Апелляционное определение по делу № 2-132/2023 от 28.09.2023

В О Р О Н Е Ж С К И Й О Б Л А С Т Н О Й С У Д

№ 33-6704/2023

Дело № 2-132/2023

УИД 36RS0006-01-2022-007259-92

Строка 2.204

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

28 сентября 2023 года г. Воронеж

судебная коллегия по гражданским делам Воронежского областного суда в составе:

председательствующего Кузнецовой Л.В.,

судей Безрядиной Я.А., Храпина Ю.В.,

при секретаре Тринеевой Ю.Ю.,

с участием прокурора Трухачевой А.В.,-

рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении Воронежского областного суда по докладу судьи Безрядиной Я.А.

гражданское дело № 2-132/2023 по иску Ферапонтовой Галины Викторовны к БУЗ ВО «Воронежский родильный дом № 3», БУЗ ВО «Воронежская городская клиническая больница скорой медицинской помощи № 1», БУЗ ВО «Воронежская городская клиническая больница скорой медицинской помощи № 8», БУЗ ВО «Воронежская городская клиническая поликлиника № 1» о взыскании компенсации морального вреда

по апелляционным жалобам Ферапонтовой Галины Викторовны и БУЗ ВО «Воронежская городская клиническая поликлиника № 1»

на решение Центрального районного суда г. Воронежа от 13 июня 2023 г.

(судья районного суда Клочкова Е.В.),

УСТАНОВИЛ

А :

Ферапонтова Г.В. обратилась в суд с иском к БУЗ ВО «Воронежский родильный дом № 3», БУЗ ВО «Воронежская городская клиническая больница скорой медицинской помощи № 1», БУЗ ВО «Воронежская городская клиническая больница скорой медицинской помощи № 8», БУЗ ВО «Воронежская городская клиническая поликлиника № 1» о взыскании компенсации морального вреда.

Требования мотивированы тем, что она является дочерью ФИО7 и ФИО1, которые находились на лечении в БУЗ ВО «Воронежский родильный дом № 3» с диагнозом: «Внебольничная пневмония. Новая коронавирусная инфекция».

При оказании медицинской помощи ФИО7, ФИО1 ответчиками были допущены дефекты оказания медицинской помощи, выразившиеся в нарушениях клинических рекомендаций, протоколов лечения, приказов по лечению пациентов с новой коронавирусной инфекцией, которые привели к ухудшению состояния ее родителей, после чего ФИО7 умер ДД.ММ.ГГГГ, ФИО1 умерла ДД.ММ.ГГГГ.

Указанные обстоятельства причинили нравственные страдания истцу, потерявшему обоих родителей в короткий промежуток времени. Учитывая указанные обстоятельства, истец просила взыскать с ответчика БУЗ ВО «Воронежский родильный дом № 3» компенсацию морального вреда в размере 10000000 руб. (по 5000000 руб. за оказание ненадлежащей медицинской помощи каждому из родителей); с ответчика БУЗ ВО «Воронежская городская клиническая больница скорой медицинской помощи № 8» компенсацию морального вреда в размере 5000000 руб. за оказание ненадлежащей медицинской помощи ФИО1; с ответчика БУЗ ВО «Воронежская городская клиническая больница скорой медицинской помощи № 1» компенсацию морального вреда в размере 1000000 руб. за оказание ненадлежащей медицинской помощи ФИО7; с ответчика БУЗ ВО «Воронежская городская клиническая поликлиника № 1» компенсацию морального вреда в размере 1000000 руб. за оказание ненадлежащей медицинской помощи родителям истца.

Решением Центрального районного суда г. Воронежа от 13.06.2023 с БУЗ ВО «Воронежская городская клиническая поликлиника № 1» в пользу Ферапонтовой Г.В. взыскана компенсация морального вреда в размере 50 000 руб. С БУЗ ВО «Воронежский родильный дом № 3» в пользу Ферапонтовой Г.В. взыскана компенсация морального вреда в размере 250 000 руб. С БУЗ ВО «Воронежская городская клиническая поликлиника № 1» и БУЗ ВО «Воронежский родильный дом № 3» в доход муниципального бюджета городского округа город Воронеж взыскана государственная пошлина в размере по 150 руб. В остальной части иска отказано (т. 3 л.д. 183-206).

В апелляционной жалобе истец ФИО2 просит решение суда отменить, как незаконное и необоснованное, заявленные требования удовлетворить в полном объеме. В жалобе указано, что проведенная по делу судебная экспертиза противоречит заключению АО «Страховая компания «Согаз-Мед», которым установлены дефекты оказания БУЗ ВО «Воронежская городская клиническая больница скорой медицинской помощи № 8» медицинской помощи ФИО1 Кроме того, взысканная судом сумма компенсации морального вреда в размере 300000 руб. является заниженной, не соответствующей степени моральных страданий, понесенных истцом, потерявшим обоих родителей (т. 4 л.д. 3-7).

БУЗ ВО «Воронежская городская клиническая поликлиника № 1» в апелляционной жалобе просит решение суда отменить в части взыскания с учреждения компенсации морального вреда в размере 50 000 руб., принять по делу новое решение об отказе в удовлетворении требований в данной части. Указывает, что смерть ФИО1 и ФИО7 не находится в прямой причинно-следственной связи с выявленными недостатками оказания медицинской помощи (т. 4 л.д. 16-17).

В письменных возражениях БУЗ ВО «Воронежская городская клиническая больница скорой медицинской помощи № 8» просит решение суда первой инстанции оставить без изменения, апелляционную жалобу истца - без удовлетворения (т. 4 л.д. 33-34).

В поданных возражениях на апелляционные жалобы прокуратурой Центрального района г. Воронежа указано на законность принятого судебного акта (т. 4 л.д. 24-29).

В судебном заседании суда апелляционной инстанции представитель ответчика БУЗ ВО «Воронежская городская клиническая поликлиника № 1» по доверенности ФИО3 доводы жалобы поддержали.

Представитель ответчика БУЗ ВО «Воронежская городская клиническая больница скорой медицинской помощи № 1» по доверенности ФИО4 представил письменные возражения на поданные апелляционные жалобы.

Представитель отдела прокуратуры Воронежской области Трухачева А.В. полагала постановленное районным судом решение законным и обоснованным, не подлежащим отмене.

Иные лица, участвующие в деле в судебное заседание суда апелляционной инстанции не явились, о дне слушания извещены надлежащим образом, ходатайств об отложении не поступало.

При таких обстоятельствах, судебная коллегия, руководствуясь положениями части 1 статьи 327 и части 3 статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, считает возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившихся лиц, участвующих в деле.

Изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, письменных возражений, выслушав пояснения участников процесса, проверив законность и обоснованность решения суда в соответствии с частью 1 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в пределах доводов апелляционной жалобы, судебная коллегия приходит к следующему.

В соответствии с частью 1 статьи 41 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений.

Базовым нормативным правовым актом, регулирующим отношения в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, является Федеральный закон от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации».

В силу статьи 4 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» к основным принципам охраны здоровья граждан относятся, в частности: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи.

В пункте 21 статьи 2 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» определено, что качество медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: 1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; 2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; 3) на основе клинических рекомендаций; 4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (часть 1 статьи 37 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (части 2 и 3 статьи 98 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих, в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов), так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Основания, порядок, объем и характер возмещения вреда, причиненного жизни или здоровью гражданина, а также круг лиц, имеющих право на такое возмещение, определены главой 59 «Обязательства вследствие причинения вреда» Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

В пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина» разъяснено, что по общему правилу, установленному статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Согласно пункту 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации жизнь и здоровье, иные личные неимущественные права и другие нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная), или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Статья 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривает, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.

Стандарт медицинской помощи предполагает обязательное использование методик, необходимых для диагностики заболеваний, характера и объема лекарственных средств, манипуляций процедур, адекватных уровню развития современной науки. Надлежащая медицинская услуга, исходя из анализа правовых норм, регламентирующих оказание медицинских услуг, характеризуется совокупностью признаков: может оказываться лишь надлежащим медицинским работником; должна быть своевременной. Даже запоздалое обращение пациента за медицинской услугой не освобождает медицинских работников от обязанности проведения показанных пациенту диагностических и лечебных мероприятий. Несвоевременное или некачественное оказание медицинской услуги, не проведение медицинскими работниками показанных пациентам всех объемов диагностических или лечебных мероприятий; методологически и технически неправильное выполнение диагностических и лечебных вмешательств, в том числе, не проведение необходимых исследований (отступление от медицинских стандартов), ненадлежащее оформление медицинской документации (не соответствие действий (бездействия) медицинского работника протоколам ведения больных (медицинским стандартам), является противоправным действием (бездействием), нарушением профессиональных обязанностей медицинскими работниками.

В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 48 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (статья 19 и части 2, 3 статьи 98 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.

При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода.

На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда.

Требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ. Моральный вред в указанных случаях может выражаться, в частности, в заболевании, перенесенном в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных наблюдением за его страданиями или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи (пункт 49 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда»).

В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 30 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», при определении размера компенсации морального вреда судом должны учитываться требования разумности и справедливости (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации). В связи с этим сумма компенсации морального вреда, подлежащая взысканию с ответчика, должна быть соразмерной последствиям нарушения и компенсировать потерпевшему перенесенные им физические или нравственные страдания (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации), устранить эти страдания либо сгладить их остроту.

При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела.

Судом первой инстанции установлено, что истец является дочерью ФИО7 и ФИО1 (т. 1 л.д. 23).

ДД.ММ.ГГГГ ФИО7 осмотрен на дому участковым врачом-терапевтом БУЗ ВО «Воронежская городская клиническая поликлиника № 1», предъявлял жалобы на повышение температуры тела до 38,4 С, общую слабость, разбитость, «ломоту в теле». Пациенту предложена госпитализация, от которой он отказался, взят мазок на выявление новой коронавирусной инфекции COVID-19.

Также ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 была осмотрена на дому участковым врачом-терапевтом БУЗ ВО «Воронежская городская клиническая поликлиника №», предъявляла жалобы на повышение температуры тела до 38,4 С, общую слабость, разбитость, «ломоту в теле», взят мазок на выявление новой коронавирусной инфекции COVID-19.

ДД.ММ.ГГГГ у ФИО7 и ФИО1 была обнаружена новая коронавирусная инфекция COVID-19.

В этот же день при осмотре врачом в БУЗ ВО «Воронежская городская клиническая поликлиника № 1»ФИО7 был установлен диагноз вирусная пневмония неуточненная (предварительный), другие острые инфекции верхних дыхательных путей множественной локазлизации (основной), коронавирусная инфекция, вызванная вирусом COVID-19, вирус идентифицирован (сопутств.), даны рекомендации по лечению и составлен план лечения.

ФИО1 при осмотре врачом в БУЗ ВО «Воронежская городская клиническая поликлиника № 1» был установлен диагноз другие острые инфекции верхних дыхательных путей множественной локазлизации (основной), коронавирусная инфекция, вызванная вирусом COVID-19, вирус идентифицирован (сопутств.), даны рекомендации по лечению и составлен план лечения.

ДД.ММ.ГГГГ на приеме у врача в поликлинике ФИО7 вызвана скорая медицинская помощь для госпитализации, ФИО1 выдано направление на госпитализацию.

Как следует из анализа медицинских карт стационарных больных, ФИО7 и ФИО1 в 10.30 час. ДД.ММ.ГГГГ поступили на госпитализацию в БУЗ ВО «Воронежский родильный дом № 3». ФИО7 находился на лечении с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, ФИО1 в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ.

ДД.ММ.ГГГГ в 17.25 час. ФИО7 был доставлен бригадой скорой медицинской помощи в БУЗ ВО «Воронежская городская клиническая больница скорой медицинской помощи № 1» из БУЗ ВО «Воронежский родильный дом № 3» в тяжелом состоянии. В стационаре было проведено КТ-исследование органов грудной клетки, на котором выявили КТ-картину двусторонней пневмонии, высокой степени вероятности COVID-19, объем поражения: КТ 4, проводилось лечение.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО7 умер.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 была доставлена в БУЗ ВО «Воронежская городская клиническая больница скорой медицинской помощи № 8» из БУЗ ВО «Воронежский родильный дом № 3», общее состояние ближе к тяжелому, проводилось лечение.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 умерла.

Воронежским филиалом АО «Страховая компания «Согаз-Мед» была проведена экспертиза качества медицинской помощи, по результатам которой выявлены дефекты оказания медицинской помощи ответчиками.

Возражая относительно доводов истца, ответчики ссылались на отсутствие допущенных дефектов при оказании медицинской помощи, а также на недоказанность прямой причинно-следственной связи между действиями медицинских работников и наступившими последствиями в виде смерти супругов ФИО12.

Для проверки доводов сторон, определением Центрального районного суда г. Воронежа от 21.12.2022 по делу назначена комплексная комиссионная судебно-медицинская экспертиза, производство которой поручено ТОГБУЗ «Бюро судебно-медицинской экспертизы» (т. 2 л.д. 275-279).

Согласно заключению № 30 в отношении ФИО7 при оказании медицинской помощи в БУЗ ВО «Воронежская городская поликлиника № 1» допущены следующие дефекты:

- нет подписи пациента в информированном добровольном согласии на медицинское вмешательство в медицинской карте пациента, получающего медицинскую помощь в амбулаторных условиях №;

- нет подписи пациента в отказе от медицинского вмешательства (госпитализации) в медицинской карте пациента, получающего медицинскую помощь в амбулаторных условиях № от ДД.ММ.ГГГГ;

- при осмотре участковым врачом терапевтом не полностью собран анамнез, не указано наличие хронических заболеваний, отсутствуют данные аускультации легких.

При оказании медицинской помощи в БУЗ ВО «Воронежский родильный дом № 3» допущены следующие дефекты:

- ДД.ММ.ГГГГ при проведении осмотра заведующим отделением (в течение 72 часов с момента поступления пациента в профильное отделение) отсутствует обоснование клинического диагноза. Имеется запись «Клинический диагноз: Новая коронавирусная инфекция, вызванная COVID-19?, вирус идентифицирован. Внебольничная двусторонняя пневмония. ДН 0-1. КТ-1 объем поражения». Так же отсутствует план лечения с учетом клинического диагноза, состояния пациента, особенностей течения заболевания, наличия сопутствующих заболеваний, осложнения заболевания. В клиническом диагнозе не указана степень тяжести заболевания;

- дневники наблюдения носят однотипный (шаблонный) характер, что затрудняет оценку динамики общего состояния пациента;

- в дневниковых записях просто фиксируется, что пациент получает лечение, без указания наименований лекарственных препаратов, без указания доз и кратности применения. Однако, в листе назначений препараты, которые получал ФИО7, указаны с указанием доз и кратности применения;

- рекомендации врача-инфекциониста после проведенной консультации носят общий характер, без оценки состояния конкретного пациента и необходимости назначения лекарственных препаратов в данный момент времени. Назначены несколько лекарственных препаратов при цитокиновом шторме (олокизумаб, левилимаб, барицитиниб), несколько антибиотиков (азитромицин, левофлоксацин, цефтриаксон). Длительность применения антибиотиков тоже точно не указана (5-10 дней). В заключении врача-инфекциониста имеются вклейки;

- в схеме лечения при лечении новой коронавирусной инфекции средней тяжести в условиях стационара (в дневниковых записях состояние оценивается, как средней тяжести) в качестве этиотропной терапии необходимо было применять фавипиравир или ремдесивир. Однако, согласно современным представлениям о патогенезе COV1D-19 применение препаратов, рекомендованных для этиотропной терапии целесообразно начинать в ранние сроки, не позднее 7-8 дня болезни (появления первых симптомов). В конкретном случае ФИО7 поступил в стационар на 9-й день болезни, что превышает сроки в которые применение противовирусных препаратов было бы эффективным;

- при ухудшении состояния ДД.ММ.ГГГГ не проведена компьютерная томография органов грудной клетки.

Оказание медицинской помощи во время нахождения в отделении реанимации, касающиеся оксигенотерапии и возникших во время ее проведения изменений в газовом составе крови во время проведения НИВЛ не входят в компетенцию врача-инфекциониста.

При оказании медицинской помощи в БУЗ ВО «Воронежская городская клиническая больница скорой медицинской помощи № 1» дефектов не выявлено.

Нарушений в проведении лабораторного мониторинга при лечении ФИО7 в условиях стационара в БУЗ ВО «Воронежский родильный дом № 3», БУЗ ВО «Воронежская городская клиническая больница скорой медицинской помощи № 1» не выявлено.

Оказание медицинской помощи в БУЗ ВО «Воронежский родильный дом № 3» не в полной мере соответствовало Временным методическим рекомендациям Профилактика, диагностика и лечение новой коронавирусной инфекции (COVID-19). Версия 11 от ДД.ММ.ГГГГ, утвержденным Минздравом России, допущены следующие недостатки:

- в схеме лечения при лечении новой коронавирусной инфекции средней тяжести в условиях стационара (в дневниковых записях состояние оценивается, как средней тяжести) в качестве этиотропной терапии необходимо было применять фавипиравир или ремдесивир. Однако, согласно современным представлениям о патогенезе COVID-19 применение препаратов, рекомендованных для этиотропной терапии целесообразно начинать в ранние сроки, не позднее 7-8 дня болезни (появления первых симптомов). В конкретном случае ФИО7 поступил в стационар на 9-й день болезни, что превышает сроки, в которые применение противовирусных препаратов было бы эффективным.

При ухудшении состояния ДД.ММ.ГГГГ не проведена компьютерная томография органов грудной клетки.

У ФИО7 имелись следующие заболевания, которые осложняли лечение и препятствовали выздоровлению от новой коронавирусной инфекции: хроническая обструктивная болезнь легких, хронический обструктивный бронхит, диффузный пневмосклероз, эмфизема легких, гипертоническая болезнь, ишемическая болезнь сердца, диффузный и очаговый кардиосклероз, стенозирующий атеросклероз коронарных артерий.

Необоснованно назначенных и противопоказанных препаратов применяющихся при лечении новой коронавирусной инфекции не было.

Основным осложнением приведшим к смерти ФИО7 являлась внебольничная двусторонняя вирусно-бактериальная полисегментарная пневмония. Развитие пневмонии началось ранее ДД.ММ.ГГГГ. Точно время начала развития пневмонии установить невозможно. У ФИО7 имелись важные прогностически неблагоприятные факторы риска тяжелого течения COVID-19 (хроническая обструктивная болезнь легких, диффузный пневмосклероз, эмфизема легких). Последовательность болезненных процессов, развившихся в организме ФИО7, являлась закономерной при новой коронавирусной инфекции. Темп развития и прогрессирования приведших к летальному исходу пациента патологических процессов (появление признаков нарушения деятельности систем организма), соответствовали общим закономерностям их развития при новой коронавирусной инфекции.

Схемы лечения новой коронавирусной инфекцией (COV1D-19) динамически обновляются, однако и по настоящее время этиотропного воздействия на COVID-19 с доказанной эффективностью, позволяющего не допустить прогрессирования заболевания, нет. Также на настоящий момент отсутствуют результаты рандомизированных исследований, позволяющих дать объективную информацию о предпочтительной тактике ведения пациентов с коронавирусной инфекцией, протекающей на фоне сопутствующих заболеваний. Выявленные недостатки в оказании медицинской помощи не повлияли на течение (развитие) основного заболевания (новой коронавирусной инфекции (COVID-19)), не вызвали развитие нового патологического процесса (кровотечения, тромбообразования, присоединение бактериальной инфекции), в связи с чем, в прямой причинно-следственной связи со смертью ФИО7 не состоят.

Согласно заключению № 29 ТОГБУЗ «Бюро судебно-медицинской экспертизы» в отношении ФИО1 при оказании медицинской помощи в БУЗ ВО «Воронежская городская поликлиника № 1» допущены следующие дефекты:

- при осмотре врачом-терапевтом ДД.ММ.ГГГГ не полностью собран анамнез, не указано наличие хронических заболеваний, отсутствуют данные аускультации легких;

- согласно временным методическим рекомендациям профилактика, диагностика и лечение новой коронавирусной инфекции (COVID-19) Версия 11 от ДД.ММ.ГГГГ пациентка относилась к группе риска (возраст старше 65 лет), она подлежала госпитализации в структурное подразделение медицинской организации для лечения COVID-19 вне зависимости от тяжести заболевания. После осмотра участковым терапевтом ДД.ММ.ГГГГ, при получении положительного результата исследования на наличие РНК COVID-19 от ДД.ММ.ГГГГ, направление на госпитализацию ФИО1 не выдавалось.

При оказании медицинской помощи в БУЗ ВО «Воронежский родильный дом № 3» допущены следующие дефекты:

- при осмотре на момент поступления в стационар ДД.ММ.ГГГГ не полностью собран анамнез, не указаны хронические заболевания;

- ДД.ММ.ГГГГ при проведении осмотра заведующим отделением (в течение 72 часов с момента поступления пациента в профильное отделение) отсутствует обоснование клинического диагноза. Имеется запись «Клинический диагноз: Новая коронавирусная инфекция, вызванная COVID- 19, вирус идентифицирован. (U7.1) Двусторонняя полисегментарная внебольничная пневмония. КТ-4. ДН-1». Так же отсутствует информация о наличии сопутствующих заболеваний;

- в дневниковых записях просто фиксируется, что пациент получает лечение, без указания наименований лекарственных препаратов, без указания доз и кратности применения. Однако, в листе назначений препараты, которые получала ФИО1, указаны с указанием доз и кратности применения;

- рекомендации врача-инфекциониста после проведенной консультации (ДД.ММ.ГГГГ) носят общий характер, без оценки состояния конкретного пациента и необходимости назначения лекарственных препаратов в данный момент времени. Назначены несколько лекарственных препаратов при цитокиновом шторме (олокизумаб, левилимаб, барицитиниб), несколько антибиотиков (азитромицин, левофлоксацин, цефтриаксон). Длительность применения антибиотиков тоже точно не указана (5-10 дней). В заключении врача- инфекциониста имеются вклейки;

- в дневнике осмотра заведующим отделением ДД.ММ.ГГГГ состояние ФИО1 расценено, как тяжелое. В предыдущих дневниках состояние было средне-тяжелое. По дневниковой записи заведующего отделением не ясно, когда произошло ухудшение состояния и чем обусловлено тяжелое состояние;

- отсутствует температурный лист.

При оказании медицинской помощи в БУЗ ВО «Воронежская городская клиническая больница скорой медицинской помощи № 8» замечаний не выявлено.

Оказание медицинской помощи во время нахождения в отделении реанимации, касающиеся оксигенотерапии и возникших во время ее проведения изменений в газовом составе крови во время проведения НИВЛ и оксигенотерапии, а также показания и противопоказания переливания препаратов крови не входят в компетенцию врача-инфекциониста.

Нарушений в проведении лабораторного мониторинга при лечении ФИО1 в условиях стационара в БУЗ ВО «Воронежский родильный дом № 3», БУЗ ВО «Воронежская городская клиническая больница скорой медицинской помощи № 8» не выявлено.

При оказании медицинской помощи в БУЗ ВО «Воронежский родильный дом № 3» допущены следующие дефекты:

При оказании медицинской помощи в БУЗ ВО «Воронежская городская клиническая больница скорой медицинской помощи № 8» дефектов не выявлено.

У ФИО1 имелись следующие заболевания, которые осложняли лечение и препятствовали выздоровлению от новой коронавирусной инфекции: сахарный диабет 2 типа, ИБС: кардиосклероз диффузный, гипертоническая болезнь.

Основным осложнением, приведшим к смерти ФИО1, являлась двусторонняя субтотальная вирусно-бактериальная пневмония. Развитие пневмонии началось ранее ДД.ММ.ГГГГ. Точно время начала развития пневмонии установить невозможно. У ФИО1 имелись важные прогностически неблагоприятные факторы риска тяжелого течения COVID-19 (сахарный диабет 2 типа, ИБС: кардиосклероз диффузный, гипертоническая болезнь). Последовательность болезненных процессов, развившихся в организме ФИО1, являлась закономерной при новой коронавирусной инфекции. Темп развития и прогрессирования приведших к летальному исходу пациента патологических процессов (появление признаков нарушения деятельности систем организма), соответствовали общим закономерностям их развития при новой коронавирусной инфекции.

Схемы лечения новой коронавирусной инфекцией (COV1D-19) динамически обновляются, однако и по настоящее время этиотропного воздействия на COVID-19 с доказанной эффективностью, позволяющего не допустить прогрессирования заболевания, нет. Также на настоящий момент отсутствуют результаты рандомизированных исследований, позволяющих дать объективную информацию о предпочтительной тактике ведения пациентов с коронавирусной инфекцией, протекающей на фоне сопутствующих заболеваний. Выявленные недостатки в оказании медицинской помощи не повлияли на течение (развитие) основного заболевания (новой коронавирусной инфекции (COVID-19)), не вызвали развитие нового патологического процесса (кровотечения, тромбообразования, присоединение бактериальной инфекции), в связи с чем в прямой причинно-следственной связи со смертью ФИО1 не состоят (т. 3 л.д. 48-93).

Оценив заключения экспертов №№ 29, 30 в совокупности с другими представленными доказательствами по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, критически оценив при этом заключение АО «Страховая компания «Согаз-Мед», учитывая имеющиеся дефекты в лечении, тяжесть причиненных ФИО2 физических и нравственных страданий ввиду смерти близких людей, требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав, а также принимая во внимание степень вины ответчиков, суд первой инстанции пришел к выводу о наличии оснований для взыскания в пользу истца компенсации морального вреда, определив размер компенсации, подлежащий взысканию с ответчика БУЗ ВО «Воронежский родильный дом № 3» в размере 250 000 руб., с БУЗ ВО «Воронежская городская клиническая поликлиника № 1» в размере 50 000 руб.

Вопреки доводам апелляционной жалобы истца, судебная коллегия не усматривает оснований ставить под сомнение выводы экспертов ТОГБУЗ «Бюро судебно-медицинской экспертизы». При проведении исследования экспертами использовались данные, имеющиеся в материалах дела, медицинские документы, экспертиза проведена в соответствии с установленным порядком её проведения, согласно статье 84 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, заключение содержит подробное описание проведенного исследования, его выводы содержат ответы на поставленные судом вопросы, то есть, заключение соответствует требованиям статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации. Квалификация и уровень экспертов сомнений у судебной коллегии не вызывают, более того, эксперты были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения.

Судебной коллегией не установлено обстоятельств, предусмотренных частью 2 статьи 87 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, на основании которых можно усомниться в правильности или обоснованности заключения экспертов. Оснований расценивать заключение экспертов как недопустимое доказательство не имеется.

Доказательств, опровергающих содержащиеся в заключении экспертов выводы, суду первой либо апелляционной инстанции не представлено. Кроме того, указание о несогласии с выводами экспертизы не может свидетельствовать о необоснованности выводов экспертов.

Разрешая заявленные требования, суд первой инстанции, с учетом установленных по делу обстоятельств, правоотношений сторон, надлежащей оценки представленных в материалы дела доказательств, руководствуясь статьями 151, 1064, 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации, Федеральным законом от 21.11.2011 №323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации», пришел к правильному выводу о наличии причинной связи между дефектами оказания медицинской помощи ФИО7 и ФИО1, хотя и не явившихся причиной их смерти, но повлиявших на качество оказанной пациентам медицинской помощи, не отвечающей установленным порядкам и стандартам, утвержденным уполномоченным федеральным органом исполнительной власти Министерства здравоохранения Российской Федерации и наступившими последствиями в причинении морального вреда истцу, в связи с чем, признал за ней право на компенсацию морального вреда.

При этом суд указал, что отсутствие прямой причинно-следственной связи между дефектами медицинской помощи, оказанной ФИО7 и ФИО1, и наступившими последствиями в виде летального исхода, в данном случае не имеет определяющего значения.

Ухудшение состояния здоровья человека вследствие ненадлежащего оказания ему медицинской помощи, в том числе по причине дефектов ее оказания (постановка неправильного диагноза, и как следствие, неправильное лечение пациента, непроведение пациенту всех необходимых диагностических и лечебных мероприятий, ненадлежащий уход за пациентом и т.д.) причиняет страдания, то есть причиняет вред, как самому пациенту, так и его родственникам, что является достаточным основанием для компенсации морального вреда.

Кроме того, районным судом, вопреки доводов жалобы, обоснованно учтено, что участковым врачом терапевтом БУЗ ВО «Воронежская городская клиническая поликлиника № 1» в амбулаторных картах супругов ФИО12 не были указаны имеющиеся у них хронические заболевания. Между тем, полный сбор анамнеза предоставил бы БУЗ ВО «Воронежский родильный дом № 3» более полное представление о состоянии родителей истца, что могло повлиять на разработку плана лечения.

Также районным судом принято во внимание, что в схеме лечения при лечении новой коронавирусной инфекции средней тяжести в условиях стационара в качестве этиотропной терапии необходимо было применять фавипиравир или ремдесивир, а ФИО1 в качестве этиотропной терапии получала интерферон-альфа (интраназальную форма), который применяется в схемах лечения легкой формы в условиях стационара, тогда как в дневниковых записях ее состояние оценивается, как средней тяжести.

Определяя размер компенсации морального вреда, суд первой инстанции принял во внимание степень вины БУЗ ВО «Воронежская городская клиническая поликлиника № 1» и БУЗ ВО «Воронежский родильный дом № 3», а именно то обстоятельство, что отмеченные, в том числе экспертами, дефекты не состоят в прямой причинно-следственной связи со смертью ФИО7 и ФИО1, вместе с тем, их допущение в рассматриваемом случае, по мнению судебной коллегии, нельзя рассматривать исключительно в качестве ненадлежащего ведения медицинской документации, поскольку отсутствие соответствующих записей, которые подтверждали бы выполнение врачом полного объема мероприятий, влияет на оценку объективно имевшей место ситуации, не позволяет в полном объеме исключить предположение о более благоприятном исходе в случае оказания родителям истца качественной и своевременной медицинской помощи в полном объеме (проведение всех необходимых обследований и диагностических мероприятий, плана лечения в соответствии с установленными рекомендациями).

Помимо указанного, районный суд учел индивидуальные особенности истца, которая испытывала нравственные страдания, переживая вначале из-за тяжелого состояния здоровья родителей, а затем их утрату, считая смерть родителей следствием ненадлежащее оказанной им медицинской помощи, однако принял во внимание то обстоятельство, что с конечной причиной смерти действия медицинского персонала БУЗ ВО «Воронежская городская клиническая поликлиника № 1» и БУЗ ВО «Воронежский родильный дом № 3» не связаны.

Вопреки доводам жалобы ФИО2 районным судом обосновано не было принято во внимание при распределении вины ответчиков во внимание заключение АО «Страховая компания «Согаз-Мед», которым установлены дефекты оказания медицинской помощи БУЗ ВО «Воронежская городская клиническая больница скорой медицинской помощи № 8» матери истца – ФИО1

В ходе проведения судебной медицинской экспертизы, комиссия экспертов основывалась на изучении всех представленных в материалы гражданского дела доказательствах, в том числе, и указанного заключения страховой компании. Однако дефектов оказания медицинской помощи со стороны ответчика БУЗ ВО «Воронежская городская клиническая больница скорой медицинской помощи № 8» установлено не было.

Судебная коллегия также отмечает, что вопросы причинно-следственной связи между вменяемыми дефектами и наступившими неблагоприятными последствиями в виде смерти пациента ФИО1 экспертом страховой компании не рассматривались.

При таких обстоятельствах, суд первой инстанции обоснованно отказал в удовлетворении иска ФИО2 в части требований, заявленных к БУЗ ВО «Воронежская городская клиническая больница скорой медицинской помощи № 8».

Таким образом, доводы апелляционной жалобы истца, в том числе и о необходимости взыскания компенсации морального вреда в большем размере подлежат отклонению, поскольку определяя размер компенсации морального вреда, суд первой инстанции обоснованно руководствовался требованиями разумности и справедливости.

Судебная коллегия приходит к выводу, что изложенные в апелляционных жалобах доводы, направленные на опровержение выводов районного суда, сводятся к необходимости переоценки исследованных судом первой инстанции доказательств, однако оснований для иной оценки имеющихся в деле доказательств не имеется. Районным судом при рассмотрении дела правильно определены юридически значимые обстоятельства, нарушения норм процессуального закона не допущено, в связи с чем, оснований для отмены либо изменения судебного постановления не имеется.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 327 - 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛ

А :

решение Советского районного суда г. Воронежа от 30 июня 2023 г. оставить без изменения, апелляционные жалобы ФИО2 и БУЗ ВО «Воронежская городская клиническая поликлиника № 1» - без удовлетворения.

Мотивированное апелляционное определение составлено 29 сентября 2023 г.

Председательствующий:

Судьи коллегии: