КОПИЯ

66RS0033-01-2021-002108-59 Дело № 2-19/2022

Решение в окончательной форме изготовлено 29.12.2022 года.

РЕШЕНИЕ

именем Российской Федерации

22 декабря 2022 года г. Краснотурьинск

Краснотурьинский городской суд Свердловской области в составе:

председательствующего: судьи Шумковой Н.В.,

при секретаре судебного заседания Карасовой В.В.,

с участием прокурора - помощника прокурора Вечеркиной Ю.В.,

представителя ответчика ГАУЗ Свердловской области «Краснотурьинская городская больница» - ФИО1, действующего на основании доверенности,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО2, ФИО3 к Государственному автономному учреждению здравоохранения Свердловской области «Краснотурьинская городская больница», Министерству здравоохранения Свердловской области о взыскании компенсации морального вреда, материального вреда, признании незаконным медицинского свидетельства о смерти,

установил:

истцы ФИО2, ФИО3 обратился в суд с иском к Государственному автономному учреждению здравоохранения Свердловской области «Краснотурьинская городская больница» (далее по тексту – ГАУЗ СО «Краснотурьинская городская больница»), Министерству здравоохранения Свердловской области о взыскании компенсации морального вреда и расходов на погребение, признании незаконным медицинского свидетельства о смерти в части диагноза.

В обоснование иска указав, что 19.11.2020 года в ГАУЗ СО «Краснотурьинская городская больница» умерла их малолетняя дочь, что стало для них сильнейшим шоком, они испытали горе от неожиданной смерти ребенка. В рамках проведенных следственных действий была назначена судебно-медицинская экспертиза, по результатам которой эксперты пришли к выводу, что невозможно определить причину смерти ребенка и установить причинную связь между выявленными нарушениями качества медицинской помощи и наступившей смертью. Уголовное дело прекращено. Согласно медицинскому свидетельству о смерти, причина смерти «сепсис новорожденного, обусловленный кишечной палочкой Escherichia coli. В заключение комиссионной экспертизы не установлена причина смерти из-за недостаточности данных по эпидмониторингу в лечебном учреждении, отсутствии полного описания внутренних органов и полостей трупа. Истцы полагают, что смертельным осложнением является не неонатальный сепсис, а пневмоторакс, который мог быть как травматическим, так и ятрогенным. Ссылаясь на статьи 1064, 1068, 401, 309,151 Гражданского кодекса Российской Федерации, истцы просят взыскать с Государственного автономного учреждения здравоохранения Свердловской области компенсацию морального вреда в пользу каждого из истцов по 2 000 000 руб., взыскать расходы на погребение в пользу ФИО2 в размере 12 150 руб., судебные расходы на оформление доверенностей в сумме 2 200 руб., при недостаточности находящихся в распоряжении Государственного автономного учреждения здравоохранения Свердловской области денежных средств субсидиарную ответственность возложить на Министерство здравоохранения Свердловской области, обязать Государственное автономное учреждение здравоохранения Свердловской области «Краснотурьинская городская больница» внести изменения в медицинское свидетельство о смерти о результатах патолого-анатомического вскрытия.

На основании определения суда от 14.12.2021 года к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельные требования относительно предмета спора, привлечены ФИО4,

ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО9, ФИО10, ФИО11, ФИО12, ФИО13, ФИО14, ФИО15, ФИО16, ФИО17, ФИО18, ФИО19, ФИО20, ФИО21, ФИО22, ФИО23, акушерка ФИО24, ФИО25, ФИО26, ФИО27, ФИО28, Б.Д.А., ФИО29, ФИО30, ФИО31, ФИО32, ФИО33, ФИО34, ФИО35, ФИО36, ФИО37 (л.д.139-140 т.1).

В судебное заседание истцы ФИО2, ФИО3, их представители не явились, обратившись с письменными ходатайствами о проведении судебного заседания в их отсутствие, от представителя поступило ходатайство о назначении повторной судебно-медицинской экспертизы.

Представитель ответчика ГАУЗ СО «Краснотурьинская городская больница» ФИО1, действующий на основании доверенности, признал в судебном заседании исковые требования частично в пределах 100 000 руб., пояснив, что причина смерти новорожденного ребенка обусловлена неонатальным сепсисом новорожденного. Это состояние, при котором инфекционный агент внутриутробно, то есть еще до рождения, попадает в кровь плода. После рождения организм ребенка, имея врожденно сниженный иммунитет, был не способен справиться с инфекцией, несмотря на усилия врачей. Наличие неонатального сепсиса не является не является дефектом оказания медицинской помощи. Значимых недостатков оказания медицинской помощи, которые могли бы оказать существенное влияние на исход заболевания <ФИО>1, не выявлено. Причина смерти «сепсис новорожденного» в медицинском свидетельстве о смерти патологоанатомом ФИО37 определена верно и соответствует рубрике Р36.4 МКБ 10. Способ родовспоможения не повлиял на возникновение неонатального сепсиса. Непроведение ряда обследований в период беременности ФИО3 вызвано отказом от наблюдения, диагности и лечения на сроке 35-37 недель, о чем имеется запись в медицинской документации 22.10.2020 года. Сам по себе факт оказания медицинских услуг с дефектами не является достаточным основанием для взыскания компенсации морального вреда. Просит иск удовлетворить частично. Также просит отказать в удовлетворении ходатайства представителя истцов о назначении повторной судебно-медицинской экспертизы.

Представитель ответчика Министерства здравоохранения Свердловской области в судебное заседание не явился. О времени и месте проведения судебного заседания ответчик извещен путем направления судебного извещения по месту нахождения юридического лица на адрес электронной почты (л.д.95 т.2) при наличии факта извещения о времени и месте первого судебного заседания (ч. 2.1. ст. 113 ГПК РФ) (л.д.57,58 т.1). В письменном отзыве представитель ответчика указал, что для привлечения собственника имущества автономного учреждения к субсидиарной ответственности необходимо установление факта недостаточности имущества подведомственного учреждения. Однако, таких доказательств недостаточности имущества у учреждения не представлено суду. Оснований для возмещения расходов на погребение не имеется, так как данные расходы возмещаются лицами, ответственными за вред, противоправное поведение медицинского учреждения не установлено просит отказать в удовлетворении иска в полном объеме (л.д.53-55 т.1).

Привлечённые к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора, медицинские работники в судебное заседание не явились. О времени, дате и месте проведения судебного разбирательства извещены заблаговременно путем направления судебных извещений на адрес электронной почты по месту нахождения юридического лица и месту работы, ходатайствовали о проведении судебного заседания в их отсутствие (л.д.94 т.2).

Информация о движении дела размещена на сайте Краснотурьинского городского суда.

На основании ст. 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судом определено рассмотреть дело при указанной явке.

Выслушав лиц, участвующих в деле, заключение прокурора, полагавшего требования подлежащими частичному удовлетворению, исследовав письменные материалы дела, суд приходит к следующему.

Согласно статье 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.

Семейная жизнь в понимании статьи 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и прецедентной практики Европейского Суда по правам человека охватывает существование семейных связей как между супругами, так и между родителями и детьми, в том числе совершеннолетними, между другими родственниками.

Согласно положениям Конституции РФ человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства (статья 2); каждый имеет право на жизнь (пункт 1 статьи 20); право на жизнь и охрану здоровья относится к числу общепризнанных, основных, неотчуждаемых прав и свобод человека, подлежащих государственной защите; Российская Федерация является социальным государством, политика которого направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь человека (пункт 1 статьи 41).

Статьей 38 Конституции Российской Федерации и корреспондирующими ей нормами статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства.

Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав (пункт 1 статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации).

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Согласно ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред.

В силу статьи 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Согласно пункту 3 статьи 3 Федерального закона "Об основах здоровья граждан в Российской Федерации" от 21.11.2011 N 323-ФЗ медицинская помощь - комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг.

В соответствии с подпунктом 9 пункта 5 статьи 19 данного Федерального закона пациент имеет право на возмещение вреда, причиненного здоровью при оказании ему медицинской помощи.

В силу частей 2, 3 статьи 98 Федерального закона "Об основах здоровья граждан в Российской Федерации" медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации.

Судом установлено и подтверждается материалами дела, что <ФИО>1 (дочь истцов) умерла <дата обезличена>, согласно корешка медицинского свидетельства о смерти №/У-08. Причина смерти патологоанатомом ФИО37 указана как «неонатальный сепсис, обусловленный кишечной палочкой Escherichia coli» (л.д.127 т.1).

Установлено из материалов дела, что ФИО3 встала на учет по беременности в женскую консультацию своевременно 08 апреля 2020 года, в период с 08 по 12 октября 2020 года находилась на стационарном лечении в ГАУЗ СО «Краснотурьинская городская больница», что следует из экспертного заключения, содержащего описание медицинских документов (л.д.83-84 т.2)

Истица ФИО3 поступила в родильный дом ГАУЗ СО «Краснотурьинская городская больница» 09 ноября 2020 года для родоразрешения, 10 ноября 2020 года у истицы родилась дочь <ФИО>1, которая переведена в отделение реанимации и интенсивной терапии родильного дома и в дальнейшем переведена в реанимационное отделение ГАУЗ СО «Краснотурьинская городская больница», где находилась по 19 ноября 2020 года и скончалась в результате сепсиса новорожденного, обусловленного кишечной палочкой Escherichia coli (л.д.84-86 т.2).

На основании определения суда назначена судебно-медицинская экспертиза (л.д. 136-138 т.1).

Согласно выводов, содержащихся в экспертном заключении № 143-СО от 02 декабря 2022 года Государственного автономного учреждения здравоохранения Свердловской области «Бюро судебно-медицинской экспертизы», не представляется возможным установить причинно-следственную связь между установленными дефектами оказания медицинской помощи и последствиями в виде смерти <ФИО>1 (л.д.51-88 т.2).

Согласно выводов экспертов, смерть новорожденной была обусловлена заболеванием - неонатальным сепсисом новорожденного (очаговый гнойный флебит пупочной вены, двухсторонняя тотальная гнойно-некротическая пневмония, гнойный плеврит, эрозивный энероколит, серозно-гнойный менингоэнцефалит), осложненный шоком РДС (респираторный дисстресс синдром), ДВС (синдром диссеминированного внутрисосудистого свертывания) синдромом, полиорганной недостаточностью, отечно дистрофический энцефалопатией отек головного мозга (непосредстванная причина смерти) на фоне иммунодефицитного состояния (гипоплазия тимуса, микроклеточное опустошение селезенки, тимуса). Каких-либо значимых недостатков оказания медицинской помощи, которые бы могли оказать существенное влияние на исход заболевания <ФИО>1, не выявлено. Выполненная 14 ноября 2020 года диагностическая пункция плевральной полости у <ФИО>1 в какой-либо причинной связи с левосторонним пневмотораксом, выявленным у нее 17 ноября 2020 года, не состоит. На период 20:20 09 ноября 2020 года не имелось показаний к операции экстренного кесарево сечения, вопрос о необходимости оперативного родоразрешения необходимо было рассмотреть в 08:20 10 ноября 2020 года с учетом результатов динамического наблюдения ха развитием родовой деятельности и состояния ребенка, проведенного влагалищного исследования. Причиной диагностированного 17 ноября 2020 года левостороннего пневмоторокса с трансформацией в последующем в двусторонний пневмоторакс с подкожной эмфиземой явилась микроочаковая деструкция легочной ткани вследствие двусторонноей тотальной гнойно-некротической пневмонии с абсцессами на фоне спонтанного дыхания с ПДКВ и ИВЛ. Наличие пневмоторакса является абсолютным показанием для торакоцентеза (прокола грудной клетки) и дренирования полости плевры. Клинические и лабораторные данные <ФИО>1 подтверждают наличие внутриутробной инфекции.

Из экспертного заключения следует, что достоверно установить источник инфицирования (острые и/или хронические очаги инфекции у матери, носители возбудителей инфекции, контаминированные объекты окружающей среды и медицинские работники) <ФИО>1 не представляется возможным в виду отсутствия данных эпидемиологического мониторинга по циркуляции микроорганизма Escherichia coli в лечебном учреждении и среди пациентов, сведений о возбудителе имеющегося у ФИО3 хронического очага инфекции (хронического цистита) (л.д.83 т.2).

Кроме того, эксперты пришли к выводу, что невозможность определения причины смерти новорожденной обусловлена тем, что такие факторы как вскрытие трупа и данные по эпидмониторингу в лечебном учреждении, отсутствие полного описания внутренних органов и полостей трупа должен был осуществлять ответчик – лечебное учреждение.

При этом экспертами установлены дефекты оказания медицинской помощи ФИО3 в женской консультации и отделении патологии беременности, выразившиеся в следующем: отсутствует детализация анамнеза жизни, не выполнены осмотры/консультации врачами-стоматологом, -терапевтом, - оториноларингологом, - офтальмологом, - кардиологом (по назначению врача-акушера), - урологом в женской консультации, не выполнен осмотр/консультация врача/уролога в отделении патологии беременности, не выполнен полный объеме диагностического поиска бактериурии и верификации микроорганизма в женской консультации, отделении патологии беременности в ГАУ СО «Краснотурьинская городская больница», акушерском стационаре (УЗИ почек и мочевыводящих путей, культуральное исследование мочи 1 раз в 2 недели до родоразрешения, при 2-х отрицательных результатах-1 раз в месяц, анализ мочи по ФИО38, ФИО39, проба Реберга), не выполнено УЗИ плода с доплерометрией при установленной тахикардии плода при явке в женскую консультацию в сроке 38-39 недель, не соблюдена кратность выполнения КТГ в женской консультации начиная со срока 32 недель (л.д.84 т.2). В период родоразрешения на момент времени 08:20 10 ноября 2020 года имелись показания к экстренному оперативному родоразрешению путем операции Кесарево сечение, отсутствие проведения операции Кесарево сечение по экстренному извлечению плода из утробы матери, медикаментозная стимуляция родовой деятельности окситоцином на фоне хронической фетоплацентарной недостаточности и острой внутриутробной гипоксии плода способствовало дальнейшему прогрессированию внутриутробной гипоксии плода ФИО3, но изначально не явилось причинами её развития. В нарушение стандарта специализированной медицинской помощи «при гипоксии плода, недостаточном росте плода, других плацентарных нарушениях» ФИО3 в родильном доме не были выполнены диагностические мероприятия: исследование на групповую и резус-принадлежность крови, показатели гемостаза, ЭКГ, УЗИ плода с доплерометрией, отсутствует непрерывный КТГ мониторинг.

Экспертами отмечено, что предварительный и клинический диагнозы (неонатальный сепсис) в детском стационаре были установлены своевременно, перевод в отделение реанимации и интенсивной терапии родильного дома и в дальнейшем в реанимационное отделение и проведение интенсивной терапии были обоснованы и своевременны, также как и медицинские манипуляции. Однако, правильность и методики и техники выполнения медицинских манипуляций по представленным данным протокола патологоанатомического исследования и медицинских документов установить достоверно не представляется возможным. Интенсивная и реанимационная медицинская помощь <ФИО>1 оказана своевременно, правильно, в полном объеме. Однако, диагностические мероприятия <ФИО>1 в детском стационаре проведены не в полном объеме, так как диагностическая пункция правой плевральной полости от 14 ноября 2020 года произведена без предварительного проведения рентгенографического исследования органов грудной клетки и последующего рентген-контроля.

Также выявлено нарушения ведения медицинской документации у отделении «Мать и и дитя» родильного дома не указано время осмотра ребенка в дневниковых записях от 11 и 12 ноября 2020 года. по представленным медицинским данным каких-либо объективным причин, препятствующих сотрудникам лечебных учреждений проведению необходимого объема диагностических и лечебных мероприятий ФИО3, <ФИО>1 экспертной комиссией не установлено (л.д.86 т.2).

При этом, между выявленными нарушениями в виде отсутствия полного объема диагностического поиска источника бактериурии и верификации микроорганизма в женской консультации, отделении патологии, отделении патологии, акушерском стационаре в ФИО3 и развитием раннего неонатального сепсиса и <ФИО>1 (в случае его доказанности) имелась бы косвенная причинно-следственная связь, так как указанные нарушения могли бы привести к недооценке инфекционного процесса (очага инфекции).

Отмечено экспертами, что наличие внутриутробной инфекции подтверждают клинические и лабораторные данные (со вторых суток) <ФИО>1 и гистоморфологические изменения образцов тканей и органов плода (л.д.91 т.2).

Относительно причины смерти экспертами указано, что «сепсис новорожденного обусловленный кишечной палочкой патологоанатомом ФИО37 определен верно и соответствует рубрике Р36.4 МКБ 10 (Международной статистической классификации болезней и проблем, связанных со здоровьем,10-го пересмотра, принятой 43-ей Всемирной Ассамблеей Здравоохранения» (л.д.89 т.2).

Из материалов дела следует, что в период беременности после нахождения на стационарном лечении с 08 октября 2020 года по 12 октября 2020 года ФИО3 отказалась от предложенной госпитализации в сроке 36-37 недель по поводу выявленной «тахикардии плода», что также нашло отражение в описании медицинской документации в заключении эксперта (л.д.84 т.2).

Заключение экспертизы оценивается судом по внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании каждого доказательства, собранного по делу, их совокупности.

По смыслу положений ст. 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации заключение экспертизы является одним из доказательств по делу, поскольку оно отличается использованием специальных познаний и научными методами исследования, тем не менее, суд при наличии в материалах рассматриваемого дела заключения экспертизы не может пренебрегать иными добытыми по делу доказательствами, в связи с чем законодателем в статье 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации закреплено правило о том, что ни одно доказательство не имеет для суда заранее установленной силы, а в положениях части 3 статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации отмечено, что заключение эксперта оценивается наряду с другими доказательствами.

Вместе с тем, это не означает право суда самостоятельно разрешить вопросы, требующие специальных познаний в определенной области науки.

Оснований не доверять экспертному заключению № 143-СО от 02 декабря 2022 года Государственного автономного учреждения здравоохранения Свердловской области «Бюро судебно-медицинской экспертизы» у суда не имеется. По существу экспертного заключения у ответчика, третьих лиц возражений не имеется, иных доказательств, опровергающих выводы специалистов, суду не представлено.

Представитель истцов, заявляя ходатайство о назначении повторной судебно-медицинской экспертизы, указывает на наличие противоречий двух, выполненных в рамках предварительного расследования правоохранительными органами и выполненной в рамках рассмотрения дела судом.

Частью 2 статьи 87 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации предусмотрено, что в связи с возникшими сомнениями в правильности или обоснованности ранее данного заключения, наличием противоречий в заключениях нескольких экспертов суд может назначить по тем же вопросам повторную экспертизу, проведение которой поручается другому эксперту или другим экспертам.

Суд не усматривает наличие противоречий в двух представленных суду доказательствах, кроме того заключение № 131 от 27 мая 2021 года ГАУЗ СО «Бюро судебно-медицинской экспертизы» (л.д. 76-123 т.1), является письменным доказательством в соответствии со ст. 71 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, в то время, как заключение № 143-СО от 02 декабря 2022 года получено с учетом положений ст. 79 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации. Объективная невозможность установить причину смерти новорожденного ребенка не является основанием для назначения повторной судебно-медицинской экспертизы в другой субъект Российской Федерации. Проведение экспертизы экспертами, принимавших участие в оформлении заключения № 131 от 27 мая 2021 года, не свидетельствует о заинтересованности, либо непрофессионализме специалистов, напротив, при проведении судебно-медицинской экспертизы дополнительно представлен протокол патологоанатомического исследования.

Экспертное заключение выполнено специалистами, имеющими высокий профессиональный уровень, длительный стаж работы, эксперты были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения.

Суд принимает заключение № 143-СО от 02 декабря 2022 года в качестве допустимого доказательства, также как и заключение № 131 от 27 мая 2021 года ГАУЗ СО «Бюро судебно-медицинской экспертизы». Данные доказательства дополняют друг друга, их выводы не противоречивы.

Суд приходит к выводу, что истице ФИО3 и её новорожденной дочери была оказана медицинская помощь не в полном объеме, недостатки оказания медицинской помощи сами по себе не явились причиной смерти новорожденной дочери, однако, причиной невозможности установить причинно-следственную связь между смертью новорожденного ребенка и недостатками оказания медицинской помощи явились действия лечебного учреждения, которое должно было обеспечить полное описание внутренних органов и полостей трупа и данные по эпидмониторингу в лечебном учреждении. Суд приходит к выводу, что допущенные дефекты оказания медицинской помощи снижали эффективность лечебных мероприятий.

При этом ухудшение состояния здоровья человека вследствие ненадлежащего оказания ему медицинской помощи, в том числе по причине дефектов ее оказания (непроведение пациенту всех необходимых диагностических и лечебных мероприятий, ненадлежащий уход за пациентом и т.п.) причиняет страдания, то есть причиняет вред, как самому пациенту, так и его родственникам, что является достаточным основанием для компенсации морального вреда.

При таких обстоятельствах, истцы имеют право на компенсацию морального вреда.

В силу ст. 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Согласно п. 14 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" отсутствие заболевания или иного повреждения здоровья, находящегося в причинно-следственной связи с физическими или нравственными страданиями потерпевшего, само по себе не является основанием для отказа в иске о компенсации морального вреда.

Исходя из вышеизложенного, факт причинения морального вреда истцам является очевидным и установлению подлежит лишь размер его компенсации.

Относительно требования о необоснованности посмертного диагноза суд приходит к следующему.

Согласно ч.ч.1, 2 ст. 67 Федерального закона от 21.11.2011 N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" патолого-анатомические вскрытия проводятся врачами соответствующей специальности в целях получения данных о причине смерти человека и диагнозе заболевания. Порядок проведения патолого-анатомических вскрытий определяется уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Заключение о причине смерти и диагнозе заболевания выдается супругу, близкому родственнику (детям, родителям, усыновленным, усыновителям, родным братьям и родным сестрам, внукам, дедушке, бабушке), а при их отсутствии иным родственникам либо законному представителю умершего, правоохранительным органам, органу, осуществляющему федеральный государственный контроль качества и безопасности медицинской деятельности, и органу, осуществляющему федеральный контроль качества и условий предоставления медицинской помощи, по их требованию (ч. 5 ст. 67 Федерального закона от 21.11.2011 N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Заключение о результатах патолого-анатомического вскрытия может быть обжаловано в суде супругом, близким родственником (детьми, родителями, усыновленными, усыновителями, родными братьями и родными сестрами, внуками, дедушкой, бабушкой), а при их отсутствии иным родственником либо законным представителем умершего в порядке, установленном законодательством Российской Федерации (ч. 7 ст. 67 Федерального закона от 21.11.2011 N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Порядок проведения патолого-анатомического вскрытия истцы не оспаривают, а только правильность поставленной причины смерти, полагая, что неонатальный сепсис причиной смерти не является.

Согласно протокола (карты) патологоанатомического исследования № 14 от 20 ноября 2020 года врача-патологоанатома ФИО37, заключительный диагноз «сепсис новорожденного, обусловленный кишечной палочкой (Escherichia coli). 2-стороння пневмония, гепатит, осложнения: 2-х сторонний пневмоторакс, дренированный. Почечно-печеночная недостаточность, сердечно-сосудистая недостаточность, отек головного мозга (л.д.106-110 т.2).

Суд принимает выводы экспертного заключения, согласно которого, диагноз в медицинском свидетельстве о смерти новорожденной <ФИО>1 поставлен правильно, оснований не доверять данным выводам у суда не имеется, оснований для удовлетворения требований об изменении посмертного диагноза не имеется.

Определяя размер компенсации морального вреда, суд учитывает степень вины причинителя вреда – лечебного учреждения, поскольку моральный вред истцам причинен в результате оказания медицинских услуг с дефектами. Утрата новорожденного ребенка является сильной психологической травмой для обоих родителей. При этом, мать испытывает наибольшее потрясение от смерти, учитывая, что именно ей оказана медицинская помощь в неполном объеме как в период беременности, так и во время родоразрешения. ФИО3 вправе была рассчитывать на оказание полноценной медицинской помощи со стороны специалистов лечебного учреждения, отсутствие которой повлекло длительную психологическую травму, что подтверждается результатами психодиагностического обследования истицы (л.д.18 т.1).

Смерть новорожденного ребенка является необратимым обстоятельством, нарушающим психическое благополучие обоих родителей, а также неимущественное право на родственные и семейные связи. Утрата ребенка является тяжелейшим событием в жизни истцов, неоспоримо причинившим нравственные страдания, и должно рассматриваться в качестве переживания, влекущего состояние стресса и эмоционального расстройства, препятствующего социальному функционированию и адаптации лиц к новым жизненным обстоятельствам.

Не умаляя степень нравственных страданий истцов, перенесенных в связи со смертью близкого человека, суд вместе с тем не находит оснований для определения размера компенсации морального вреда в требуемом истцами размере, поскольку из обстоятельств дела усматривается, что наряду с допущенными медицинскими работниками дефектами, имели место обстоятельства, которые уменьшают степень вины медицинского учреждения.

Из заключения судебно-медицинской экспертизы следует, что в период беременности после нахождения на стационарном лечении с 08 октября 2020 года по 12 октября 2020 года ФИО3 отказалась от предложенной госпитализации в сроке 36-37 недель по поводу выявленной «тахикардии плода», что является одним из условий, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода.

Судебные эксперты установили, что допущенные дефекты медицинской помощи не состоят ни в прямой, ни в косвенной причинно-следственной связи с наступлением смерти.

Принимая во внимание обстоятельства, установленные судом, исходя из конкретных обстоятельств данного дела, требований разумности и справедливости суд полагает необходимым определить размер компенсации морального вреда в пользу истца ФИО3 в сумме 900000 руб., ФИО2 в сумме 600 000 руб.

Не усматривает суд оснований для удовлетворения иска к Министерству здравоохранения по Свердловской области как субсидиарного ответчика.

Согласно п. 6 ст. 123.22 Гражданского кодекса Российской Федерации по обязательствам автономного учреждения, связанным с причинением вреда гражданам, при недостаточности имущества учреждения, на которое в соответствии с абзацем первым настоящего пункта может быть обращено взыскание, субсидиарную ответственность несет собственник имущества автономного учреждения.

Оснований для применения субсидиарной ответственности к Министерству здравоохранения по Свердловской области не имеется, поскольку доказательств недостаточности имущества ГАУЗ СО «Краснотурьинская городская больница» не доказано в судебном заседании.

Согласно ст. 1094 Гражданского кодекса Российской Федерации лица, ответственные за вред, вызванный смертью потерпевшего, обязаны возместить необходимые расходы на погребение лицу, понесшему эти расходы.

По смыслу указанной нормы закона расходы на погребение подлежат возмещению причинителем вреда, чьи действия состоят в причинно-следственной связи со смертью потерпевшего, что в данном случае не установлено, в связи с чем суд считает необходимым отказать в удовлетворении исковых требований о взыскании расходов на погребение.

Разрешая требования о взыскании расходов на погребение в размере 12 150 руб., суд исходит из того, что причинно-следственная связь между проводимыми медицинскими мероприятиями и наступлением смерти новорожденного ребенка не установлена, факт наступления смерти в результате ненадлежащего исполнения сотрудниками ГАУЗ СО «Краснотурьинская городская больница» профессиональных обязанностей достоверными и допустимыми доказательствами не подтвержден, в связи с чем приходит к выводу об отсутствии оснований для взыскания в пользу истцов расходов на погребение.

В соответствии с п. 1 ст. 88 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела.

На основании ст. 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных частью второй статьи 96 настоящего Кодекса. В случае, если иск удовлетворен частично, указанные в настоящей статье судебные расходы присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований, а ответчику пропорционально той части исковых требований, в которой истцу отказано.

В обоснование понесенных судебных расходов истцами представлены доверенности, из которых следует, что ими оплачены услуги нотариуса по оформлению доверенностей по 2200 руб. каждым из истцов (л.д.7,8 т.1).

Данные расходы понесены истцами в связи с рассматриваемым делом, не являются чрезмерными, и подлежат взысканию с ответчика.

Согласно ст. 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации издержки, понесенные судом в связи с рассмотрением дела, и государственная пошлина, от уплаты которых истец был освобожден, взыскиваются с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, пропорционально удовлетворенной части исковых требований. В этом случае взысканные суммы зачисляются в доход бюджета, за счет средств которого они были возмещены, а государственная пошлина - в соответствующий бюджет согласно нормативам отчислений, установленным бюджетным законодательством Российской Федерации.

Сумма государственной пошлины, от оплаты которой истцы освобождены (п. 3 ч. 1 ст. 333.36 Налогового кодекса Российской Федерации), подлежит взысканию с ответчика в доход местного бюджета городского округа Краснотурьинск в размере 600 руб. от суммы исковых требований неимущественного характера (два истца).

Руководствуясь ст.ст. 194, 196-198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

решил:

исковые требования ФИО2, ФИО3 к Государственному автономному учреждению здравоохранения Свердловской области «Краснотурьинская городская больница» о взыскании компенсации морального вреда удовлетворить частично.

Взыскать с Государственного автономного учреждения здравоохранения Свердловской области «Краснотурьинская городская больница» (ИНН <***>) в пользу ФИО3 (паспорт №) компенсацию морального вреда в размере в сумме 900 000 рублей, судебные расходы в сумме 2 200 руб.

Взыскать с Государственного автономного учреждения здравоохранения Свердловской области «Краснотурьинская городская больница» (ИНН <***>) в пользу ФИО2 (паспорт №) компенсацию морального вреда в размере 600 000 руб., судебные расходы в сумме 2 200 руб.

В удовлетворении исковых требований в остальной части отказать.

Взыскать с Государственного автономного учреждения здравоохранения Свердловской области «Краснотурьинская городская больница» в доход бюджета городского округа Краснотурьинск государственную пошлину в сумме 600 рублей.

Исковые требования ФИО2, ФИО3 к Министерству здравоохранения Свердловской области о взыскании компенсации морального вреда, материального вреда оставить без удовлетворения в полном объеме

Решение может быть обжаловано или принесено представление в судебную коллегию по гражданским делам Свердловского областного суда в течение месяца со дня его вынесения в окончательной форме путем подачи жалобы или представления через Краснотурьинский городской суд Свердловской области.

Председательствующий: судья (подпись) Шумкова Н.В.