Решение по делу № 2-107/2023 от 30.06.2023 - о взыскании материального ущерба, причиненного ненадлежащим оказанием медицинских услуг и компенсации морального вреда.

Дело <№>

УИД 33RS0<№>-02

РЕШЕНИЕ

именем Российской Федерации

<адрес> 30 июня 2023 года

Ковровский городской суд <адрес> в составе: председательствующего судьи Чиковой Н.В., при секретаре Захаровой А.А.,

с участием помощника Ковровского городского прокурора Баталовой Д.А.,

истца ФИО1 и ее представителя ФИО2,

представителя ответчика частного учреждения здравоохранения «Клиническая больница «РЖД-Медицина» <адрес>» ФИО3,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к частному учреждению здравоохранения «Клиническая больница «РЖД-Медицина» <адрес>» о взыскании материального ущерба, причиненного ненадлежащим оказанием медицинских услуг и компенсации морального вреда,

установил:

ФИО1 обратилась в суд с исковым заявлением к частному учреждению здравоохранения «<адрес> «<адрес> <адрес>» (далее – <адрес>» <адрес>») о взыскании материального ущерба в размере 4 352 рубля – стоимость услуг по договору № К<№> от <дата> на оказание платных медицинских услуг физическим лицам, 35 550 рублей – стоимость медицинской услуги по договору <№> от <дата> с частным учреждением здравоохранения «Клиническая больница «<адрес>» <адрес>» и взыскании компенсации морального вреда в размере 500 000 рублей.

В обоснование заявленных требований указано, что согласно акту от <дата> на выполнение платной медицинской услуги ей должна была оказаться услуга удаление доброкачественных новообразований кожи, а именно – удаление шрамов на веках после проведенной процедуры блефаропластики, то есть целью операции было удаление шрамов. После проведения операции, она обнаружила, что услуга оказана некачественно. После проведения операции у нее образовалась асимметрия век, правое веко поднялось вверх, тем самым оказалось не на одном уровне с левым веком. Более того, шрам, расположенный на правом веке, не был удален, он лишь поднялся вверх. Стало очевидным, что услуга была оказана некачественно. Ввиду того, что на ее веках присутствует татуаж в виде стрелок, поэтому визуально асимметрия заметна. Более того, по настоящее время истец испытывает боль в правом веке, в связи с ухудшением погоды, и длительности активности глаз. О факте некачественного оказания медицинской услуги свидетельствует необходимость проведения еще одной операции по исправлению негативных последствий после проведения операции <адрес> <адрес>». Операция была проведена <адрес>» <адрес>». Операция, проводившаяся в <адрес> была оказана на сумму 35 550 рублей. В результате некачественного оказания медицинской услуги ответчиком истец испытала колоссальные моральные страдания. Ввиду того, что в результате проведенной операции в <адрес> <адрес>» ее внешность была изуродована, возможность работать в тех сферах, где необходим презентабельный внешний вид, была утрачена. С прошлой работы ее уволили ввиду непрезентабельного внешнего вида, в связи с чем, ее ежемесячный доход значительно уменьшился. В настоящее время она не имеет возможности работать в тех сферах, где необходим презентабельный внешний вид. Ей проблематично выйти из дома без средств, скрывающих дефект век (очки, капюшон или другой головной убор). На настоящем месте работы <адрес> ей приходится слышать оскорбления в свой адрес относительно ее внешности от пожилых людей. Каким – либо образом осуществить коррекцию век, с целью исправить дефект не представляется возможным в связи с тем, что медицинские организации отказываются проводить такого рода операцию, объясняя это невозможностью устранения дефекта. <дата> она направила ответчику претензию, в которой предъявила требования о возмещении материального ущерба и компенсации морального вреда. До настоящего времени ответчик ее требования не удовлетворил. В возмещении вреда отказал (л.д. 3-8 том 1).

В судебном заседании истец ФИО1 и ее представитель ФИО2 на исковых требованиях настаивали по доводам, изложенным в исковом заявлении. Пояснили, что не согласны с выводами судебных экспертиз, так как экспертизы не отвечают критериям достоверности и объективности. В заключение судебно-медицинской экспертизы отсутствует письменное поручение руководителя ГСЭУ в виде сведений о том, когда и кем эксперту поручено производство экспертизы и когда и кем ему разъяснены процессуальные права и обязанности эксперта, а также когда и кем они предупреждены об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ. Подписка экспертов выполнена на одном листе с текстом самого заключения, что указывает на то, что эксперты не были предупреждены об ответственности до начала проведения экспертизы. Эксперты не могли знать заранее количество листов экспертизы время ее окончания. ФИО4 является заведующей отделом комплексных экспертиз и одновременно является экспертом, что недопустимо, так как эксперт ФИО5 находится в ее подчинении. В список не включены нормативные документы, которыми эксперт должен руководствоваться при проведение судебной экспертизы. При проведение исследования необходимо было привлекать эксперта по оценке качества медицинской помощи для ответа на вопросы о дефектах, объеме и качестве медицинской помощи. Не указаны методы и методики исследования. Никакого сравнительного – аналитического исследования и сопоставления с данными судебно-медицинской науки и практики не проводилось, экспертное исследование свелось к переписыванию представленных материалов. В ходе проведения операции в <адрес> <адрес>» не был достигнут желаемый результат, что потребовало проведение еще одной корректирующей операции истцу. Кроме того, в настоящее время необходимо проведение еще одной операции, о чем свидетельствует представленная истцом справка клиники пластической хирургии А <адрес>. Выводы почерковедческой экспертизы носят вероятностный характер, эксперт не смог ответить на вопросы, поставленные перед ним в категорической форме, его выводы необоснованны. ФИО1 настаивает на том, что она не была должным образом проинформирована о проведении операции, возможным результатах и последствиях. В медицинской карте <№> стационарного больного во Вкладыше в историю болезни больного Правовые аспекты оказания медицинской помощи и Предоперационном эпикризе подпись ей не принадлежит.

В судебном заседании представитель ответчика <адрес> <адрес>» ФИО3 исковые требования не признал. Пояснил, что согласно договора на оказание платных медицинских услуг № К <№> от <дата> учреждение взяло на себя обязательство по оказанию следующих медицинских услуг: <данные изъяты>. Стоимость услуг по договору составила 4352 рубля. Медицинская помощь оказана в полном объеме и надлежащего качества, что подтверждается актом № к<№> от <дата>. Пациентка обратилась в учреждение после перенесенной в 2018 году блефаропластики в <адрес> <адрес> с жалобами на плотные, грубые, широкие, болезненные при пальпации рубцы на веках. В день проведения операции <дата> пациентка подписала ИДС на виды медицинских вмешательств, из которого следует, что истцу разъяснены цели и методы оказания медпомощи, связанный с ними риск, возможные варианты медицинских вмешательств, а также последствия, в том числе вероятность развития осложнений, а также предполагаемые результаты оказания медицинской помощи. Так же <дата> истец подписала согласие на проведение операции, где так же расписалась, что осведомлена об объеме, сложности, опасности и возможных осложнениях операции. Как следует из медицинской документации ФИО1, <дата> была проведена операция «иссечения гипертрофических послеоперационных рубцов в области верхних век». Как следует из выписного эпикриза ФИО1, операция проведена успешно, лишь с небольшим отеком вокруг швов, что является нормальной реакцией организма. Пациентка была выписана на амбулаторное долечивание. В момент явки в поликлинику <дата> так же отмечена положительная динамика, удалены швы, рекомендован осмотр через месяц. В последующие явки <дата> и <дата> отмечено заживление рубцов. Также отмечено незначительное локальное выступление кожных складок у правого верхнего века. Пациенту разъяснено, что данная проблема может самоустраниться в течение четырех- шести месяцев и такова реакция организма, на неоднократные хирургические вмешательства. Однако в связи с тем, что пациентка настаивала на еще одном хирургическом вмешательстве, ей было рекомендовано обратиться к пластическому хирургу. Учреждение не имеет лицензии на пластическую хирургию, в связи с чем, истцу было рекомендовано обратиться в учреждение, имеющее соответствующую лицензию. Более в медицинское учреждение ответчика истец не обращалась. Операция, проведенная в <адрес> <адрес>» не является последствием некачественного оказания медицинской услуги учреждением ответчика, а являлась лишь личным желанием истца по изменению своей внешности, поскольку операция по удалению эпикантуса свидетельствует об удалении кожной складки, которая расположена над слезным бугорком на верхнем веке, за счет чего получается узкий или монголоидный разрез глаз. Последствия операции проведенной <адрес> <адрес>» не были связаны с нарушением методики, техники и технологии операции, порядка оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи или клинических рекомендаций (протоколов лечения). При этом истцу была предоставлена информация о ее возможных рисках и последствиях. Результаты проведенных по делу почерковедческой и комплексной судебно-медицинской экспертиз подтвердили доводы ответчика. В связи с чем, в иске просит отказать. Оснований для проведения по делу повторной экспертизы не имеется, так как в заключение судебной экспертизы и в ходе допроса экспертов, последними даны исчерпывающие, ясные и полные ответы на поставленные судом вопросы, заключение не содержит противоречий, оно обоснованно, содержит подробное описание проведенных исследований, выводы основываются на представленной в распоряжение экспертов медицинской документации, эксперты имеют большой опыт работы по специальности в области медицины, судебно-медицинской экспертизы, эксперты предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, вследствие чего заключение эксперта является допустимым и надлежащим доказательством по делу. <адрес>» понесло расходы по проведению комплексной судебно-медицинской экспертизы в размере 111 300 рублей, которые на основании ч.1 ст. 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации просит взыскать с истца в полном объеме.

Третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора, С.И.П. в судебное заседание не явился, о дате, времени и месте рассмотрения дела уведомлялся надлежащим образом, о чем в материалах дела имеется соответствующая расписка. Направил заявление о рассмотрении дела в его отсутствие (л.д. 226, 227 том 2).

Ранее в судебном заседание заявленные исковые требования не признал. Полагал, что проведенная им операция «иссечения гипертрофических послеоперационных рубцов в области верхних век» проведена успешно. Однако в связи с тем, что пациентка настаивала на еще одном хирургическом вмешательстве, ей было рекомендовано обратиться к пластическому хирургу в ЧУЗ КБ «РЖД-Медицина» <адрес>. Он не является пластическим хирургом и проведенная им операция не является операцией блефаропластики, она была направлена на иссечение гипертрофических послеоперационных кожных рубцов в области верхних век. Данная операция была проведена им качественно, что подтвердили результаты проведенной комплексной судебно-медицинской экспертизой, не установившей каких либо дефектов оказания медицинской помощи ФИО1 Последняя была предупреждена о возможных неблагоприятных последствиях, полностью информирована, что подтверждается ее собственноручной подписью в Медицинской карте <№> стационарного больного во Вкладыше в историю болезни больного Правовые аспекты оказания медицинской помощи и Предоперационном эпикризе, что подтвердили результаты проведенной по делу почерковедческой экспертизой.

Выслушав истца и его представителя, представителя ответчика, третье лицо, прокурора, полагавшего иск не обоснованным и не подлежащим удовлетворению, исследовав материалы дела, суд пришел к следующим выводам.

Статьей 41 Конституции Российской Федерации закреплено, что каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь.

Базовым нормативно-правовым актом, регулирующим отношения в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, является Федеральный закон от <дата> № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее Федеральный закон «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Охрана здоровья граждан - система мер политического, экономического, правового, социального, научного, медицинского, в том числе санитарно-противоэпидемического (профилактического), характера, осуществляемых органами государственной власти Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, организациями, их должностными лицами и иными лицами, гражданами в целях профилактики заболеваний, сохранения и укрепления физического и психического здоровья каждого человека, поддержания его долголетней активной жизни, предоставления ему медицинской помощи (пункт 2 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан»).

Медицинская помощь - это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг (пункт 3 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Медицинская услуга - это медицинское вмешательство или комплекс медицинских вмешательств, направленных на профилактику, диагностику и лечение заболеваний, медицинскую реабилитацию и имеющих самостоятельное законченное значение (пункт 4 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Пациент - это физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (пункт 9 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Качество медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата (пункт 21 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: 1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; 2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; 3) на основе клинических рекомендаций; 4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (часть 1 статьи 37 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно части 2 статьи 64 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 этого федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Согласно части 2 статьи 19 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования.

Пунктом 9 части 5 статьи 19 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации» предусмотрено право пациента на возмещение вреда, причиненного здоровью при оказании ему медицинской помощи.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи (часть 2 статьи 98 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (часть 3 статьи 98 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, следует, что право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих, в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Федеральным законом «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации».

В соответствии с требованиями статьи 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее ГК РФ), если вред причинен работником юридического лица при исполнении им своих трудовых (служебных, должностных) обязанностей на основании заключенного трудового договора (служебного контракта), то ответственность за его возмещение возлагается на это юридическое лицо.

Как следует из разъяснений, содержащихся в п. 11 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от <дата> <№> «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» по общему правилу, установленному п. п. 1 и 2 ст. 1064 ГК РФ, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины.

Исходя из смысла приведенных норм закона, ответственность за вред (ущерб) наступает в случае лишь наличия причинно-следственной связи между деяниями (действием либо бездействием) работников учреждений здравоохранения, независимо от форм собственности, или частнопрактикующих врачей (специалистов, работников) и наступившими последствиями у пациента. Иное означало бы нарушение принципа равенства, закрепленного в ст. 19 Конституции Российской Федерации и ст. 6 ГПК РФ.

Согласно п. 1 ст. 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Установленная статьей 1064 ГК РФ презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья (например, факт причинения вреда в результате дорожно-транспортного происшествия с участием ответчика), размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Медицинские учреждения независимо от форм собственности несут ответственность за, несоблюдение требований, предъявляемых к методам диагностики, профилактики и лечения, разрешенным на территории РФ, а также в случае причинения вреда здоровью и жизни граждан.

Необходимыми условиями для наступления гражданско-правовой ответственности медицинского учреждения за причиненный при оказании медицинской помощи вред являются: причинение вреда пациенту; противоправность поведения причинителя вреда (нарушение требований законодательства (порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов) действиями (бездействием) медицинского учреждения (его работников); наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда; вина причинителя вреда - медицинского учреждения или его работников.

Гражданское законодательство предусматривает презумпцию вины причинителя вреда: лицо, причинившее вред, освобождается от обязанности его возмещения, если не докажет, что вред причинен не по его вине. Наличие причинной связи между противоправным поведением причинителя вреда и причиненным вредом, в том числе моральным, означает, что противоправное поведение причинителя вреда влечет наступление негативных последствий в виде причиненного потерпевшему вреда. При этом закон не содержит указания на характер причинной связи (прямая или косвенная (опосредованная) причинная связь) между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом и не предусматривает в качестве юридически значимой для возложения на причинителя вреда обязанности возместить вред только прямую причинную связь. Характер причинной связи может влиять на размер подлежащего возмещению вреда.

Согласно ст.151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права, либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

В соответствии с правовой позицией Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в пункте 2 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от <дата> <№> «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда», под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию гражданина, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий и др.

Применительно к спорным отношениям в соответствии с действующим правовым регулированием медицинская организация - <адрес>» <адрес>» должна доказать отсутствие своей вины в оказании потребителю ФИО1 некачественной медицинской помощи. В случае причинения работником медицинской организации вреда жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи медицинская организация обязана возместить причиненный вред лицу, имеющему право на такое возмещение.

Из постановление Пленума Верховного Суда РФ от <дата> <№> «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» следует, что разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.

<дата> между ФИО1 и частным учреждением здравоохранения «<адрес> <адрес>» заключен договор № К<№> на оказание платных медицинских услуг физическим лицам. Согласно которому частное учреждение здравоохранения «<адрес>» обязуется предоставить ФИО1 по ее желанию с учетом медицинских показаний и в соответствии с перечнем услуг исполнителя, составляющих медицинскую деятельность медицинской организации, услуги по оказанию медицинской помощи (комплекс медицинских вмешательств, направленных на профилактику, диагностику и лечение заболеваний, медицинскую реабилитацию), отвечающей юридическим, профессиональным и этическим требованиям и профессиональной медицинской деятельности, а также основанной на использование медицинских изделий, зарегистрированных и разрешенных к применению на территории Российской Федерации в соответствии с Режимом оказания медицинской помощи. Заказчик обязуется своевременно оплачивать стоимость, предоставляемых медицинских услуг (л.д. 21-22 том 1).

Из акта № К<№> от <дата> на выполнение платной медицинской услуги следует, что ФИО1 оказаны следующие медицинские услуги: удаление доброкачественных новообразований кожи, лечение в многоместной палате круглосуточного стационара (1 койко - день) хирургического профиля, местная анастезия. Всего стоимость услуг составила 4352 рубля (л.д. 22 том 1).

Согласно квитанции к приходному кассовому ордеру от <дата> частным учреждением здравоохранения «<адрес>» <адрес>» принято от ФИО1 4352 рубля (л.д. 23 том 1).

<дата> ФИО1 заключен договор с частным учреждением здравоохранения «<адрес> <адрес>» <№> на оказание платных медицинских услуг (л.д.17 том 1).

Согласно счета-заказа на оказание медицинских услуг от <дата>, являющегося приложением к договору на оказание платных медицинских услуг от <дата> <№> ФИО1 были оказаны медицинские услуги: устранение эпикантуса, тотальная внутривенная анастезия, лечении в отделении реанимации и интенсивной терапии (1 час), лечение в палате полулюкс круглосуточного стационарного хирургического профиля (1 койко-день), прием (осмотр, консультация) врача пластического хирурга первичный, прием (осмотр, консультация) врача пластического хирурга повторный, прием (осмотр, консультация) врача пластического хирурга с перевязкой, прием (осмотр, консультация) врача анастезиолога-реаниматолога, стоимость которых составила 35 550 рублей и была оплачена истцом (л.д. 18-20 том 1).

Как установлено в ходе судебного разбирательства и следует из предоставленной медицинской документации ФИО6 были выполнены три хирургические операции на веках глаз: <дата> коррекция возрастных изменений верхних век (блефаропластика верхних век) в <адрес> <адрес>, <дата> иссечение послеоперационных рубцов в <адрес>» <адрес>, СП на <адрес>, <дата> блефаропластика верхних век с коррекцией послеоперационных рубцов (устранение эпикантуса) в <адрес>.

Заявляя исковые требования, истец утверждала о том, что ответчиком <адрес>» <адрес>, СП на <адрес> ей была некачественно оказана медицинская услуга по иссечению послеоперационных рубцов, что вызвало необходимость проведения еще одной операции блефаропластики верхних век с коррекцией послеоперационных рубцов в <адрес>» <адрес> по исправлению негативных последствий проведения операции ответчиком.

Поскольку в рассматриваемом случае качество оказанной медицинской помощи <адрес>» <адрес>, СП на <адрес> является предметом спора и необходимость определения правильности проведения операции и причин наступления негативных последствий является обязательным для разрешения спора по существу, и требует специальных познаний в области медицины по ходатайству ответчика по делу была назначена комплексная судебная медицинская экспертиза, которая была поручена Государственному учреждению здравоохранения <адрес> <адрес>» (л.д. 179-182 том 1).

Согласно заключению комплексной судебной медицинской экспертизы <№>п от <дата> Государственного учреждения здравоохранения <адрес> «<адрес>» (л.д. 42 – 94 том 2) с момента выполнения последней операции (<дата> блефаропластика верхних век с коррекцией послеоперационных рубцов) до момента проведения осмотра ФИО6 в рамках производства настоящей экспертизы прошло 16 месяцев. Со слов ФИО6 иных хирургических вмешательств, травм, деструктивно-воспалительных процессов в зоне проведения операций не было. Внешних изменений тканей в зоне проведения операций ФИО6 в течение последних шести месяцев не отмечает.

При осмотре ФИО6 членом экспертной комиссии (пластическим хирургом) выявлено: <данные изъяты>

Таким образом, эстетический вид лица ФИО6 на момент производства настоящей экспертизы гармоничен, диспропорции (несоразмерности) между верхней и нижними двумя третями лица нет, мимика физиологична, движения парных анатомических структур (в том числе брови, веки) при мимике синхронны, равноамплитудны. Существующий внешний вид верхней трети лица и периорбитальной области (области вокруг глаз) ФИО6 представляет собой результат хирургических коррекций, в том числе возрастных изменений внешности, произведенных <дата>, <дата> и <дата>, является стойким, то есть представляет собой исход хирургической коррекции внешности, дальнейшие видоизменения которого возможны либо под воздействием генетически-детерминированного темпа старения, либо путем выполнения повторной хирургической коррекции в той же зоне.

Экспертная комиссия считает необходимым отметить, что операции на веках, как и любые другие хирургические вмешательства, могут сопровождаться развитием в раннем и среднесрочном послеоперационном периоде заметных участков рубцевания в зонах рассечения кожи и наложения хирургического шва (что, по данным медицинской документации, имело место у ФИО6 после операции «Блефаропластика верхних век» в 2017 г.). Указанные особенности являются часто встречаемыми в практике пластической хирургии, однако совершенно непредсказуемыми, неконтролируемыми и зависящими исключительно от врожденных особенностей организма пациента, и не являются результатом дефекта оказания медицинской помощи.

В 20.12.2021 ФИО6 была выполнена операция «Блефаропластика верхних век с коррекцией послеоперационных рубцов», которая сделала невозможной объективную оценку результата предыдущей операции (иссечения послеоперационных рубцов в ЧУЗ «<адрес> от <дата>). Согласно протоколу операции «Иссечение гипертрофических послеоперационных кожных рубцов в области верхних век», выполненной ФИО6 в <адрес>» <адрес>, фото- и видеофиксация не проводились. Данных для оценки окончательного результата операции по фотографическим снимкам, представленным судом для производства экспертизы (выполненным в ЧУЗ <адрес>» <адрес> и выполненным ФИО6 самостоятельно) при этом недостаточно, поскольку у экспертов не имеется возможности судить об объемной трехмерной визуализации лица и зоне выполнения операции (фотографические снимки дают только плоскостное двухмерное изображение), а сами фотоснимки сделаны с нарушением методов масштабной фотографии (правил и рекомендаций, которые обеспечивают получение качественных фотографических изображений запечатлеваемых объектов): отсутствие масштаба при фотографировании повреждений, неправильно выбранный ракурс, неполное/недостаточное отображение в кадре объекта съемки, наличие в кадре посторонних объектов, дефекты освещения. При этом главным обстоятельством, исключающим возможность формирования экспертного суждения, является то, что во время личного осмотра оценивается качество тканей в области проведения хирургического вмешательства, в том числе эластичность и плотность тканей, выполняет измерения рубцов, оценивает их состояние в соотнесении с признаками гипертрофии или келоидоза (разрастания грубой волокнистой соединительной ткани кожи). Таким образом, судить об окончательных результатах операции, проведенной в <адрес> <адрес>», не представляется возможным.

При этом экспертная комиссия отмечает, что, согласно данным, указанным в медицинской карте, операция ФИО6 по удалению доброкачественных кожных образований (иссечение гипертрофических послеоперационных кожных рубцов в области верхних век) <дата> технически была выполнена верно. В результате анализа медицинской документации, дефектов оказания медицинской помощи при выполнении операции ФИО6 экспертной комиссией не выявлено.

По данным представленной медицинской карты <№> из <адрес> <адрес>», ФИО6 поступила <дата> для проведения планового оперативного лечения «<данные изъяты>». Информированное добровольное согласие, в котором указаны возможные осложнения (кровотечение в ране, образование гематомы, серомы послеоперационных ран (выделения жидкости под послеоперационные швы), не строго симметричное расположение послеоперационных ран, непредсказуемость формирования впоследствии гипертрофических или келоидных рубцов) оформлено надлежащим образом, подписано ФИО6 Согласно вышеуказанной медицинской карте, операция проведена технически верно, в полном объеме, сведений о возникновении осложнений в ходе операции в медицинской документации нет.

В настоящее время (по данным осмотров от <дата> и <дата>) у ФИО6 имеется незначительная асимметрия верхних век, обусловленная генетическими и возрастными факторами. Имеющаяся у ФИО6 асимметрия верхних век не является следствием проведенных на верхних веках операций (от <дата>, от <дата>, от <дата>).

При анализе медицинской документации медицинских осложнений в послеоперационном периоде у ФИО6 после операции <дата> по удалению доброкачественных кожных образований (иссечение гипертрофических послеоперационных кожных рубцов в области верхних век) не выявлено.

В медицинской карте <№> из <адрес>» <адрес> имеется запись осмотра ФИО6 от <дата> (через 6 дней после операции), где указано, что достигнут хороший эстетический результат -гипертрофические рубцы в области верхних век удалены, формируются линейные послеоперационные рубцы, пациентка жалоб не предъявляет. Следующая запись осмотра от <дата>, когда ФИО6 обратилась с жалобами на появление кожной складки в верхневнутреннем отделе верхнего века правого глаза. Врачами ЧУЗ «КБ РЖД-Медицина» <адрес> ФИО6 было разъяснено, что формирование кожного послеоперационного рубца и натяжение окружающих рубца тканей происходит в течение 4-6 месяцев. Появившаяся слегка заметная выступающая складка в верхнемедиальном углу верхнего века правого глаза может самостоятельно ретироваться (самоустраниться) в течение этого времени. Через месяц (<дата>) ФИО6 обратилась повторно с теми же жалобами, и, в виду того, что это вызывало беспокойство и негативную реакцию на операцию в целом, была направлена в <адрес> на консультацию к пластическому хирургу, так как <адрес>» <адрес> не имеет лицензии на осуществление медицинской деятельности по профилю «пластическая хирургия».

Ретроспективно оценивая данные медицинской документации, экспертная комиссия считает, что период с <дата> по <дата> был не в полной мере достаточен для полноценного восстановления тканей в области операции. Однако, поскольку невозможно произвести оценку состояния тканей в зоне выполнения операции за период с <дата> по <дата>, у экспертов нет возможности судить о степени необходимости выполнения операции в <адрес> <адрес> <адрес>.

Согласно п.25 приказа Минздравсоцразвития РФ от <дата> <№>н «Об утверждении Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека», причинением вреда здоровью считается такое ухудшение состояния здоровья человека, которое обусловлено дефектом оказания медицинской помощи.

По данным, имеющимся в представленной медицинской документации, дефектов оказания медицинской помощи ФИО6 при проведении операции в <адрес> <адрес>» экспертной комиссией не выявлено. Таким образом, вред здоровью ФИО6 причинен не был.

Допрошенный в судебном заседании <дата> в качестве свидетеля ФИО7 - врач-хирург <адрес>» <адрес>» (стаж работы 8 лет) пояснил, что около года назад ФИО1 обратилась к ФИО8 с жалобами на послеоперационные рубцы в области верхних век, которые имели поперечные компоненты, рубцы были выполнены несимметрично, визуально не было зеркальной симметрии. С.И.П. назначил операцию по иссечению данных рубцов, разъяснял ФИО1, что операция будет проводиться в зоне, где уже проводилась операция, на данном участке уже были грубые рубцы. Предупредил, что при проведении повторной операции, невозможно гарантировать идеального результата, что рубцы могут быть асимметричны, так как идеальную симметрию после проведенной ранее операции произвести не удастся. Спустя месяц после операции ФИО1 обратилась к ФИО8 с жалобой на выпячивание во внутреннем углу правого верхнего века справа, которое появлялось при отведении глаза в крайнее наружное положение. С.И.П. сообщил истцу, что должно пройти большее количество времени для восстановления, так как рубец зреет около полугода. Операция, выполненная ФИО8, была направлена на то, чтобы иссечь грубые поперечные рубцы, внутрикожный шов, и сформировать новый линейный рубец. Спустя два месяца после операции ФИО1 обратилась повторно, С.И.П. посоветовал обратиться ей на консультацию к пластическому хирургу в <адрес> (л.д. 105, 107-108 том 1).

Допрошенный в судебном заседании <дата> в качестве свидетеля ФИО9 - врач-хирург ЧУЗ «Клиническая больница «<адрес>» <адрес>» пояснил, что находясь на дежурстве администратора по больнице, он находился в ординаторской хирургического отделения, в это время к ФИО8 пришла на осмотр его пациентка ФИО1 Она пожаловалась на свою неудовлетворенность результатами операции, которая заключалась в наличии рубцов и их асимметрии. ФИО1 до операции он не видел. Осмотрев ФИО1, никаких косметических дефектов он не обнаружил. В связи с жалобами пациентки С.И.П. рекомендовал ей обратиться к специалисту эстетической хирургии в <адрес> на консультацию (л.д. 108-110 том 1).

ФИО1 в ходе судебного разбирательства настаивала на том, что она не была надлежащим образом проинформирована о возможным неблагоприятных последствиях проведения операции, свою подпись в Предоперационном эпикризе и во вкладыше в историю болезни Правовые аспекты оказания медицинской помощи не ставила(л.д. 232, 233 том 2).

По ходатайству истца определением суда от <дата> по делу была назначена судебная почерковедческая экспертиза, проведение которой было поручено экспертам <данные изъяты>» (л.д. 154 -156 том 1).

Согласно заключению эксперта <№> от <дата> (л.д. 229-249 том 1) подпись, выполненная красителем синего цвета от имени ФИО6 и расположенная в графе «З.мНа предоставление информации, составляющую врачебную тайну только следующим лицам, Пациент» медицинской карты <№> - вкладыша в историю болезни больного (правовые аспекты оказания медицинской помощи) выполнена вероятно самой ФИО1

Ответить на вопрос в категорической форме не представляется возможным по причинам, изложенным в исследовательской части заключения.

Подпись от имени ФИО6, расположенная после слов «Больная на операцию согласна» медицинской карты <№> – предоперационный эпикриз, выполнена самой ФИО1

Доводы истца о несогласии с заключением судебной почерковедческой экспертизы и ходатайство о назначении повторной экспертизы ничем не мотивированы. Имеется одна лишь ссылка на то, что выводы эксперта носят вероятностный характер.

Вместе с тем из экспертного заключения следует, что при оценке результатов сравнительного исследования установлено, что совпадающие признаки устойчивы, существенны, обладают необходимой информативностью, однако они малочисленны в своём объёме и образуют совокупность достаточную лишь для вероятного положительного вывода о выполнении подписи от имени ФИО6 и расположенной в графе «З.мНа предоставление информации, составляющую врачебную тайну только следующим лицам, Пациент" медицинской карты <№> - вкладыша в историю болезни больного (правовые аспекты оказания медицинской помощи) самой ФИО1 Ответить на вопрос в категорической форме не представляется возможным по следующим причинам: - краткости и простоты строения подписи, ограничившие графический объём информации, содержащийся в ней.

При этом выявленные различия частных признаков несущественны и объясняются вариационностью признаков, не проявившейся в представленных образцах. Поэтому они несущественны и не влияют на вероятный положительный вывод.

В результате сравнительного исследования подписи от имени ФИО6, расположенной после слов «Больная на операцию согласна» медицинской карты <№> - предоперационный эпикриз, со свободными, условно-свободными и экспериментальными образцами самой подписи ФИО1 установлены совпадения как по основным общим признакам (транскрипции, выработанности, координации, темпу, направлению движений, форме движений, нажиму), так и частным признакам подписи.

Подпись от имени ФИО6, расположенная после слов «Больная на операцию согласна» медицинской карты <№> - предоперационный эпикриз, выполнена самой ФИО1

Наряду с совпадениями установлены различия в отдельном общем признаке размещению подписи относительно бланковой строки и частном признаке подписи: протяжённость движений по вертикали: при выполнении буквы «о» в исследуемой подписи уменьшена; в образцах увеличена. Выявленные различия в общем и частном признаках несущественны, объясняются вариационностью признаков, не проявившейся в представленных образцах. Поэтому они несущественны и не влияют на категорический положительный вывод.

В опровержение выводов судебных экспертиз и в обоснование ходатайства о назначении повторной почерковедческой и комплексной судебно-медицинской экспертизы истцом представлены заключения специалистов (рецензия) Некоммерческого партнерства «Саморегулируемая организация судебных экспертиз» <№> от <дата> и «Института судебных экспертиз и криминалистики» <№> от <дата> (л.д. 124 – 166, 168 – 216 том 2).

Из заключения специалистов (рецензия) <данные изъяты>» <№> от <дата> следует, что был проведен анализ оформления заключения эксперта <№> от <дата>, выполненного экспертом ООО <данные изъяты>» ФИО10 В рецензируемом заключении отсутствуют сведения об имеющихся достоверных и действующих на момент производства экспертизы документах эксперта ФИО10 на право производства судебных экспертиз по специальностям 1.1. «Исследование почерка и подписей» и 3.1 «Исследование реквизитов документов», необходимых для ответа на поставленный судом вопрос. Примененная экспертом методика производства судебных почерковедческих экспертиз соответствует общепринятым методикам, однако ее применение не соответствует методическим требованиям производства данного рода исследований.

Указанные ссылки суд полагает несостоятельными. Заключение экспертизы составлено организацией, имеющей статус экспертного учреждения. Эксперт ФИО10, проводивший экспертизу имеет высшее техническое образование, квалификацию судебного эксперта, стаж работы по специальности с октября 1997 года, свидетельство <№> на право производства почерковедческих экспертиз, выданное Саратовской высшей школой МВД РФ. В заключении указаны методы исследования, проведенный экспертный анализ основан на специальной литературе, даны ответы на поставленные судом на разрешение вопросы.

Доводы ФИО1 о том, что она не была должным образом проинформирована о проведении операции, возможных результатах и осложнениях противоречат представленным в материалы дела доказательствам.

<дата> истцом был подписан Предоперационный эпикриз и Вкладыш в историю болезни больного (Правовые аспекты оказания медицинской помощи), в которых отражено, что пациент проинформирован о наличии плотных, болезненных при пальпации широких п/операционных кожных рубцов в области естественных верхнепальпебральных складок на фоне избыточности кожи верхних век, является показанием к операции – иссечении гепертрофических кожных рубцов верхних век. Обезболивание – местная анестезия. О риске операции и возможных осложнениях (кровотечение в ране, образование гематомы, серомы п/о ран, не строго симметрическое расположение п/о ран, непредсказуемость формирование впоследствии гипертрофических или келоидных рубцов). ФИО1 на операцию была согласна.

Данные обстоятельства подтверждаются заключением судебной почерковедческой экспертизы, пояснениями третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора врача ФИО11, свидетеля ФИО7, не доверять показаниям которого у суда оснований не имеется. Иного в ходе судебного разбирательства не установлено.

Таким образом, суд полагает, что ответчиком были предприняты все предусмотренные законом меры по информированию истца об оказываемой ей медицинской услуге и возможных осложнениях операции.

Доводы истца о том, что оказанная ответчиком медицинская услуга не достигала цели медицинского вмешательства, ухудшила состояние ее здоровья и влечет необходимость проведения повторной операции, что, по мнению истца, подтверждается представленной ею справкой клиники пластической хирургии «Анастасия», суд полагает несостоятельными.

Как следует из справки клиники пластической хирургии «Анастасия», <адрес> от <дата> ФИО12 установлен диагноз состояние после трех блефаропластик. Возможно проведение лазерной дермабразии рубцов верхних век в осенне-зимний период (л.д. 217 том 2).

Данная справка не подтверждает необходимость проведения лазерной дермабразии рубцов верхних век, как устранение неблагоприятных последствий операции, проведенной <адрес>» <адрес>, <№> лишь на возможное проведение операции. Кроме того, справка дана без предоставления в клинику медицинской документации и составлена со слов пациента, что было подтверждено ФИО1 в судебном заседании.

Из заключения специалистов «<данные изъяты> <№> от <дата> следует, что судебно-медицинская экспертиза, проведенная на основании определения суда от <дата> не отвечает критериям достоверности и объективности, а также требованиям Федерального закона от <дата> «О государственной судебно-экспертной деятельности в РФ» № 73-ФЗ и Приказу Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации <№> н от <дата> «Об утверждении порядка организации и производства судебно-медицинских экспертиз в государственных судебно-экспертных учреждениях Российской Федерации». В заключение экспертизы отсутствует письменное поручение руководителя ГСЭУ в виде сведений о том, когда и каким экспертам поручено производство экспертизы и когда и кем им разъяснены процессуальные права и обязанности эксперта, а также когда и кем они предупреждены об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ. Предупреждение экспертов об ответственности по ст. 307 УК РФ происходило после того, как они провели исследование, и материалы исследования были опечатаны и прошиты, так как эксперты не могли заранее знать количество листов экспертизы и время ее окончания. В проведении экспертизы участвовали эксперты разных специальностей, однако в экспертизе не указано к какому выводу пришел каждый из экспертов. Каждый эксперт, участвующий в экспертизе обязан был подписать ту часть заключения, которая содержит описание проведенных им исследований. В представленных для рецензирования материалах отсутствует документальное подтверждение квалификации экспертов. ФИО4 согласно представленным данным является заведующей отделом комплексных экспертиз и одновременно является экспертом, что недопустимо, так как эксперт ФИО5 находится в ее подчинении, что нарушает требования ст. 7 ФЗ <№> Федерального закона от <дата> «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации». Представленное заключение не основывается на положениях, дающих возможность проверить обоснованность и достоверность сделанных выводов на базе общепринятых научных и практических данных. Эксперты вышли за пределы своей компетенции, так как при проведении исследования при ответах на вопросы необходимо было привлекать эксперта по оценке качества медицинской помощи. Проведенное исследование показало, что у ФИО1 в <адрес> <адрес>» оказанная медицинская услуга повлекла за собой недостижение цели медицинского вмешательства и ухудшения состояния здоровья, была оказана некачественно, так как остались жалобы на внешний вид, и была признана необходимость проведения повторной операции. При оказании ФИО1 медицинских услуг с учетом ее жалоб на состояние здоровья была оказана помощь ненадлежащего качества. Выводы эксперта носят недостоверный характер с опорой на собственное мнение и без научного обоснования их достоверности.

Доводы истца, основанные на рецензии об отсутствии письменного поручения руководителя экспертного учреждения о производстве экспертизы конкретному эксперту в нарушение ст. 14 Федерального закона от <дата> № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», не являются основанием для признания судебной экспертизы ненадлежащим доказательством и назначения по делу повторной экспертизы, так как данный закон не возлагает на руководителя обязанности по оформлению данного поручения в письменном виде. Отсутствие в экспертном заключении поручения руководителя экспертного учреждения о формировании комиссии экспертов не свидетельствует о том, что такое поручение экспертам не давалось, учитывая факт проведения судебной экспертизы экспертным учреждением в составе экспертной комиссии, назначение судебной экспертизы судом без указания конкретных экспертов. Отвод экспертам не заявлен.

Заключение комиссии подписано экспертами ФИО5, ФИО13, ФИО14, ФИО4, проводившими исследование. Вопреки доводам истца и ссылкам в рецензии, каждый эксперт вправе подписать общее заключение либо ту его часть, которая отражает ход и результаты проведенных им лично исследований.

В силу ст. 14 Федерального закона от <дата> N 73-ФЗ руководитель по поручению органа или лица, назначивших судебную экспертизу, обязан предупредить эксперта об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, взять у него соответствующую подписку и направить ее вместе с заключением эксперта в орган или лицу, которые назначили судебную экспертизу.

Как следует из заключения экспертизы каждый из экспертов перед началом исследования был предупрежден об ответственности по ст. ст. 307, 310 УК РФ, что подтверждается их подписями во вступительной части заключения. Эксперты во время допроса подтвердили, что были предупреждены об уголовной ответственности до начала проводимого ими исследования. Выводы, изложенные в рецензии об обратном, являются лишь предположениями и какими либо доказательствами не подтверждены.

Заключение дано экспертной комиссией в составе четырех врачей судебно-медицинских экспертов: ФИО5, врача судебно-медицинского эксперта, старшего преподавателя кафедры судебной медицины с курсом правоведения <данные изъяты>, имеющей высшее медицинское образование, специальность «<данные изъяты>», вторую квалификационную категорию, стаж работы с 2010 года, ФИО13, врача пластического хирурга, эксперта Росздравнадзора по пластической хирургии, имеющего высшее медицинское образование, специальности «Хирургия» с 1996 года, «Пластическая хирургия» с 2009 года, «Организация здравоохранения» с 2008 года, общий стаж работы с 1996 года, ФИО14, врача-офтальмолога травматологического отделения <адрес> «<адрес> больница» имеющего высшую квалификационную категорию, стаж работы с 2011 года, ФИО4, врача судебно-медицинского эксперта, заведующей отделом комплексных экспертиз <адрес> имеющей высшее медицинское образование, специальности «Судебно-медицинская экспертиза», «Организация здравоохранения и общественное здоровье», высшую квалификационную категорию, стаж экспертной работы с 2000 года, что подтверждается соответствующими документами. Уровень их специальных знаний и подготовки не вызывают сомнений.

Указывая на заинтересованность экспертов ФИО5 и ФИО4 являвшихся экспертами, проводившими экспертизу, ссылаясь на нахождение ФИО5 в подчинении ФИО4 являющейся заведующим отделом комплексных экспертиз, рецензия неверно толкует положения ст. 7 Федерального закона от <дата> № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», в силу которой при производстве судебной экспертизы эксперт не может находиться в какой-либо зависимости от органа или лица, назначивших судебную экспертизу, сторон и других лиц, заинтересованных в исходе дела. Нахождение экспертов в служебных отношениях между собой, в том числе наличие отношений подчиненности экспертов, не свидетельствует о нарушении принципа независимости экспертов. Обязательности включения в состав экспертной комиссии эксперта по оценке качества медицинской помощи действующим законодательством не предусмотрено.

Анализируя представленные заключения специалистов (рецензии) суд пришел к выводу, что специалисты непосредственное почерковедческое и судебно-медицинское исследование не производили, представленные судебным экспертам медицинские и иные документы не оценивали, по сути, представленные заключения специалистов не направлены на установление каких-либо фактов, имеющих правовое значение для рассмотрения дела, а направлено на установление дефектов в заключение почерковедческой и судебно-медицинской экспертизы, в связи с чем, выводы, изложенные в заключение специалиста не могут быть признаны достоверными, поскольку непосредственное почерковедческое и медицинское исследование проведено специалистами не было.

При этом, указанные специалистами недостатки проведения почерковедческой и судебно-медицинской экспертизы, представляют собой их субъективное мнение и не являются основанием для признания заключения судебной почерковедческой и медицинской экспертизы ненадлежащим доказательством, и назначения повторной экспертизы поскольку судебные экспертизы проведены в полном объеме, содержат однозначные и определенные ответы на поставленные вопросы, подтверждены исследовательской частью заключений.

В соответствии со статьей 87 ГПК РФ в случаях недостаточной ясности или неполноты заключения эксперта суд может назначить дополнительную экспертизу, поручив ее проведение тому же или другому эксперту (часть 1).

В связи с возникшими сомнениями в правильности или обоснованности ранее данного заключения, наличием противоречий в заключениях нескольких экспертов суд может назначить по тем же вопросам повторную экспертизу, проведение которой поручается другому эксперту или другим экспертам (часть 2).

В соответствии с положениями статьи 86 ГПК РФ заключение эксперта должно содержать подробное описание проведенного исследования, сделанные в результате его выводы и ответы на поставленные судом вопросы.

Согласно части 3 статьи 86 ГПК РФ заключение эксперта для суда необязательно и оценивается судом по правилам, установленным в статье 67 ГПК РФ.

В соответствии с частями 3 и 4 статьи 67 ГПК РФ суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности. Результаты оценки доказательств суд обязан отразить в решении, в котором приводятся мотивы, по которым одни доказательства приняты в качестве средств обоснования выводов суда, другие доказательства отвергнуты судом, а также основания, по которым одним доказательствам отдано предпочтение перед другими.

Таким образом, заключение судебной экспертизы оценивается судом по его внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании каждого отдельно взятого доказательства, собранного по делу, и их совокупности с характерными причинно-следственными связями между ними и их системными свойствами.

Суд оценивает экспертное заключение с точки зрения соблюдения процессуального порядка назначения экспертизы, соблюдения процессуальных прав лиц, участвующих в деле, соответствия заключения поставленным вопросам, его полноты, обоснованности и достоверности в сопоставлении с другими доказательствами по делу.

Оценивая заключения вышеуказанной почерковедческой и комплексной судебно-медицинской экспертизы, суд полагает, что они составлены в соответствии с действующим законодательством, регламентирующим производство судебных экспертиз, выводы экспертов согласуются с имеющимися в материалах дела доказательствами и установленными судом обстоятельствами, при этом сторонами в установленном порядке отводов экспертам не заявлено, надлежащих доказательств недостоверности выводов экспертов не представлено.

Оснований не доверять выводам эксперта ФИО10, проводившего почерковедческую экспертизу и комиссии экспертов в составе экспертов ФИО5, ФИО15, ФИО14 и ФИО4, проводивших комплексную судебно-медицинскую экспертизу в отношении ФИО1 у суда не имеется, поскольку экспертизы проводилась в установленном законом порядке, эксперты предупреждены об уголовной ответственности по ст. 307 Уголовного кодекса РФ за дачу заведомо ложного заключения, заключения содержат подробное описание произведенных исследований, сделанные в их результате выводы и научно-обоснованные ответы на поставленные вопросы, в обоснование сделанных выводов приводятся соответствующие данные из представленных в распоряжение экспертов материалов, основываются на исходных объективных данных.

Экспертизы проведены на основании определения суда с соблюдением установленного процессуального порядка, лицами, обладающими специальными познаниями для разрешения поставленных перед ними вопросов. Экспертные исследования произведены квалифицированными специалистами на основании материалов гражданского дела, первичной медицинской документации.

Несогласие истца с выводами экспертов, само по себе, не является основанием для исключения судебных экспертиз из числа допустимых доказательств.

В данном случае у суда не возникло сомнений в правильности и обоснованности судебных экспертиз, проведенных <адрес> – эксперт ФИО10 и Государственным учреждением здравоохранения <адрес> «<адрес>» осуществляющего государственную судебно-экспертную деятельность на основании Федерального закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации».

Выводы заключения комплексной судебно-медицинской экспертизы объективно подтверждаются совокупностью исследованных по делу доказательств.

Допрошенные в судебном заседании эксперты ФИО5 и ФИО13, подтвердили выводы, изложенные в экспертном заключении, пояснив, что операция ФИО6 по удалению доброкачественных кожных образований (иссечение гипертрофических послеоперационных кожных рубцов в области верхних век) <дата> технически была выполнена верно. В результате анализа медицинской документации, дефектов оказания медицинской помощи при выполнении операции ФИО6 экспертной комиссией не выявлено.

Ответчиком не представлено доказательств, подтверждающих недостоверность выводов проведенной экспертизы, либо ставящих под сомнение ее выводы.

Представленное ответчиком заключение специалиста «Института судебных экспертиз и криминалистики» <№> <дата> само по себе, заключение комплексной судебно-медицинской экспертизы, проведенной Государственным учреждением здравоохранения <адрес> «<данные изъяты>» объективно, убедительно и безусловно не опровергает. Выводы специалиста, указывающие на недостатки судебной экспертизы, не свидетельствуют о том, что выводы судебной экспертизы являются неверными, данная рецензия содержит субъективное мнение специалиста и не является достаточным, для опровержения выводов указанных судебных экспертов, чья квалификация у суда сомнений не вызывает.

С учетом изложенных обстоятельств, суд не усматривает оснований для назначения повторных почерковедческой и комплексной судебно-медицинской экспертиз по доводам истца, которые сводятся лишь к несогласию с результатами проведенных судебных экспертиз и надлежащим образом не мотивированы.

Оценив по правилам ст. ст. 67, ч. 3 ст. 86 ГПК РФ, представленные в дело доказательства в их совокупности, в том числе заключение судебной почерковедческой и комплексной судебно-медицинской экспертизы, доводы и возражения сторон, суд пришел к выводу об отсутствии вины ответчика в причинении вреда здоровью истца некачественным оказанием медицинской услуги.

С учетом разъяснений, содержащихся в пункте 13 постановления Пленума Верховного Суда РФ от <дата> <№> «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» о том, что судам следует учитывать, что моральный вред, причиненный правомерными действиями, компенсации не подлежит, суд полагает, что правовые основания для удовлетворения исковых требований отсутствуют, в иске ФИО1 надлежит отказать.

В силу части 1 статьи 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее ГПК РФ) стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных частью второй статьи 96 настоящего Кодекса. В случае, если иск удовлетворен частично, указанные в настоящей статье судебные расходы присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований, а ответчику пропорционально той части исковых требований, в которой истцу отказано.

В соответствии с ч.1 ст.88 ГПК РФ судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела.

Согласно ст. 94 ГПК РФ к издержкам, связанным с рассмотрением дела, относятся, в т.ч. суммы, подлежащие выплате экспертам.

В силу ч. 3 ст. 95 ГПК РФ эксперты получают вознаграждение за выполненную ими по поручению суда работу, если эта работа не входит в круг их служебных обязанностей в качестве работников государственного учреждения.

В соответствии с разъяснениями, данными в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от <дата> <№> «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела» судебные расходы, состоящие из государственной пошлины, а также издержек, связанных с рассмотрением дела, представляют собой денежные затраты (потери), распределяемые в порядке, предусмотренном главой 7 ГПК РФ. По смыслу названных законоположений, принципом распределения судебных расходов выступает возмещение судебных расходов лицу, которое их понесло, за счет лица, не в пользу которого принят итоговый судебный акт по делу.

Определением суда от <дата> по ходатайству ответчика по делу была назначена комплексная судебно-медицинская экспертиза, расходы по оплате которой были возложены на ответчика (л.д. 179-182 том 1).

Согласно платежному поручению от <дата> <№> <адрес>» <адрес> за проведение комплексной экспертизы оплатило ГУЗ ЯО «Ярославское областное бюро судебно-медицинской экспертизы» 111 300 рублей (л.д. 229 том 2).

Данные расходы понесены ответчиком в связи с рассмотрением гражданского дела, являлись необходимыми, документально подтверждены, исковые требования оставлены без удовлетворения, в связи с чем, судебные расходы по оплате судебной экспертизы подлежат взысканию с истца в пользу ответчика в указанном размере.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 194 -199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

исковые требования ФИО1 к частному учреждению здравоохранения «<адрес>» <адрес>» о взыскании материального ущерба, причиненного ненадлежащим оказанием медицинских услуг и компенсации морального вреда, оставить без удовлетворения.

Взыскать с ФИО1 (паспорт серии <№> <№>, выдан УМВД России по <адрес>, <дата>, код подразделения <№>) в пользу частного учреждения здравоохранения «<адрес>» <адрес>» (ИНН <№>) судебные расходы по оплате судебной комплексной медицинской экспертизы в размере 111 300 рублей.

Решение может быть обжаловано сторонами в апелляционном порядке во Владимирский областной суд через Ковровский городской суд <адрес> в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Председательствующий Н.В. Чикова

Мотивированное решение изготовлено 07. 07.2023.