63RS0039-01-2024-008318-52

2-802/2025

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

16 июля 2025 года г. Самара

Ленинский районный суд города Самары в составе председательствующего судьи Корабейниковой Г.А., при секретаре Фроловой В.А., рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-802/2025 по иску ФИО1 к ФИО2 о признании недействительным договора дарения,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратилась в суд с иском к ФИО2, указав, что истица являлась наследником по закону квартиры по адресу: <адрес>. ДД.ММ.ГГГГ умер родной брат истицы П.Ю.Н., ДД.ММ.ГГГГ года рождения. После его смерти открылось наследство в виде указанной выше квартиры, в связи с чем, она подала заявление о вступлении в права наследования нотариусу <адрес>. Однако, во время похорон умершего истице стало известно о том, что перед смертью П.Ю.Н. заключил брак с ФИО2 и подарил ей обозначенную выше семейную квартиру. Вместе с тем, брат неоднократно заявлял истице, что жениться не собирается. Кроме того, истицу настораживает тот факт, что свадьба и дарение квартиры произошли скоропостижно. При этом не ФИО2 сообщила истице о смерти брата, а соседи по квартире. Между тем, П.Ю.Н. перед смертью сильно болел, неоднократно лежал в больнице, у него наблюдались психические отклонения, было нарушение мозгового кровообращения, он перенес ишемический инсульт, диагностированы когнитивные нарушения. Таким образом, истица полагает, что её брат П.Ю.Н. в момент вступления в брак и подписания договора дарения квартиры, не понимал значение своих действий и не мог руководить ими. Кроме того, как следует из записи в медицинской карте П.Ю.Н., ФИО2 отказалась ухаживать за последним в условиях стационара, в чем истица усматривает недобросовестность ответчицы.

Ссылаясь на указанные обстоятельства, истица просила признать недействительным договор дарения, заключенный ДД.ММ.ГГГГ в отношении жилого помещения по адресу: <адрес>, а также государственную регистрацию права собственности на данное жилое помещение.

Представитель истца – адвокат Лунев А.В. в судебном заседании исковые требования поддержал, настаивал на удовлетворении, полагая проведенную в рамках рассмотрения дела судебную психолого-психиатрическую экспертизу недопустимым доказательством по делу ввиду её несостоятельности, при этом указал на наличие соответствующих заболеваний П.Ю.Н., препятствующих понимаю значения его действий относительно вступления в брак и отчуждения принадлежащей ему квартиры.

Ответчица ФИО2 и её представитель – адвокат Дмитриева И.А. в судебном заседании исковые требования не признали, указывая, что ответчица и П.Ю.Н. находились в длительных близких отношениях, иных близких людей у П.Ю.Н. не было, умерший относился к истице и её дочери и внукам, как к своей семье, в связи с чем, уже давно принял решение о том, что квартира должна достаться именно ФИО2, однако ввиду сложившихся обстоятельств оформить брак и сделку по дарению квартиры стало возможно в июне 2024 года, при этом П.Ю.Н. понимал значение своих действий и осознанно пошел на этот шаг.

Иные участники процесса в судебное заседание не явились, извещены надлежащим образом.

Суд, заслушав участников процесса, показания свидетелей и судебного эксперта, изучив материалы дела, приходит к следующему.

В соответствии с пунктом 1 статьи 572 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

В силу пункта 1 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Согласно пункту 1 статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Из материалов дела следует, что ФИО3 ДД.ММ.ГГГГ года рождения, является родным братом ПодО. (ФИО1) О.Н., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, что подтверждается свидетельствами о рождении последних.

ДД.ММ.ГГГГ зарегистрирован брак П.Ю.Н. и ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, что подтверждается свидетельством о заключении брака и записью акта о заключении брака, предоставленной Отделом ЗАГС по запросу суда.

П.Ю.Н. на праве собственности принадлежала квартира по адресу: <адрес>.

Из материалов дела усматривается, что ДД.ММ.ГГГГ П.Ю.Н. выдал доверенность на ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения и ФИО4, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уполномочив последних, в том числе на дарение принадлежащей ему квартиры по адресу: <адрес> ФИО2, для чего предоставил право заключить договор дарения в нотариальной форме с правом заключения и подписания соглашений, с правом регистрации перехода права собственности.

Данная доверенность содержит отметку о том, что П.Ю.Н., как участник сделки понимает разъяснения нотариуса о правовых последствиях совершаемой сделки, условия сделки соответствуют его действительным намерениям, информация, установленная нотариусом с его слов внесена в текст сделки верно. Кроме того, в доверенности указано, что ввиду болезни П.Ю.Н. по его личной просьбе в присутствии нотариуса расписалась ФИО5, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, нотариальное действие совершено вне помещения нотариальной конторы по адресу: <адрес>.

ДД.ММ.ГГГГ между ФИО4, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, действующей от имени П.Ю.Н., ДД.ММ.ГГГГ года рождения (даритель) на основании доверенности от ДД.ММ.ГГГГ, выданной нотариусом <адрес> ФИО6 и ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения (одаряемая) заключен договор дарения, в соответствии с которым П.Ю.Н. подарил ФИО2 (супруге) двухкомнатную квартиру по адресу: <адрес>.

Указанный договор удостоверен нотариусом <адрес> ФИО6

Из выписки из ЕГРН следует, что указанная выше квартира с ДД.ММ.ГГГГ зарегистрирована за ФИО2

ДД.ММ.ГГГГ ФИО3 умер, что подтверждается свидетельством о смерти.

Согласно пояснений истицы, данных в судебном заседании, она длительное время проживает в городе Москва, в связи с чем, в <адрес> с визитами в брату П.Ю.Н. приезжала нечасто, однако поддерживала общение посредством телефонной связи. С ответчицей она не общалась, однако видела её в квартире умершего. Со слов П.Ю.Н. истице было известно о том, что это его знакомая, в ином качестве умерший ФИО2 сестре либо иным родственникам не представлял. Кроме того, истица пояснила, что П.Ю.Н. неоднократно заявлял ей, что жениться не собирается, между тем, П.Ю.Н. перед смертью сильно болел, неоднократно лежал в больнице, у него наблюдались психические отклонения, было нарушение мозгового кровообращения, он перенес ишемический инсульт, диагностированы когнитивные нарушения. Таким образом, истица полагает, что её брат П.Ю.Н. в момент вступления в брак и подписания договора дарения квартиры, не понимал значение своих действий и не мог руководить ими.

В судебном заседании нотариус г.о. Самара ФИО6 пояснила, что она удостоверяла договор дарения квартиры от ДД.ММ.ГГГГ, заключенный между П.Ю.Н. и ФИО7, данная сделка проходила в нотариальной конторе. Ранее в мае 2024 года она выезжала по адресу проживания П.Ю.Н. и удостоверяла доверенность от его имени, при совершении данной сделки участвовал рукоприкладчик по просьбе П.Ю.Н., однако сомнений в дееспособности последнего у нее не возникло, поскольку ей была представлена справка о состоянии здоровья П.Ю.Н., а также она сама разговаривала с ним, и он внятно отвечал на её вопросы, самостоятельно сидел, опрятно выглядел, хотя и был худощавый, выглядел слабым, но абсолютно нормальным человеком.

Свидетель ФИО8 в судебном заседании показал, что в феврале 2022 года видел П.Ю.Н., он был очень худой и выглядел неухоженно. П. его (свидетеля) узнал, однако чуть не попал под машину, ему (свидетелю) показалось странным поведение П., поскольку он медленно двигался, потом он (П.) пояснил свидетелю, что плохо видит.

Свидетель ФИО9 в судебном заседании показал, что с 2003 по 2012 года он в силу своей работы занимался обслуживанием <адрес> в части коммунальных и бытовых услуг и часто помогал бабушке Ане (матери П.Ю.Н. и ФИО1) по дому в квартире по адресу: <адрес>. Потом также бывал в этой квартире, когда собирались родственники, однако ФИО2 там никогда не видел.

Свидетель ФИО10 в судебном заседании показал, что знал, что П.Ю.Н. живет с женщиной, однако с ФИО2 знаком не был, его (свидетеля) сестры говорили ему, что П. живет с женщиной. Лично с ФИО2 он познакомился в апреле 2024 года, когда пришел в квартиру П. для оказания финансовой помощь в связи с болезнью П., визуально в квартире было чисто, подметено. Когда он (свидетель) звонил П., трубку брала И., его (свидетеля) это не удивляло, поскольку он знал, что П. живет с женщиной.

Свидетель ФИО11 в судебном заседании показала, что она является парикмахером и по просьбе ФИО2 она делала стрижку П.Ю.Н. у последнего дома в мае 2024 года. Когда она пришла, её встретила И. (ответчица), она хромала и ходила с палочкой, П. самостоятельно сидел, разговаривал с ней, но двигаться ему было тяжело. Сомнений в адекватности П. у нее (свидетеля) не возникло, наоборот он постоянно извинялся, что плохо выглядит и ему тяжело встать, но говорить он мог.

Свидетель ФИО12 в судебном заседании показал, что с 1997 по 2007 г.г. он работал на одном предприятии с П.Ю.Н., ему было известно, что Ю. и И. (ответчица) состоят в отношениях, они части вместе уезжали.

Свидетель ФИО13 в судебном заседании показал, что с 2003 года поддерживал связь с П.Ю.Н., сначала они вместе работали, после выхода на пенсию созванивались. Ему (свидетелю) было известно о том, что Ю. и И. вместе живут, состоят в отношениях.

Свидетель ФИО14 в судебном заседании показала, что с 90-х годов она знакома с П. и ФИО15, они были парой, свидетель с супругом общались с ними семьями. И. и Ю. (П.) могли жить как у И., так и у Ю. дома, Ю. был знаком с дочерью И., у них были серьезные отношения. Когда мать Ю. начала болеть, И. переехала к нему жить. Также свидетель показала, что Ю. рассказывал, что обижается на свою сестру О. за то, что последняя не приезжала к их матери и не помогала.

Свидетель Свидетель №2 в судебном заседании показала, что является внучкой ФИО2, и считает П.Ю.Н. своим дедушкой, осознанно помнит его в своей жизни с 4-х лет. Они (П. и ФИО15) проживали в квартире бабушки на <адрес>, иногда П. мог уезжать к своей матери в квартиру на <адрес> мама П. - ФИО16 заболела и П. стал с ней жить, поскольку она нуждалась в уходе. С 2016 года бабушка начала постоянно проживать с дедушкой на <адрес> перенесенного инсульта речь П. стала невнятнее, но разум был сохранен. ДД.ММ.ГГГГ она (свидетель) присутствовала при регистрации брака П. и ФИО15, помогала с подготовкой, прибиралась дома в квартире на <адрес>.

Свидетель Свидетель №3 в судебном заседании показала, что является соседкой ФИО2 по квартире на <адрес>. И. она знает давно, когда еще была жива мать ФИО3 – ФИО16, И. приходила в квартиру Ю., потому что у них с ним были отношения. А когда ФИО16 не стало, И. переехала жить к Ю.. Также ей (свидетелю) знакома О. – сестра Ю., она редко бывала в квартире Ю.. Когда была жива ФИО16 (мать умершего) она приезжала, однако никогда не ночевала, а после смерти ФИО16 она (свидетель) О. не видела. Ей (свидетелю) известно о том, что Ю. перенес инсульт и у него были проблемы со зрением.

Свидетель Свидетель №4 в судебном заседании показала, что она является соседкой ФИО2 по квартире по <адрес>, в указанном доме она (свидетель) живет с 1988 года. Около дома она видела И., потом начали общаться, и она (свидетель) узнала, что И. живет у П., это было время, когда мать Ю. – ФИО16 еще была жива. В мае 2024 года она (свидетель) зашла в гости к И., Ю. она тоже видела, он сам не передвигался, однако узнал её (свидетеля) и поздоровался.

Свидетель ФИО17 в судебном заседании показала, что она проживает в <адрес> в <адрес> одном подъезде с П.. Она (свидетель) знакома с ФИО2, последняя приходила к П., когда еще была жива его мать – ФИО16. Ей (свидетелю) известно, что у П. есть сестра, однако она никогда её не видела.

Свидетель Свидетель №7 в судебном заседании показала, что являлась коллегой ФИО2 по работе в кадастровой палате, может охарактеризовать последнюю исключительно с положительной стороны, также в 2007 году ей стало известно о том, что у И. отношении с П..

Свидетель ФИО5 в судебном заседании пояснила, что она знакома с ФИО2 с 1970-х годов. Затем в период 93-95 годов у И. появился мужчина Юрий Н.П.. Она (свидетель) приезжала в квартиру к И. и Ю., когда Ю. ходил с палочкой, они хотели оформить брак, Ю. говорил, что именно И. его семья, она ему помогала ухаживать за матерью, и он хотел, чтобы квартира досталась И.. Свидетель также пояснила, что у П. были проблемы со зрением, потому для совершения сделки ему нужен был рукоприкладчик, коим она выступила, свидетель слышала, что П. сам просил медсестру оформить справку о состоянии его здоровья, чтобы заключить брак на дому, поскольку он не может дойти в ЗАГС.

Свидетель Свидетель №6 в судебном заседании показала, что она работает медицинской сестрой в поликлинике № <адрес>, ей знакома ФИО2. Она (свидетель) приходила в квартиру к И. на <адрес> два раза, один раз она была с врачом, второй раз была одна и брала кровь у пациента – мужчины, это было в конце мая – начале июня 2024 года. Когда она была с участковым врачом, пациент сидел, когда пришла одна, пациент спал, при заборе крови он сказал, что ему больно. Кровь тогда взять не получилось, так как у нее (свидетеля) не было опыта забора крови из вены и пациент был худой, кулаком он работал.

Из пояснений, данных ответчиком ФИО2 в судебном заседании, следует, что с П.Ю.Н. они находились в отношениях с примерно с 1996 года, могли проживать как у него на <адрес>, так и по месту жительства ФИО15 на <адрес>, постоянно она начала проживать с П. после смерти матери последнего. При этом П. всегда общался с её дочерью и внуками, они жили одной семьей. П. имел намерение подарить ей квартиру на <адрес>, не хотел, чтобы она досталась кому-то другому. Близких отношений больше ни с кем у П. не было. В период вступления в брак и дарения квартиры П. все понимал, это было его желанием.

Судом совместно с участниками процесса исследована в судебном заседании видеозапись, сделанная ДД.ММ.ГГГГ в день регистрации брака П.Ю.Н. и ФИО2, на которой П.Ю.Н. самостоятельно сидит на диване, берет в руку свидетельство о заключении брака.

Положениями ст.56 ГПК РФ предусмотрено, что каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Согласно разъяснениям, приведенным в пункте 13 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 июня 2008 г. N 11 "О подготовке гражданских дел к судебному разбирательству", во всех случаях, когда по обстоятельствам дела необходимо выяснить психическое состояние лица в момент совершения им определенного действия, должна быть назначена судебно-психиатрическая экспертиза, например, при рассмотрении дел о признании недействительными сделок по мотиву совершения их гражданином, не способным понимать значение своих действий или руководить ими (статья 177 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Определением суда по ходатайству сторон по делу была назначена судебная психолого-психиатрическая экспертиза, производство которой было поручено ГБУЗ «Самарская областная клиническая психиатрическая больница».

Согласно заключению судебно-психиатрической комиссии экспертов от 06.05.2025 № 324, с учетом своих индивидуально-психологических особенностей, П.Ю.Н., выдавая ДД.ММ.ГГГГ нотариальную доверенность ФИО2 и ФИО4 с правом заключения договора дарения квартиры, и, вступая в брак с ФИО2 ДД.ММ.ГГГГ был способен понимать значение своих действий и руководить ими.

Суд принимает заключение судебно-психиатрической комиссии экспертов от 06.05.2025 № 324 ГБУЗ «Самарская областная клиническая психиатрическая больница» в качестве допустимого, поскольку оно является мотивированным и четким, имеет научную и практическую основу, составлено специалистами, имеющими соответствующее образование, квалификацию и опыт работы, эксперты в предусмотренном законом порядке были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, оснований сомневаться в компетентности специалистов, проводивших экспертизу, их заинтересованности, не имеется.

Кроме того, в судебном заседании был допрошен судебный эксперт ФИО18, который подтвердил точность и категоричность указанных выводов своего заключения, указав, что материалы дела и медицинская документация не содержат надежных доказательств нарушения у П.Ю.Н. интеллектуального и (или) волевого компонента сделкоспособности. Также эксперт пояснил, что у пациента, перенесшего острое нарушение мозгового кровообращения, возможна положительная динамика психического состояния, в том числе и на фоне лечения и реабилитации. Проведя анализ предоставленных материалов, эксперты пришли к выводу, что имеющиеся нарушения не лишали П.Ю.Н. понимать значение своих действий и руководить ими.

Оснований не доверять пояснениям допрошенного эксперта у суда не имеется, допустимых и достоверных доказательств, опровергающих выводы судебной экспертизы, участниками процесса не представлено.

Ссылки о том, что заключение судебной экспертизы, подготовленное ГБУЗ «Самарская областная клиническая психиатрическая больница», не может являться объективным доказательством по делу, поскольку врач-психиатр указанного учреждения уже давал заключение по результатам обследования П.Ю.Н. от ДД.ММ.ГГГГ, при жизни последнего, по мнению суда, не являются безусловным основанием для назначения повторной судебной экспертизы. Так, заключение от ДД.ММ.ГГГГ в отношении П.Ю.Н. давали врач – психиатр ФИО19 и медицинский психолог ФИО20, при этом в комиссию врачей, проводивших судебную экспертизу, данные врачи не вошли. Судебные эксперты являются сотрудниками государственного медицинского специализированного учреждения и в предусмотренном законом порядке были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, доказательств, указывающих на заинтересованность судебных экспертов либо их подчиненность специалистам, проводившим исследование ДД.ММ.ГГГГ, суду не предоставлено. Кроме того, ходатайство представителя истца о назначении судебной экспертизы не содержало в себе возражений относительно назначения данной экспертизы в ГБУЗ «Самарская областная клиническая психиатрическая больница», мотивированного отвода экспертам данной организации заявлено не было, между тем, оснований для такового в силу положений ст. ст. 16,18 ГПК РФ в рассматриваемом случае не имеется, как и оснований полагать, что судебные эксперты заинтересованы в исходе дела.

Кроме того, в силу части 3 статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации заключение эксперта для суда необязательно и оценивается судом по правилам, установленным в статье 67 данного кодекса. В пункте 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 23 "О судебном решении" разъяснено, что заключение эксперта, равно как и другие доказательства по делу, не являются исключительными средствами доказывания и должны оцениваться в совокупности со всеми имеющимися в деле доказательствами (статья 67, часть 3 статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации). Оценка судом заключения должна быть полно отражена в решении. При этом суду следует указывать, на чем основаны выводы эксперта, приняты ли им во внимание все материалы, представленные на экспертизу, и сделан ли им соответствующий анализ.

Доводы представителя истца о том, что исследование судебных экспертов является неполным ввиду отсутствия в комиссии врачей невролога и терапевта суд находит несостоятельными, поскольку, как указал в судебной заседании эксперт ФИО18, ввиду того, что экспертиза являлась посмертной, предоставленной экспертам медицинской документации (медицинских карт из поликлиник №, из больниц им. Семашко и им. Пирогова), в которых имеется информация, в том числе от обозначенных врачей, комиссии экспертов было достаточно для подготовки заключения, непосредственное участие врачей указанной направленности при проведении судебной экспертизы обязательным не являлось.

Ссылки представителя истца о том, что на неполноту исследования указывает отсутствие анализа почерка умершего, в частности его видоизменений ввиду болезни, суд не принимает во внимание. Так, из показаний свидетелей, данных в судебной заседании, а также пояснений ответчицы следует, что у П.Ю.Н. были проблемы со зрением задолго до 2024 года, в связи с чем у него мог измениться почерк. Ввиду плохого зрения П.Ю.Н. и понадобился рукоприкладчик при совершении сделки. Таким образом, в рассматриваемом случае возможное изменение почерка П.Ю.Н. не находится в причинно-следственной связи с его психическим состоянием, на что также указал в своих пояснениях в судебном заседании судебный эксперт ФИО18

Суд также полагает несостоятельными ссылки представителя истца на то, что экспертами не проведен анализ принимаемых П.Ю.Н. медицинских препаратов и их влияния на сознание умершего. Так, из заключения экспертов следует, что в остром периоде ишемического инсульта у П.Ю.Н. в апреле 2024 года отмечалось ухудшение качества памяти, внимания, которые ДД.ММ.ГГГГ (по результатам однократного нейропсихологического обследования) были оценены как выраженные (в этот же день, ДД.ММ.ГГГГ у подэкспертного психиатром устанавливалось наличие эпизода делириозно-нарушенного сознания), указанные особенности психического состояния носили обратимый характер (под влиянием лечения психиатрический эпизод, аналогичный зафиксированному врачом-психиатром ДД.ММ.ГГГГ не возникал в дальнейшем), ДД.ММ.ГГГГ участковым врачом-терапевтом не указывалось на наличие у подэкспертного нарушений со стороны психики, он сообщал определенные жалобы на самочувствие, сознание было ясным. ДД.ММ.ГГГГ по результатам психолого-психиатрического освидетельствования у П.Ю.Н. выявлялись лишь легкие нарушения познавательной, эмоционально-волевой и мотивационно - потребительской сфер, специфичные для органического поттопсихологического синдрома, не соотносящиеся с критериальными признаками деменции и с указанием на отсутствие оснований для решения вопрос о дееспособности. Выявленные психологом минимальные нарушения психических функций коррелировали с характеристикой состояния П.Ю.Н. ДД.ММ.ГГГГ (сохранность интеллекта, памяти, способность к последовательному диалогу, ориентировка социально-бытовых вопросах), ДД.ММ.ГГГГ врачом-неврологом также не отмечено у П.Ю.Н. каких-либо психических нарушений, указано на сохранность речи, способность к выполнению врачебных инструкций, поэкспертный сохранял также целенаправленный характер поведения - самостоятельно беседовал с нотариусом ДД.ММ.ГГГГ, отвечал на вопросы. Анализ медицинской документации показал, что в период с 02.05.2024 по 06.06.2024 и подэкспертного не отмечалось каких-либо выраженных нарушений со стороны психики (в том числе слабоумия, психоза, нарушения сознания, их наличие документально не подтверждено).

Суд не принимает во внимание предоставленное ответчиком заключение специалиста ФИО21, поскольку данное заключение не доказывает неправильность или необоснованность судебного экспертного заключения, выводы рецензии по существу не являются экспертным исследованием, указанное мнение носит субъективный характер и направлено на собственную оценку доказательств и фактических обстоятельств дела, при этом не свидетельствует о недостоверности и необъективности заключения указанной судебной экспертизы. Позиция рецензента сводится к оценке методики экспертного исследования, его оформления и стилистики, и является частным мнением, направленным на оценку соответствия судебной экспертизы требованиям объективности, в то время как оценка доказательств является прерогативой суда.

Суд считает экспертное заключение ГБУЗ «Самарская областная клиническая психиатрическая больница» отвечающим требованиям относимости, допустимости и достоверности, оно выполнено в соответствии с требованиями закона, регулирующего проведение соответствующей экспертизы, содержит подробное описание произведенных исследований, сделанные в их результате выводы и обоснованные ответы на поставленные вопросы, в обоснование сделанных выводов эксперт приводит соответствующие данные из представленных в распоряжение эксперта материалов.

Заключение в достаточной степени мотивировано, подготовлено по результатам соответствующих исследований, проведенных профессиональными экспертами, выводы заключения являются мотивированными и подтверждаются материалами дела. В связи с этим доводы представителя истца о несогласии с заключением судебной экспертизы, по мнению суда, основанием для назначения по делу повторной судебной экспертизы не являются.

Принимая во внимание указанные обстоятельства в совокупности с предоставленными доказательствами, суд приходит к выводу о том, что вопреки ст. 56 ГПК РФ истцом не представлено относимых и допустимых доказательств, с достоверностью подтверждающих, что в юридически значимый период по состоянию своего здоровья П.Ю.Н. не мог понимать значение своих действий и руководить ими, а добытые по делу доказательства, в том числе показания свидетелей и материалы дела указывают на то, что долгое время ФИО2 и П.Ю.Н. связывали близкие отношения, последний ранее изъявлял желание вступить с ответчицей в брак и подарить ей квартиру, при этом истица ФИО1 в силу проживания в другом городе и отсутствия постоянного, личного и непосредственного общения с умершим, вероятно, не могла обладать объективной картиной жизни своего брата и его взаимоотношений, в том числе с ответчицей, в то время, как сделка дарения и доверенность от 29.05.2024, выданная П.Ю.Н., удостоверены нотариусом, который проверял дееспособность П.Ю.Н. в момент совершения сделок и пришел к выводу, что он понимает смысл происходящего, осознанно выражает свою волю, в связи с чем данные обстоятельства не позволяют прийти суду к суждению о том, что в момент выдачи доверенности и заключения договора дарения П.Ю.Н. не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, в связи с чем требования истца о признании договора дарения недействительным удовлетворению не подлежат.

Вопреки доводам представителя истца сам по себе факт того, что умерший страдал различными заболеваниями, перенес ишемический инсульт, был слаб и худощав, безусловно не свидетельствуют о том, что в момент оспариваемой сделки П.Ю.Н. не был способен понимать значение своих действий и руководить ими, заключением посмертной судебной комплексной психолого-психиатрической экспертизы в отношении П.Ю.Н. данные обстоятельства также не подтверждены. Напротив, как указано выше, анализ медицинской документации показал, что в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ у П.Ю.Н. не отмечалось каких-либо выраженных нарушений со стороны психики (в том числе слабоумия, психоза, нарушения сознания, их наличие документально не подтверждено), на что также указывают допрошенные свидетели и видеозапись момента регистрации брака ДД.ММ.ГГГГ.

Таким образом, оценив в совокупности и взаимосвязи собранные доказательства, медицинскую документацию о состоянии здоровья П.Ю.Н. в юридически значимый период, пояснения сторон, показания свидетелей, заключение судебной экспертизы, суд приходит к выводу о том, что П.Ю.Н., выдавая ДД.ММ.ГГГГ нотариальную доверенность ФИО2 и ФИО4 с правом заключения договора дарения квартиры и на период оспариваемой сделки был способен понимать значение своих действий и руководить ими, в связи с чем, требования истца о признании недействительными договора дарения квартиры и его государственной регистрации по основаниям ст. 177 ГК РФ являются необоснованными и удовлетворению не подлежат.

Исходя из изложенного, руководствуясь ст.ст.194, 196-198 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО1 к ФИО2 о признании недействительным договора дарения оставить без удовлетворения.

Настоящее решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Судебную коллегию по гражданским делам Самарского областного суда через Ленинский районный суд г. Самары в течение одного месяца со дня его принятия в окончательной форме.

Судья /подпись/ Г.А. Корабейникова

Копия верна. Судья

Решение в окончательной форме изготовлено 30.07.2025.