в кассационном порядке, установленном гл.47.1 УПК РФ, во Второй кассационный суд общей юрисдикции. Кассационные жалоба, представление, подаются в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу приговора суда, а осужденным, содержащимся под стражей, - в тот же срок со дня вручения ему копии апелляционного определения и приговора, вступившего в законную силу, через суд первой инстанции, постановивший приговор, а в случае пропуска указанного срока или отказа в его восстановлении - путем подачи кассационной жалобы непосредственно в суд кассационной инстанции.

О своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции осужденный вправе ходатайствовать в кассационной жалобе, либо в течение трех суток со дня вручения ему извещения о дате, времени и месте заседания суда кассационной инстанции, если дело было передано в суд кассационной инстанции по кассационному представлению прокурора или кассационной жалобе другого лица.

Председательствующий: Н.В. Мазылевская

Судьи: О.А. Бондаревич

Д.В. Ткаченко