Дело №2-280/2023

УИД 24RS0032-01-2022-002837-58

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

25 августа 2023 года г. Красноярск

Ленинский районный суд г. Красноярска в составе:

председательствующего судьи Ковязиной Л.В.,

с участием помощника прокурора Ленинского района г. Красноярска Ростихина Е.С.,

при секретаре судебного заседания Щуко А.Ю.,

рассмотрев в открытом заседании в помещении суда гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к Краевому государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Красноярская межрайонная клиническая больница №20 имени И.С. Берзона» о взыскании компенсации морального вреда, возмещении расходов на погребение,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратился с иском в суд к КГБУЗ «Красноярская межрайонная клиническая больница №20 имени И.С. Берзона» о взыскании компенсации морального вреда, возмещении расходов на погребение.

Требования мотивированы тем, что истец является сыном ФИО2, умершей 07.01.2022 года при следующих обстоятельствах. 02.12.2021 года ФИО2 была госпитализирована в КГБУ3 «КМКБ №20 им. И.С. Берзона» с внебольничной двусторонней полисегментарной вирусной пневмонией тяжелой степени. 29.12.2021 года произошло возгорание в палате №405 терапевтического корпуса КГБУЗ «КМКБ №20 им. И.С. Берзона», в результат возгорания ФИО2 были получены травмы, после чего, находясь в ожоговом центре ККБ №1, ФИО2 скончалась. Согласно справке о смерти №С-00228 от 13.01.2022 года причиной смерти ФИО3 является: 1) интоксикация; 2) пневмония двусторонняя. В соответствии с Актом медицинского исследования трупа №156 от 16.02.2022 года причиной смерти ФИО2 явилась комбинация новой коронавирусной инфекции, вызванной COVID-19, лабораторно подтвержденной, и термических ожогов пламенем левой верхней конечности, нижней конечности, левой поясничной области, ягодичных областей с обеих сторон II-III степени площадью 7% от общей поверхности тела; термоингаляционной травмы (ожоги дыхательный путей), осложнившихся развитием двусторонней полисегментарной пневмонии вирусно-бактериальной этимологии, острого респираторно дистресс-синдрома у взрослых и ожоговой токсемии, отеком головного мозга, что подтверждается макроскопической картиной смерти, обнаруженной при вскрытии трупа, клиническими данными и данными судебно-гистологическою метода исследования, указанными в судебно-медицинском диагнозе. На странице 15 Акта медицинского исследования трупа №156 от 16.02.2022 года указан судебно-медицинский диагноз, в том числе: термические ожоги пламенем левой верхней конечности, нижней конечности, левой поясничной области, ягодичных областей с обеих сторон, II-III степени площадью 7% от общей поверхности тела; термоингаляционная травма (ожогов дыхательных путей): аспирация продуктов горения: в подслизистом слое трахеи продуктивное воспаление, на поверхности слизистой мелкоочаговое наложение частиц черного цвета (копоти), голосовая щель сужена, повышение в крови FCOHb-2,0%, FMetHb-1,6%. На странице 10 заключения эксперта №06-2022 содержатся выводы эксперта по вопросу возникновения причины возгорания, в соответствии с которыми наиболее вероятной непосредственной причиной возникновения пожара явилось тепловое проявление электрического тока в результате неустановленного аварийного режима работы электрического прибора (например, зарядного устройства сотового телефона, находившегося в зоне очага пожара). На странице 15 заключения эксперта №05-2022 содержатся выводы эксперта по вопросу наличия следов аварийных режимов работы электросети (электроприборов), согласно которым на представленных образцах № 1 (сотовый телефон) и № 2 (розетка и/или выключатель) отсутствуют какие-либо следы аварийных режимов работы электросети (электроприборов). При этом, как указывает истец, палата №405 терапевтического корпуса КГБУЗ «КМКБ № 20 им. И.С. Берзона» была оборудована системой подачи кислорода, использование сотовых телефонов и зарядных устройств в данной палате было строго запрещено, а в палате находились «лежачие» больные, которые в силу сложности течения заболевания самостоятельно по больнице не перемещались. ФИО1, ссылаясь на то, что по информации из СМИ и при личной беседе с прокурором Ленинского района г. Красноярска ему стало известно о том, что в КГБУЗ «КМКБ № 20 им. И.С. Берзона» были выявлены нарушения требований пожарной безопасности, полагает, что ответчиком медицинские услуги ФИО2 были оказаны ненадлежащим образом, поскольку последней не было обеспечено безопасное нахождение в медицинском учреждении. В связи с ненадлежащим оказанием ответчиком медицинской помощи, которое привело к смерти ФИО2, а также с перенесенным захоронением последней истец указывает, что претерпел сильные моральные потрясения, долгое время не мог прийти в себя и испытывал панические атаки, поскольку потерял самого родного для себя человека, утрата которого стала для него невосполнимой в силу испытываемой сильной моральной привязанности. В этой связи истец просит взыскать с ответчика компенсацию морального вреда в размере 3 000 000 руб., расходы на погребение ФИО2 в размере 90 000 руб., расходы по оплате государственной пошлины в размере 3 200 руб.

В судебном заседании истец ФИО1 и его представитель ФИО5 исковые требования поддержали в полном объеме, просили суд их удовлетворить.

Истец ФИО1 в судебном заседании дополнительно пояснил, что состоял в близких и теплых отношениях с матерью, проживал с ней совместно одной семьей, по своему месту жительства, в силу ее состояния здоровья постоянно осуществлял заботу за матерью. Помимо него, у ФИО2 имеется дочь, которая примерно за год до трагедии выехала на постоянное место жительства за границу, таким образом, именно он (сын) последнее время осуществлял уход за матерью. При госпитализации матери в КГБУЗ «КМКБ № 20 им. И.С. Берзона» привозил все необходимые ей предметы обихода, а также продукты питания, интересовался назначенным лечением и проводимыми исследованиями. Внезапная смерть матери стала для него сильным моральным потрясением, долгое время он не мог прийти в себя и испытывал панические атаки, поскольку потерял самого близкого человека, утрата которого стала для него невосполнимой. После смерти матери вступил в наследство. Кроме того, истец полагает, что гибели матери возможно было избежать, если бы сотрудники терапевтического корпуса КГБУЗ «КМКБ № 20 им. И.С. Берзона» своевременно среагировали на возникшее в палате возгорание. Ссылаясь на практику Верховного Суда РФ, изложенную в Определениях №18-КГ21-165-К от 14.03.2022 года, №80-КГ19-13 от 14.10.2019 года и др., полагает, что именно на ответчике лежит бремя доказывания отсутствия вины и причинно-следственной связи между возникшим возгоранием и наступлением смерти ФИО6 В своих письменных пояснениях ФИО1 также указывал, что пожар произошел не по вине ФИО6, поскольку она не использовала зарядное устройство в палате. Материалами проверки КУСП № 1374/76 подтверждается то обстоятельство, что очаг возгорания возник в месте расположения койки пациентки ФИО9 При этом в заключении эксперта №05-2022, приобщенном к материалу проверки КУСП №1374/76, содержатся выводы по вопросу наличия или отсутствия следов аварийных режимов работы электросети (электроприборов), согласно которым, на представленных образцах №1 (сотовый телефон) и №2 (розетка и/или выключатель) отсутствуют следы аварийных режимов работы. Ссылаясь также на посмертный эпикриз и справку о смерти ФИО2, истец обращает внимание суда на то, что возгоранием, произошедшим 29.12.2021 года, его матери был причинен тяжкий вред здоровью, что и стало непосредственной (комбинированной) причиной ее смерти.

Представитель истца ФИО5 в представленных в суд пояснениях указывает на то, что именно возникновение пожара обусловило наступление смерти ФИО2, которая в отсутствие возгорания продолжила бы жить. Ссылаясь на положения постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26.01.2010 года №1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина», ФИО5 также обращает внимание на то, что ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее его, если оно не докажет отсутствие своей вины. Кроме того, как указывает представитель истца, возгорание произошло непосредственно по вине сотрудников КГБУЗ «КМКБ № 20 им. И.С. Берзона», поскольку последними было нарушено одновременно несколько пунктов Инструкции о мерах пожарной безопасности в зданиях, утвержденной в январе 2021 года, в частности, не соблюдена возложенная на них обязанность следить за тем, чтобы никто не пользовался без присмотра электронагревательными приборами вне специально оборудованных мест (п. 1.2); не соблюдена обязанность следить за тем, чтобы никто не пользовался без присмотра электрическими приборами, аппаратами, установками, радиоприборами, компьютерной техникой вне специально отведенных мест (п. 1.4); не соблюдена обязанность следить за тем, чтобы во всех помещениях после окончания работы электроосвещение и техника были выключены, а электросеть обесточена (п. 2.1); не был произведен предусмотренный п. 2.4 Инструкции ежедневный противопожарный осмотр после окончания рабочего дня. Кроме того, как указывает ФИО5, за день до происшествия, 28.12.2021 года, ответчиком было получено Предписание об устранении нарушений обязательных требований пожарной безопасности №2189/2, а в сентябре 2021 года при проведении ГУ МЧС России по Красноярскому краю внеплановой выездной проверки, оформленной актом от 10.09.2021 года, в учреждении было выявлено 61 нарушение требований пожарной безопасности. Как указывает представитель истца, данные обстоятельства также свидетельствует о том, что КГБУЗ «КМКБ № 20 им. И.С. Берзона» игнорирует требования по устранению нарушений пожарной безопасности, подвергая угрозе жизнь и здоровье проходящих там лечение пациентов, оказывая тем самым медицинские услуги ненадлежащего качества.

Представитель ответчика КГБУЗ «КМКБ № 20 им И.С. Берзона» ФИО7 в судебном заседании исковые требования не признала, просила суд в их удовлетворении отказать. Ранее в судебных заседаниях представитель ответчика ФИО8 поясняла, что ФИО2 поступила в КГБУЗ «КМКБ № 20 им И.С. Берзона» в крайне тяжелом состоянии и до госпитализации около 5-6 дней находилась дома, что усугубило ее состояние. Также в силу возраста у умершей имелись множественные сопутствующие заболевания, в связи с чем, она находилась под круглосуточным наблюдением. В частности, у ФИО2 была диагностирована пневмония тяжелой степени с массивным поражение легочной ткани и крайне низким уровнем кислорода в крови. На момент пожара состояние ФИО2 было крайне тяжелым, прогноз был неблагоприятным. Согласно акту исследования трупа, первичной причиной смерти стала именно коронавирусная инфекция, учитывая возраст и сопутствующие заболевания ФИО2 В судебном заседании ФИО8 также поясняла, что полученные умершей ожоги отдельно причиной смерти стать не могли, поскольку они не были столь значительной степени, и без получения таких ожогов человек с коронавирусной инфекцией при обстоятельствах, произошедших 29.12.2021 года, выжил бы. Дополнительно обращала внимание суда на то, что Правила пожарной безопасности запрещают пользоваться в палатах электронагревательными приборами, но не мобильными телефонами, который не относится к электронагревательным приборам. При этом, возгорание возникло не по причине неисправности электросети больницы, а в результате эксплуатации неисправного зарядного устройства пациенткой ФИО10, которая подключила телефон к зарядному устройству и положила его под матрас, в результате чего и произошло его возгорание. Причиной возникновения пожара стали не виновные действия сотрудников больницы, а несчастный случай, предугадать возникновение которого невозможно. Таким образом, представитель ответчика полагает, что вины учреждения в возникновении пожара в палате №405 нет, что подтверждается в рамках проверки проведенными экспертизами.

Выслушав объяснения истца и его представителя, представителя ответчика, исследовав материалы дела, заслушав заключение помощника прокурора Ленинского района г. Красноярска Ростихина Е.С., полагавшего необходимым в удовлетворении исковых требований отказать, суд находит заявленные требования подлежащими удовлетворению, по следующим основаниям.

Согласно ст. 1064 ГК РФ вред, причиненный личности и или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме, лицом, причинившим вред.

Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В силу ст. 1068 ч. 1 ГК РФ юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Статьей 210 ГК РФ определено, что собственник несет бремя содержания принадлежащего ему имущества, если иное не предусмотрено законом или договором.

В силу положений ст. 34 Федерального закона от 21 декабря 1994 года N 69-ФЗ «О пожарной безопасности» граждане имеют право на защиту их жизни, здоровья и имущества в случае пожара, возмещение ущерба, причиненного пожаром, в порядке, установленном действующим законодательством, а также граждане обязаны соблюдать требования пожарной безопасности. Ответственность за нарушение требований пожарной безопасности в соответствии с действующим законодательством несут собственники имущества (статья 38 Федерального закона от 21 декабря 1994 года N 69-ФЗ).

В пункте 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 05 июня 2002 года № 14 «О судебной практике по делам о нарушении правил пожарной безопасности, уничтожении или повреждении имущества путем поджога либо в результате неосторожного обращения с огнем» даны разъяснения о том, что вред, причиненный пожарами личности и имуществу гражданина, подлежит возмещению по правилам, изложенным в статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, в полном объеме лицом, причинившим вред. При этом необходимо исходить из того, что возмещению подлежит стоимость уничтоженного огнем имущества, расходы по восстановлению или исправлению поврежденного в результате пожара или при его тушении имущества, а также иные вызванные пожаром убытки (пункт 2 статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (части 2 и 3 статьи 98 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Положениями ст. 56 ГПК РФ предусмотрено, что каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений.

В пункте 11 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина» даны разъяснения о том, что по общему правилу, установленному статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

При рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела (абзацы третий и четвертый пункта 32 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. N 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина»).

По смыслу приведенных нормативных положений гражданского законодательства и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. Необходимыми условиями для возложения обязанности по компенсации морального вреда являются: наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинная связь между наступившим вредом и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда.

Гражданское законодательство предусматривает презумпцию вины причинителя вреда: лицо, причинившее вред, освобождается от обязанности его возмещения, если не докажет, что вред причинен не по его вине. Исключения из этого правила установлены законом, в частности статьей 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации. Наличие причинной связи между противоправным поведением причинителя вреда и моральным вредом (страданиями как последствиями нарушения личных неимущественных прав или посягательства на иные нематериальные блага) означает, что противоправное поведение причинителя вреда влечет наступление негативных последствий в виде физических и нравственных страданий потерпевшего. При этом закон не содержит указания на характер причинной связи (прямая или косвенная (опосредованная) причинная связь) между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим моральным вредом и не предусматривает в качестве юридически значимой для возложения на причинителя вреда обязанности возместить моральный вред только прямую причинную связь.

Следовательно, для привлечения к ответственности в виде компенсации морального вреда юридически значимыми и подлежащими доказыванию являются обстоятельства, связанные с тем, что потерпевший перенес физические или нравственные страдания в связи с посягательством причинителя вреда на принадлежащие ему нематериальные блага (в настоящем случае - право на родственные и семейные связи), при этом на причинителе вреда лежит бремя доказывания правомерности его поведения, а также отсутствия его вины, то есть установленная законом презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт наличия вреда (физических и нравственных страданий - если это вред моральный), а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Как следует из материалов дела и установлено судом, 29.12.2021 года в палате №405, расположенной на 4-м этаже терапевтического корпуса КГБУЗ «КМКБ № 20 им. И.С. Берзона», произошло возгорание, о котором поступило сообщение в ЦППС ГУ МЧС России по Красноярскому краю (точное время не установлено). В момент возникновения пожара в указанной палате находилось 5 пациентов: ФИО9, ФИО2, ФИО12, ФИО13, ФИО14

После пожара пациентки ФИО9, ФИО2, ФИО12 скончались.

По данному факту ОП №4 МУ МВД России «Красноярское» проведена проверка, номер материала КУСП № 1374/76, в рамках которой проведены две пожарно-технические экспертизы с целью установления причин возникновения пожара.

Согласно заключению эксперта Сектора №3 ФГБУ «Судебно-экспертное учреждение федеральной противопожарной службы № 93 «Испытательная пожарная лаборатория» МЧС России» ФИО11 №06-2022 от 18.02.2022 года, очаг пожара находился в месте расположения тумбы с правой стороны от кровати, установленной примерно по центру правой стены от входа в палату № 405. Наиболее вероятной непосредственной причиной возникновения пожара явилось тепловое проявление электрического тока в результате неустановленного аварийного режима работы электрического прибора (например, зарядного устройства сотового телефона), находящегося в зоне очага пожара.

При этом, как отмечает эксперт, в палате №405 имелась электрическая сеть, предназначенная для питания однофазных электропотребителей (освещение, розетки), а в зоне очага пожара находилось электротехническое изделие – сотовый телефон «Самсунг» с остатками электрических проводников от зарядного устройства, наиболее вероятно подключенного к электрической розетке.

В то же время согласно заключению №05-2022 эксперта Сектора №3 ФГБУ «Судебно-экспертное учреждение федеральной противопожарной службы № 93 «Испытательная пожарная лаборатория» МЧС России» ФИО11 от 16.02.2022 года на представленных для исследования образцах №1 (пластмассовый корпус сотового телефона со следами термического воздействия и 8 независимых фрагментов многопроволочных жил электрических проводников) и №2 (два независимых электротехнических устройства со следами термического воздействия на поверхности) отсутствуют какие-либо следы с признаками образования аварийных режимов работы в электросети (электроприборов).

Кроме того, в рамках проверки проведено медицинское исследование трупа, оформленное соответствующим Актом №156 от 16.02.2022 года, согласно которому причиной смерти ФИО2 явилась комбинация новой коронавирусной инфекции, вызванной Covid-19, лабораторно подтвержденной, и термических ожогов пламени II-III степени площадью 7% от общей поверхности тела, а также термоингаляционной травмы (ожогов дыхательных путей), осложнившихся развитием двусторонней полисегментарной пневмонии вирусно-бактериальной этиологии, острого респираторного дистресс-синдрома у взрослых и ожоговой болезни в стадии ожоговой токсемии, отеком легких и головного мозга.

Постановлением ст. следователя отдела №4 СУ МУ МВД России «Красноярское» ФИО16 от 11.04.2022 года в возбуждении уголовного дела по факту нарушения требований пожарной безопасности, повлекшего по неосторожности смерть двух или более лиц (ФИО9, ФИО2, ФИО12), отказано.

Отказывая в возбуждении уголовного дела, следователь ссылается на заключения экспертиз Сектора № 3 ФГБУ «СЭУ ФПС № 93 «ИПЛ» МЧС России» № 05-2022 от 16.02.2022, № 06-2022 от 18.02.2022 года и приходит к выводу, что информации о нарушениях требований пожарной безопасности должностными лицами КГБУЗ КМКБ № 20 им. И.С. Берзона» в ходе доследственной проверки не получено, поскольку причиной возникновения возгорания явилось тепловое проявление электрического тока в результате неустановленного аварийного режима работы электрического прибора, находящегося в зоне очага пожара. Кроме того, как указывает следователь, причиной смерти погибших пациентов (в частности ФИО2) явилась комбинация новой коронавирусной инфекции и термических ожогов тела и дыхательных путей, которые в отдельности от инфекции в причинно-следственной связи с наступлением смерти не состоят.

Аналогичные аргументы в обоснование своей позиции приводил и представитель ответчика, полагая, что стороной истца не приведено достаточных доказательств, свидетельствующих о наличии прямой причинно-следственной связи между полученными ФИО2 в результате возгорания ожогами и наступлением смерти последней.

В то же время суждение о том, что одним из условий наступления ответственности за причинение морального вреда является наличие прямой причинной связи между противоправным поведением ответчика и наступившим вредом - смертью ФИО2, повлекшей причинение ее ребенку (истцу) моральных страданий, будет противоречить приведенному ранее правовому регулированию спорных отношений, которым возможность взыскания компенсации морального вреда не поставлена в зависимость от наличия только прямой причинной связи между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом. В данном случае юридическое значение может иметь и косвенная (опосредованная) причинная связь, если нарушение противопожарных правил сотрудниками больницы могли способствовать возникновению или увеличению вреда, то есть наступления смерти пациента, что причиняет страдания, то есть причиняет вред, как самому пациенту, так и его родственникам, что является достаточным основанием для компенсации морального вреда.

Такие нарушения со стороны сотрудников ответчика КГБУЗ «КМКБ № 20 им. И.С. Берзона», по мнению суда, по делу установлены.

12.01.2021 года Главным врачом КГБУЗ «КМКБ № 20 им. И.С. Берзона» утверждена Инструкция №1 (далее - Инструкция) о мерах пожарной безопасности в зданиях, лечебных отделениях и функциональных подразделениях, которая устанавливает общие требования пожарной безопасности, выполнение которых обязательно для больных, находящихся на лечении, сотрудников медицинской организации и посетителей.

Согласно положениям Инструкции, ответственность за пожарную безопасность помещений структурных подразделений учреждения возлагается на заведующих структурными подразделениями.

Согласно п. 1.2. Инструкции, в целях предупреждения пожара или возгорания в зданиях и помещениях запрещается: пользование без присмотра электронагревательными приборами вне специально оборудованных мест;

В силу п. 1.4. Инструкции, запрещается оставлять без присмотра включенные в электросеть электроприборы, аппараты, установки, радиоприборы, компьютерную технику, настольные лампы и другое оборудование;

Пунктом п. 2.1. Инструкции предусмотрено, что во всех помещениях после окончания работы электроосвещение, множительная и оргтехника должны быть выключены, а электросеть обесточена.

Пунктом 2.3. Инструкции, на сотрудников КГБУЗ «КМКБ № 20 им. И.С. Берзона» возложена обязанность производить ежедневный противопожарный осмотр помещения после окончания рабочего дня. Лицом, ответственным за содержание помещений палат, согласно Инструкции, является дежурная медсестра по графику.

Ссылаясь на то, что возгорание произошло в силу непредвиденных обстоятельств и, в частности, неисправности зарядного устройства пациентки ФИО9, представитель ответчика упускает из виду то, что согласно положениям Инструкции №1, зарядное устройство при обстоятельствах, имевших место 29.12.2021 года, не должно было быть подключено к сети.

Как уже указывалось ранее, пунктом 1.4. Инструкции закреплено, что оставлять без присмотра включенные в электросеть электроприборы, аппараты, установки, радиоприборы, компьютерную технику, настольные лампы и другое оборудование запрещается.

При этом согласно положениям Раздела 2 Инструкции лицом, ответственным за содержание помещений палат, является дежурная по графику медсестра. Следовательно, именно за дежурной медсестрой (а не за ФИО9) были закреплены обязанности по контролю за использованием включенных в сеть электроприборов. То, что ФИО9 самостоятельно подключила сотовый телефон к электросети, используя зарядное устройство, и продолжила находиться далее в палате, не может исключать исполнение своих обязанностей дежурной медсестрой, возложенных на нее Инструкцией о мерах пожарной безопасности, и в любом случае свидетельствует о том, что фактически сотовый телефон пострадавшей был оставлен без присмотра, поскольку ответственное лицо такой «присмотр» за ним не осуществило.

Кроме того, в силу п. 2.1 Инструкции, во всех помещениях после окончания работы электроосвещение, множительная и оргтехника должны быть выключены, а электросеть обесточена.

В судебном заседании представитель ответчика не представил доказательств отсутствия своей вины в части надлежащего исполнения персоналом учреждения возложенных на него обязанностей. Ответчик также не представил доказательств того, что медицинским персоналом были предприняты все зависящие от него меры по исключению оставления без присмотра включенных в электросеть приборов и другого оборудования и обесточиванию электросети.

Более того, ответчиком не представлены сведения о том, доводились ли до пациентов положения Инструкции, содержащие, в том числе запрет оставления без присмотра включенной в электросеть техники.

Из этого следует, что в действиях сотрудников больницы присутствует опосредованная (косвенная) причинная связь в наступлении вреда, поскольку они не предупредили ФИО9 о запрете оставления без присмотра включенных в элекстросеть приборов и другой техники, а также не предприняли достаточных действий и мер для пресечения таких действий, не обесточили своевременно электросеть, учитывая нахождение в палате №405 тяжело больных пациентов, часть их которых не могла самостоятельно передвигаться. Названные обстоятельства, безусловно, находятся в косвенной причинной связи с наступившим вредом, поскольку если бы ФИО9 была предупреждена о запрете оставления без присмотра включенных в элекстросеть электроприборов и другой техники, если бы медицинский персонал надлежащим образом исполнил возложенные на него обязанности по контролю за соблюдением данного запрета, а также своевременно обесточил электросеть, пожар бы не наступил, и вред в виде смерти ФИО2 причинен бы не был.

Также суд учитывает пояснения истца ФИО4 в судебном заседании о том, что при госпитализации, сотрудники больницы ему поясняли, что пользоваться зарядными устройствами для сотового телефона в палате запрещено, в связи с чем, сотовый телефон матери он заряжал дома, и уже заряженный сотовый телефон передавал матери в палату.

Кроме того, нашел подтверждение также и довод представителя истца о том, что пожарная сигнализация в нарушение требований Федерального закона от 22.07.2008 № 123-ФЗ «Технический регламент о требованиях пожарной безопасности» сработала позже возникновения самого очага возгорания, что подтверждается показаниями врача-терапевта ФИО17, врача-стажера ФИО18, медсестры ФИО19, врача реаниматолога ФИО20 и других сотрудников, которые пояснили, что пожарная сигнализация сработала только в тот момент, когда после услышанных криков из палаты №405, медицинский персонал открыл дверь в палату №405, откуда уже «валил» столб черного густого дыма в коридор.

При этом суд учитывает, что 05.09.2019 года прокурор Ленинского района г. Красноярска, действуя в интересах неопределенного круга лиц, обратился в суд с иском к КГБУЗ «Красноярская межрайонная клиническая больница № 20 имени И.С. Берзона», Министерству здравоохранения Красноярского края об устранении нарушений требований пожарной безопасности, ссылаясь на то, что 28.03.2019 года должностными лицами ОНД и ПР МЧС России по г. Красноярску проведена внеплановая проверка КГБУЗ «КМКБ №20 им. И.С. Берзона», расположенного по адресу: <адрес>. По результатам проверки больнице было выдано 10 предписаний от 24.04.2019 г. об устранении нарушений требований пожарной безопасности, о проведении мероприятий по обеспечению пожарной безопасности на объектах защиты и по предотвращению угрозы возникновения пожара.

В ходе проведенной прокуратурой района проверки было выявлено, что указанные в предписаниях нарушения не устранены и не устраняются длительное время. 25.12.2019 должностными лицами ОНД и ПР МЧС России по г. Красноярска снова была проведена внеплановая проверка КГБУЗ «КМКБ №20 им. И.С. Берзона». По результатам проверки в отношении КГБУЗ «КМКБ №20 им. И.С. Берзона» вынесены предписания №1385/1/1-87 от 25.12.2019 года, №1386/1-2 от 25.12.2019 года об устранении нарушений действующих противопожарных норм и правил.

Решением Ленинского районного суда г. Красноярска от 03.07.2020 года, вступившим в законную силу 06.08.2020 года, иск прокурора удовлетворен. На КГБУЗ «Красноярская межрайонная клиническая больница № 20 имени И.С. Берзона» возложена обязанность устранить нарушения требований пожарной безопасности, указанные в предписаниях Отдела надзорной деятельности и профилактической работы по г. Красноярску ГУ МЧС по Красноярскому краю об устранении нарушений требований пожарной безопасности №1385/1/1-87 от 25.12.2019 года, №1386/1/1-2 от 25.12.2019 года в течение года с момента вступления решения суда в законную силу.

Судом установлено, что не устранены следующие нарушения в здании по адресу: <адрес> (терапевтический корпус).

1385/1/24. Средства обнаружения пожаров в здании терапевтического корпуса КГБУЗ «КМКБ № 20 им. И.С. Берзона» не дублируют сигналы на пульт подразделения пожарной охраны.

1385/1/25. Здание терапевтического корпуса КГБУЗ «КМКБ № 20 им. И.С. Берзона» не оборудовано дополнительно системами (средствами) оповещения о пожаре, в том числе с использованием персональных устройств со световым, звуковым и вибрационным сигналами оповещения.

1385/1/26. В цокольном этаже здания терапевтического корпуса допускается размещение кладовых помещений, а именно комнаты № 8,14,15,17,18,19,20,21,37,41,42,52 помещения № 1 по техническому паспорту.

1385/1/27. На дверях эвакуационных выходов из общих поэтажных коридоров в лестничные клетки, а также двери эвакуационных выходов непосредственно наружу, не обеспечивают возможность их свободного открывания изнутри без ключа.

1385/1/28. Руководитель организации не обеспечил исправное состояние систем и установок противопожарной защиты лабораторного корпуса (допускается отключение шлейфов автоматической установки пожарной сигнализации прибор №1).

1385/1/29. Руководитель организации не обеспечил исправное состояние систем и установок противопожарной защиты лабораторного корпуса (допускается отключение шлейфов автоматической установки пожарной сигнализации прибор №2).

1385/1/30. В палате реанимации КГБУЗ «КМКБ №20 им. И.С. Берзона» по адресу: <адрес>, отсутствуют датчики АПС.

1385/1/31. Отсутствует техническая документация, содержащая информацию о показателях пожарной опасности на материалы, применяемые для отделки стен на путях эвакуации (панели на стенах коридора терапевтического корпуса, расположенного на первом этаже здания (<адрес>).

1385/1/32. В помещении операционной на пятом этаже здания КГБУЗ «КМКБ №20 им. И.С. Берзона» по адресу: <адрес>, отсутствуют датчики АПС.

1385/1/33. С западной стороны здания на четвертом этаже КГБУЗ «КМКБ №20 им. И.С. Берзона» по адресу: <адрес>, световое табло «Выход» не светится.

1385/1/34. В помещении тамбура запасного эвакуационного выхода на первом этаже здания КГБУЗ «КМКБ №20 им. И.С. Берзона» по адресу: <адрес>, отсутствуют датчики АПС.

10.09.2021 года Управлением надзорной деятельности и профилактической работы по г. Красноярску ГУ МЧС России по Красноярскому краю составлен акт внеплановой выездной проверки №1392, по результатам которого не устранены в установленный предписанием от 25.12.2019 года №1385/1/1-897 срок (до 01.08.2020 года) нарушения.

Среди выявленных нарушений имеются: средства обнаружения пожаров в здании терапевтического корпуса не дублируют сигналы на пульт подразделения пожарной охраны; здание терапевтического корпуса не оборудовано дополнительно системами (средствами) оповещения о пожаре, в том числе с использованием персональных устройств со световым, звуковым и вибрационным сигналами оповещения; в цокольном этаже здания терапевтического корпуса допускается размещение кладовых помещений, а именно комнаты № 8,14,15,17,18,19,20,21,37,41,42,52 помещения № 1 по техническому паспорту; руководитель организации не обеспечил исправное состояние систем и установок противопожарной защиты лабораторного корпуса (допускается отключение шлейфов автоматической установки пожарной сигнализации прибор №1); в палате реанимации отсутствуют датчики АПС; отсутствует техническая документация, содержащая информацию о показателях пожарной опасности на материалы, применяемые для отделки стен на путях эвакуации (панели на стенах коридора терапевтического корпуса, расположенного на первом этаже здания (<адрес> в помещении операционной на пятом этаже здания отсутствуют датчики АПС; с западной стороны здания на четвертом этаже световое табло «Выход» не светится; в помещении тамбура запасного эвакуационного выхода на первом этаже здания отсутствуют датчики АПС.

За день до происшествия, а именно 28.12.2021 года КГБУЗ «КМКБ № 20 им. И.С. Берзона» получено предписание ГУ МЧС России по Красноярскому краю об устранении нарушений обязательных требований пожарной безопасности №2189/2, врученное по результатам внепланового инспекционного визита. Среди выявленных нарушений: размещение мебели и оборудования в коридорах и холлах всех этажей терапевтического корпуса, размещение огнетушителей на объекте защиты в местах не в соответствии с планом эвакуации, инструкции о мерах пожарной безопасности в здании терапии не соответствуют требованиям, установленным разделом ХVIII Правил противопожарного режима в РФ.

Таким образом, в силу ненадлежащего исполнения ответчиком требований противопожарного законодательства и несвоевременного срабатывания пожарной сигнализации были увеличены время локализации пожара и, как следствие, размер причиненного вреда.

Также суд принимает во внимание приказ Главного врача ФИО21 №1676 от 23.12.2021 года (за 6 дней до происшествия) «О проведении мероприятий по обеспечению и выполнению требований пожарной безопасности», который был им издан в связи с возгоранием, произошедшим 19.12.2021 года (за 10 дней до происшествия) в подвальном помещении терапевтического корпуса КГБУЗ «КМКБ №20 им. И.С. Берзона» в целях недопущения случаев возгорания, в результате нарушения требований пожарной безопасности, для обеспечения безопасности жизни и здоровья людей, находящихся в зданиях, помещения и на территории больничного комплекса.

Произошедший пожар и изданный в связи с этим вышеуказанный приказ главного врача, свидетельствует также о ненадлежащем исполнении КГБУЗ «КМКБ №20 им. И.С. Берзона» требований противопожарного законодательства.

Довод представителя ответчика о том, что в удовлетворении исковых требований надлежит также отказать в силу того, что наступление смерти ФИО2 было обусловлено комбинацией уже диагностированной новой коронавирусной инфекции и полученными термическим ожогами тела и дыхательных путей, не принимается судом, поскольку противоречит основам законодательства РФ об охране жизни и здоровья.

Согласно ч. 1 ст. 41 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений.

В соответствии с п. 11 ч. 1 ст. 2 Федерального закона от 21.11.2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» под медицинской организацией понимается юридическое лицо независимо от организационно-правовой формы, осуществляющее в качестве основного (уставного) вида деятельности медицинскую деятельность на основании лицензии, предоставленной в порядке, установленном законодательством Российской Федерации о лицензировании отдельных видов деятельности.

Деятельность КГБУЗ «КМКБ № 20 им. И.С. Берзона», являющейся медицинской организацией, должна вестись в строгом соответствии с указанным выше Федеральным законам и быть подчинена указанным в нем основным принципам охраны здоровья, среди которых называются принцип соблюдения прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими права государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья (ст. 4).

Кроме того, ст. 79 Федерального закона от 21.11.2011 года № 323-ФЗ содержит перечень обязанностей, возложенных на медицинские организации.

В частности, на медицинские организации возложена обязанность организовывать и осуществлять медицинскую деятельность в соответствии с законодательными и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации, в том числе порядками оказания медицинской помощи, и с учетом стандартов медицинской помощи (п. 2.1 ч. 1 ст. 79).

Поступая на лечение в медицинскую организацию, пациент вправе рассчитывать на оказание качественной и квалифицированной медицинской помощи пациенту с учетом его физического состояния, о чем однозначно свидетельствуют положения Конституции и федерального законодательства, в частности, закрепленный нормативно принцип приоритета интересов пациента при оказании медицинской помощи.

Пациент также вправе рассчитывать на то, что его нахождение на лечении в медицинской организации будет способствовать улучшению его состояния, но никак не усугублению вследствие виновных действий персонала.

Комбинированная причина смерти ФИО2 является обстоятельством, свидетельствующим о наличии вины КГБУЗ «КМКБ № 20 им. И.С. Берзона», а не исключающим ее.

Ссылаться на тяжелое состояние ФИО2 еще до возникновения возгорания недопустимо, поскольку каким бы ни был неблагоприятным прогноз в отношении пациента, при отсутствии пожара, человек был жив.

Именно получение термических ожогов тела и дыхательных путей, осложненное развитием двусторонней полисегментарной пневмонии и острого респираторного дистресс-синдрома, стало причиной смерти ФИО2 Как указывает судебно-медицинский эксперт ФИО15 в акте медицинского исследования трупа № 56 от 16.02.2022 года, получение термических ожогов изолированно действительно в связи со смертью не состоит. Однако до получения этих термических ожогов ФИО2 была жива и продолжила бы жить, если бы ее состояние не было усугублено в результате возникшего по вине медицинского персонала пожара.

О стабильном до момента возникновения возгорания состоянии ФИО23 свидетельствуют также и показания медсестры ФИО19, заступившей на дежурство 29.12.2021 года, которая в промежуток времени примерно с 18 часов 05 минут до 18 часов 10 минут производила осмотр палаты №405 и в последующем показала, что на тот момент там все было в порядке.

Таким образом, поскольку именно получение термических ожогов тела и дыхательных путей в результате ненадлежащего исполнения медицинским персоналом КГБУЗ «КМКБ № 20 им. И.С. Берзона» возложенных на него обязанностей в совокупности с уже имеющимися у ФИО6 заболеваниями спровоцировали наступление ее смерти, суд приходит к выводу о виновном причинении вреда ответчиком.

Оценивая представленные в материалы дела в совокупности и взаимосвязи доказательства, суд пришел к убедительному выводу о том, что в ходе судебного разбирательства судом установлена причинно-следственная связь между противоправным поведением причинителя вреда в виде несоблюдения и нарушения требований пожарной безопасности и наступлением вреда в виде тяжкого вреда здоровью и смертью ФИО6

Согласно разъяснениям, данным в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Пленум Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» в пункте 25 разъяснил, что суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 ГК РФ, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.

Определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда (пункт 26 названного постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации).

В пункте 27 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни.

При определении размера компенсации морального вреда судом должны учитываться требования разумности и справедливости (пункт 2 статьи 1101 ГК РФ).

В связи с этим сумма компенсации морального вреда, подлежащая взысканию с ответчика, должна быть соразмерной последствиям нарушения и компенсировать потерпевшему перенесенные им физические или нравственные страдания (статья 151 ГК РФ), устранить эти страдания либо сгладить их остроту.

Судом установлено, что ФИО1 является сыном ФИО2, что подтверждается свидетельством о рождении V-БА №.

При определении размера компенсации морального вреда в пользу ФИО1 суд учитывает обстоятельства причинения вреда его матери ФИО2, когда вред причинен при косвенной (опосредованной) вине сотрудников лечебного учреждения в нарушении противопожарных правил, а также то, что в результате пожара истец потерял родную мать. Истец лично присутствовал на всех судебных заседаниях и на основании ст. 68 ГПК РФ дал объяснение, которое является одним из доказательств, пояснив, что смерть мамы стала для него сильным моральным потрясением, он испытывал панические атаки и до сих пор не может прийти в себя, поскольку потерял самого близкого человека, утрата которого стала для него невосполнимой. Отношения между ним и матерью до ее смерти были очень близкими, до поступления в КГБУЗ «КМКБ № 20 им И.С. Берзона» они с матерью проживали одной семьей, по его месту жительства, ФИО1 осуществлял за ней уход и после госпитализации постоянно навещал ее в больнице, привозил необходимые предметы обихода, а также продукты питания, интересовался назначенным лечением и проводимыми исследованиями. При этом, как сын ФИО2 истец был вправе рассчитывать на оказание качественной медицинской помощи своей матери.

Принимая во внимание приведенные ранее обстоятельства наступления смерти матери ФИО1, степень виновности ответчика, являющегося медицинской организацией, ненадлежащее исполнение медицинским персоналом возложенных на него обязанностей, характер и степень перенесенных истцом нравственных страданий в связи с утратой самого близкого ему человека, суд приходит к выводу о взыскании с ответчика КГБУЗ «КМКБ № 20 им И.С. Берзона» в пользу ФИО1 компенсации морального вреда в размере 1 500 000 рублей, поскольку, по мнению суда, именно такой размер компенсации будет соответствовать требованиям ст.ст. 151 и 1101 ГК РФ и отвечать требованиям разумности и справедливости.

В соответствии с п. 1 ст. 1094 ГК РФ, лица, ответственные за вред, вызванный смертью потерпевшего, обязаны возместить необходимые расходы на погребение лицу, понесшему эти расходы. Перечень необходимых расходов, связанных с погребением, содержатся в Федеральном законе от 12 января 1996 г. N 8-ФЗ «О погребении и похоронном деле».

На основании норм Федерального закона от 12 января 1996 г. N 8-ФЗ «О погребении и похоронном деле» погребение определяется как обрядовые действия по захоронению тела (останков) человека после его смерти в соответствии с обычаями и традициями, не противоречащими санитарным и иным требованиям. В состав действий по погребению включаются услуги по предоставлению гроба и других ритуальных предметов (креста, венков и др.), перевозка тела (останков) умершего на кладбище (крематорий), организация подготовки места захоронения, непосредственное погребение (кремация с последующей выдачей урны с прахом) умершего, установка ограды и др.

При этом вопрос о необходимых расходах на погребение должен разрешаться с учетом необходимости обеспечения достойного отношения к телу умершего и его памяти (ст. 5 Федерального закона от 12.01.1996 N 8-ФЗ «О погребении и похоронном деле»).

Статья 1094 ГК РФ указывает, что расходы на погребение должны быть необходимыми и разумными.

Дополнительные расходы, обеспечивающие проведение достойных похорон («достойность» похорон предполагает погребение на том или ином месте, по тем или иным обычаям или традициям, рядом с теми или иными ранее умершими и т.д. в соответствии с волеизъявлением умершего или его близких), включая затраты на транспортировку тела для захоронения в другую местность, проведение поминальных обедов (непосредственно в день похорон), оплату услуг священнослужителей, похоронного оркестра и т.д.

Все они являются необходимыми, если не противоречат сложившимся обычаям и традициям и обусловлены прижизненным волеизъявлением умершего либо пожеланиями лиц, перечисленных в ст. 5 Федерального закона от 12 января 1996 г. N 8-ФЗ.

Статьей 15 ГК РФ предусмотрено, что лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков в виде расходов, понесенных для восстановления нарушенного права, устранения повреждений его имуществу.

В качестве доказательств несения расходов на погребение истцом предоставлено:

- копия чека от 10.01.2022 года по оплате гроба, креста и таблички на общую сумму 28 200 рублей;

- квитанция № 001063 от 10.01.2022 года, квитанция к приходному кассовому ордеру № 001063 от 10.01.2022 года, подтверждающие несение расходов в размере 61 800 рублей, куда были включены оплата за услуги работников и агента ритуальный службы, оплата за услуги по подготовке тела умершего к захоронению, оплата за прочие услуги и индивидуальные требования по заказу (доставка принадлежностей, транспортировка по <адрес>, транспортировка до <адрес>).

Ответчиками необходимость и достаточность ритуальных расходов не оспаривалась.

Учитывая изложенные обстоятельства, признав КГБУЗ «КМКБ № 20 им И.С. Берзона» лицом, ответственным за вред, вызванный смертью ФИО2, суд приходит к выводу о том, что требования ФИО1 в части взыскания расходов на погребение подлежат удовлетворению в сумме 90 000 рублей.

В соответствии со ст. 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение, взыскиваются с другой стороны все понесенные по делу расходы.

Исходя из данного положения, подлежит удовлетворению требование истца о взыскании с ответчика в его пользу расходов по оплате государственной пошлины в размере 3 200 рублей, оплаченной им при подаче иска и подтвержденные чек-ордером от 07.06.2022 года.

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 194-199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО1 к Краевому государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Красноярская межрайонная клиническая больница №20 имени И.С. Берзона» о взыскании компенсации морального вреда, возмещении расходов на погребение, удовлетворить частично.

Взыскать с Краевого государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Красноярская межрайонная клиническая больница №20 имени И.С. Берзона» ИНН <***> в пользу ФИО1, компенсацию морального вреда в размере 1 500 000 рублей, расходы на погребение 90 000 рублей, всего взыскать 1 590 000 рублей.

Взыскать с Краевого государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Красноярская межрайонная клиническая больница № 20 имени И.С. Берзона» ИНН <***> в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 3 200 рублей.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в судебную коллегию по гражданским делам Красноярского краевого суда в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме с подачей жалобы через Ленинский районный суд г. Красноярска.

Председательствующий: Л.В. Ковязина

Мотивированное решение составлено 05 сентября 2023 года.