Дело № 2-1759/2025

УИД 16RS0045-01-2025-001589-63

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

31 октября 2025 года город Казань

Авиастроительный районный суд города Казани в составе

председательствующего судьи Кузиной В.Е.,

при секретаре судебного заседания ФИО5,

с участием старшего помощника прокурора ФИО6,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО2, ФИО3, ФИО4 к Государственному автономному учреждению Здравоохранения «Городская Клиническая Больница №» <адрес> о взыскании компенсации морального вреда за некачественное оказание медицинской помощи, повлекшее смерть ФИО1,

установил:

ФИО2, ФИО3, ФИО4 обратились в суд к Государственному автономному учреждению Здравоохранения «Городская Клиническая Больница №» <адрес> о взыскании компенсации морального вреда за некачественное оказание медицинской помощи, повлекшее смерть ФИО1.

В обосновании доводов указывая на то, что ДД.ММ.ГГГГ в 08 часов 04 минут, ФИО2, вызвана бригада скорой медицинской помощи. В 8 часов 53 минуты на место вызова прибыла бригада скорой медицинской помощи, которой умерший ФИО1 была осмотрен.

После осмотра ФИО1 госпитализирован в Государственное автономное учреждение здравоохранения «Городская клиническая больница №» <адрес> (далее - ГКБ №) с диагнозом «Сахарный диабет 1 типа в стадии субкомпенсации. Гипергликемическое состояние». Во время осмотра в приемной отделении ФИО1 выставлен предварительный диагноз «Внебольничная двусторонняя пневмония средней тяжести. ХОБЛ? ДН 1-2, Сахарный диабет 1 типа, декомпенсация. Кетонурия». Неоднократно, мною, ФИО2, у врача, осуществляющего осмотр, было уточнено, почему конечности ФИО1 холодные, так как это не признак пневмонии. ДД.ММ.ГГГГ в 12 часов 45 минут ФИО1 скончался.

Полагают, что врачами ГКБ № <адрес> допущены грубые ошибки в определении диагноза, назначении лечения и проведения осмотров, которые послужили причиной смерти ФИО1 Состояние ФИО1 при поступлении в стационар и после результатов проведенных КТ и ЭКГ в совокупности прямо указывает на осложнения перенесенного инфаркта миокарда (одышка в положении лежа, слабость, холодные конечности, акроцианоз, аритмия).

ДД.ММ.ГГГГг. ФИО2 приглашена в ГКБ № кабинет № для ознакомления с историей болезни ФИО1

Вскрытие проводилось Патологоанатомическим отделением ГКБ № после консилиума врачей. При беседе с патологоанатомом было уточнено, что злокачественных образований при вскрытии обнаружено не было. Однако в Патологоанатомическом заключении отражено наличие злокачественного образования в верхней доле правого легкого. Кроме того, за полгода до госпитализации ФИО1 были сданы анализы для посещения платного эндокринолога и контролирования уровня сахара в крови. Анализы крови были идеальными, тем самым злокачественного образования, особенно в период распада быть не может.

ФИО2 направлен запрос в ООО «СК «АК БАРС- Мед» с просьбой провести проверку качества оказания медицинской помощи ФИО1 и организовать экспертизу качества медицинской помощи, так как страховой полис был выдан ООО «СК «АК БАРС-Мед».

Соласно ответу от ООО «СК «АК БАРС-Мед», что непосредственной причиной смерти пациента ФИО1 стали отек легких, как осложнение левожелудочковой сердечной недостаточности (ЛСН), «застойной» пневмонии у больного злокачественным новообразованием (ЗНО) правого легкого в сочетании с хронической обструктивной болезнью легких (ХОБЛ), фоне сахарного диабета с множественными осложнениями. В ходе контрольно-экспертных мероприятий нарушений не выявлено, лечебно-диагностические мероприятия выполнены в полном объеме, дефекты оформления медицинской документации отсутствуют. Замечания врачей экспертов по назначенной антибиогикотерапии отсутствуют.

Просят взыскать с Государственного автономного учреждения здравоохранения «Городская клиническая больница №» <адрес> в пользу истцов ФИО2, компенсацию морального вреда за некачественное оказание медицинской помощи, повлекшей смерть ФИО1, в размере 5 000 0000 рублей; в пользу ФИО3 в размере 10 000 000 рублей; в пользу ФИО4, в размере 5 000 0000 рублей. Взыскать с Государственного автономного учреждения здравоохранения «Городская клиническая больница №» <адрес> в пользу истцов расходы на погребение ФИО1 в размере 39 100 руб. 00 копеек; расходы на кремацию ФИО1 в размере 24 200 руб. 00 копеек.

Истец ФИО2 поддержал исковые требования в полном объеме.

Истец ФИО3 поддержал исковые требования в полном объеме.

Истец ФИО4 поддержал исковые требования в полном объеме.

Представитель ответчика просил в удовлетворении исковых требований отказать, согласно доводам, изложенных в возражениях и дополнительных и дополнительных возражениях на судебно – медицинскую экспертизу.

Третьи лица в судебное заседание не явились, извещены надлежащим образом.

Судом в порядке ст. 167 ГПК РФ вынесено определение о рассмотрении дела в отсутствие не явившихся лиц, участвующих в деле.

Заслушав пояснения сторон и участвующих в деле лиц, заключение прокурора, полагавшего исковые требования о компенсации морального вреда подлежащими отклонению, исследовав материалы дела, суд приходит к следующему выводу.

Согласно статье 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.

Семейная жизнь в понимании статьи 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и прецедентной практики Европейского Суда по правам человека охватывает существование семейных связей как между супругами, так и между родителями и детьми, в том числе совершеннолетними, между другими родственниками.

Статьей 38 Конституции Российской Федерации и корреспондирующими ей нормами статьи 1 Семейного кодекса РФ предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства.

Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав (пункт 1 статьи 1 Семейного кодекса РФ).

В соответствии со статьей 2 Конституции Российской Федерации человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства.

В Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации (часть 1 статьи 17 Конституции Российской Федерации).

Основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения (часть 2 статьи 17 Конституции Российской Федерации).

Права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием (статья 18 Конституции Российской Федерации).

К числу основных прав человека Конституцией Российской Федерации отнесено право на охрану здоровья (статья 41 Конституции Российской Федерации).

Отношения, возникающие в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, регулирует Федеральный закон от ДД.ММ.ГГГГ N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" (далее по тексту - Федеральный закон "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Здоровье - состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма (пункт 1 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

В статье 4 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" закреплены такие основные принципы охраны здоровья граждан, как соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи (пункты 1, 2, 5 - 7 статьи 4 названного Закона).

Медицинская помощь - комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (пункты 3, 9 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Согласно пункту 4 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" медицинская услуга - это медицинское вмешательство или комплекс медицинских вмешательств, направленных на профилактику, диагностику и лечение заболеваний, медицинскую реабилитацию и имеющих самостоятельное законченное значение.

Качество медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата (пункт 21 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Согласно пункту 2 статьи 19 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования.

Пунктом 9 части 5 статьи 19 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации" предусмотрено право пациента на возмещение вреда, причиненного здоровью при оказании ему медицинской помощи.

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда (абзац 1 статьи 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В пункте 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" разъяснено, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064 - 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (абзац 2 статьи 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

По общему правилу, моральный вред компенсируется в денежной форме (пункт 1 статьи 1099 и пункт 1 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) (пункт 24 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда").

В пункте 25 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда") разъяснено, что суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении. Размер компенсации морального вреда не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального вреда, убытков и других имущественных требований.

В пункте 48 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" разъяснено, что медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (статья 19 и части 2, 3 статьи 98 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации").

Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.

При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода.

На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда.

Согласно пункту 49 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ. Моральный вред в указанных случаях может выражаться, в частности, в заболевании, перенесенном в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных наблюдением за его страданиями или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи.

По смыслу приведенных нормативных положений гражданского законодательства и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. Необходимыми условиями для возложения обязанности по компенсации морального вреда являются: наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда.

Судом по ходатайству истцов назначена судебная экспертиза.

Заключение судебной экспертизы №СГ-3/2025/23 соответствует требованиям ст. 86 ГПК РФ, не содержит неясностей и неточностей, содержит подробное описание проведенного исследования, ответы на все поставленные вопросы. Оснований не доверять заключению экспертов, предупрежденных об уголовной ответственности за заведомо ложное заключение, у суда не имеется, в связи с чем, оно положено в основу судебного решения в совокупности с иными доказательствами по делу.

По результатам исследования медицинских документов и гистологического материала умершего ФИО1 (далее - пациент) эксперты сделали следующие выводы:

В приемном отделении пациент своевременно был осмотрен врачом-терапевтом (заведующим отделением), жалобы и анамнез собраны, отражены в медицинской карте, объективный осмотр пациента проведен, назначено дообследование. Предварительный диагноз, установленный пациенту 06.09.2025г., соответствовал клинической картине и результатам клинического обследования, описанной в медицинской документации, был правильным. Проведенных мероприятий было достаточно для постановки верного диагноза.

Выявленные дефекты оказания медицинской помощи не оказали влияния на исход заболевания. Даже полное выполнение клинических рекомендаций и требований приказа М3 РФ № не могло привести к благоприятному результату: создать условия излечения заболевания, привести к излечению, сохранить жизнь. Летальный исход обусловлен совокупной тяжестью заболеваний и декомпенсацией хронических заболеваний с заведомо неблагоприятным прогнозом для жизни и здоровья у пациента с некомплаентностью пациента на предыдущих этапах обращения за медицинской помощью.

Некомплаентность пациента, как следует из его амбулаторной карты предыдущего места жительства (<адрес>), проявлялась нежеланием лечиться в полной мере по поводу туберкулеза легких в период, начиная с 1982 года по 1996 г.: крайняя недисциплинированность при лечении туберкулеза, самовольные уходы из противотуберкулезных учреждений, пьянство, пререкание с персоналом, отказ от обследования и назначенного лечения, отказ от госпитализации. Кроме прочего, проявлением некомплаентности этого пациента, как отметили эксперты (т.2., л.д. 48) явился тот факт, что когда по результатам данных ФЛГ, проведенной в ГАУЗ «ГКБ №» от февраля 2024г. была установлена округлая тень в верхних отделах правого легкого, фокусные затемнения в верхних и нижних отделах правого легкого, он не выполнил рекомендации по необходимости дообследования легочной патологии, тогда как была возможность выявить злокачественное образование на более раннем этапе. Было рекомендовано предоставить архив, назначена консультация фтизиатра. Архив пациентом не был предоставлен, к фтизиатру не обращался, проигнорировав назначения медицинского персонала.

Причинно-следственная связь между выявленными дефектами оказания медицинской помощи пациенту и наступившей смертью пациента отсутствует, выявленные дефекты оказания медпомощи в стационаре не способствовали ухудшению состояния здоровья пациента. Неблагоприятные последствия наступили не вследствие оказания медпомощи ненадлежащего качества, выявленные дефекты не повлекли неблагоприятный исход в виде смерти, не повлияли на течение и исход заболевания.

Летальный исход обусловлен совокупной тяжестью заболеваний с заведомо неблагоприятным прогнозом для жизни и здоровья.

Непосредственная причина смерти ФИО1 - отек легких, как осложнение легочносердечной недостаточности, застойной пневмонии у больного злокачественным новообразованием правого легкого в сочетании с ХОБЛ, на фоне сахарного диабета 1 типа с множественными осложнениями.

При этом законом установлена презумпция вины причинителя вреда, которая предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт наличия вреда (физических и нравственных страданий - если это вред моральный), а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Применительно к спорным отношениям в соответствии с действующим правовым регулированием Государственное автономному учреждению Здравоохранения «Городская Клиническая Больница №» <адрес> должна доказать отсутствие своей вины в причинении морального вреда истцам в связи со смертью их отца и супруга ФИО1, медицинская помощь которому была оказана ненадлежащим образом.

В обосновании своих доводов, изложенных в письменной позиции, по результатам судебно – медицинской экспертизы, ответчик Государственное автономному учреждению Здравоохранения «Городская Клиническая Больница №» <адрес> приводит следующее.

Вывод экспертов об отсутствии назначения исследования С-реактивного белка (СРБ) в сыворотке крови носит недостоверный характер, так как медицинская карта стационарного больного на стр. 23 (далее - история болезни) содержит биохимический анализ крови № от ДД.ММ.ГГГГ, где имеется исследование СРБ (результат 33,7).

Вывод экспертов об отсутствии назначения теста с 6-минутной ходьбой не обоснован, сделан без учета тяжести заболеваний, так как состояние пациента (средней степени тяжести) и сопутствующие заболевания в виде сахарного диабета, хронической сердечно-легочной недостаточности не позволяли выполнить данный тест, а диагноз хроническая обструктивная болезнь легких (ХОБЛ) ставился врачом под знаком ? (подозрение), являлся не основным, а сопутствующим.

План обследования и лечения пациента при поступлении в стационар ответчика носил предварительный характер, основным диагнозом была двустороння пневмония, на фоне сахарного диабета и подозрения на ХОБЛ, которые выступают в данном случае как сопутствующие заболевания. По этой причине вменяемые экспертами ответчику дефекты (не назначены бронходилятаторы при ХОБЛ, не выполнена оценка симптомов по шкале mMRC и CAT) - не обоснованы, вынесены без учета состояния больного и имеющегося у него симптомокомплекса различных заболеваний.

Обоснование клинического диагноза не является дефектом оказания помощи, а относится к недоработкам медицинской документации, не носит предметный характер.

С выводом экспертов о необоснованном назначении раствора калия хлорида парентерально ответчик не согласен. Эксперты не учли, что возможным осложнением назначенной данному пациенту с сахарным диабетом инсулинотерапии, на фоне инфузии «поляризующих» растворов могло быть снижение микроэлемента калия в сыворотке крови (гипокалиемия). Это могло привести к одной из самых частых форм электролитного дисбаланса, сопровождающейся многочисленными тяжелыми органными и системными нарушениями, нередко угрожающими жизни пациента. Соответственно, оценив тяжесть состояния ФИО1, имеющиеся заболевания, в том числе сахарный диабет и назначенную инсулинотерапию на фоне мочегонных средств и раствора натрия хлорида с целью профилактики гипокалиемии было назначено однократное парентеральное введение калия хлорида. Правильность назначения лечащим врачом данного препарата подтверждается тем фактом, что действительно показатель калия в сыворотке крови стал снижаться (от 3,9 ммоль/л от ДД.ММ.ГГГГ до 3,7 ммоль/л в анализе от ДД.ММ.ГГГГ).

С выводом экспертов об избыточности гидратационной терапии (использование раствора натрия хлорида 0,9%-500,0 однократно внутривенно капельно при декомпенсации сердечной недостаточности) со ссылкой на нарушение инструкции по применению препарата, ответчик не согласен. Данный вывод экспертом сделан без учета состояния конкретного пациента и имеющихся заболеваний. Инструкция по применению препарата раствора натрия хлорида 0,9% не запрещает применение данного раствора при хронической сердечной недостаточности, а рекомендует его применение при данной патологии с осторожностью. Следовательно, лечащий врач, оценив состояние больного в совокупности имеющихся заболеваний, берет всю полноту ответственности за назначаемые лекарственные средства. У пациента ФИО1 не было угрожающих жизни симптомов в виде тяжелой декомпенсации сердечно-сосудистой системы, которые могли быть противопоказаниями к назначению раствора натрия хлорида 0,9%-500,0 однократно внутривенно капельно.

Вывод экспертов об отнесении к дефектам отсутствии в листе назначений консультации кардиолога, невыполнение анализа крови по оценке нарушений липидного обмена, эхокардиографии, дуплексного сканирования экстракраниальных отделов брахиоцефальных артерий, не обоснован. Эксперт, который сделал этот вывод, не учел, что на первом месте у пациента диагностировано заболевание легких (двустороння пневмония - основное заболевание), с которым он направлен в профильное пульмонологическое отделение. Выполненная в приемном отделении электрокардиография не выявила острой патологии со стороны сердечно-сосудистой системы, а имеющиеся рубцы на сердце, как хроническая патология сердца не требовала срочной консультации кардиолога. Данная консультация могла и была бы назначена в плановом порядке, однако пациент поступил в предвыходные дни (в пятницу), а спустя два дня, в понедельник наступил летальный исход. Соответственно полное обследование пациента не могло быть выполнено, консультация кардиолога не была назначена ввиду отсутствия времени для плановых назначений. В свою очередь анализ крови по оценке нарушений липидного обмена, эхокардиография, дуплексное сканирование экстракраниальных отделов брахиоцефальных артерий назначается кардиологом после консультации.

Выявленный экспертами дефект в виде отсутствие анализа на уровень натрийуретических пептидов носит необоснованный характер. Исследование уровня натрийуретических пептидов В- типа и Н-терминальный фрагмент носит рекомендательный характер и могло быть назначено после плановой консультации кардиологом, которая не состоялась по причинам, указанным выше.

Вывод экспертов об отсутствии описания ЭКГ от ДД.ММ.ГГГГ носит недостоверный характер, так медицинская карта стационарного больного на стр. 19 (осмотр в приемном отделении ДД.ММ.ГГГГ) содержит описание ЭКГ: ритм синусовый с ЧСС 110 ударов в минуту. Поскольку острой патологии сердца в приемном отделении не выявлено данное описание носило предварительный характер, основная ЭКГ и ее расшифровка выполнена в отделении.

С выводом экспертов об отсутствии исходной оценки ритма при проведении сердечно - легочной реанимации ответчик не согласен. Ввиду проведения сердечно-легочной реанимации в общей палате пульмонологического отделения, включая непрямой массаж сердца, снятие ЭКГ и оценка ритма не представлялось возможным. Наличие остановки кровообращения не исключало фибрилляцию желудочков, в связи с чем, применение электроимпульсной терапии (ЭИТ) для спасения жизни пациента, считаем обоснованным.

Доводы ответчика подтверждаются экспертным заключением ООО «СК «Ак Барс – Мед» (Приложение № к заключению №№ по результатам экспертизы качества медицинской помощи от ДД.ММ.ГГГГ (т.1,л.д.69-70), Приложение № к заключению № по результатам экспертизы качества медицинской помощи от ДД.ММ.ГГГГ (т.1,л.д.71-73), Приложение № к заключению №№ по результатам экспертизы качества медицинской помощи от ДД.ММ.ГГГГ (т.1,л.д.74-75), Приложение № к заключению №№ по результатам экспертизы качества медицинской помощи от ДД.ММ.ГГГГ (т.1,л.д.76-77), по результатам которого в ходе контрольно – экспертных мероприятий нарушений со стороны «Городская Клиническая Больница №» <адрес> не выявлено, лечебно – диагностические мероприятия выполнены в полном объеме, дефекты оформления медицинской документации отсутствуют. Замечания врачей экспертов по назначению антибиотикотерапии отсутствуют. Согласно экспертному заключению оказание медицинской помощи соответствует порядкам оказания медицинской помощи населению по профилю «сердечно – сосудистые заболевания» по профилю «пульмонология», по профилю «анестезиология и реаниматология», по профилю «эндокрионология», а так же клиническим рекомендациям по кардиологии, по внебольничным невмониям у взрослых, по интенсивной терапии, по эндокрионологии.

Возможность взыскания компенсации морального вреда не поставлена в зависимость от наличия только прямой причинной связи между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом.

В данном случае юридическое значение может иметь и косвенная (опосредованная) причинная связь, если дефекты (недостатки) оказания работниками медицинского учреждения медицинской помощи ФИО1 могли способствовать ухудшению состояния его здоровья и привести к неблагоприятному для нее исходу, то есть к смерти. При этом ухудшение состояния здоровья человека вследствие ненадлежащего оказания ему медицинской помощи, в том числе по причине дефектов ее оказания (постановка неправильного диагноза и, как следствие, неправильное лечение пациента, непроведение пациенту всех необходимых диагностических и лечебных мероприятий и т.п.), причиняет страдания, то есть причиняет вред, как самому пациенту, так и его родственникам, что является достаточным основанием для компенсации морального вреда.

Суд соглашается с доводами представителя ответчика о том, что выводы экспертов о наличии дефектов оказания медицинской помощи пациенту ФИО1 носят теоретический характер, когда каждый привлеченный для экспертизы эксперт в своей области (пульмонолог, кардиолог, реаниматолог) руководствовался клиническими рекомендациями и стандартами лечения по своей узкой специализации, не видя больного, без учета степени тяжести его состояния, наличия основного и многочисленных сопутствующих заболеваний. Экспертами не учтен основной принцип медицины, не потерявший своей актуальности, который предусматривает «лечить не болезнь, а больного». Тактика лечения определена лечащим врачом верно. Эксперты не учли временной фактор, что пациент ФИО1 доставлен экстренно бригадой скорой помощи в пятницу перед выходными днями и основное лечение сводилось к купированию (облегчению) состояния пациента, имеющего неблагоприятный прогноз. Все плановые дообследования и дополнительные консультации, а также анализы планировались лечащим врачом после выходных, однако наступил летальный исход, который по заключению экспертов «...обусловлен совокупной тяжестью заболеваний с заведомо неблагоприятным прогнозом для жизни и здоровья».

Суд учитывает выводы судебной экспертизы о том, что выявленные дефекты оказания медицинской помощи не оказали влияния на исход заболевания. Даже полное выполнение клинических рекомендаций и требований приказа Министерства здравоохранения Российской Федерации №н не могло привести к благоприятному результату: создать условия излечения заболевания, привести к излечению, сохранить жизнь. Летальный исход обусловлен совокупной тяжестью заболеваний и декомпенсацией хронических заболеваний с заведомо неблагоприятным прогнозом для жизни и здоровья у пациента с некомплаентностью пациента на предыдущих этапах обращения за медицинской помощью.

Причинно-следственная связь между выявленными дефектами оказания медицинской помощи ФИО1 в период ДД.ММ.ГГГГ - ДД.ММ.ГГГГ и наступившей смертью пациента отсутствует; выявленные дефекты оказания медицинской помощи в стационаре не способствовали ухудшению состояния здоровья пациента.

Неблагоприятные последствия наступили не вследствие оказания медицинской помощи ненадлежащего качества, выявленные дефекты не способствовали ухудшению состояния здоровья и не повлекли неблагоприятный исход в виде смерти.Летальный исход обусловлен совокупной тяжестью заболеваний и декомпенсацией хронических заболеваний с заведомо неблагоприятным прогнозом для жизни и здоровья.

Выявленные дефекты оказания медицинской помощи не повлияли на течение и исход заболевания.

На момент поступления в пульмонологическое отделение ГАУЗ ГКБ № <адрес> у пациента имелась следующая патология: основное заболевание - «запущенное» злокачественное образование с вторичными метастатическими поражениями. Второе основное (конкурирующее заболевание) - Хроническая обструктивная болезнь легких с осложнениями (эмфизема легких, фиброз, дыхательная недостаточность). Фоновое заболевание: инсулинопотребный сахарный диабет с множественными осложнениями (ПИКС [постинфарктный кардиосклероз], нефропатия). Со стороны пациента имелись факторы, неблагоприятно влияющие на исход, а именно: позднее обращение пациента за медицинской помощью (на запущенной и декомпенсированной стадии) и некомплаентностью пациента на предыдущих этапах обращения за медицинской помощью, проявившаяся в крайней недисциплинированности при лечении туберкулеза (как исход - выраженные фиброзные изменения в легких), не выполнение рекомендаций по необходимости дообследования легочной патологии (выявлены изменения на ФЛГ ОГК февраль 2024 г - была возможность выявить злокачественное образование на более раннем этапе); не выполнение рекомендаций эндокринолога о необходимости госпитализации для подбора инсулинотерапии (т.е. фактически длительное отсутствие лечения серьезного хронического заболевания, крайне неблагоприятно влияющего на развитие осложнений и жизненный прогноз). Следовательно,данный случай надо рассматривать как ситуацию, при которой благоприятный исход течения вышеуказанных заболеваний был не возможен.

Неблагоприятные последствия наступили не вследствие оказания медицинской помощи ненадлежащего качества, выявленные дефекты оказания медицинской помощи не способствовали ухудшению состояния здоровья и не повлекли неблагоприятный исход в виде смерти. Летальный исход обусловлен совокупной тяжестью заболеваний и декомпенсацией хронических заболеваний с заведомо неблагоприятным прогнозом для жизни и здоровья.

Вместе с тем, принимая во внимание заключение судебной экспертизы, заключение ООО «СК «Ак Барс – Мед», доводы Государственного автономного учреждения Здравоохранения «Городская Клиническая Больница №» в подтверждении своей позиции, учитывая, что применительно к спорным отношениям в соответствии с действующим правовым регулированием Государственное автономное учреждение Здравоохранения «Городская Клиническая Больница №» <адрес> доказало отсутствие своей вины в причинении морального вреда истцам в связи со смертью их отца и супруга ФИО1, медицинская помощь которому была оказана надлежащим образом, летальный исход по заключению экспертов «...обусловлен совокупной тяжестью заболеваний с заведомо неблагоприятным прогнозом для жизни и здоровья», ввиду отсутствия как прямой, так и косвенной (опосредованной) связи причинной связи, суд не находит основания для удовлетворения исковых требований, Рассматривая требования истцов о взыскании расходов на погребение, суд приходит к следующим выводам.

В соответствии со статьей 1 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ N 8-ФЗ "О погребении и похоронном деле" данный федеральный закон регулирует отношения, связанные с погребением умерших, и устанавливает, в частности, гарантии предоставления материальной и иной помощи для погребения умершего.

Пунктом 1 статьи 10 Федерального закона "О погребении и похоронном деле" предусмотрено, что в случае, если погребение осуществлялось за счет средств супруга, близких родственников, иных родственников, законного представителя умершего или иного лица, взявшего на себя обязанность осуществить погребение умершего, им выплачивается социальное пособие на погребение в размере, равном стоимости услуг, предоставляемых согласно гарантированному перечню услуг по погребению, указанному в пункте 1 статьи 9 названного федерального закона, но не превышающем 4000 рублей, с последующей индексацией исходя из прогнозируемого уровня инфляции, установленного федеральным законом о федеральном бюджете на очередной финансовый год и плановый период, в сроки, определяемые Правительством Российской Федерации.

Согласно пункту 2 статьи 10 Федерального закона "О погребении и похоронном деле" выплата социального пособия на погребение производится в день обращения на основании справки о смерти: органом, в котором умерший получал пенсию; организацией (иным работодателем), являвшейся страхователем по обязательному социальному страхованию; территориальным органом Фонда социального страхования Российской Федерации; органом социальной защиты населения по месту жительства в случаях, если умерший не подлежал обязательному социальному страхованию на случай временной нетрудоспособности на день смерти и не являлся пенсионером.

При отсутствии причинно-следственной связи между ненадлежащим качеством в ряде случаев оказанных ответчиком Государственным автономномным учреждением Здравоохранения «Городская Клиническая Больница №» <адрес> медицинских услуг и смертью ФИО1 у суда отсутствуют правовые основания для удовлетворения исковых требований о взыскании расходов на погребение и кремацию.

По смыслу данной нормы, расходы на погребение взыскиваются с лица, ответственного за смерть потерпевшего.

Вместе с тем судом ответственность Государственного автономного учреждения Здравоохранения «Городская Клиническая Больница №» <адрес> за смерть ФИО1 и причинная связь с некачественным оказанием медицинской помощи не установлены. Из материалов дела следует, что дефекты медицинской помощи в причинной связи (как прямой, так и косвенной) со смертью не состоят.

Следовательно, оснований для взыскания с ответчика расходов на погребение и кремацию не имеется.

На основании изложенного и руководствуясь статьями 194 - 199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО2, ФИО3, ФИО4 к Государственному автономному учреждению Здравоохранения «Городская Клиническая Больница №» <адрес> о взыскании компенсации морального вреда за некачественное оказание медицинской помощи, повлекшее смерть ФИО1 оставить без удовлетворения.

Решение может быть обжаловано в Верховный суд Республики Татарстан в течение одного месяца через Авиастроительный районный суд <адрес>.

Судья: Кузина В.Е.

Мотивированное решение изготовлено ДД.ММ.ГГГГ.