УИД: 31RS0020-01-2023-003037-32 дело № 22-1123/2023

БЕЛГОРОДСКИЙ ОБЛАСТНОЙ СУД

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Белгород 06 сентября 2023 года

Суд апелляционной инстанции Белгородского областного суда в составе:

председательствующего судьи Кондрашова П.П.,

судей Ремнёвой Е.В., Кононенко Ю.В.,

с участием:

прокурора Колесниковой О.И.,

осужденного ФИО1,

его защитника – адвоката Борисова И.О.,

при ведении протокола секретарем Белоус С.В.,

рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционное представление Старооскольского городского прокурора Куценко Е.В. и апелляционные жалобы (основные и дополнительную) осужденного ФИО1 и его защитника – адвоката Долматовой Н.С. на приговор Старооскольского городского суда Белгородской области от 19 июля 2023 года, которым

ФИО1, <данные изъяты>

осужден:

- по ч. 1 ст. 105 УК РФ – к лишению свободы на срок 10 лет, с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

На основании ч. 3.1 ст. 72 УК РФ в срок лишения свободы ФИО1 зачтено время задержания и содержания под стражей в период с 19 июля 2022 года до дня вступления приговора в законную силу, из расчёта один день за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима.

Приговором суда разрешена судьба вещественных доказательств и распределены процессуальные издержки.

Взыскано с осужденного ФИО1 в доход федерального бюджета процессуальные издержки в виде сумм, выплаченных по постановлениям следователя от 11 мая 2023 года за осуществление защиты осужденного на предварительном следствии адвокатами Долматовой Н.С. в размере 20 280 рублей и К. в размере 4 500 рублей, а также сумма в размере 6 240 рублей, выплаченная адвокату Долматовой Н.С. за оказание юридической помощи ФИО1 за участие в уголовном судопроизводстве.

Потерпевший К., уведомленный своевременно и надлежащим образом о дате, времени и месте рассмотрения апелляционных представления и жалоб, в суд апелляционной инстанции не явился, просил о проведении апелляционного разбирательства без его участия, ходатайств об отложении судебного заседания от него не поступило.

Заслушав доклад судьи Ремнёвой Е.В., изложившей содержание приговора, доводы апелляционных представления и жалоб, возражений на них, выступления: прокурора Колесниковой О.И., поддержавшей апелляционное представление, просившей об уточнении приговора в части указания нормы уголовного закона при зачёте в срок наказания времени содержания осужденного под стражей, а также об отмене приговора в части взыскания с осужденного процессуальных издержек, связанных с оплатой услуг адвоката на стадии предварительного следствия, и возражавшей против удовлетворения апелляционных жалоб;

осужденного ФИО1 (посредством видеоконференц-связи) и его защитника – адвоката Борисова И.О., поддержавших апелляционные жалобы, просивших об отмене приговора и оправдании осужденного, либо об изменении приговора в части квалификации его действий со смягчением осужденному наказания, не возражавших против удовлетворения апелляционного представления, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

Приговором суда ФИО1 признан виновным в убийстве своего отца К.

Преступление совершено в г. Старый Оскол Белгородской области при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

Судом установлено, что в период с 16 часов 17 июля 2022 года до 04 часов 18 июля 2022 года между находящемся в состоянии алкогольного опьянения ФИО1 и его отцом К., в квартире по месту их совместного проживания, произошла ссора в связи с высказываниями К. претензий по поводу употребления ФИО1 спиртных напитков.

В результате внезапно возникших неприязненных отношений у ФИО1 возник и сформировался прямой преступный умысел, направленный на убийство отца, реализуя который ФИО1 схватил стоящего перед ним К. за плечи, провел его в кухню, где умышленно нанёс отцу металлическим тупым предметом с ограниченной поверхностью соударения, с выраженными следообразующими свойствами, применяя его в качестве оружия, не менее 3-х ударов в область волосистой части головы сзади, от чего потерпевший упал на кафельный пол.

После этого ФИО1 умышленно нанес руками и ногами лежащему на полу К. не менее 12 ударов в область лица и головы, не менее 8 ударов в область передней и не менее 2 ударов в область задней поверхностей груди, не менее 1 удара в область передней поверхности шеи, не менее 2 ударов в живот, не менее 2 ударов в область поясничного и грудного отделов позвоночника и не менее 4 ударов по рукам.

Своими умышленными действиями ФИО1 причинил потерпевшему К. множественные телесные повреждения, в том числе являющиеся компонентами закрытой черепно-мозговой травмы, причинившей тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни за счет перелома свода черепа; тупой травмы грудной клетки, причинивший тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни за счет множественных двусторонних переломов ребер с нарушением анатомической целости каркаса грудной клетки; закрытой тупой травмы живота, причинивший тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни за счет разрыва желчного пузыря, и развития угрожающего жизни состояния – обильной кровопотери, что привело к смерти К., наступившей не позднее 10 часов 18 июля 2022 года на месте происшествия.

В судебном заседании подсудимый ФИО1 вину в совершении преступления признал частично.

В апелляционном представлении Старооскольский городской прокурор Куценко Е.В. заявляет о неправильном применении судом уголовного закона, что выразилось в неуказании в резолютивной части приговора конкретного пункта части 3.1 статьи 72 УК РФ при решении вопроса о зачёте в срок лишения свободы осужденному времени его содержания под стражей. Просит в этой части приговор уточнить.

В апелляционных жалобах (основных и дополнительной) осужденный ФИО1 и его защитник – адвокат Долматова Н.С. считают приговор незаконным и необоснованным, основанным лишь на предположениях. Утверждают, что приговор не содержит мотивов, по которым суд отверг доказательства стороны защиты. Заявляют о недоказанности умысла осужденного на причинение смерти своему отцу. Обращают внимание на то, что в ходе осмотра места происшествия и в результате проведённых оперативно-розыскных мероприятий не обнаружен предмет, который мог быть использован в качестве оружия. Считают, что следствием не проверена возможность наслоения частиц металла на препаратах с трупа в результате воздействия о бытовые предметы при падении. Ссылаются на показания ФИО1 о том, что он не желал смерти своему отцу, в ходе конфликта лишь оттолкнул его, в результате чего он упал на кафельную плитку, ударившись при этом затылочной зоной головы, что, по мнению авторов жалоб, подтверждается результатами судебно-медицинских экспертиз. Обращают внимание на результаты психологического исследования, согласно которым ФИО1 не представляет опасности для себя и других лиц, либо возможности причинения им иного существенного вреда, и не нуждается в применении принудительных мер медицинского характера.

Осужденный, оспаривая выводы судебно-медицинских экспертиз, утверждает, что обнаруженные на трупе следы ударов не соответствуют ударам кулаком или металлическим предметом. Считает завышенным экспертами и следователем количество ударов, нанесённых пострадавшему, ссылаясь на противоречивость заключений судебно-медицинских экспертиз. Заявляет о том, что подписал протокол своего допроса от 19 сентября 2022 года, не читая. Утверждает, что все допросы велись с использованием сотрудниками правоохранительных органов нецензурной брани, что расценивалось им как давление, о чем он заявлял в своих жалобах. Настаивая на отсутствии умысла на убийство своего отца, ссылается на личную корыстную заинтересованность, так как отец позволял ему распоряжаться его пенсий в размере 35 000 рублей. Оспаривает достоверность показаний свидетеля Ч., утверждая, что не говорил ему о получении К. телесных повреждений на улице, ссылается на показания свидетеля К., который пояснял, что не помнит внятных ответов. Описывая в жалобе обстоятельства происшествия, утверждает, что отец в очередной раз оскорбил нецензурной бранью и первым нанёс ему удар в голову, от чего у него образовалась шишка, однако её не зафиксировали сотрудники ИВС. Заявляет о том, что нанёс отцу всего 4 пощёчины и 1 удар чуть выше лобной части со слабой силой, а остальные телесные повреждения причинены отцу случайно при обоюдном падении на пол. Настаивает на том, что смерть отца наступила по неосторожности. Ссылается на отсутствие доказательств причинения отцу ударов металлическим предметом. Обращает внимание на отсутствие гражданского иска, что, по мнению осужденного, выражает отношение потерпевшего, который не судит его строго. Заявляет о том, что сам явился в полицию, сотрудничал с правоохранительными органами. Обращая внимание на свой возраст, считает назначенное ему наказание чрезмерно суровым.

Осужденный и его защитник в своих апелляционных жалобах просят приговор отменить, ФИО1 оправдать по ч. 1 ст. 105 УК РФ ввиду отсутствия состава преступления и непричастностью к его совершению, либо изменить квалификацию его действий на ст. 109 УК РФ со смягчением наказания с применением ст. 64 УК РФ.

В возражениях Старооскольский городской прокурор Куценко Е.В. считает приговор в части установленных обстоятельств дела, квалификации действий виновного и назначенного ему наказания законным, обоснованным и справедливым, просит оставить его без изменения, а апелляционные жалобы осужденного и его защитника – без удовлетворения.

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционных представления и жалоб (основных и дополнительной), возражений на них, заслушав выступления сторон, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

Уголовное дело рассмотрено судом первой инстанции с соблюдением требований уголовно-процессуального законодательства РФ, в соответствии с принципами состязательности и равноправия сторон.

Вина ФИО2 в совершении преступления подтверждена исследованными в судебном заседании доказательствами, в том числе:

- показаниями свидетелей Ц., Л., Л. (т. 1 л.д. 193-195), Ш. (т. 1 л.д. 202-204), Ш. (т. 1 л.д. 199-201), протоколом осмотра места происшествия (т. 1 л.д. 92-113), согласно которым осужденный ФИО1 проживал совместно со своим отцом К. в одной квартире по адресу: <адрес>

- показаниями потерпевшего К. и его супруги К. о том, что К. жаловался на то, что проживающий с ним сын – ФИО1 стал выпивать спиртное, мешает ему спать, а 18 июля 2022 года ФИО1 сообщил о смерти отца в результате падения на пол, при этом ФИО1, не объясняя причин, неоднократно высказывал опасения о том, что его могут привлечь к ответственности;

- сообщением в отдел полиции (т. 1 л.д. 119), показаниями фельдшера Р., участкового уполномоченного полиции Т.(т. 1 л.д. 121-123, 126), видевших труп К. с повреждениями в области затылка, лежащим на спине на полу в кухне, под его головой на полу была кровь. Ввиду отсутствия на трупе иных видимых повреждений, с учётом пояснений сына ФИО1 о смерти отца от падения, указанные лица зафиксировали смерть К. от естественных причин;

- показаниями специалистов по перевозке умерших тел Ч., К. (т. 1 л.д. 171-173), осуществлявших транспортировку трупа К. в морг и пояснивших, что ФИО1 сильно нервничал, постоянно мыл руки, на костяшках его рук имелись покраснения;

- заключением судебно-медицинской экспертизы от 08 сентября 2022 года № (т. 1 л.д. 219-230), согласно которому у К. выявлены множественные телесные повреждения, в том числе:

закрытая черепно-мозговая травма, которая за счёт перелома обеих теменных костей (то есть перелома свода черепа) является опасной для жизни, так как по своему характеру непосредственно создаёт угрозу для жизни и по этому признаку квалифицируется как повлекшая тяжкий вред здоровью человека. Данная закрытая черепно-мозговая травма образовалась от не менее 8-ми травматических воздействий тупого предмета (предметов), какими могли быть и руки, ноги человека, индивидуальные признаки которого (которых) в повреждениях не отобразились;

тупая травма грудной клетки, которая за счёт множественных двусторонних переломов рёбер с нарушением анатомической целости каркаса грудной клетки, является опасной для жизни, так как по своему характеру непосредственно создаёт угрозу для жизни и по этому признаку квалифицируется как повреждения, повлекшие тяжкий вред здоровью человека. Данная тупая травма грудной клетки образовалась от не менее 6-ти травматических воздействий тупого предмета (предметов) с ограниченной поверхностью соударения, какими могли быть и руки, ноги человек, групповые признаки контактировавшей части которого (которых) в переломах не отобразились;

закрытая травма живота, которая за счёт сквозного разрыва стенки желчного пузыря является опасной для жизни, так как по своему характеру непосредственно создаёт угрозу для жизни и по этому признаку квалифицируется как повлекшая тяжкий вред здоровью человека. Данная закрытая травма живота образовалась от не менее 2-х травматических воздействий тупого предмета (предметов) с ограниченной поверхностью соударения, какими могли быть и руки, ноги человека, индивидуальные признаки которого (которых) в повреждениях не отобразились.

Между получением всех вышеуказанных повреждений и наступлением смерти К. установлена прямая причинно-следственная связь.

Кроме того, у К. обнаружены множественные кровоподтеки на задней поверхности рук, в области поясницы и в области груди, кровоизлияния в обе доли щитовидной железы, которые образовались от не менее 7-ми травматических воздействий тупого предмета (предметов) с ограниченной поверхностью соударения, какими могли быть и руки, ноги человека, индивидуальные признаки которого (которых) в повреждениях не отобразились. Данные повреждения не находятся в причинной связи со смертью К., но повлекли за собой кратковременное расстройство здоровья или незначительную стойкую утрату общей трудоспособности, и расцениваются как повреждения, не причинившие вреда здоровью человека.

Все обнаруженные у К. повреждения не характерны для повреждений, причиненных собственноручно, образовались прижизненно, в срок менее 3-6 часов до момента наступления смерти, то есть в короткий промежуток времени, поэтому определить последовательность их образования не представляется возможным.

Смерть К. наступила от полученной тупой сочетанной травмы головы (с переломом костей свода черепа, с ушибами головного мозга, с субарахноидальными кровоизлияниями и кровоизлияниями в боковые желудочки головного мозга), грудной клетки (с множественными двусторонними переломами рёбер с нарушением анатомической целости каркаса грудной клетки), живота (с забрюшинной гематомой слева, со сквозным разрывом стенки желчного пузыря), осложнившихся развитием: отека и набухания головного мозга с дислокацией ствола и ущемлением его краями большого затылочного отверстия и шока сочетанного (травматического, геморрагического) генеза;

- показаниями эксперта К., подтвердившим выводы заключения судебно-медицинской экспертизы от 08 сентября 2022 года №, и пояснившим, что выявленные у К. закрытая черепно-мозговая травма, тупая травма грудной клетки и закрытая травма живота, являются каждая в отдельности опасной для жизни, так как по своему характеру непосредственно создаёт угрозу для жизни и по этому признаку квалифицируется как повлекшая тяжкий вред здоровью человеку, поэтому как в совокупности, так и каждая в отдельности, может находиться в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти К. (т.д. 2 л.д. 67-70);

- заключением комиссионной судебно-медицинской экспертизы от 20 января 2023 года № (т. 2 л.д. 77-109), согласно которой смерть К. наступила в период времени с 22 часов 17 июля 2022 года до 10 часов 18 июля 2022 года, и её причиной явилась сочетанная травма головы, грудной клетки, живота, осложнившаяся развитием шока сочетанного (травматического, геморрагического), отека и набухания головного мозга с дислокацией ствола и ущемлением его краями большого затылочного отверстия.

С учетом давности наступления смерти, давности образования повреждений на момент наступления смерти, экспертами установлено, что повреждения причинены в период с 16 часов 17 июля 2022 года до 4 часов 18 июля 2022 года.

С учетом выделенных зон травматизации, количества повреждений, наличия признаков неоднократного воздействия (повторной травматизации), имело место не менее 10-15 травмирующих воздействий в область головы; не менее 6-8 травмирующих воздействий в область передней и не менее 2 – в область задней поверхностям груди; как минимум 1 травмирующее воздействие в область шеи по передней поверхности; не менее 2 травмирующих воздействий в область живота; не менее 6 травмирующих воздействий в область верхних конечностей и позвоночника.

Сочетанная травма головы, груди, живота состоит в прямой причинной связи с наступлением смерти К., поскольку осложнения травмы явились непосредственной причиной смерти. Остальные повреждения в виде кровоподтеков и кровоизлияний не состоят в причинной связи с наступлением смерти.

При причинении всех повреждений, за исключением ран и переломов свода черепа справа, имело место воздействие тупых предметов с невыраженной следообразующей способностью, которые не имели на поверхностях соударения выраженные конструционные выступающие фрагменты, при контакте с которыми неизбежно образуются ссадины, ушибленные раны, кровоподтеки. Подобными предметами являются конечности человека (кисти рук, сжатые в кулак, стопы без обуви, колени, локти).

При этом раны правой теменно-височной области, затылочной области, теменной области справа, перелом теменной области кости справа образовались в результате не менее чем трехкратного ударного травмирующего воздействия тупого предмета с ограниченной поверхностью соударения, с выраженными следообразующими свойствами, размером контактирующей части около 5,3 см. Наличие металлизации (железа) в краях ран № 1-4 головы свидетельствуют о том, что элементный состав контактной поверхности травмирующего предмета включает преимущественно железо. Подобными предметами могли быть металлические инструменты, кухонные приборы, посуда и т.п.

Механизм образования вышеуказанных повреждений, обнаруженных при экспертизе трупа К., - множественное ударное воздействие тупых предметов с ограниченной травмирующей поверхностью в различные области головы, шеи, груди, живота, конечностей. Соответственно, направления травмирующих воздействий были различными по отношению к областям тела потерпевшего – спереди назад, сзади наперед, справа налево и слева направо.

В момент причинения повреждений в области головы, живота, конечностей, пострадавший мог находиться в любом положении, при условии доступности для воздействия травмирующего предмета (предметов) к поврежденным областям тела.

В момент травмирования грудной клетки потерпевший был обращен передней поверхностью к травмирующему предмету и одновременно задней поверхностью груди к «подложке» - неподвижному тупому предмету, в том числе, мог располагаться горизонтально лежа на полу. В момент причинения повреждений на задней поверхности груди – мог располагаться в любом положении и был обращен задней поверхностью к травмирующему предмету.

Взаимное расположение нападавшего и пострадавшего в момент причинения повреждений изменялось, о чем свидетельствует расположение повреждений в различных анатомических областях тела, на передней, задней боковых поверхностях тела К.

Вопреки доводам стороны защиты, заключения судебно-медицинской экспертизы от 08 сентября 2022 года № и комиссионной судебно-медицинской экспертизы от 20 января 2023 года № не противоречат, а дополняют друг друга.

С мотивами, по которым суд первой инстанции признал недостоверным доказательством заключение ситуационной медико-криминалистической экспертизы от 16 ноября 2022 года № (т. 2 л.д. 53-56), суд апелляционной инстанции соглашается. Названная экспертиза является неполной, проведена лишь одним экспертом, его заключение от 16 ноября 2022 года № противоречит выводам заключения от 08 сентября 2022 года №, поэтому в соответствии с со ст. 207 УПК РФ следователем назначена комиссионная судебно-медицинская экспертиза, в ходе которой комиссия экспертов проверила все версии, выдвинутые ФИО1 в ходе следствия о механизме причинения его отцу телесных повреждений, в том числе в результате случайного совместного падения на пол, отвергнув их как несостоятельные, противоречащие характеру и локализации выявленных у К. телесных повреждений.

Комиссионная судебно-медицинская экспертиза проведена уполномоченными лицами, имеющими соответствующие образование, квалификацию и стаж экспертной работы, предупреждёнными об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения. Выводы экспертов обоснованы и мотивированы, и у суда первой инстанции не имелось оснований им не доверять.

Выводы комиссии экспертов согласуются с протоколами осмотра места происшествия, в ходе которых неоднократно осматривалась квартира по месту жительства осужденного и его отца, однако следов крови на выступающих металлических предметах, имевшихся в квартире, не обнаружено (т. 1 л.д. 92-113, т. 3 л.д. 94-101).

Кроме того, согласно заключению комиссионной судебно-медицинской экспертизы от 20 января 2023 года № (т. 2 л.д. 77-109) среди выявленных у К. травм головы имеются 4 раны, образовавшиеся от не менее чем трехкратного ударного травмирующего воздействия тупого предмета с ограниченной поверхностью соударения, с выраженными следообразующими свойствами, размером контактирующей части около 5,3 см, в состав которого включено преимущественно железо, и таким предметом могли быть металлические инструменты, кухонные приборы, посуда и т.п.

Установленная экспертами неоднократность травмирующего воздействия указанного металлического предмета в разные области головы К. опровергает предложенную осужденным версию причинения телесных повреждений в области головы в результате одного падения отца на пол.

Необнаружение входе следствия такого металлического предмета, используемого осужденным в качестве орудия преступления, обусловлено действиями К., принявшим меры по сокрытию следов преступления перед тем, как сообщить о смерти отца своим родственникам. Такие действия осужденного привели к тому, что прибывшие на место происшествия фельдшер и участковый уполномоченный полиции, в отсутствие видимых следов насильственного преступления, поверили словам осужденного о смерти его отца в результате неудачного падения на пол и ошибочно констатировали естественную смерть К., что было опровергнуто лишь после исследования трупа в морге.

Доводы осужденного о противоправном поведении его отца проверялись судом первой инстанции и обоснованно отвергнуты, как не подтвердившееся в ходе судебного разбирательства.

Утверждение ФИО3 о причинённой ему отцом гематоме в области головы, опровергается заключением судебно-медицинской экспертизы, не установившей на голове осужденного телесных повреждений (т. 2 л.д. 42-43).

Заявление осужденного о применённом к нему психологическом воздействии со стороны сотрудников полиции ничем не подтверждено. Показания им давались в ходе следствия в присутствии его защитника, после разъяснения ему гарантированного ст. 51 Конституцией РФ права не свидетельствовать против самого себя, и предупреждения о том, что его показания могут быть использованы в качестве доказательств, в том числе в случае последующего отказа от них.

При этом вопреки суждениям стороны защиты, показания осужденного не являлись предопределяющими для суда первой инстанции, который пришёл к выводу о виновности ФИО1 в причинении смерти своему отцу на основании совокупности иных, представленных суду доказательств.

Всем доказательствам, исследованным в судебном заседании с участием сторон, суд первой инстанции дал надлежащую оценку в соответствии с требованиями ст.ст. 87, 88 УПК РФ с точки зрения относимости, допустимости, достоверности и достаточности для рассмотрения уголовного дела. Протоколы осмотров отвечают требованиям ст.ст. 83, 176-177, 180 УПК РФ.

Допрошенные потерпевший и свидетели предупреждались об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний. Оснований для оговора осужденного указанными лицами в ходе судебного разбирательства не установлено, их показания последовательны, согласуются между собой и с иными доказательствами по уголовному делу.

При установленных обстоятельствах, принимая во внимание количество, характер и локализацию причинённых К. в короткий промежуток времени телесных повреждений в область расположения жизненно важных органов, в том числе с использованием металлического предмета, суд первой инстанции пришёл к обоснованному выводу об умышленном характере действий ФИО1, направленных на причинение смерти своему отцу.

С учётом своего возраста и жизненного опыта осужденный не мог не понимать, что в результате его действий может наступить смерть его престарелого отца, ДД.ММ.ГГГГ года рождения. Заболеваний или иных состояний, исключающих способность осознавать характер и последствия своих действий и руководить ими, у ФИО1 не выявлено (т. 2 л.д. 14-19).

Оценив поведение ФИО1 после совершения преступления, его активную позицию в ходе предварительного следствия и в судебном заседании, суд первой инстанции, не нашёл оснований сомневаться в психическом статусе подсудимого, признав его вменяемым, с чем соглашается и суд апелляционной инстанции.

С учётом установленных обстоятельств суд первой инстанции квалифицировал действия ФИО1 по ч. 1 ст. 105 УК РФ – как убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку.

С такой квалификацией действий виновного суд апелляционной инстанции соглашается и не находит оснований для её изменения.

Наказание ФИО1 назначено в соответствии с требованиями ст. 6, ст. 60 УК РФ, с учётом имеющих значение для дела сведений, характера и степени общественной опасности совершённого особо тяжкого преступления против личности, данных о личности виновного и потерпевшего, наличия смягчающих (состояние здоровья и частичное признание вины) и отсутствия отягчающих наказание обстоятельств, влияния назначенного наказания на исправление осужденного, что нашло отражение в мотивировочной части приговора.

В ходе судебного разбирательства установлено, что ФИО1 после совершения преступления снял с отца футболку, вымыл пол на кухне, убрав все следы крови. Изначально своим родственникам, фельдшеру, участковому уполномоченному полиции и сотрудникам морга осужденный называл в качестве причины смерти отца его падение на пол. В ходе предварительного следствия, подстраиваясь под результаты судебно-медицинских экспертиз, ФИО1 неоднократно менял свои показания об обстоятельствах совершения преступления, категорически при этом отвергая использование предметов в качестве оружия вопреки установленному комиссией экспертов механизму причинения телесных повреждений К.

Такое поведение виновного не позволило суду первой инстанции признать в его действиях активное способствование раскрытию и расследованию преступления. Не находит оснований для этого и суд апелляционной инстанции.

Все сведения о личности виновного, представленные сторонами, учтены судом первой инстанции в полной мере, в том числе: отсутствие привлечений к уголовной и административной ответственности (т. 2 л.д. 207-208), отсутствие учёта у врачей нарколога и психиатра (т. 2 л.д. 210), удовлетворительные характеристики по месту жительства и по месту работы (т. 2 л.д. 209, 211-212).

С учётом установленных данных о личности виновного, характера и степени общественной опасности совершённого преступления, суд первой инстанции пришёл к обоснованному выводу о том, что цели наказания, предусмотренные ст. 43 УК РФ, могут быть достигнуты при назначении ФИО1 наказания только в виде реального лишения свободы. С мотивами такого решения, подробно изложенными в приговоре, суд апелляционной инстанции соглашается.

Заболеваний, препятствующих отбыванию лишения свободы, перечень которых утвержден Постановлением Правительства РФ от 06 февраля 2004 года № 54, у осужденного не выявлено.

Исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами совершённого преступления, поведением виновного во время его совершения или после него, а равно иных обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления, которые возможно расценить как основания для применения ч. 6 ст.15, ст.ст. 64, 73 УК РФ и изменения категории совершённого преступления на менее тяжкую, либо назначения более мягкого наказания, чем лишение свободы или условного наказания, судом первой и апелляционной инстанции не установлено.

Назначенное осужденному наказание является справедливым и соразмерным содеянному. Оснований для его смягчения суд апелляционной инстанции не находит.

Отбывание лишения свободы судом первой инстанции назначено ФИО1 в исправительной колонии строгого режима в соответствии с п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ, поскольку он совершил особо тяжкое преступление и ранее не отбывал лишение свободы. Предусмотренные уголовным законом основания для изменения осужденному режима отбывания наказания отсутствуют.

Время содержания под стражей до вступления приговора в законную силу зачтено осужденному в срок лишения свободы по правилам п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ, с учётом вида исправительного учреждения, в котором ему определено отбывание лишения свободы.

Вместе с тем, в резолютивной части приговора, сославшись на применение положений ч. 3.1 ст. 72 УК РФ, предусматривающей разные правила зачёта в зависимости от вида исправительного учреждения, характера совершённого преступления и иных, указанных в этой норме права обстоятельств, суд первой инстанции не указал конкретный пункт применяемой нормы права, на что обратил внимание прокурор в апелляционном представлении. В этой части приговор подлежит уточнению, а апелляционное представление – удовлетворению.

Оснований для удовлетворения апелляционных жалоб (основных и дополнительной) осужденного и его защитника не имеется.

При этом в ходе апелляционного разбирательства установлено, что в нарушение ч. 1 ст. 240 УПК РФ, предусматривающей непосредственное исследование доказательств по уголовному делу, судом первой инстанции не исследовались постановления следователя от 11 мая 2023 года о выплате вознаграждения адвокатам Долматовой Н.С. и К. за осуществление защиты осужденного на предварительном следствии.

Положения ст.ст. 131-132 УПК РФ осужденному не разъяснялись, а также у него не выяснялся вопрос об отношении к возможности взыскания с него указанных процессуальных издержек, наличие или отсутствие оснований для освобождения от уплаты таких процессуальных издержек.

С учётом изложенного приговор в этой части подлежит отмене с передачей на основании ч. 1 ст. 389.17; п. 2 ст. 389.15; п. 4 ч. 1 ст. 389.20; ч.ч. 1, 2 ст. 389.22 УПК РФ на новое судебное разбирательство в тот же суд в ином составе суда в соответствии с п. 15 ст. 397 УПК РФ.

На основании изложенного, руководствуясь п. 9 ч. 1 ст. 389.20, ст. 389.28 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ОПРЕДЕЛИЛ:

Приговор Старооскольского городского суда Белгородской области от 19 июля 2023 года в отношении ФИО1 – изменить.

Уточнить резолютивную часть приговора, в которой считать правильным указание о применении п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ при зачёте ФИО1 в срок лишения свободы времени задержания и содержания под стражей.

Этот же приговор в части взыскания с ФИО1 в доход федерального бюджета процессуальных издержек в виде сумм, выплаченных по постановлениям следователя от 11 мая 2023 года за осуществление защиты осужденного на предварительном следствии адвокатами Долматовой Н.С. в размере 20 280 рублей и К. в размере 4 500 рублей, – отменить.

Уголовное дело в отношении ФИО1 в части разрешения вопроса о распределении процессуальных издержек, связанных с оплатой труда адвокатов Долматовой Н.С. и К., участвовавших в уголовном деле по назначению следователя в качестве защитника ФИО1, - передать на новое судебное разбирательство в порядке п. 15 ст. 397 УПК РФ в тот же суд иным составом суда.

В остальном приговор оставить без изменения, апелляционное представление Старооскольского городского прокурора Куценко Е.В. – удовлетворить, апелляционные жалобы (основные и дополнительную) осужденного ФИО1 и адвоката Долматовой Н.С. – оставить без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в Первый кассационный суд общей юрисдикции в кассационном порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ, в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу приговора, а осужденным, содержащимся под стражей, - в тот же срок со дня вручения ему копии приговора, вступившего в законную силу.

Осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий судья (подпись)

Судьи (подписи)