РЕШЕНИЕ
ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
16 сентября 2025 года г. Москва
77RS0005-02-2024-008507-14
Головинский районный суд г. Москвы в составе
председательствующего судьи Яковлевой В.С.,
с участием прокурора Хильмановича А.А.,
при секретаре Зубкове А.А.,
рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 02-0224/2025 по иску ***ой О*** В*** к Государственному автономному учреждению здравоохранения «Челябинский областной клинический центр онкологии и ядерной медицины», Федеральному государственному бюджетному образовательному учреждению высшего образования «Южно-Уральский государственный медицинский университет», Государственному автономному учреждению здравоохранения Ордена Знак Почета «Городская клиническая больница № 8 г. Челябинск» об установлении факта ненадлежащего оказания медицинской помощи, компенсации морального вреда,
УСТАНОВИЛ:
***а О.В. обратилась в суд с иском к Государственному автономному учреждению здравоохранения «Челябинский областной клинический центр онкологии и ядерной медицины» (далее - ГБУЗ «ЧОКЦО и ЯМ»), Федеральному государственному бюджетному образовательному учреждению высшего образования «Южно-Уральский государственный медицинский университет» (далее - ФГБОУ ВО ЮУГМУ), Государственному автономному учреждению здравоохранения Ордена Знак Почета «Городская клиническая больница № 8 г. Челябинск» (далее - МАУЗ ОЗП ГКБ № 8), в котором просила установить факт ненадлежащего оказания медицинских услуг ответчиками, повлекший смерть отца истца - *** ***, умершего *** г.; взыскать солидарно с ответчиков компенсацию морального вреда в размере 2 000 000 руб.
В обоснование заявленных требований истец указала, что *** В.В. состоял на учете в ГБУЗ «ЧОКЦО и ЯМ» с диагнозом: фибросаркома верхней трети правого бедра «T3N0M0», с мая по август 2021 г. 27.05.2021 г. в указанном медицинском учреждении был проведен первый консилиум, на котором пациенту было рекомендовано начать с проведения паллиативной химиотерапии, первый курс которой он прошел с мая по июль 2021 г. До проведения данного курса у *** В.В. по результатам МСКТ не было зафиксировано никаких метастаз. После проведения первого курса химиотерапии у *** В.В. по результатам МРТ, МСКТ были зафиксированы рост данной опухоли, а также появление метастаз в легких, что свидетельствовало о неэффективности назначенного онкологами лечения. 22.07.2021 г. *** В.В. обратился в ООО «Эвимед» к заслуженному врачу РФ д.м.н. ФИО1, который в связи с прогрессией заболевания рекомендовал рассмотреть вопрос о проведении химиотерапии по другой схеме. 22.07.2021 г. в ГБУЗ «ЧОКЦО и ЯМ» был проведен второй по счету консилиум с целью определения стратегии по дальнейшему лечению *** В.В., и в направлении на госпитализацию, обследование, консультацию в МАУЗ ОЗП ГКБ № 8 (дневной стационар) были указаны препараты и схема их приема, предложенные врачом ФИО1, однако, дозировки данных препаратов были значительно (почти в 1,5 раза) увеличены. 26.07.2021 г. *** В.В. в указанном дневном стационаре были поставлены капельницы химиотерапевтическими препаратами. 05.08.2021 г. *** В.В. явился в дневной стационар МАУЗ ОЗП ГКБ № 8 на очередной курс химиотерапии. В этот день у него взяли анализы крови, и сразу после сдачи крови он был направлен на капельницу химиотерапевтическими препаратами. 06.08.2021 г. *** В.В. утром почувствовал себя плохо, тем не менее, на лечение в дневной стационар приехал. Ему поставили в этот день уколы химиопрепаратами, и вечером 06.08.2021 г. *** В.В. стало еще хуже. 09.08.2021 г. *** В.В. была вызвана «Скорая помощь», бригадой которой он был госпитализирован в инфекционное отделение обычной районной больницы - ФГБОУ ВО ЮУГМУ. В состоянии сильнейшей интоксикации химиотерапевтическими препаратами *** В.В. провел еще сутки - 10.08.2021 г., и рано утром - в 6 часов 40 минут *** г. - скончался в реанимационном отделении вышеуказанного медицинского учреждения. Согласно протоколу патологоанатомического вскрытия непосредственной причиной смерти *** В.В. по результатам его вскрытия явился шок сложного генеза. Согласно заключению специалистов № 105/2023 (комиссионного исследования по медицинским документам), проведенного с 12.12.2023 г. по 06.02.2024 г., непосредственной причиной смерти *** В.В. послужил инфекционно-токсический шок. Отсутствие диагностики и необходимого лечения *** В.В. в Клинике ЮУГМУ является дефектом оказания медицинской помощи, состоящим в причинно-следственной связи с наступлением летального исхода.
Истец ***а О.В. в судебное заседание явилась, на удовлетворении исковых требований настаивала.
Представитель ответчика ГАУЗ «ЧОКЦО и ЯМ» ФИО2 в судебное заседание не явился, извещен о времени и месте судебного заседания надлежащим образом, в письменных возражениях против удовлетворения исковых требований возражал по изложенным доводам, в представленном письменном мнении также указал на согласие с выводами судебной экспертизы.
Представитель ответчика ГАУЗ ОЗП «ГКБ № 8 г. Челябинск» ФИО3, в судебное заседание не явился, извещен о времени и месте судебного заседания надлежащим образом.
Представитель ответчика ФГБОУ ВО ЮУГМУ Минздрава России ФИО4, извещена о времени и месте судебного заседания надлежащим образом, в письменных возражениях против удовлетворения требований возражала по изложенным доводам, указывая, что медицинская помощь *** В.В. была оказана надлежащим образом и в полном объеме.
Представитель третьего лица Министерства Здравоохранения Челябинской области в судебное заседание не явился, извещен о времени и месте судебного заседания надлежащим образом.
Дело рассмотрено судом в отсутствие надлежаще извещенных участников процесса, по правилам ч. 3, 5 ст. 167 ГПК РФ.
Суд, выслушав истца, заключение прокурора, полагавшего требования истца не подлежащими удовлетворению, изучив материалы дела, приходит к следующим выводам.
На основании положений ст. 264 ГПК РФ суд устанавливает факты, от которых зависит возникновение, изменение, прекращение личных или имущественных прав граждан, организаций. Суд рассматривает дела об установлении: родственных отношений; факта нахождения на иждивении; факта регистрации рождения, усыновления (удочерения), брака, расторжения брака, смерти; факта признания отцовства; факта принадлежности правоустанавливающих документов (за исключением воинских документов, паспорта и выдаваемых органами записи актов гражданского состояния свидетельств) лицу, имя, отчество или фамилия которого, указанные в документе, не совпадают с именем, отчеством или фамилией этого лица, указанными в паспорте или свидетельстве о рождении; факта владения и пользования недвижимым имуществом; факта несчастного случая; факта смерти в определенное время и при определенных обстоятельствах в случае отказа органов записи актов гражданского состояния в регистрации смерти; факта принятия наследства и места открытия наследства; других имеющих юридическое значение фактов.
В соответствии со ст. 41 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь.
В силу п.п. 1, 2 ст. 150 ГК РФ жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом (п. 1).
Нематериальные блага защищаются в соответствии с настоящим Кодексом и другими законами в случаях и в порядке, ими предусмотренных, а также в тех случаях и пределах, в каких использование способов защиты гражданских прав (ст. 12 ГК РФ) вытекает из существа нарушенного нематериального блага или личного неимущественного права и характера последствий этого нарушения (п. 2).
В соответствии со ст. 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.
Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда.
Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.
В соответствии со ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.
Положениями ст. 1101 ГК РФ предусмотрено, что компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме.
В пункте 12 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике рассмотрения судами норм о компенсации морального вреда» указано, что обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда при наличии предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего; неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда; причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом; вины причинителя вреда (статьи 151, 1064, 1099 и 1100 ГК РФ).
Потерпевший - истец по делу о компенсации морального вреда должен доказать факт нарушения его личных неимущественных прав либо посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага, а также то, что ответчик является лицом, действия (бездействие) которого повлекли эти нарушения, или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.
Вина в причинении морального вреда предполагается, пока не доказано обратное. Отсутствие вины в причинении вреда доказывается лицом, причинившим вред.
В случаях, предусмотренных законом, компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда (п. 1 ст. 1070, ст. 1079, ст. 1095 и 1100 ГК РФ).
Согласно п. 19 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике рассмотрения судами норм о компенсации морального вреда», по общему правилу, ответственность за причинение морального вреда возлагается на лицо, причинившее вред (п. 1 ст. 1064 ГК РФ).
Установленная ст. 1064 ГК РФ презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья (например, факт причинения вреда в результате дорожно-транспортного происшествия с участием ответчика), размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.
В п.п.3-5 ч. 1 ст. 2 Федерального закона от 21.11.2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», регулирующего отношения, возникающие в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации приведены понятия медицинской помощи, медицинской услуги, медицинского вмешательства.
Так, медицинская помощь - комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; медицинская услуга - медицинское вмешательство или комплекс медицинских вмешательств, направленных на профилактику, диагностику и лечение заболеваний, медицинскую реабилитацию и имеющих самостоятельное законченное значение; медицинское вмешательство - выполняемые медицинским работником и иным работником, имеющим право на осуществление медицинской деятельности, по отношению к пациенту, затрагивающие физическое или психическое состояние человека и имеющие профилактическую, исследовательскую, диагностическую, лечебную, реабилитационную направленность виды медицинских обследований и (или) медицинских манипуляций, а также искусственное прерывание беременности.
В пункте 21 ст. 2 Федерального закона от 21.11.2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» определено, что качество медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.
Согласно ст. 4 Федерального закона от 21.11.2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» основными принципами охраны здоровья являются, в том числе, соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья.
В силу п. 2 ч. 1 ст. 6 Федерального закона от 21.11.2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи реализуется путем оказания медицинской помощи пациенту с учетом его физического состояния.
В соответствии с ч. 1 ст. 19 Федерального закона от 21.11.2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» каждый имеет право на медицинскую помощь.
Положениями ч. 1 ст. 37 Федерального закона от 21.11.2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» предусмотрено, что медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается:
1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти;
2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на адрес всеми медицинскими организациями;
3) на основе клинических рекомендаций;
4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (ч.1).
Положениями ч. 2, ч. 3 ст. 98 Федерального закона от 21.11.2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» предусмотрено, что медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.
Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации.
Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих, в том числе, как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.
В пунктах. 48, 49 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике рассмотрения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (ст. 19 и ч. 2, 3 ст. 98 Федерального закона от 21.11.2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).
Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.
При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода.
На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда (п. 48 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике рассмотрения судами норм о компенсации морального вреда»).
Требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ. Моральный вред в указанных случаях может выражаться, в частности, в заболевании, перенесенном в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных наблюдением за его страданиями или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи (п. 49 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике рассмотрения судами норм о компенсации морального вреда»).
Как установлено судом и следует из материалов дела, ***а О.В. является дочерью *** В.В., что подтверждается свидетельством о рождении <...> (л.д. 14, том 1), справкой о заключении брака № 1003 и смене фамилии истца с «***» на «***у» (л.д. 15, том 1), свидетельством о перемене фамилии истца с «***ой» на «***у» (л.д. 16, том 1).
В период с мая по август 2021 года *** В.В. состоял на учёте в ГБУЗ «ЧОКЦО и ЯМ» с диагнозом фибросаркома верхней правового бедра Т3N0М0, проходил лечение – курсы химиотерапии.
09.08.2021 г. *** В.В. экипажем скорой помощи доставлен в стационар ФГБУ ВО ЮУГМУ по экстренным показаниям в состоянии средней тяжести. *** состояние больного резко ухудшилось, реанимационные мероприятия ожидаемого эффекта не произвели, пациент скончался.
Из протокола патологоанатомического вскрытия № 51/2021 от 13.08.2021 г. следует, что *** г. *** В.В. умер в ФГБОУ ВО ЮУГМУ Минздрава России, непосредственная причина смерти – шок сложного генеза (л.д. 234-241, том 1).
Согласно Заключению внеплановой проверки Министерства здравоохранения Челябинской области от 11.11.2021 г. медицинская помощь пациенту оказывалась в ГБУЗ «ЧОКЦОиЯМ» в соответствии с «Порядком оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю «онкология», утвержденным приказом от 15.11.2012 г. Nº 915н Министерства здравоохранения Российской Федерации, на основании стандартов лечения, клинических рекомендаций и сложившейся клинической практики, а также в соответствии с предписанием Управления Федеральной службы по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека по Челябинской области о проведении дополнительных санитарно-противоэпидемически (профилактических) мероприятий № 09/30-4354 от 10.06.2020.
При проведении проверки не выявлено недостатков оказания медицинской помощи, предусмотренных приказом Министерства здравоохранения Российской Федерации от 10 мая 2017 г. Nº 203н "Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи".
Состояние пациента и локальный статус при каждом обращении оценены правильно. Осмотр в полном объеме. Обследование пациента выполнялось с использованием клинико-инструментальных возможностей диагностической базы ГБУЗ «ЧОКЦОнЯМ» и диагностических баз городских лечебных учреждений, по месту прикрепления пациента. Лечебная тактика определялась на основании стандартов лечения в соответствии с клинической ситуацией и с учётом тяжести состояния больного. Рекомендации врачей являлись исчерпывающими.
По мнению истца, медицинские услуги оказаны ответчиками ненадлежащим образом, что повлекло смерть *** В.В.
В подтверждение своих доводов истец представил заключение специалиста № 105/2023, из которого следует, что непосредственной причиной смерти *** В.В. послужил инфекционно-токсический шок, что подтверждается данными клинического наблюдения в стационаре (прогрессивное ухудшение состояния) и данными патологоанатомического исследования трупа (жидкое состояние крови в крупных сосудах и камерах сердца, депонирование крови в сосудах микроциркуляторного русла, диапедезные кровоизлияния в слизистых, серозных и мягкой мозговой оболочках, на границе коркового и мозгового слоев надпочечников и дочек, некронефроз, серозно-геморрагический отек легких, отек-набухание головного мозга). Причиной развития инфекционно-токсического шока у *** В.В. следует считать осложнение - фебрильную нейтропению, резвившуюся после проведения паллиативной химиотерапии: GemTax: гемцитабин 900мг/м2 - 1800мг в 1-й, 8-й дни +доцетаксел 100мг/м2 - 200мг в 8 день в дневном стационаре ГАУЗ Ордена Знак Почета Городской клинической больницы № 8 г. Челябинск с 29.07.2021 г. по 09.08.2021 г.
То есть после проведенного химиотерапевтического лечения у *** В.В. развились характерное для данного вида лечения тяжелое осложнение - фебрильная нейтропения с последующим развитием двусторонней пневмонии, катарально-десквамативного гастроэнтерита, острого эрозивно-язвенного колита, сепсиса, приведших к инфекционно-токсическому шоку и наступлению летального исхода *** г.
По данным из представленных медицинских документов специалистами, проводившими исследование, установлены следующие дефекты лечения, способствующие утяжелению состояния *** В.В.:
- отсутствие адекватной оценки осложнений химиотерапевтического лечения в период проведения *** В.В. паллиативной химиотерапии: GemTax: гемцитабин 900мг/м2 - 1800мг в 1-й, 8-й дни +доцетаксел 100мг/м2 - 200мг в 8 день+эмпегфилграстим (экстимия) 1,0мл-7,5мг подкожно однократно в 9-й день; в дневном стационаре ГАУЗ Ордена Знак Почета Городской клинической больницы №8 г. Челябинск с 29.07.2021 по 09.08.2021. Исходя из сведений в представленных медицинских документах и результатов патологоанатомического исследования трупа специалистами, проводившими исследование, установлено, что проявления фебрильной нейтропении, а именно, двусторонняя пневмония, катарально-десквамативный гастроэнтерит, острый эрозивно-язвенный колит, формировались ещё до завершения лечения в дневном стационаре, но не были распознаны и соответственно не предпринималось адекватных мер для их устранения;
- госпитализация в непрофильное инфекционное отделение стационара 09.08.2021 и отсутствие адекватной оценки тяжелого состояния больного в Клинику ЮУГМУ, требующее размещения в палате интенсивной терапии сразу на момент поступления;
- недиагностирование фебрильной нейтропении в Клинике ЮУГМУ при известных анамнестических данных, отсутствие привлечения консультантов врачей-онкологов, и, как следствие, полное отсутствие адекватного лечения фебрильной нейтропении: антибактериальной и противогрибковой терапии, введения гранулоцитарного колониестимулирующего фактора человека.
Отсутствие диагностики и необходимого лечения *** В.В. в Клинике ЮУГМУ является дефектом оказания медицинской помощи, состоящим в причинно-следственной связи с наступлением летального исхода.
Рекомендованное консилиумом ГАУЗ «ЧОКЦО и ЯМ» 20.05.2021 и 27.05.2021, и проведенное лечение – 3 курса неоадъювантной химиотерапии по схеме доксирубицин 60мг/м2 в/в капельно, цикл 21 день – не привело к благоприятному результату, так как по состоянию *** В.В. на 22.07.2021 имелись очевидные признаки прогрессирования заболевания фибросаркомы правого бедра в форме появления многочисленных метастатических образований в легких, увеличения объема образований в S3 левого легкого 18x16мм (ранее 13x10мм от 04.05.2021) и S9 правого легкого 27x15 (ранее 14,6x9мм от 04.05.2021) по данным МСКТ грудной клетки от 16.07.2021; увеличения образования правого бедра по результатам МРТ мягких тканей от 15.07.2021.
При этом специалистами, проводившими исследование, отмечен формальный и необъективный подход членов консилиума к оценке состояния больного при повторных заседаниях комиссии, а именно: в протоколах очередных заседаний онкологического консилиума ГАУЗ «ЧОКЦО и ЯМ» от 27.05.2021 и 22.07.2021 не приведено каких-либо новых результатов дообследования гр. *** В.В., объективный статус пациента полностью скопирован из предыдущего документа (л.д. 17-48, том 1).
На основании жалобы ***ой ФИО5 здравоохранения Челябинской области был составлен акт проверки № 422/21вк от 11.11.2021 г., согласно которому при проведении проверки не было выявлено недостатков оказания медицинской помощи, предусмотренных приказом Министерства здравоохранения Российской Федерации от 10.05.2017 г. № 203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи» (л.д. 162-168, том 1).
Согласно ст. ст. 56, 67 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом. Суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы. Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.
В силу ст. 55 ГПК РФ одним из источников сведений о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения гражданского дела, являются заключения экспертов.
Частью 1 ст. 79 ГПК РФ установлено, что при возникновении в процессе рассмотрения дела вопросов, требующих специальных знаний в различных областях науки, техники, искусства, ремесла, суд назначает экспертизу.
По смыслу приведенной нормы процессуального права, при возникновении в процессе рассмотрения дела вопросов, требующих специальных знаний в области оценочной деятельности, суд назначает экспертизу по ходатайству лиц, участвующих в деле, или по своей инициативе.
В ходе рассмотрения дела, учитывая разногласия ответчиков и истца в части определения качества оказанных медицинских услуг, по ходатайству истца определение суда от 18 апреля 2025 года по делу назначена посмертная судебная медицинская экспертизы.
Согласно заключению № 1698-МЭ, составленному экспертами АНО «Центральное бюро судебных экспертиз № 1», медицинская помощь, оказанная *** В.В. в период времени с 16.04.2021 г. по 08.07.2021 г. в ГБУЗ «Челябинский областной клинический центр онкологии и ядерной медицины», осуществлялась своевременно, в необходимом объеме, с соблюдением соответствующих техник и этапов, в соответствии с положениями медицинской науки, практики и установленных требований.
Проведенные диагностические и лечебные мероприятия были полностью обоснованы состоянием пациента и выявленной патологией. Назначенное лечение соответствовало установленным у *** В.В. заболеваниям, учитывало индивидуальные особенности организма и характер клинического течения патологического процесса.
Все оказанные медицинские услуги имели показания по состоянию здоровья *** В.В. и проводились в необходимом объеме. Случаев оказания медицинской помощи, не соответствующей состоянию его здоровья или действующей нормативной документации, а также нарушения методики и технологии оказания медицинских помощи, не установлено.
Таким образом, каких-либо недостатков (в т.ч. дефектов) оказания медицинской помощи *** В.В. в период времени с 16.04.2021 г. по 08.07.2021 г. в ГБУЗ «Челябинский областной клинический центр онкологии и ядерной медицины» не установлено.
Медицинская помощь, оказанная *** В.В. в период времени с 08.07.2021 г. по 09.07.2021 г. и с 29.07.2021 г. по 09.08.2021 г. в ГБУЗ ОЗП «Городская клиническая больница № 8», осуществлялась своевременно, в необходимом объеме, с соблюдением соответствующих техник и этапов, в соответствии с положениями медицинской науки, практики и установленных требований.
Каких-либо недостатков (в т.ч. дефектов) оказания медицинской помощи *** В.В. в период времени с 08.07.2021 г. по 09.07.2021 г. и с 29.07.2021 г. по 09.08.2021 г. в ГБУЗ ОЗП «Городская клиническая больница № 8» не установлено. Изменение схемы химиотерапевтического лечения *** В.В. на паллиативную химиотерапию 2-й линии 29.07.2021 г. (по схеме GemTax: гемцитабин 900 мг/м2 и доцетаксел 100 мг/м2) являлось клинически обоснованным решением, учитывая прогрессирование заболевания (МРТ мягких тканей бедра от 16.07.2021 г.; многочисленные образования в паренхиме обоих легких), и соответствовало клиническим рекомендациям.
Ухудшение состояния здоровья *** В.В. с 07.08.2021 г. в виде развития выраженных интоксикационного и дегидратационного синдромов, потребовавшее его экстренной госпитализации 09.08.2021 г. в клинику ФГБОУ ВО «Южно-Уральский государственный медицинский университет» Минздрава РФ, не может рассматриваться в качестве недостатка (в т.ч. дефекта) оказания медицинской помощи в ГБУЗ ОЗП «Городская клиническая больница № 8», поскольку является одним из возможных осложнений показанного химиотерапевтического лечения, которое обусловлено индивидуальной чувствительностью организма к химиопрепаратам, кумулятивным токсическим эффектом или недостаточной детоксикационной функцией печени/почек, а также побочным действием химиотерапевтических препаратов, заранее предусмотреть и гарантированно предотвратить выраженность которых не представляется возможным.
Во время оказания медицинской помощи *** В.В. в клинике ФГБОУ ВО «Южно-Уральский государственный медицинский университет» Минздрава РФ в период времени с 09.08.2021 г. по *** г. установлен следующий недостаток лечения: лечащим врачом не назначена показанная антибактериальная терапия в связи с развитием пневмонии.
Каких-либо иных недостатков (в т.ч. дефектов) оказания медицинской помощи *** В.В. в клинике ФГБОУ ВО «Южно-Уральский государственный медицинский университет» Минздрава РФ в период времени с 09.08.2021 г. по *** г. не установлено.
В период времени с 26.05.2021 г. по 09.07.2021 г. *** В.В. проведено 3 цикла неоадъювантной монохимиотерапии (по схеме доксорубицин 60 мг/м2), учитывая местную распространенность онкологического процесса и отсутствие данных о его прогрессировании.
Однако, в связи с прогрессированием заболевания (МРТ мягких тканей бедра от 16.07.2021 г., многочисленные образования в паренхиме обоих легких), решением онкологического консилиума от 29.07.2021 г. изменена схема химиотерапевтического лечения на паллиативную химиотерапию 2-й линии (по схеме GemTax: гемцитабин 900 мг/м2 и доцетаксел 100 мг/м2), что являлось клинически обоснованным решением и соответствовало клиническим рекомендациям.
Установленный в рамках настоящей экспертизы недостаток лечения в клинике ФГБОУ ВО «Южно-Уральский государственный медицинский университет» Минздрава РФ (лечащим врачом не назначена показанная антибактериальная терапия) не состоит в причинно-следственной связи со смертью *** В.В. от шока сложного генеза (инфекционно-токсический, гиповолемический), осложнившего течение двусторонней нижнедолевой полисегментарной фибринозно-гнойной бронхопневмонии с абсцедированием смешанной этиологии (бактериальная, грибковая), сепсиса и токсической панцитопении, развившихся на фоне прогрессирования фибросаркомы правого бедра T2bN0Ml, G3, IV стадии, в силу следующих причин:
- указанный недостаток сам по себе не являлся причиной развития пневмонии;
- развитие и клиническое прогрессирование пневмонии и сепсиса было обусловлено тяжелым иммунодефицитом на фоне прогрессирования фибросаркомы правого бедра и проведения химиотерапевтического лечения, а также развившейся панцитопенией;
- отсутствие указанного недостатка не гарантировало бы благоприятный исход в виде излечения пневмонии и предотвращения смерти *** В.В., учитывая кратковременность пребывания *** В.В. в стационаре (2 суток), тяжесть и клиническое прогрессирование, а также необратимость основного заболевания и его осложнений.
Смерть *** В.В. от шока сложного генеза (инфекционно-токсический, гиповолемический), осложнившего течение двусторонней нижнедолевой полисегментарной фибринозно-гнойной бронхопневмонии с абсцедированием смешанной этиологии (бактериальная, грибковая), сепсиса и токсической панцитопении, развившихся на фоне прогрессирования фибросаркомы правого бедра T2bN0Ml, G3, IV стадии, не состоит в причинно-следственной связи с установленным недостатком лечения в клинике ФГБОУ ВО «Южно-Уральский государственный медицинский университет» Минздрава РФ (лечащим врачом не назначена показанная антибактериальная терапия) и медицинской помощью, оказанной в ГБУЗ «Челябинский областной клинический центр онкологии и ядерной медицины» в период времени с 16.04.2021 г. по 08.07.2021 г., в ГБУЗ ОЗП «Городская клиническая больница №8» в период времени с 08.07.2021 г. по 09.07.2021 г. и с 29.07.2021 г. по 09.08.2021 г., а также в клинике ФГБОУ ВО «Южно-Уральский государственный медицинский университет» Минздрава РФ в период времени с 09.08.2021 г. по *** г., поскольку обусловлена характером и тяжестью течения основного заболевания и его осложнений и индивидуальной реакцией организма на показанное специализированное лечение, в связи с чем и в соответствии с п. 24 «Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека», утвержденных приказом МЗиСР от 24.04.2008 г. № 194н, не рассматривается, как причинение вреда здоровью (л.д. 135-188, том 2).
Суд принимает заключение посмертной судебной медицинской экспертизы в качестве доказательства, отвечающего требованиям относимости и допустимости, поскольку экспертное заключение содержит подробное описание проведенного исследования, сделанные в результате его выводы и ответы мотивированы, эксперты предупреждены об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ, имеют соответствующую квалификацию и опыт работы, выводы экспертов сторонами не опровергнуты в установленном законом порядке. Заключение отвечает требованиям ст. 86 ГПК РФ, Федерального закона от 31.05.2001 № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» выводы экспертов не носят характера вероятности, согласуются с действительными обстоятельствами по делу, и в совокупности с материалами дела позволяют установить фактические обстоятельства.
В материалы дела не представлено относимых и допустимых доказательств несоответствия заключения судебной экспертизы действующему законодательству.
Как пояснил в судебном заседании специалист ФИО6, составивший представленное истцом заключение № 105/2023, после проведённых курсов химиотерапии требовалась коррекция лечения, пересмотр препаратов; осложнения, вызванные химиотерапией, диагностировали не своевременно. При этом, как указал ФИО6, он не имеет права устанавливать причинно-следственную связь между проведенным лечением, возникшими осложнениями и летальным исходом.
Суд учитывает показания специалиста, и полагает, что представленное истцом в обоснование своих требований заключение специалиста № 105/2023, не может быть принято судом в качестве надлежащего доказательства, поскольку не содержит выводов специалиста в части причинно-следственной связь между качеством оказанных услуг и смертью пациента, разрешение данного вопроса не входит в компетенцию специалиста.
Исходя из вышеприведенных положений закона и разъяснений, ответственность за причинение истцу морального вреда подлежит возложению на ответчиков-медицинские организации только в случае наличия доказательств их вины в неоказании *** В.В. медицинской помощи, отвечающей установленным требованиям, в которой он нуждался по состоянию своего здоровья, либо оказания такой медицинской помощи с дефектами, наличия вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также наличия причинно-следственной связи между оказанной *** В.В. ответчиками медицинской помощью и неблагоприятным исходом в виде его смерти.
Заключением посмертной судебной медицинской экспертизы установлено, что смерть *** В.В. от шока сложного генеза не состоит в причинно-следственной связи с установленным недостатком лечения в клинике ФГБОУ ВО «Южно-Уральский государственный медицинский университет» Минздрава РФ (лечащим врачом не назначена показанная антибактериальная терапия) и медицинской помощью, оказанной в ГБУЗ «Челябинский областной клинический центр онкологии и ядерной медицины» в период времени с 16.04.2021 г. по 08.07.2021 г., в ГБУЗ ОЗП «Городская клиническая больница №8» в период времени с 08.07.2021 г. по 09.07.2021 г. и с 29.07.2021 г. по 09.08.2021 г., а также в клинике ФГБОУ ВО «Южно-Уральский государственный медицинский университет» Минздрава РФ в период времени с 09.08.2021 г. по *** г.
При таких обстоятельствах, вины ответчиков в смерти *** В.В. не установлено, что в силу вышеприведенных положений ГК РФ, Федерального закона от 21.11.2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», разъяснений Постановлений Пленума Верховного Суда РФ, свидетельствует об отсутствии оснований для возложения на ответчиков обязанности по выплате истцу денежной компенсации морального вреда.
Доводы истца о наличии недостатка не только в виде неназначения показанной антибактериальной терапии, но и непроведение вообще никаких диагностических мероприятий при наличии клинических симптомов бактериальной инфекции и сепсиса - невзятие крови на стерильность, бакпосев и маркер бактериальной инфекции - прокальцитонин, своего объективного подтверждения в ходе судебного разбирательства не нашли, в связи с чем отклоняются судом как несостоятельные.
Несмотря на наличие недостатка в виде неназначения показанной антибактериальной терапии, установленного судебным заключением, в итоге эксперты пришли к выводу, что причинно-следственная связь с установленным недостатком лечения и смертью *** В.В. отсутствует.
При таких обстоятельствах, требования ***ой О.В. не подлежат удовлетворению.
На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 194-199 ГПК РФ, суд
РЕШИЛ:
В удовлетворении исковых требований ***ой О*** В*** к Государственному автономному учреждению здравоохранения «Челябинский областной клинический центр онкологии и ядерной медицины», Федеральному государственному бюджетному образовательному учреждению высшего образования «Южно-Уральский государственный медицинский университет», Государственному автономному учреждению здравоохранения Ордена Знак Почета «Городская клиническая больница № 8 г. Челябинск» об установлении факта ненадлежащего оказания медицинской помощи, компенсации морального вреда - отказать.
Решение может быть обжаловано в течение месяца с даты его изготовления в мотивировочной форме путем подачи апелляционной жалобы в Московский городской суд через Головинский районный суд г. Москвы.
Мотивированное решение суда изготовлено 29 сентября 2025 года.
Судья В.С. Яковлева