Решение по делу № 2-103/2023 от 17.05.2023 - о компенсации морального вреда, взыскании расходов на погребение.

УИД: 28RS0007-01-2023-000097-13

Дело № 2-103/2023

РЕШЕНИЕ

именем Российской Федерации

17 мая 2023 года г. Завитинск

Завитинский районный суд Амурской области в составе:

председательствующего судьи Крамаренко Е.В.,

при секретаре судебного заседания Казак Л.С.,

с участием истцов ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО5,

представителя истцов ФИО6,

представителя ответчика ГБУЗ АО «Бурейская больница» ФИО7,

заместителя прокурора Завитинского района Вахмяниной Е.Ю.,

рассмотрев исковое заявление ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО5 к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения Амурской области «Бурейская больница» о компенсации морального вреда, взыскании расходов на погребение,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО5 обратились в суд с настоящим исковым заявлением к ГБУЗ АО «Бурейская больница» о взыскании в пользу ФИО1 в счет компенсации морального вреда 2 000 000 рублей, в пользу ФИО2 в счет компенсации морального вреда 2 000 000 рублей, в пользу ФИО3 в счет компенсации морального вреда 2 000 000 рублей, в пользу ФИО5 в счет компенсации морального вреда 2 000 000 рублей, в пользу ФИО1 в счет возмещения необходимых расходов на погребение 98 590 рублей. В обоснование требований указали, что ДД.ММ.ГГГГ ФИО4, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, обратился в ГБУЗ АО «Завитинская больница» с жалобами на резкие боли в животе, на скорой помощи его транспортировали в ГБУЗ АО «Бурейская больница», так как в ГБУЗ АО «Завитинская больница» в это время не было хирурга. В 19.00 часов ДД.ММ.ГГГГ началась операция, так как у ФИО4 произошло прободение язвы двенадцатиперстной кишки. ДД.ММ.ГГГГ ФИО4 перевели из реанимации в палату, в связи с улучшением состояния. Со слов лечащего врача ДД.ММ.ГГГГ, так как состояние улучшается, его должны были отпустить домой для домашнего лечения. Однако состояние ФИО4 ухудшилось. По данным фиброгастродуоденоскопии от ДД.ММ.ГГГГ у ФИО4 выявлена острая язва луковицы двенадцатиперстной кишки с признаками состоявшегося кровотечения. Однако в максимально ранние сроки не было выполнено экстренное оперативное (хирургическое) вмешательство, в связи с чем ДД.ММ.ГГГГ в 04.40 часов ФИО4 скончался в больнице в результате язвенной болезни, перфоративной язвы луковицы двенадцатиперстной кишки, осложнившейся диффузным гнойным перитонитом, желудочно-кишечным кровотечением и геморрагическим шоком, явившимся непосредственной причиной смерти. ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 получила ответ из АО «Страховая компания «СОГАЗ-Мед» о том, что страховой компанией организованы и проведены контрольно-экспертные мероприятия по случаям оказания медицинской помощи ФИО4 в ГБУЗ АО «Бурейская больница» по результатам которых, штатным врачом-экспертом по профилю хирургия, включенным в Территориальный реестр ТФОМС, выявлены нарушения (невыполнение, несвоевременное и ненадлежащее выполнение диагностических, лечебных мероприятий в том числе оперативного вмешательства, в соответствии с порядками оказания медицинской помощи на основе клинических рекомендаций и учетом стандартов медицинской помощи). ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 получила ответ из Территориального органа Росздравнадзора по Амурской области, согласно которому в результате проведенной проверки установлены нарушения прав ФИО4 на получение качественной медицинской помощи в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи и в соответствии с порядками оказания Медицинской помощи. Лечащим врачом при отсутствии эффекта от проводимой консервативной терапии при наличии желудочно-кишечного кровотечения не принято решение о проведении повторной операции, при ухудшении состояния пациент не был переведен в палату интенсивной терапии. ДД.ММ.ГГГГ СО СУ СК по Амурской области было возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного частью 2 статьи 109 УК РФ. ДД.ММ.ГГГГ было предъявлено обвинение заведующему хирургическим отделением ГБУЗ АО «Бурейская больница» ФИО22 в совершении преступления, предусмотренного частью 2 статьи 109 УК РФ. При проведении предварительного расследования была проведена комиссионной судебно-медицинская экспертиза (заключение № от ДД.ММ.ГГГГ). Согласно выводам экспертизы между дефектами оказания медицинской помощи, допущенными ФИО22 в период с 20.00 часов ДД.ММ.ГГГГ до 4 часов 40 минут ДД.ММ.ГГГГ и наступлением смерти ФИО4 имеется прямая причинно-следственная связь, при этом, при отсутствии допущенных заведующим хирургическим отделением, врачом-травматологом ФИО22 дефектов и проведении своевременного оперативного хирургического вмешательства, смерть ФИО4 являлась предотвратимой. ДД.ММ.ГГГГ постановлением Бурейского районного суда Амурской области уголовное дело и уголовное преследование в отношении ФИО22 прекращено, по основанию, предусмотренному статьей 25 УПК РФ, в связи с примирением сторон. Истец ФИО1 состояла в браке с ФИО4 17 лет. В этом браке родилась дочь – ФИО5, <***> г.р. Это была крепкая дружная семья. Муж и жена совместно занимались ведением домашнего хозяйства, воспитанием дочери, всей семьей строили планы на будущее. После смерти мужа ФИО1 была лишена реализации личных неимущественных прав – любви, уважения, взаимопомощи, заботы, права на обладание родственными и семейными связями, которые являются значимыми для истицы, носят устойчивый и длящийся характер, а так же возникшими страданиями, вызванными необходимостью самостоятельно воспитывать дочь. Возмещение морального вреда со стороны врача ФИО22, которое было проведено при примирении с потерпевшей ФИО1 в процессе рассмотрения уголовного дела, в полной мере не может компенсировать причиненный ей моральный вред. Кроме этого как указано в пункте 10 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 июня 2013 года № 19 «О применении судами законодательства, регламентирующего основания и порядок освобождения от уголовной ответственности» под заглаживанием вреда для целей статьи 76 УК РФ следует понимать возмещение ущерба, а также иные меры, направленные на восстановление нарушенных в результате преступления прав и законных интересов потерпевшего. Способы заглаживания вреда, а также размер его возмещения определяются потерпевшим. Истец ФИО5 с рождения воспитывалась родителями. Всегда чувствовала заботу и любовь отца, когда пошла в школу, отец всегда помогал с подготовкой к урокам. Также он давал советы, как правильно поступать в разных ситуациях. Всегда чувствовала заботу и поддержку отца, который радовался ее успехам и всегда поощрял ее достижения. Истец ФИО5 с момента смерти отца лишена эмоционального контакта с отцом, отцовской заботы, необходимой для полноценного развития ребенка. На момент смерти отца она находилась в таком возрасте, когда смерть отца осознается и вызывает длительные эмоциональные переживания. В результате смерти отца она была лишена личных неимущественных прав – права на заботу отца и совместное проживание (ст. 54 п.2 ч.2 СК РФ), права на общение и воспитание отцом (ст. 54 п.2, ч.2, ст. 55 ч.1 п.1 СК РФ), права на обладание родственными и семейными связями, которые являются значимыми для нее, носят устойчивый и длящийся характер. ФИО4 при жизни был любящим заботливым сыном, всесторонне помогал своим родителям, они знали, что от сына в любой жизненной ситуации можно ждать помощи. Смерть ФИО4 для родителей явилось тяжелым потрясением, связанным с тем, что они – люди пожилого возраста пережили своего сына – мужчину в самом расцвете сил. Моральный вред истцам был причинен также переживаниями по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести состояния ФИО9, непринятия всех возможных мер для оказания ФИО9 необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи. Истец ФИО1 понесла денежные расходы, связанные с погребением в сумме 98 590 рублей, что подтверждается кассовыми чеками.

В письменном отзыве на исковое представитель ГБУЗ АО «Бурейская больница» ФИО7 заявленные требования признал частично, указав, что из заключения эксперта Росздравнадзора от ДД.ММ.ГГГГ следует, что по данным медицинской карты стационарного больного № ФИО4 был направлен врачом ГБУЗ АО «Завитинская больница» с клиникой язвы в ГБУЗ АО «Бурейская больница». ДД.ММ.ГГГГ в 18.09 часов в ГБУЗ АО «Бурейская больница» ФИО4 был доставлен на автомобиле «Скорой помощи» из ГБУЗ АО «Завитинская больница» с диагнозом язвы двенадцатиперстной кишки. Из анамнеза следует, чтоДД.ММ.ГГГГ у пациента появились острые кинжальные боли в верхней половине живота, сопровождающиеся тошнотой, сухостью во рту, позывами на рвоту. ДД.ММ.ГГГГ после госпитализации в ГБУЗ АО «Бурейская больница» дежурный хирург ФИО10 провел операцию ФИО4 Из представленных истцом документов не понятно: почему ФИО4 при таких симптомах в течение 3 дней не обращался за медицинской помощью; по какой причине ФИО4 не был госпитализирован в ГБУЗ АО «Завитинская больница»; почему ФИО4 не был направлен на госпитализацию в ближайшую городскую больницу <адрес> (41,2 км), а отправлен в отдаленную больницу <адрес> (65,8 км); каким образом задержка в госпитализации отразилась на состоянии здоровья ФИО4; каким образом проведенная хирургом ФИО10 операция повлияла на состояние здоровья ФИО4 В дополнение к отзыву указал, что с 2013 года по ДД.ММ.ГГГГ ФИО4 не проходил лечение по поводу язвы, что привело к образованию каллезной язвы луковицы двенадцатиперстной кишки, размером 4х4х0,7 см; при ухудшении самочувствия, находясь дома, он за медицинской помощью не обращался, самостоятельно принимал таблетированные препараты. Перед экспертом не ставился вопрос каким образом это повлияло на состояние здоровья ФИО4, эти обстоятельства не отражены в заключении эксперта от ДД.ММ.ГГГГ № и в заключении комиссионной судебно-медицинской экспертизы №. ДД.ММ.ГГГГ ФИО4 в период с 15 до 18.09 часов не был осмотрен хирургом в течение часа с момента поступления в ГБУЗ АО «Завитинская больница». После происшествия с больным ФИО4 в ГБУЗ АО «Бурейская больница» были проведены проверочные мероприятия, по результатам которых в больнице приняты меры к устранению выявленных нарушений, больница была оштрафована. Хирург ГБУЗ АО «Бурейская больница» ФИО10 был привлечен к дисциплинарной ответственности, а хирург ФИО22 был привлечен к уголовной ответственности. В ходе следствия ФИО22 принес извинения ФИО1, возместил заявленный моральный вред в сумме 300 000 рублей. ДД.ММ.ГГГГ судом уголовное дело в отношении ФИО22 прекращено в связи с примирением сторон. Администрация и профсоюзный комитет ГБУЗ АО «Бурейская больница» принесли истцам письменные извинения.

В письменном отзыве представитель третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора АО «Страховая компания «СОГАЗ-Мед» ФИО11 полагала, что, поскольку имеют место дефекты оказания медицинской помощи ФИО4, исковые требования подлежат удовлетворению соразмерно понесенным физическим и нравственным страданиям, размер компенсации морального вреда оставляет на усмотрение суда.

ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО5, их представитель ФИО6 в судебном заседании, каждый в отдельности, поддержали заявленные исковые требования в полном объеме. Представитель ФИО6 дополнительно пояснил, что вина ответчика существует, в рамках настоящего гражданского дела, а также в ходе предварительного расследования уголовного дела установлены многочисленные дефекты при оказании медицинской помощи ФИО4

В судебном заседании представитель ответчика ГБУЗ АО «Бурейская больница» ФИО7 заявленные исковые требования признал частично, поддержал доводы письменного отзыва на исковое заявление, просил учесть суд тяжелое финансовое положение, большую кредиторскую задолженность учреждения, а также то, что требования истца, в том числе заявленная к взысканию сумма морального вреда обременит еще больше финансовое положение истца, может провести к снижению уровня качества медицинского обслуживания неопределенного числа граждан. По состоянию на ДД.ММ.ГГГГ ГБУЗ АО «Бурейская больница» находится в тяжелом финансовом положении, остаток на лицевом счете составляет 80 770 рублей 52 копейки, средства для оплаты расходов на текущие нужды учреждения, а также для погашения просроченной кредиторской задолженности. Кредиторская задолженность учреждения составляет 2 224 331 рубль 383 копейки, из нее просроченная 2 215 251 рубль 83 копейки, о чем свидетельствует справка о финансовом состоянии, выписка из лицевого счета и оперативная информация о кредиторской задолженности ГБУЗ АО «Бурейская больница» на ДД.ММ.ГГГГ.

В судебном заседании третье лицо, не заявляющее требований относительно предмета спора, ФИО22 пояснил, что ФИО4 страдал хронической каллезной язвой, которую зарегистрировали только в больнице. В первом случае она осложнилась перфорацией, которая привела к перитониту, он был прооперирован, выполнено ушивание язвы, дренирование брюшной полости. Послеоперационный период протекал гладко, вроде бы никаких осложнений не было. В связи с улучшением он был переведен на 3-е сутки в общую палату, где было продолжено соответствующее лечение. Но ДД.ММ.ГГГГ у него появились признаки кровотечения, сделали ФГДС, выявили острую язву луковицы двенадцатиперстной кишки, которая была описана врачом ФИО10 Язва была гигантская, каллезная язва 3х4 см, глубиной 0,8 см. В первом случае, когда возникло кровотечение, была попытка провести медикаментозное лечение, то есть консервативно. Проведя эндоскопию, он увидел состоявшееся кровотечение – язва прикрытая тромбом. Согласно диагностического, эндоскопического критерия, она может «закровить», но учитывая возраст пациента и остановившееся кровотечение обширной язвы, от оперативного лечения они воздержались, провели консервативное лечение. В воскресенье, было его дежурство, он заступил дежурить в 8 часов вечера, заметил подтекание в виде кофейной гущи, алой крови не было. Это насторожило, расширили терапию, добавили плазму, диффузию плазмы, но не вписали это в историю болезни. И уже с 12 часов пациент начал вести себя беспокойно, общался по телефону со своей супругой, с мамой, но, несмотря на это, они продолжали вести инфузионную терапию. Он уже знал, что язва огромная и прошить такую язву технически сложно, оперировать такую язву, прошить ее невозможно, это каллезная язва. Единственное, чем это могло закончиться, это резекцией желудка. Каллезные язвы двенадцатиперстной кишки, желудка, приводят к выраженным морфологическим изменениям, в зоне пищеварительного тракта и в связи с этим лечение хирургическим путем представляется сложным, как в выборе адекватной хирургической тактики, так и применения оперативного вмешательства. Все зависит от субстрата язвы, от морфологических изменений, от источника кровотечения и кровопотери. Алгоритмы, правила в современном диапазоне лечения и диагностики кровотечений носят исключительно рекомендательный характер, они предоставляют право лечащему врачу самостоятельно принимать решения. Все зависит от клинической ситуации, врач в первом случае принял решение – лечить консервативно, он его поддержал и на дежурстве тоже решил вести его консервативно. Полагал, что методом консервативного лечения он сможет воздействовать на источник кровотечения. Вести консервативную терапию. Он не прооперировал пациента, потому что сомневался в благоприятном исходе хирургической операции, знал, что пациент погибнет на операционном столе, потому что шансов не было. Он попросил прощения у ФИО1, так как он виновен частично, что он не смог прооперировать ФИО4 Технически очень сложно оперировать и лечить такие язвы. С дефектами, которые выявили эксперты, он согласен, но не один эксперт при даче заключения не обратил внимание на морфологию язвы, это гигантская язва и оперировать ее очень сложно.

Заместитель прокурора Завитинского района Вахмянина Е.Ю. в заключении полагала, что исковые требования о компенсации морального вреда обоснованы, так как установлено некачественное оказание медицинских услуг. Полагала требования о компенсации морального вреда подлежащими удовлетворению в размере соответствующем принципу разумности и справедливости.

В судебное заседание не явились представители ГБУЗ АО «Завитинская больница», АО СК «СОГАЗ-Мед», ФИО22, о времени и месте рассмотрения дела извещались надлежащим образом, ходатайствовали о рассмотрении дела в их отсутствие, представитель Министерства здравоохранения Амурской области, о времени и месте рассмотрения дела извещался надлежащим образом, ходатайств об отложении дела не заявлял. С учетом мнения лиц участвующих в судебном заседании в соответствии со статьей 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации дело рассмотрено при состоявшейся явке.

Выслушав лиц, участвующих в судебном заседании, свидетелей, заключение прокурора, исследовав материалы дела, суд приходит к следующим выводам

В соответствии со статьей 41 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь.

Статьей 4 Федерального закона от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» установлено, что к основным принципам охраны здоровья относятся, в частности: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи.

Медицинская помощь – комплекс мероприятий, направленных на поддержание и(или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент – физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (п. п. 3, 9 ст. 2 Федерального закона).

В пункте 21 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан» определено, что качество медицинской помощи – совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утвержденными уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; на основе клинических рекомендаций; с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (ч. 1 ст. 37 Федерального закона).

Критерии оценки качества медицинской помощи, согласно части 2 статьи 64 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан», формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 этого Федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (ч.ч. 2 и 3 ст. 98 Федерального закона).

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих, в том числе, как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установления ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

В силу статьи 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Пунктом 1 статьи 1068 ГК РФ установлено, что юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Согласно статье 1101 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», установленная статьей 1064 ГК РФ презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

При рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела (абз. 3, 4 п. 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина»).

Как указано в пункте 48 Постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации № 33 от 15 ноября 2022 года «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (ст. 19, ч. ч. 2, 3 ст. 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации»).

Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.

При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода.

На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда.

Пунктом 14 указанного Постановления предусмотрено, что под нравственными страданиями следует понимать неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, а под нравственными страданиями - страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (переживания в связи с утратой родственников).

Как указано в пункте 49 данного Постановления, требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ. Моральный вред в указанных случаях может выражаться, в частности, в заболевании, перенесенном в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных наблюдением за его страданиями или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи.

Тем самым вышеприведенными положениями в совокупности с нормами частей 1, 2 статьи 19, частей 2, 3 статьи 98 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан» установлено, что оказание медицинской помощи некачественно и не в полном объеме причиняет физические и нравственные страдания не только пациенту, но и его близким родственникам, что выражается, в том числе, в осознании пережитых пациентом физических страданий при оказании медицинской помощи ненадлежащего качества.

Факт оказания некачественной медицинской помощи, который хотя и не находится в прямой причинной связи с неблагоприятными последствиями в виде смерти, но оказал влияние на течение заболевания и состояние здоровья, свидетельствует о наличии моральных страдании близких родственников пациента и является основанием для удовлетворения иска о компенсации морального вреда.

Как следует из материалов дела и установлено в судебном заседании, истец ФИО1 является супругой ФИО4, истцы ФИО2, ФИО3 являются родителями ФИО4, ФИО5 – дочерью ФИО4

Согласно данным медицинской карты стационарного больного № хирургического отделения ГБУЗ АО «Бурейская больница», медицинской карты пациента № ГБУЗ АО «Завитинская больница», табеля учета рабочего времени за июнь 2021 года ГБУЗ АО «Завитинская больница» ДД.ММ.ГГГГ ФИО4 обратился в ГБУЗ АО «Завитинская больница» с жалобами на резкие боли в животе, учитывая отсутствие хирурга по направлению врача больного с клиникой перфорированной гастродуоденальной язвы на скорой помощи транспортировали в ГБУЗ АО «Бурейская больница».

В период с 18.09 часов ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ ФИО4 находился на лечении в хирургическом отделении ГБУЗ АО «Бурейская больница» с диагнозом: «Язва двенадцатиперстной кишки с прободнением».

ДД.ММ.ГГГГ пациент был осмотрен врачом-хирургом, врачом анестезиологом-реаниматологом и оперирован – выполнена лапаротомия, ушивание перфорированной язвы с перитонизацией сальником, дренирование брюшной полости. Послеоперационный диагноз: «Язвенная болезнь. Хроническая перфорированная язва луковицы ДПК. Диффузный серозно-гнойный перитонит».

ДД.ММ.ГГГГ ФИО4 перевели из реанимации в палату, в связи с улучшением состояния.

Согласно дневникам врача в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ состояние пациента расценивалось как удовлетворительное с улучшением.

ДД.ММ.ГГГГ назначено УЗИ органов брюшной полости.

По данным фиброгастродуоденоскопии от ДД.ММ.ГГГГ у ФИО4 обнаружены признаки эритематозной гастропатии, выявлена острая язва луковицы двенадцатиперстной кишки с признаками состоявшегося кровотечения. Проводилась консервативная немостатическая терапия.

В период с ДД.ММ.ГГГГ по 20.00 часов ДД.ММ.ГГГГ дежурным врачом установлено состояние средней тяжести пациента.

Однако ДД.ММ.ГГГГ в 24 часа по ДД.ММ.ГГГГ 01.30 часов состояние пациента стало тяжелым, ДД.ММ.ГГГГ в 04.20 – крайне тяжелое, пациент впал в кому, и в 04.40 ДД.ММ.ГГГГ констатирована смерть ФИО4

Согласно заключению эксперта от ДД.ММ.ГГГГ № (судебно-медицинская экспертиза трупа) смерть ФИО4 наступила ДД.ММ.ГГГГ в 04.40 часов, непосредственной причиной наступления смерти явился – шок геморрагический, обусловленный острой кровопотерей, развывшейся как осложнение заболевания: язвенная болезнь, каллезная язва луковицы двенадцатиперстной кишки, стадия обостренная, с состоявшимся желудочно-кишечным кровотечением.

Из заключения комиссионной судебной медицинской экспертизы ГБУЗ АО «Амурское бюро судебно-медицинской экспертизы» от ДД.ММ.ГГГГ № следует, что у ФИО4 имелась явленная болезнь, перформативная язва луковицы двенадцатиперстной кишки, осложнившаяся диффузным гнойным перитонитом, желудочно-кишечным кровотечением, геморрагическим шоком. Геморрагический шок явился непосредственной причиной смерти. При поступлении ДД.ММ.ГГГГ в ГБУЗ АО «Бурейская больница» обследование пациенту выполнено в полном объеме, обследование было достаточным для установления правильного диагноза и проведения экстренного оперативного вмешательства. При первичном осмотре ФИО4 в ГБУЗ АО «Бурейская больница» имела место клиническая картина перитонита – абсолютное показание к экстренному оперативному вмешательству. Таким образом, на момент поступления ФИО4 в ГБУЗ АО «Бурейская больница» показания к проведению оперативного вмешательства имелись. Антисекреторная терапия является неотьемлемой частью терапии язвенной болезни. Согласно Клиническим рекомендациям «Прободная язва», Российского общества хирургов, 2021 года, антисекреторная терапия заключается в назначении ингибиторов протонного насоса (омепрозол). Согласно Клиническим рекомендациям «Язвенная болезнь», Российской гастроэнтерологической ассоциации и Российского общества колоректальных хирургов, 2019 года, не смотря на более выраженный эффект от назначения ингибиторов протонного насоса, назначение блокаторов Н2 – рецепторов (квамател, фамотидин) так же допустимо. Проведение антисекреторной терапии начато несвоевременно, с ДД.ММ.ГГГГ на 3-е сутки от момента поступления в стационар назначен раствор кваматела 20 мг на растворе натрия хлорида 0,9 % 200 мл внутривенно капельно дважды в сутки. В клиническом анализе крови ДД.ММ.ГГГГ ФИО4 присутствовали значительные изменения, характерные для кровопотери: снижение гемоглобина за сутки со 131 до 119 г/л, снижение количества эритроцитов с 4,31 до 3,76 миллионов, гематокрита с 33 до 28,6 %. Вышеуказанные изменения на фоне имеющейся предположительной гиповолемии (предположительной, поскольку объем инфузии в отношении к суточной потребности в жидкости не понятен, не указан объем в сутки «щадящей диеты» с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ), выделение по назогастральному зонду 1,5 литров содержимого черного цвета, появление кала черного цвета, позволяли заподозрить на утро ДД.ММ.ГГГГ наличие кровопотери, что конечно же требовало как минимум двукратного в сутки контроля показателей «красной крови». В клиническом анализе крови от ДД.ММ.ГГГГ имелись изменения «воспалительного характера» - лейкоцитоз 22,4х109л со сдвигом лейкоцитарной формулы влево. Необходимо было выполнить диагностический поиск для выявления причин данных изменений и контролировать в динамике показатели клинических анализов крови, На ДД.ММ.ГГГГ ни лабораторных, ни клинических данных за развитие кровотечения нет. Со ДД.ММ.ГГГГ ФИО4 проводилась гемостатическая терапия в объеме: ингибиторы фибрионолиза – транексам 500 мг 3 раза в сутки в/в капельно; дицинон по 4 мл 3 раза в сутки в/м. Гомеостатическая терапия носила лишь симптоматический, эмпирический характер. Для более полной картины коагулопатических нарушений необходимо было проводить исследование коагулограммы, с соответствующей дальнейшей тактикой, что не было выполнено. В развывшейся ситуации, при продолжающимся кровотечении гемостатическая терапия играла вспомогательную роль, основным методом лечения должно было стать оперативное вмешательство с целью остановки кровотечения. Применение Н2 – блокаторов при наличии язвенного дуоденального кровотечения не является противопоказанием, особенно в отсутствие ингибиторов протонного насоса, или их непереносимости. По данным ФГДС от ДД.ММ.ГГГГ выявлена острая язва луковицы двенадцатиперстной кишки с признаками состоявшегося кровотечения. Учитывая состоявшийся характер кровотечения, экстренное оперативное лечение не показано. Показано: консервативная терапия (инфузионная, гемостатическая, антисекреторная), динамическое наблюдение, лабораторный контроль, контроль ФГДС в динамике. Показания для динамического активного (ФГДС) мониторинга источника кровотечения имелись, учитывая высокий риск рецидива кровотечения. Вопрос о переводе пациента в палату интенсивной терапии для мониторинга витальных функций и проведения интенсивной терапии должен был быть решен утром ДД.ММ.ГГГГ с учетом клинических и лабораторных методов исследования. Показания для этого имелись. Из медицинской карты № следует, что перевод ФИО4 из отделения реанимации в хирургическое отделение был осуществлен ДД.ММ.ГГГГ в 16.00 часов. Следующая запись об осмотре хирургом оформлена ДД.ММ.ГГГГ в 01.00 часов, за ДД.ММ.ГГГГ записей врачебного осмотра нет, ДД.ММ.ГГГГ пациент осмотрен в 08.56 часов, ДД.ММ.ГГГГ в 09.22 часов, ДД.ММ.ГГГГ в 09.34 часов, ДД.ММ.ГГГГ в 09.59 часов, ДД.ММ.ГГГГ в 09.34 часов и 20 часов, ДД.ММ.ГГГГ в 09.25 часов и 21 час, ДД.ММ.ГГГГ время не указано, в 20 часов и 24 часа, ДД.ММ.ГГГГ в 01.30 часов. При оказании ФИО4 медицинской помощи в ГБУЗ АО «Бурейская больница» были допущены следующие дефекты: 1) несвоевременное назначение антисекреторной терапии, только на 3-е сутки (с ДД.ММ.ГГГГ); 2) не выполнение ФГДС в динамике после ДД.ММ.ГГГГ, учитывая наличие высокого риска рецидива кровотечения; 3) не выполнен лабораторный контроль в динамике после ДД.ММ.ГГГГ; 4) не выполнено оперативное вмешательство при наличии клинической картины продолжающегося кровотечения после ДД.ММ.ГГГГ (ежедневно мелена, нарастание тахикардии, гипотонии) и отсутствие эффекта проводимой консервативной терапии. Между дефектами оказания медицинской помощи, допущенными с ДД.ММ.ГГГГ и наступлением смерти ФИО4 имеется прямая причинно-следственная связь. Смерть ФИО13 от кровотечения является предотвратимой при отсутствии дефектов оказания медицинской помощи, указанных выше.

Согласно протоколу разбора случая смерти на заседании КИЛИ ГБУЗ АО «Бурейская больница» от ДД.ММ.ГГГГ № смерть больного ФИО4 признана комиссией предотвратимой, порядок и стандарты обследования и лечения пациентов с заболеванием органов пищеварения нарушены, руководителю ГБУЗ АО «Бурейская больница» рекомендовано назначить дисциплинарное взыскание врачу хирургу ФИО10, заведующему хирургическим отделением ФИО22

Приказом главного врача ГБУЗ АО «Бурейская больница» от ДД.ММ.ГГГГ №-ЛС за несоблюдение стандарта оказания медицинской помощи по профилю «хирургия» врачу хирургу ФИО10 объявлен выговор.

ДД.ММ.ГГГГ СО СУ СК по Амурской области было возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного частью 2 статьи 109 УК РФ. ДД.ММ.ГГГГ было предъявлено обвинение заведующему хирургическим отделением ГБУЗ АО «Бурейская больница» ФИО22 в совершении преступления, предусмотренного частью 2 статьи 109 УК РФ. При рассмотрении уголовного дела, в ходе предварительного следствия ФИО22 свою вину в инкриминируемом преступлении признавал полностью.

Постановлением Бурейского районного суда Амурской области от ДД.ММ.ГГГГ уголовное дело и уголовное преследование в отношении ФИО22 прекращено, по основанию, предусмотренному статьей 25 УПК РФ, в связи с примирением сторон.

Согласно протоколу заседания ВК ГБУЗ АО «Бурейская больница» от ДД.ММ.ГГГГ № при оказании медицинской помощи ФИО4 выявлены следующие нарушения: отсутствуют в динамике со ДД.ММ.ГГГГ клинический анализ крови, биохимический анализ крови, анализ мочи, ФГДС. Недооценка тяжести состояния больного, при ухудшении состояния пациент нуждался в наблюдении и лечении в условиях палаты интенсивной терапии.

Согласно экспертному заключению ТО Росздравнадзора по Амурской области от ДД.ММ.ГГГГ (эксперт ФИО14) в ходе осуществления государственного контроля качества и безопасности медицинской деятельности в части соблюдения порядков оказания медицинской помощи и стандартов медицинской помощи ГБУЗ АО «Бурейская больница» случай смерти ФИО4 признан предотвратимым при раннем выявлении клинических и лабораторно-инструментальных признаков рецидивирующего кровотечения и адекватно проведенного лечения в соответствии с действующими рекомендациями. Указано, что в случае отсутствия опыта хирургического лечения пациентов данной сложной группы хирургами данного ЛПУ, следовало вызвать опытных хирургов по линии санитарной авиации и выполнить операцию в срочном порядке как у больного высокого риска рецидива кровотечения с предварительной подготовкой в палате интенсивной терапии.

Согласно экспертному заключению от ДД.ММ.ГГГГ ТО Росздравнадзора по Амурской области от ДД.ММ.ГГГГ (эксперт ФИО15) в ходе осуществления государственного контроля качества и безопасности медицинской деятельности в части соблюдения порядков оказания медицинской помощи и стандартов медицинской помощи ГБУЗ АО «Бурейская больница» выявлены недостатки в соответствии с приказом Минздрава России от 10 мая 2017 года № 203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи» 3.11.8 Критерии качества специализированной медицинской помощи взрослым при прободной язве: 1) не проведена профилактика инфекционных осложнений антибактериальными лекарственными препаратами за 30 минут до хирургического вмешательства; 2) не выполнено бактериологическое исследование выпота из брюшной полости с определением чувствительности возбудителя к антибиотикам и другим лекарственным препаратам (при хирургическом вмешательстве). На основании Клинических рекомендаций «Прободная язва», Российское общество хирургов, 2021 год: 1) в послеоперационном периоде пациентам с прободной язвой рекомендуется проводить медикаментозное лечение, включающее антибиотики, анальгетики, ингибиторы протонного насоса и внутривенные инфузии, которые должны соответствовать физиологической потребности (30-40 мл/кг/сут). После перевода из палаты реанимационного отделения инфузионная терапия ограничивалась 400 мл в сутки; 2) не назначена антисекреторная терапия препаратами группы ингибиторов протонного насоса (40 мг в/в х 2 раза в сутки в течение не более 7 дней с последующем переходом на таблетированные формы в течение всего периода госпитализации). Как наиболее эффективные; 3) в послеоперационном периоде пациенту, перенесшему хирургическое лечение прободной язвы, рекомендуется проведение ежедневной оценки тяжести состояния. Отсутствуют дневники наблюдения в день перевода из отделения реанимации, в выходные дни. Проводимое лечение в послеоперационном периоде привело к осложнениям раннего послеоперационного периода, в виде обострения язвенной болезни и состоявшегося желудочно-кишечного кровотечения, которое было верифицировано ЭФГДС. Таким образом, выявленные нарушения несоответствия приказу Минздрава России от 10 мая 2017 года № 203н в пункте 2.2: л) проведение коррекции плана обследования и плана лечения с учетом клинического диагноза, состояния пациента, особенностей течения заболевания, наличия сопутствующих заболеваний, осложнений заболевания и результатов проводимого лечения: проведение коррекции плана обследования и плана лечения по результатам осмотра лечащего врача профильного отделения (дневного стационара), осмотра заведующим профильным отделением (дневным стационаром) после установления клинического диагноза; проведение коррекции плана обследования и плана лечения по результатам осмотра лечащего врача профильного отделения (дневного стационара), осмотра заведующим профильным отделением (дневным стационаром) при изменении степени тяжести состояния пациента, повлияли на исход заболевания.

ДД.ММ.ГГГГ в адрес АО «Страховая компания «СОГАЗ-Мед» поступило обращение ФИО1 о некачественном оказании медицинской помощи супругу – ФИО4 Аналогичные заявления поступили в страховую компанию из ТО Росздравнадзора по Амурской области, перенаправленное из прокуратуры Бурейского района Амурской области.

Согласно экспертному заключению эксперта качества медицинской помощи ФИО16 от ДД.ММ.ГГГГ № № при оказании медицинской помощи ГБУЗ АО «Бурейская больница» ФИО4 имели место дефекты. Недооценка тяжести состояния больного, а при ухудшении состояния пациент нуждался в наблюдении и лечении в условиях палаты интенсивной терапии. Кроме того, не решен вопрос об оперативном вмешательстве при отсутствии эффекта от консервативной терапии. Таким образом, невыполнение необходимых диагностических и лечебных мероприятий, оперативного вмешательства в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, на основе клинических рекомендаций и с учетом стандартов медицинской помощи, привело к летальному исходу. По итогам проверки ГБУЗ АО «Бурейская больница» назначен штраф в размере 26 378 рублей 10 копеек.

Из справки ГБУЗ АО «Бурейская больница» от ДД.ММ.ГГГГ следует, что сумма штрафа на основании указанного выше заключения оплачена с задержкой ДД.ММ.ГГГГ в связи с имеющейся просроченной кредиторской задолженностью.

Свидетель ФИО17 пояснила, что она является патологоанатомом ГБУЗ АО «Бурейская больница» и составляла протокол патологоанатомического исследования в отношении ФИО4, по описанию доктора ФИО10 при поступлении пациента ДД.ММ.ГГГГ проведено ФГДС, на фоне гиперемии имеется перфорационное отверстие, причина отверстия не известна. ДД.ММ.ГГГГ доктор пишет, что язва острая с фиксированным тромбом. При этом размеры тромба не указаны врачом, если фиксированный тромб полностью покрывает всю язву, то не понятно, почему врач указал что язва острая. Если ведется больной при язвенной болезни с перфорацией, то эндоскопист язву должен был увидеть. Язва, которая была у ФИО4, должна была быть описана врачом при исследовании. Ранее ею были исследованы умершие пациентов, которых вел ФИО10, имели место случаи, что описание ФГДС не соответствовало действительности.

Свидетель ФИО10 пояснил, что в день, когда ФИО4 был доставлен в ГБУЗ АО «Бурейская больница» бригадой скорой помощи, он являлся дежурным врачом хирургом. Состояние пациента было средней тяжести, ближе к удовлетворительному, в тот же день больной был прооперирован в объеме ушивания перфоративной язвы и дренирования брюшной полости. Послеоперационный период был относительно благоприятный. Пациент планировался на выписку, перитонита у него не было, швы все зажили, но за сутки стал отмечать тяжесть в животе, был дообследован и ему было назначено лечение. При поступлении каллезной язвы у больного не было, была перфоративная язва передней стенки луковицы двенадцатиперстной кишки, далее сформировалась каллезная язва при возникновении осложнений. Рекомендованный при лечении препарат Омепрозол в/в не применялся, ввиду его отсутствия в больнице.

На основании имеющихся в материалах дела доказательств, показаний свидетелей, суд приходит к выводу о том, что медицинская помощь была оказана ФИО4 с дефектами, то есть ненадлежащего качества, его полное обследование не было проведено, лечение не было скорректировано в соответствии с состоянием его здоровья, не в полном объеме.

При определении размера компенсации морального вреда, причиненного истцам, суд учитывает глубокие нравственные страдания истцов, связанные тем, что при нахождении в медицинском учреждении их близкому человеку не была оказана надлежащая медицинская помощь, на которую он вправе был рассчитывать при обращении в медицинскую организацию, понимание тяжести перенесенных им физических страданий, невосполнимость понесенной потери истцов, устойчивые семейные связи между умершим и истицами, обстоятельства его смерти, причину смерти.

Исковые требования правомерно предъявлены к ГАУЗ АО «Бурейская больница» как к медицинской организации оказавшей медицинские услуги ненадлежащего качества, в результате которых был причинен моральный вред, и как к работодателю медицинских работников, оказывающих медицинскую помощь ФИО4

Довод представителя ответчика о том, что ГАУЗ АО «Бурейская больница» является бюджетной организацией и имеет кредиторскую задолженность, в связи с чем, взыскание компенсации морального вреда в пользу истцов поставит ответчика в трудное материальное положение, является несостоятельным, поскольку указанный факт наличия кредиторской задолженности сам по себе не может являться законным основанием для отказа в удовлетворении заявленных требований либо уменьшения размера компенсации морального вреда, принимая во внимание, что Гражданский кодекс Российской Федерации предусматривает возможность уменьшения размера возмещения вреда с учетом имущественного положения причинителя вреда лишь тогда, когда такой вред причинен гражданином (п. 3 ст. 1083 ГК РФ), а не юридическим лицом.

При этом суд также учитывает показания свидетелей ФИО18, ФИО19, данные в судебном заседании о том, что между умершим ФИО4 и его супругой ФИО1, а также дочерью ФИО5, его родителями ФИО2, ФИО3, у которых он был единственным сыном, были хорошие семейные отношения, истцы очень сильно переживали смерть ФИО4, супруга, отца и сына. ФИО1 переживала за самочувствие супруга после того, как он оказался в больнице в июне 2021 года, после того, как его не стало, у нее была истерика. ФИО4 помогал своим родителям, дочь у него была на первом месте, старался делать для нее все, дать хорошее образование.

В период пребывания ФИО4 в ГБУЗ АО «Бурейская больница» супруга ФИО1 постоянно созванивалась с ним и с работниками лечебного учреждения по вопросу состояния здоровья супруга.

Суд принимает во внимание, что со стороны ответчика умысла на причинение смерти ФИО4 не имелось, однако, согласно заключению комиссионной судебной медицинской экспертизы ГБУЗ АО «Амурское бюро судебно-медицинской экспертизы» от ДД.ММ.ГГГГ между дефектами оказания медицинской помощи, допущенными с ДД.ММ.ГГГГ и наступлением смерти ФИО4 имеется прямая причинно-следственная связь. Смерть ФИО13 от кровотечения является предотвратимой при отсутствии дефектов оказания медицинской помощи.

Каких-либо оснований подвергать сомнению заключение комиссии экспертов у суда не имелось. Выводы экспертов являются однозначными, не носят вероятностный характер, не содержат неясностей, противоречий, дающих оснований сомневаться в обоснованности и достоверности выводов. Достаточных и достоверных доказательств, которые могли бы опровергнуть выводы заключения комиссии экспертов, поставить под сомнение их обоснованность, суду не представлено.

При таких обстоятельствах, истцы имеют право на компенсацию морального вреда, причиненного в связи с гибелью близкого человека, которая не могла не вызвать у них нравственные страдания, в связи с чем, с учетом конкретных обстоятельств дела, учитывая характер отношений, требования разумности и справедливости, суд находит заявленный истцом размер компенсации морального вреда завышенным и полагает необходимым определить размер компенсации морального вреда, подлежащей взысканию в пользу каждого их истцов – 500 000 рублей.

При таких обстоятельствах исковые требования о взыскании компенсации морального вреда подлежат удовлетворению частично.

В силу пункта 1 статьи 1094 ГК РФ лица, ответственные за вред, вызванный смертью потерпевшего, обязаны возместить необходимые расходы на погребение лицу, понесшему эти расходы.

Перечень необходимых расходов, связанных с погребением, содержатся в Федеральном законе от 12 января 1996 года № 8-ФЗ «О погребении и похоронном деле».

В соответствии со статьей 3 указанного Федерального закона погребение определено как обрядовые действия по захоронению тела (останков) человека после его смерти в соответствии с обычаями и традициями, не противоречащими санитарным и иным требованиям. Возмещению подлежат расходы, связанные с оформлением документов, необходимых для погребения; расходы по изготовлению и доставке гроба, приобретении одежды и обуви для умершего, а также других предметов, необходимых для погребения; расходы по подготовке и обустройству захоронения (могилы, места в колумбарии); расходы по перевозке тела (останков) умершего на кладбище (в крематорий); расходы непосредственно по погребению либо кремации с последующей выдачи урны с прахом.

Таким образом, подлежат взысканию лишь те расходы на погребение, которые являются необходимыми и входят в пределы обрядовых действий по непосредственному погребению тела.

Из материалов дела следует, что истцом ФИО1 понесены расходы на погребение супруга в сумме 98 590 рублей.

Заявленные истцом ФИО1 расходы на погребение, понесенные ею в соответствии с заказом на оказание ритуальных услуг, являются необходимыми и непосредственно связанными с достойными похоронами, несение расходов на заявленную сумму подтверждено представленными в дело товарными, кассовыми чеками ИП ФИО24, ИП ФИО20, ООО ПТК «Ритуал».

В этой связи исковые требования о взыскании в пользу ФИО1 расходов на погребение подлежат удовлетворению.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 194 - 199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

исковые требования ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО5 удовлетворить частично.

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Амурской области «Бурейская больница№

в пользу ФИО1 (№) компенсацию морального вреда в размере 500 000 (пятьсот тысяч) рублей;

в пользу ФИО2 (ИНН №) компенсацию морального вреда в размере 500 000 (пятьсот тысяч) рублей;

в пользу ФИО3 (ИНН №) компенсацию морального вреда в размере 500 000 (пятьсот тысяч) рублей;

в пользу ФИО5 (ИНН №) компенсацию морального вреда в размере 500 000 (пятьсот тысяч) рублей.

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Амурской области «Бурейская больница» (ИНН №) в пользу ФИО1 (ИНН №) расходы на погребение в размере 98 590 (девяносто восемь тысяч пятьсот девяносто) рублей,

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Амурской области «Бурейская больница» (ИНН №) в местный бюджет государственную пошлину в размере 300 (триста) рублей.

В удовлетворении исковых требований ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО5 в большей части – отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Амурский областной суд через Завитинский районный суд Амурской области в течение одного месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Решение в окончательной форме составлено ДД.ММ.ГГГГ.

Председательствующий Крамаренко Е.В.