Решение по делу № 2-157/2023 от 20.04.2023 - о компенсации морального вреда, причинённого в результате смерти <ФИО>, взыскании судебных расходов.

УИД № 74RS0042-01-2023-000166-02

Дело № 2-157/2023

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

20 апреля 2023 года г. Усть-Катав

Усть-Катавский городской суд Челябинской области в составе:

председательствующего Хлёскиной Ю.Р.,

при секретаре Ивановой О.В.,

с участием помощника прокурора Куликовой В.В.,

истца ФИО1,

представителя истцов ФИО2,

представителя ответчика ФИО3,

рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении суда гражданское дело по иску ФИО1, ФИО4, ФИО5 к ООО «Мечел-Транс Авто» о компенсации морального вреда, причинённого в результате смерти ФИО11, взыскании судебных расходов,

установил :

ФИО1, ФИО4, ФИО5 обратились в Усть-Катавский городской суд Челябинской области к обществу с ограниченной ответственностью «Мечел-Транс Авто» (далее - ООО «Мечел-Транс Авто», ответчик), в котором просят

- взыскать в пользу истца ФИО1 с ответчика компенсацию морального вреда в размере 2 000 000 рублей;

- взыскать в пользу истца ФИО4 с ответчика компенсацию морального вреда в размере 2 000 000 рублей;

- взыскать в пользу истца ФИО5 с ответчика компенсацию морального вреда в размере 2 000 000 рублей;

- взыскать в пользу истца ФИО1 с ответчика все понесённые по делу судебные расходы.

В обоснование требований указав, что ФИО6 состоял в трудовых отношениях с работодателем ООО «Мечел-Транс Авто» с 19 февраля 2013 года по день несчастного случая (до 20.03.2019 года). Согласно судебных решений, судебной экспертизы и фактических обстоятельств по делу смерть ФИО11 наступила при выполнении трудовой функции старший водитель экспедитор на грузовом автомобиле, перевозившем грузы на дальние расстояния по заданию работодателя. Смерть работника ФИО11 наступила вследствие развития у него сердечно сосудистого заболевания во время работы в период с 2013 года по 2019 год - кардимиопатии при несоблюдении работодателем режима труда и отдыха, не предоставлении ежегодного работнику в силу закона ежегодного отпуска, при наличии медицинских противопоказаний к работе у работника, работодатель допускал до работы работника с повышенным артериальным давлением, работодатель допускал работника до работы достоверно зная, что работнику согласно оплаченных листов временной нетрудоспособности проведена операция по сердечно-сосудистой системе (стенирование), работодатель достоверно знал о перегрузках работника и о напряжённости трудового процесса, так как работник фактически не отдыхал, а находился за пределами нормы рабочего времени в пути и наличие напряжённости трудового процесса свидетельствует о нарушении работодателем не только норм трудового законодательства, но и нарушением работодателем норм по охране труда. Судебными актами установлен и подтверждён факт несчастного случая с работником ФИО11 как несчастный случай, связанный с производством, подлежащий оформлению Актом по форме н-1. ФИО6 профессионально на протяжении многих лет работы в ООО «Мечел-Транс Авто» - с 2013 года по 2019 годы был не годным к работе на грузовом автомобиле, был не годным к выполнению вменяемой ему работодателем по трудовому договору трудовой функции в качестве ст. водителя - экспедитора при наличии в совокупности также противопоказаний к физическим перегрузкам.

У ФИО11 фактически работодателем были установлены неблагоприятные условия трудового процесса: работа за пределами нормы рабочего времени выражалась для работника неблагоприятно, имелся риск несчастного случая; имелись психоэмоциональные факторы, которые повлияли на состояние здоровья ФИО17 (в том числе на ухудшение его здоровья); имелись дефект предсмертного осмотра; имелся фактор напряженности трудового процесса, в том числе при отсутствии времени на восстановление организма после переработок; имелось прогипертоническое действие при работе водителем грузового автомобиля на дальние расстояния; ухудшение состояние здоровья работника при наличии повышенного артериального давления (140,145/90), возможные осложнения в том числе при работе за пределами нормальной продолжительности рабочей смены.

Учитывая также сложность и напряжённость трудового процесса (ст. водителя-экспедитора) прогипертоническое действие, наличие психоэмоциональных факторов, наличие мед противопоказаний к труду, изначальные противопоказания к приёму на работу в качестве ст. водителя - экспедитора, наличие физических перегрузок выражавшихся с профессиональной точки зрения в напряжённости трудового процесса, наличие риска несчастного случая, наличие противопоказаний ведущих к несчастному случаю, длительное время пребывание на работе за пределами нормы, отсутствие времени на восстановление организма после переработок - в совокупности с мед противопоказаниями привело к преждевременной смерти работника.

ФИО6 работал старшим водителем - экспедитором, что также подтверждает фактор напряжённости трудового процесса, о котором указал суду допрошенный эксперт по ВКС-связи. Предоставленные работодателем суду листы временной нетрудоспособности работника ФИО11 по материалам ранее рассмотренного гр. дела № 2-212/2020 (дело №11-11808/2022), в которых фактически прослеживаются факты обращения ФИО17 за мед помощью: к терапевту и к кардиологу. Таким образом, работодатель достоверно знал, что у работника ФИО11 имеются заболевания сердечно-сосудистой системы и не направил работника ФИО11 на повторный и другие медицинские осмотры по графику в целях соблюдения существующих норм по охране груда.

Из-за действий и бездействий работодателя произошли все негативные (нравственные и физические страдания и переживания) последствия для истца и соистцов по делу в связи с утратой близкого родственника, а именно: умерший не был пенсионного возраста, он был трудоспособным и не хотел умирать, он был трудоспособного возраста работодателем разрушен длительный брачный 32 летний стаж истца и ответчика, работодатель создал фактор утраты постоянного помощника и близкого истцу человека, из-за работодателя произошёл фактор утраты семейных ценностей, фактор разрушения семьи, фактор одиночества у истца. Для соистцов также произошла утрата близкого для них человека - отца ФИО11, для которых он был наставником, помощником в их семейных делах, всегда помогал по быту. Умерший ФИО6 был для соистцов близким человеком, но из-за работодателя произошёл фактор утраты близкого человека навсегда.

Работодатель, фактически действуя неосмотрительно, пренебрежительно с целью извлечения прибыли - допускал длящиеся нарушения норм трудового законодательства и законодательства по охране труда, что привело к несчастному случаю на производстве со смертельным исходов в отношении работника ФИО11 (л.д. 3-7).

Определением суда от 6 апреля 2023 года к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований, привлечено Федеральное государственное бюджетное учреждение здравоохранения «Медико-Санитарная часть №162» Федерального медико-биологического агентства России (л.д. 71).

Истец ФИО1 в судебном заседании исковые требования поддержала в полном объеме.

В судебном заседании представитель истцов ФИО2 на удовлетворении исковых требований настаивал.

Истцы ФИО4, ФИО5 в судебное заседание не явились, о времени и месте рассмотрения дела извещены надлежащим образом (л.д. 76, 78), предоставили заявления о рассмотрении дела без их участия, исковые требования поддерживают (л.д. 81, 82).

Представители соответчика общества с ограниченной ответственностью «Мечел-Транс Авто» ФИО3, действующая на основании доверенности № 07/23-Д от 1 января 2023 года (л.д. 85), в судебном заседании исковые требования не признала, ссылаясь на доводы, изложенные в письменном отзыве на исковое заявление.

Согласно отзыва «Мечел-Транс Авто» считает требования незаконными, необоснованными и не подлежащими удовлетворению по следующим основаниям. В соответствии со статьей 151 ГК РФ при определении компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. В соответствии со статьей 1101 ГК РФ при определении размера компенсации морального вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Согласно п. 1, 2 ст. 1064 ГК РФ, вред, причинённый личности или имуществу гражданина, подлежит возмещению в полном объёме лицом, причинившим вред.

Отсутствие вины ООО «Мечел-Транс Авто» подтверждается медицинским заключением о причине смерти ФИО11 Согласно справке о смерти № № от ДД.ММ.ГГГГ, выданной отделом ЗАГС по г. Хвалынску и Хвалынскому району управления по делам записи акта гражданского состояния Правительства Саратовской области, а также последующего- подтверждения письмом Министерства здравоохранения Саратовской области ГУ «БСМЭ М3 СО» от ДД.ММ.ГГГГ №, причиной смерти ФИО11 является заболевание сердечно-сосудистой системы - кардиомиопатия.

Причина смерти ФИО11 кардиомиопатия не является причиной выполнения ФИО11 своих должностных обязанностей. Причины заболевания имеют иную природу.

Не основанным на нормах законодательства и фактических обстоятельствах является довод истца о том, что выполнение работником ФИО11 своих трудовых обязанностей именно при работе в ООО «Мечел-Транс Авто» привело «к преждевременной смерти» работника. В данном случае имеет место эмоциональное изложение истцом своих доводов, поскольку термин «преждевременная смерть» относится в равной степени и к иной смерти человека, независимо от времени и причин. Юридически данное выражение не закреплено, в связи с чем не может являться основанием для требований по заявленному иску.

Выявление заболевания - кардиомиопатии - возможно только в результате медицинских осмотров. Однако по результатам ежегодных медицинских осмотров ФИО6 признавался годным к работе. Так, согласно медицинскому заключению ФГБУЗ МСЧ №162 ФМБА России, по результатам медицинского осмотра от 07.02.2019 г. ФИО6 был признан годным к исполнению обязанностей водителя-экспедитора без каких-либо ограничений и замечаний. В такой ситуации у работодателя отсутствовало какое-либо основание не доверять результатам медицинского осмотра и не допускать ФИО11 до выполнения своих должностных обязанностей.

Указанные фактические обстоятельства исключают какую-либо вину ООО «Мечел-Транс Авто» в смерти ФИО11 от заболевания, ставшего причиной смерти - кардиомиопатия. Также следует учесть незначительный временной промежуток между датой медицинского осмотра - 7 февраля 2019г., и датой смерти работника - 20 марта 2019 г. При этом, согласно требований законодательства обязанность прохождения медицинского осмотра определена ежегодной периодичностью, а именно: согласно действовавшему в рассматриваемый период Приказу Минздравсоцразвития от 12 апреля 2011 г. № 302н «Об утверждении перечней вредных и (или) опасных производственных факторов и работ, при выполнении •оторых проводятся обязательные предварительные и периодические медицинские осмотры (обследования), и порядка проведения обязательных предварительных и периодических медицинских осмотров (обследований) работников, занятых на тяжелых работах и на работах с вредными и (или) опасными условиями труда», ФИО6 обязан был проходить ежегодный периодический медицинский осмотр для получения допуска к выполнению работ по занимаемой должности.

Необоснованны доводы истца о том, что «работодатель достоверно знал, что у работника ФИО11 имеются заболевания сердечно-сосудистой системы». Знание о таких обстоятельствах у работодателя может быть только исходя из официального медицинского заключения с соответствующим диагнозом. Такого заключения работодателю не предоставлялось, напротив, работник был признан годным к работе.

Истцом также не указано, на основании какой нормы права, при наличии медицинских заключений о годности ФИО11 к работе, работодатель обязан был «направить работника ФИО17 на повторный и другие медицинские осмотры по графику». Данный довод является эмоциональным, не основанным нормах законодательства, поскольку: не указано, в соответствии с какой нормой права работник должен был направляться работодателем на повторный мед.осмотр; не указано, на какие «другие» мед.осмотры должен быть направлен работник, не указано, каким «графиком» предусмотрены указанные «повторный и другие» мед.осмотры.

Отсутствие вины работодателя установлено актом Н-1. ООО «Мечел-Транс Авто» составлен Акт по форме Н-1 от 20.02.223 года. Данным актом установлено, со ссылкой на медицинское заключение о причине смерти ФИО11, что причиной несчастного случая явилась смерть ФИО11 в результате общего заболевания (кардиомиопатии, развивавшейся в течение длительного времени, еще до начала трудовой деятельности ФИО11 в «Мечел-Транс Авто»), Актом зафиксировано, что лица, допустившие нарушение требований охраны труда, отсутствуют. Вина работодателя в смерти работника отсутствует. Указанные обстоятельства подтверждены материалами расследования несчастного случая, произошедшего 20.03.2019 г., и свидетельствуют об отсутствии вины работодателя в смерти работника.

Таким образом, учитывая изложенное выше, ООО «Мечел-Транс Авто» не несет ответственность за смерть ФИО11, произошедшую в силу естественных причин, установленных медицинским заключением, так как не является причинителем вреда работнику.

Доводы Истца о том, что имелось прогипертоническое действие при работе водителем грузового автомобиля на дальние расстояния, не соответствуют действительности, т.к. ФИО6 был допущен к работе на основании результатов периодических медосмотров, о чем указано выше. Сведения о возможности выполнения трудовой функции были предоставлены самим ФИО11 на основании пройденных медосмотров. Справок о необходимости перевода на легкий труд согласно медицинскому заключению ФИО6 не предоставлял.

Доводы Истца о виновности работодателя в смерти ФИО11 имеют эмоциональную окраску, являются оценочным суждением истца и субъективной оценкой, но при этом не имеющими никакого отношения к работодателю. Более того, полагает, что истцом сделана попытка намеренно выразить негативное отношение к работодателю, даже при отсутствии связи смерти ФИО11 с изложенными факторами. Так, указание на разрушение работодателем «брачного стажа», «разрушение семьи» не имеет отношения к трудовым отношениям, поскольку брачные отношения регулируются иным отраслевым законодательством - семейным, нормами Семейного кодекса РФ. Кроме того, обеспечение работодателем ФИО11 трудовой занятостью, своевременной оплатой труда, напротив, способствовало укреплению семейных ценностей, а не их утрате, как указывает истец.

Обращает внимание на то обстоятельство, что истцу, исходя из доводов в исковом заявлении, в отличие от Ответчика, было известно о наличии у ФИО11 заболеваний сердечно-сосудистой системы, повышенного артериального давления, а также перенесенного в 2017 году стентирования сердца. Несмотря это, ни истица, ни соистцы не приложили никаких усилий для укрепления здоровья своего мужа, родителя, как заботливые члены семьи. Пока ФИО6 на протяжении нескольких лет работал и зарабатывал в ООО «Мечел-Транс Авто», в его близких и родственников устраивали условия его труда, не было никаких нареканий. И только после смерти ФИО11, в целях получения материалы выплат от работодателя, по отношению к последнему предъявляются требования, которые не основаны на нормах законодательства.

Семье Г-вых была оказана материальная помощь в размере 70 000 рублей, организован добровольный сбор средств на помощь семье среди сотрудников компании.

Считает, что по настоящему исковому заявлению ООО «Мечел-Транс Авто» является ненадлежащим ответчиком, т.к. годность ФИО11 к работе водителем-экспедитором подтверждена медицинским заключением по итогам медицинского осмотра специализированной медицинской организацией - ФГБУЗ МСЧ № 162 ФМБА России.

С учетом вышеизложенного, учитывая доказательство фактическими обстоятельствами и документальное подтверждение отсутствие вины ООО «Мечел-Транс Авто» в причинении вреда последним в связи со смертью ФИО11 вследствие общего заболевания, просит суд в удовлетворении заявленных требований ФИО1, ФИО4, ФИО5 к ООО «Мечел-Транс Авто» о взыскании компенсации морального вреда отказать в полном объеме (л.д. 54-57).

Представитель третьего лица ФГБУЗ «Медико-Санитарная часть №162» ФМБА России при надлежащем извещении не принял участия в судебном заседании (л.д. 84).

Помощник прокурора Куликова В.В. считает, что имеются основания для взыскания с ответчика в пользу истцов компенсации морального вреда, размер компенсации оставляет на усмотрение суда.

Заслушав стороны, заключение помощника прокурора, исследовав письменные материалы дела, суд считает, что заявленные исковые требования подлежат частичному удовлетворению по следующим основаниям.

В судебном заседании установлено, что согласно копии свидетельства о заключении брака от 6 ноября 1987 года, выданного гор. ЗАГС г. Усть-Катав Челябинской области, истец ФИО1 является супругой ФИО11 (л.д. 68).

ФИО5, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, является сыном ФИО11, что подтверждается копией свидетельства о рождении от ДД.ММ.ГГГГ, выданного отделом ЗАГС администрации Усть - Катавского городского округа Челябинской области (л.д. 69).

ФИО4, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, является сыном ФИО11, что подтверждается копией свидетельства о рождении от ДД.ММ.ГГГГ, выданного гор. ЗАГС г. Усть-Катав Челябинской области (л.д. 70).

Согласно ч. 1 ст. 20 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на жизнь.

Согласно статье 21 Трудового кодекса Российской Федерации (далее - ТК РФ) работник имеет право на рабочее место, соответствующее государственным нормативным требованиям охраны труда и условиям, предусмотренным коллективным договором; работник обязан добросовестно исполнять свои трудовые обязанности, возложенные на него трудовым договором; соблюдать правила внутреннего трудового распорядка; соблюдать трудовую дисциплину; соблюдать требования по охране труда и обеспечению безопасности труда; незамедлительно сообщить работодателю либо непосредственному руководителю о возникновении ситуации, представляющей угрозу жизни и здоровью людей.

Обязанности по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагаются на работодателя (статья 212 ТК РФ).

В соответствии со статьей 219 ТК РФ каждый работник имеет право на рабочее место, соответствующее требованиям охраны труда.

Охрана труда - система сохранения жизни и здоровья работников в процессе трудовой деятельности, включающая в себя правовые, социально-экономические, организационно-технические, санитарно-гигиенические, лечебно-профилактические, реабилитационные и иные мероприятия (часть 1 статьи 209 ТК РФ).

В силу части 1 статьи 210 ТК РФ основными направлениями государственной политики в области охраны труда являются, в том числе, обеспечение приоритета сохранения жизни и здоровья работников.

По смыслу указанных правовых норм работодатель, должным образом не обеспечивший безопасность и условия труда на производстве, является субъектом ответственности за вред, причиненный работнику, его семье, когда такой вред причинен в связи с несчастным случаем на производстве либо профессиональным заболеванием.

Возмещение вреда, причиненного жизни и здоровью работника при исполнении им обязанностей по трудовому договору, регулируется Федеральным законом от 24 июля 1998 года N 125-ФЗ "Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний" (далее - Федеральный закон от 24 июля 1998 года N 125-ФЗ), абзац второй пункта 3 статьи 8 которого предусматривает, что возмещение застрахованному морального вреда, причиненного в связи с несчастным случаем на производстве или профессиональным заболеванием, осуществляется причинителем вреда.

Порядок и условия возмещения морального вреда работнику определены статьей 237 Трудового кодекса Российской Федерации, согласно которой моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора. В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.

Основания, порядок, объем и характер возмещения вреда, причиненного жизни или здоровью гражданина, а также круг лиц, имеющих право на такое возмещение, определены главой 59 "Обязательства вследствие причинения вреда" Гражданского кодекса Российской Федерации (статьи 1064 - 1101).

Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина" разъяснено, что по общему правилу, установленному статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

В силу пункта 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 "Обязательства вследствие причинения вреда" (статьи 1064 - 1101) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В силу п. 1 ст. 150 Гражданского кодекса Российской Федерации право на жизнь и здоровье наряду с другими нематериальными благами и личными неимущественными правами принадлежит гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемо и непередаваемо иным способом.

Нематериальные блага защищаются в соответствии с данным Кодексом и другими законами в случаях и в порядке, ими предусмотренных, а также в тех случаях и тех пределах, в каких использование способов защиты гражданских прав (ст. 12 Гражданского кодекса Российской Федерации) вытекает из существа нарушенного нематериального права и характера последствий этого нарушения (п. 2 ст. 150 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В силу п. 1 ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права, либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

В соответствии с п. 2 ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации при определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред.

Статья 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривает, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.

Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Как указано в п. 25 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда", суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 ГК РФ, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.

Согласно п. 26 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда", определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда.

Тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий (п. 27 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 N 33).

В соответствии с ч. 2 ст. 61 ГПК РФ обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным постановлением по ранее рассмотренному делу, обязательны для суда. Указанные обстоятельства не доказываются вновь и не подлежат оспариванию при рассмотрении другого дела, в котором участвуют те же лица.

Как установлено в судебном заседании и подтверждено материалами дела, ФИО6 состоял в трудовых отношениях с ООО «Мечел-Транс Авто», работая в должности водителя-экспедитора на основании трудового договора № 253 от 19 февраля 2013 года (с 15 марта 2017 года старший водитель-экспедитор), что подтверждается трудовым договором от 19 февраля 2013 года (л.д. 104-108).

20 марта 2019 года в 08.30 час. в пути следования на перекрестке автомобильных дорог «Сызрань-Саратов-Волгоград» и «Апалиха-Алексеевка», на грузовом автомобиле, принадлежащем работодателю, с ФИО11 произошел несчастный случай со смертельным исходом.

Согласно копии свидетельства о смерти ФИО6 умер ДД.ММ.ГГГГ (л.д. 12).

Из справки о смерти № от ДД.ММ.ГГГГ в отношении ФИО11 причиной его смерти является кардиомиопатия (л.д. 58).

Расследование указанного несчастного случая со смертельным исходом проводилось в период с 21 марта 2019 года по 29 апреля 2019 года на основании приказа ООО «Мечел - Транс Авто» № 125 от 21 марта 2019 года «О создании комиссии по расследованию несчастного случая со смертельным исходом в ООО «Мечел-Транс Авто».

Из акта о расследовании несчастного случая (несчастного случая со смертельным исходом) от 29 апреля 2019 года следует, что 16 марта 2019 года в 08 часов 50 минут старший водитель-экспедитор ООО «Мечел-Транс Авто» ФИО6 от диспетчера получил задание по доставке груза и путевой лист №. В 09 часов 30 минут ФИО6 прошел предрейсовый медицинский осмотр в МБУЗ «Городская клиническая больница №6», на здоровье не жаловался. После подготовки автомобиля к рейсу, 17 марта 2019 года автомобиль Вольво FM-TRUCK 4х2 с государственным номером <данные изъяты>, под управлением ФИО11 был отправлен по маршруту Челябинск - Волгоград - Челябинск, с грузом - колесные пары. 19 марта 2019 года в 21.45 час. ФИО6 остановился на ночной отдых на стоянке «Отель Сказка» в <адрес> до утра 20 марта 2019 года. В 08 часов 26 минут 20 марта 2019 года ФИО6 выехал со стоянки, а в 08 часов 29 минут совершил остановку на краю проезжей части. Около 12 часов 00 минут по Челябинскому времени в ООО «Мечел-Транс Авто» поступил звонок от сотрудников полиции о том, что водитель ФИО6 обнаружен мертвым. Согласно письму и.о. начальника ГУЗ «Бюро судебно-медицинской экспертизы Саратовской области» от 19 апреля 2019 года 21 марта 2019 г. в Хвалынском районном отделении ГУЗ «Бюро судебно-медицинской экспертизы Саратовской области» было произведено судебно-медицинское исследование трупа ФИО11 Предварительной причиной летального исхода явилось заболевание сердечно-сосудистой системы - кардиомиопатия. При судебно-химическом исследовании крови от трупа ФИО11 этиловый спирт не обнаружен.

Причина, вызвавшая несчастный случай, указанная в акте: общее заболевание. На основании проведенного расследования комиссия пришла к заключению, что данный несчастный случай подлежит квалификации как несчастный случай, не связанный с производством, учету и регистрации не подлежит (л.д. 101-103).

Не согласившись с указанным актом, ФИО1 обратилась в Усть-Катавский городской суд Челябинской области с требованием признать акт расследования несчастного случая со смертельным исходом от 29 апреля 2019 года и заключение государственной инспекции труда от 9 января 2020 года в отношении ФИО11 недействительным (л.д. 96-100).

Решением Усть-Катавского городского суда Челябинской области от 20 октября 2020 года исковые требования ФИО1 оставлены без удовлетворения (л.д. 109-113).

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Челябинского областного суда от 18 октября 2022 года, решение Усть-Катавского городского суда Челябинской области от 20 октября 2020 года отменено, принято по делу новое решение, которым акт о расследовании несчастного случая со смертельным исходом от 29 апреля 2019 года и заключение государственного инспектора труда от 9 января 2020 года по несчастному случаю, произошедшему 20 марта 2019 года с ФИО11, признаны незаконными; несчастный случай со смертельным исходом, произошедший ДД.ММ.ГГГГ с ФИО11, ДД.ММ.ГГГГ рождения, признан связанным с производством; на ООО «Мечел-Транс Авто» возложена обязанность составить акт о несчастном случае на производстве по форме Н-1, произошедшем ДД.ММ.ГГГГ с ФИО11, и выдать его экземпляр ФИО1 в установленные сроки; с ООО «Мечел-Транс Авто» в доход местного бюджета взыскана государственная пошлина в размере 300 руб. (л.д. 146-158).

Для установления причинной связи между возникшим у ФИО11 заболеванием, приведшим к смерти, с его профессиональной деятельностью, судом апелляционной инстанции назначена экспертиза профессиональной пригодности и связи заболевания с профессией.

В экспертном заключении Федерального бюджетного учреждения науки «Екатеринбургский медицинский-научный центр профилактики и охраны здоровья рабочих промпредприятий» от 11 февраля 2022 г. № 2 сделаны выводы о том, что производственные факторы при выполнении ФИО14 обязанностей старшего водителя-экспедитора грузового автомобиля при движении на дальние расстояния (движущиеся транспортные средства, шум, вибрация, температура окружающей среды (при наличии в анамнезе у работника заболеваний) не могли привести к развитию кардиомиопатии, повлекшей смерть, при наличии неудовлетворительных условий труда (работа за пределами нормального рабочего времен несоблюдение режима труда и отдыха, не предоставление полноценно: ежегодного отпуска). В перечень профессиональных заболеваний, утвержденный приказом Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации от 27 апреля 2012 г. № 417н, не включено заболевание «кардиомиопатия», как проявление воздействия именно тех вредных производственных факторов, которые имелись на рабочем месте ФИО11 Кроме того, уровень воздействия всех факторов производственной среды и трудового процесса на рабочем месте водителя-экспедитора являлся допустимым, то есть не мог вызвать развитие любого профессионального заболевания. В медицинской документации ФИО11 не имеется указаний на перенесенное им острое отравление, вызванное веществами, с которыми он контактировал при исполнении своих трудовых обязанностей, а привлечение работника к трудовым обязанностям сверх установленной временной нормы отдельно не оговаривается приказом Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации от 27 апреля 2012 года № 417н, то есть не может повлечь за собой развитие профессионального заболевания. Таким образом, факторы производственной среды и трудового процесса, имевшиеся на рабочем месте ФИО11 (условия труда, в которых он работал), не могли вызвать развитие у него кардиомиопатии.

При этом у ФИО11 имелись противопоказания к выполнению трудовой функции на грузовом автомобиле в качестве старшего водителя-экспедитора на дальние расстояния. По данным представленной медицинской документации известно, что ФИО6 в 2017 и 2018 году неоднократно проходил лечение по поводу имеющихся у него сердечно-сосудистых заболеваний. Таким образом, у ФИО11 имелись противопоказаниями для управления транспортным средством (категории С, Е), пункт 27.8 приложения 2 Приказа Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации от 12 апреля 2011 года № 302н, и к физическим перегрузкам пункт п. 4.1 приложения 1 указанного приказа.

Причинно-следственной связи между возникшим у ФИО11 заболеванием «кардиомиопатия» и неудовлетворительными условиями труда, в которых работал ФИО6 в ООО «Мечел-Транс Авто» с нарушением режима труда и отдыха с вредными и опасными условиями труда, не имеется. В перечень профессиональных заболеваний, утвержденный приказом Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации от 27 апреля 2012 г. № 417н, не включено заболевание кардиомиопатия, как проявление воздействия именно тех вредных производственных факторов, которые имелись на рабочем месте ФИО11 Кроме того, уровень воздействия всех факторов производственной среды и трудового процесса на рабочем месте водителя-экспедитора являлся допустимым, то есть не мог вызвать развитие профессионального заболевания (л.д. 114-118).

Из исследовательской части заключения экспертизы следует, что согласно обобщенной информации, содержащейся в направлениях на периодический медицинский осмотр и медицинских заключениях периодических и предварительного медицинских осмотров от 7 февраля 2019г., 19 января 2018 г., 16 января 2017г., 20 января 2016 г., 2 февраля 2015г., 7 февраля 2014 г., 11 февраля 2013 г., карте специальной оценки условий труда № 53, протоколах исследований, проведенных в рамках специальной оценки условий труда, ФИО6 на своем рабочем месте подвергался воздействию следующих факторов производственной среды и трудового процесса (в соответствии с приказом 302н от 12 апреля 2011 г. Минздравразвития «Об утверждении перечней вредных и (или) опасных производственных факторов и работ, при выполнении которых проводятся обязательные предварительные и периодические медицинские осмотры (обследования), и порядка проведения обязательных предварительных и периодических медицинских осмотров (обследований) работников, занятых на тяжелых работах и на работах с вредными и (или) опасными условиями труда»: управление транспортным средством (категории СЕ), пункт 27.8, прил. 2; углерода оксид, пункт 1.2.37, прил. 1; азота диоксид, пункт 1.2.1, прил. 1; смеси углеродов (масла минеральные нефтяные), пункт 1.3.5, прил.1; шум производственный, пункт 3.5, прил.1; инфразвук, пункт 3.7, прил.1; работа с ПЭВМ, пункт 3.2.2.4, прил.1; вибрация локальная, пункт 3.4.1, прил.1; вибрация общая, пункт 3.4.2, прил.1; физические перегрузки, пункт 4.1, прил.1. А также присутствовал фактор, не включенный в приказ №302н от 12 апреля 2011 г. - напряженность трудового процесса.

Согласно протоколам исследований, проведенных в рамках специальной оценки условий труда, уровень всех обозначенных факторов производственной среды и трудового процесса отнесен ко второму классу, то есть условия труда на рабочем месте водителя-экспедитора являлись допустимыми.

В соответствии с Руководством по гигиенической оценке факторов рабочей среды и трудового процесса. Критерии и классификации условий труда. Р 2.2.2006-05 допустимые условия труда (2 класс) характеризуются такими уровнями факторов среды и трудового процесса, которые не превышают установленных гигиенических нормативов для рабочих мест, а возможные изменения функционального состояния организма восстанавливаются во время регламентированного отдыха или к началу следующей смены и не оказывают неблагоприятного действия в ближайшем и отдаленном периоде на состояние здоровья работников, допустимые условия труда условно относят к безопасным. Таким образом, учитывая уровень воздействия факторов, ни один из них не мог привести к развитию у ФИО11 какого-либо профессионального заболевания.

При этом привлечение работника к трудовым обязанностям сверх установленной временной нормы (работа за пределами нормального рабочего времени, несоблюдение режима труда и отдыха, не предоставление полноценно ежегодного отпуска) приказом Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации от 12 апреля 2011 г. № 302 отдельно не оговаривается и не влечет за собой расширения необходимого списка исследований в ходе профосмотра или расширения перечня дополнительных медицинских противопоказаний.

Также привлечение работника к трудовым обязанностям сверх установленной временной нормы отдельно не оговаривается приказом Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации от 27 апреля 2012 г. № 417н «Об утверждении перечня профессиональных заболеваний», то есть не влечет за собой расширения перечня профессиональных заболеваний.

Согласно дополнительно представленной медицинской документации (оригиналы амбулаторных карт, архив электрокардиограмм) о наблюдении ФИО11 у специалистов по месту жительства и материалам дела у него имелись заболевания сердечно-сосудистой системы. Представленные оригиналы амбулаторных карт содержат записи с 1982 года по 2004 год и с 1979 года по 2018 год. В данных картах имеются заключения специалистов, проводивших периодические медицинские осмотры в 1992, 1994, 2003, 2011, 2013, 2014 годах, заболеваний сердечно-сосудистой системы до 2011 года не зафиксировано. В 2011 и 2014 годах отмечены вегетативно-сосудистая дистония по гипертоническому типу и нейроциркуляторная дистония по гипертоническому типу соответственно.

Эксперт указал, что говорить о формировании начальных признаков развития патологии сердечно-сосудистой системы у ФИО11 можно с 2011 года.

26 сентября 2016 г. на приеме (самообращение) ФИО6 жаловался на одышку при физической нагрузке. Диагноз: <данные изъяты>

С 25 апреля 2017 г. по 5 мая 2017 г. ФИО6 находился на лечении в МСЧ №162 с диагнозом <данные изъяты>. В дальнейшем продолжил лечение с указанным диагнозом амбулаторно до направления на коронароангиографию и стентирование корнарных артерий.

Согласно направлению на консультацию кардиолога для решения вопроса о проведении коронароангиографии, выданному МСЧ №162, ФИО6 поступил в терапевтическое отделение 25 июля 2017 г., установлен диагноз: <данные изъяты>

Также, в период с 25 июля по 1 августа 2017 г. ФИО6 находился на стационарном лечении в НУЗ «Дорожная клиническая больница на ст. Челябинск ОАО «РЖД», ему установлен основной диагноз: <данные изъяты>

Диагноз: <данные изъяты> подтверждался как сопутствующее заболевание при обращении ФИО11 к терапевту в 2018 году по поводу <данные изъяты>

С 14 по 24 сентября 2018 г. ФИО6 в Малояровской ЦРБ проведено оперативное лечение по поводу ущемленной грыжи белой линии живота, рекомендовано ограничить физические нагрузки сроком на три месяца.

15 октября 2018 г. ФИО6 обращался в приемный покой МСЧ № 162 с жалобами на боль за грудиной, установлен диагноз: <данные изъяты>

При обращении ФИО11 за медицинской помощью 7 февраля 2019 г. к терапевту, предъявлял жалобы на повышение артериального давления. Диагноз: <данные изъяты>

Представлен архив электродиаграмм: 24 апреля 2017 г., 26 апреля 2017 г., 27 апреля 2017 г., 5 ноября 2017 г., 9 августа 2018 г., 15 октября 2018 г., прослеживается фибрилляция предсердий (тахиформа) нарушение процессов реполяризации, что сопоставимо с данными иной медицинской документации, так с 25 апреля 2017 г. по 5 мая 2017 г. ФИО6 находился на лечении в МСЧ №162 с диагнозом: <данные изъяты>

В период работы ФИО11 в ООО «Мечел-Транс Авто» (2013-2019 годы) и прохождения им медицинских осмотров (предварительный, периодический) действовал приказ Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации от 12 апреля 2011 г. №302н, согласно которому противопоказаниями для управления транспортным средством (категории С, Е) являются: <данные изъяты>

По данным представленной медицинской документации известно, что ФИО6 в 2017 и 2018 году неоднократно проходил лечение по поводу имеющихся у него заболеваний сердечно-сосудистой системы.

Таким образом, у ФИО11 имелись противопоказания для управления транспортным средством (категории С, Е), пункт 27.8 приложения 2 приказа Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации от 12 апреля 2011 г. №302н, и к физическим перегрузкам, пункт 4.1 приложения 1 приказа Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации от 12 апреля 2011 г. №302н.

Суд апелляционной инстанции указал, что выводы заключения судебной экспертизы об отсутствии причинно-следственной связи производственных факторов при выполнении ФИО11 обязанностей старшего водителя-экспедитора грузового автомобиля при наличии неудовлетворительных условий труда (работа за пределами нормального рабочего времен несоблюдение режима труда и отдыха, не предоставление полноценного ежегодного отпуска) и развитием кардиомиопатией, повлекшей смерть, обусловлены отсутствием этого заболевания в перечне профессиональных заболеваний, утвержденном приказом Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации от 27 апреля 2012 г. № 417н (в нем содержится лишь токсическая кардиомиопатия, как следствие отравления пестицидами), а также установлением специальной оценкой условий труда на рабочем месте ФИО11 допустимых условий труда, при которых невозможно установление профессиональных заболеваний. При этом превышение времени работы и снижение времени отдыха, при котором организм не успевает восстановиться, нормативно не учитывается. По мнению эксперта, фактор времени (работа за пределами нормального рабочего времени, в том числе с повышенным давлением, несоблюдение режима труда и отдыха, не предоставление полноценного ежегодного отпуска) в числе иных факторов может косвенно способствовать ухудшению состояния здоровья работника и привести к неблагоприятным последствиям.

Суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что ФИО6 с учетом имеющихся у него заболеваний была противопоказана работа по профессии водитель-экспедитор, а именно управление автомобилем (категории С, Е) и физические перегрузки, однако он длительное время работал по этой профессии с нарушениями режима труда и отдыха (превышениями продолжительности ежедневной работы, отсутствием положенного междусменного и еженедельного отдыха, не предоставлением полноценного ежегодного отпуска), после проведенных ему операций на сердце на легкий труд он не переводился; при увеличении рабочего времени сверх нормативного увеличивалось и время его нахождения во вредных условиях труда, предусмотренное картой специальной оценки условий труда (протоколами исследований), в отсутствие регламентированного отдыха невозможно восстановление функционального состояния организма; периодические медицинские осмотры проводились без изучения медицинской документации и установления имеющихся заболеваний, препятствующих работе по его профессии, предрейсовый медицинский осмотр не исключал допуск к работе при повышенном артериальном давлении. Указанные производственные факторы в их совокупности способствовали ухудшению состояния здоровья ФИО11, поэтому находятся в косвенной связи с наступлением несчастного случая в виде смерти.

Суд апелляционной инстанции указал, что несчастный случай со смертельным исходом ФИО11 может быть квалифицирован как несчастный случай на производстве, несмотря на то, что причиной его смерти являлось общее заболевание, поскольку несчастный случай произошел в течение рабочего времени, при исполнении трудовых обязанностей в месте выполнения работы (при управлении автомобилем по поручению работодателя), с работником, застрахованным от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний, производственные факторы, сопряженные с работой старшего водителя-экспедитора и допущенные работодателем нарушения труда и отдыха работника способствовали наступлению несчастного случая.

Определением судебной коллегии по гражданским делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции от 9 февраля 2023 года апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Челябинского областного суда от 18 октября 2022 года оставлено без изменения, кассационная жалоба общества с ограниченной ответственностью «Мечел-Транс Авто» - без удовлетворения (л.д. 159-167).

Указанными судебными актами установлено, что смерть работника ООО «Мечел-Транс Авто» ФИО11 произошла в результате несчастного случая, связанного с производством.

С учетом положений ч. 2 ст. 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации данное обстоятельство имеет преюдициальное значение и не может оспариваться участвующими в деле лицами.

При изложенных обстоятельствах, суд приходит к выводу о возложении на ООО «Мечел-Транс Авто» ответственности по возмещению истцам морального вреда, обусловленного утратой близкого родственника.

В соответствии с пунктом 46 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 33 от 15.11.2022 года "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" работник в силу статьи 237 Трудового кодекса Российской Федерации имеет право на компенсацию морального вреда, причиненного ему нарушением его трудовых прав любыми неправомерными действиями или бездействием работодателя (незаконным увольнением или переводом на другую работу, незаконным применением дисциплинарного взыскания, нарушением установленных сроков выплаты заработной платы или выплатой ее не в полном размере, неоформлением в установленном порядке трудового договора с работником, фактически допущенным к работе, незаконным привлечением к сверхурочной работе, задержкой выдачи трудовой книжки или предоставления сведений о трудовой деятельности, необеспечением безопасности и условий труда, соответствующих государственным нормативным требованиям охраны труда, и др.).

Возмещение вреда, причиненного жизни и здоровью работника при исполнении им трудовых обязанностей, осуществляется в рамках обязательного социального страхования от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний (часть восьмая статьи 216.1 ТК РФ). Однако компенсация морального вреда в порядке обязательного социального страхования от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний не предусмотрена и согласно пункту 3 статьи 8 Федерального закона от 24 июля 1998 года N 125-ФЗ "Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний" осуществляется причинителем вреда.

В случае смерти работника или повреждения его здоровья в результате несчастного случая на производстве члены семьи работника имеют право на компенсацию работодателем, не обеспечившим работнику условия труда, отвечающие требованиям охраны труда и безопасности, морального вреда, причиненного нарушением принадлежащих им неимущественных прав и нематериальных благ.

Моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, компенсируется в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора, а в случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба (статья 237 ТК РФ).

При разрешении исковых требований о компенсации морального вреда, причиненного повреждением здоровья или смертью работника при исполнении им трудовых обязанностей вследствие несчастного случая на производстве суду в числе юридически значимых для правильного разрешения спора обстоятельств надлежит установить, были ли обеспечены работодателем работнику условия труда, отвечающие требованиям охраны труда и безопасности. Бремя доказывания исполнения возложенной на него обязанности по обеспечению безопасных условий труда и отсутствия своей вины в необеспечении безопасности жизни и здоровья работников лежит на работодателе, в том числе если вред причинен в результате неправомерных действий (бездействия) другого работника или третьего лица, не состоящего в трудовых отношениях с данным работодателем.

Размер компенсации морального вреда, присужденный к взысканию с работодателя в случае причинения вреда здоровью работника вследствие профессионального заболевания, причинения вреда жизни и здоровью работника вследствие несчастного случая на производстве, в том числе в пользу члена семьи работника, должен быть обоснован, помимо прочего, с учетом степени вины работодателя в причинении вреда здоровью работника в произошедшем несчастном случае (п. 47 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 33 от 15.11.2022 года).

ООО «Мечел-Транс Авто» как работодатель погибшего, допустив нарушения правил охраны труда и неудовлетворительную организацию рабочего места и производства работ, является лицом, на которого законом возложена обязанность по возмещению вреда, причиненного смертью ФИО18 его родным.

Принимая во внимание обстоятельства дела, отклоняются доводы представителя ответчика о том, что ООО «Мечел-Транс Авто» является ненадлежащим ответчиком, поскольку допущенные работодателем ООО «Мечел-Транс Авто» нарушения труда и отдыха работника способствовали наступлению несчастного случая, подтверждается судебными актами.

Доводы представителя ответчика о том, что отсутствует причинно-следственная связь между действиями работодателя и неблагоприятным последствием в виде смерти работника, не является должным основанием для отказа в компенсации морального вреда. Материалами дела установлено, что неблагоприятные производственные факторы в их совокупности способствовали ухудшению состояния здоровья ФИО11, поэтому находятся в косвенной связи с наступлением несчастного случая в виде смерти.

Доказательств отсутствия вины ответчика в произошедшем, в нарушение ч. 1 ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и п. 2 ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации не представлено.

В связи с утратой родственных связей указанные выше обстоятельства могли причинить истцам нравственные страдания, поскольку гибель родного и близкого человека сама по себе является необратимым обстоятельством, нарушающим психическое благополучие людей, а также неимущественное право на родственные и семейные связи, подобная утрата, безусловно, является тяжелейшим событием в жизни, неоспоримо причинившим нравственные страдания.

В этой связи ответчик не может быть освобожден от гражданско-правовой ответственности за причиненный истцам вред.

Учитывая изложенное, не могут быть приняты во внимание доводы представителя ответчика о том, что поскольку судебным экспертом не установлено наличие прямой причинно-следственной связи между выполнением трудовой функции и наступлением смерти работника, то оснований для удовлетворения исковых требований не имеется.

Принимая во внимание, что гибель близкого человека сама по себе является необратимым обстоятельством, нарушающим психическое благополучие родственников и членов семьи, а также неимущественное право на родственные и семейные связи, а в случае истцов, ФИО1 лишилась супруга, ФИО4, ФИО5 - отца, являвшегося для них близким человеком, подобная утрата, безусловно, является тяжелейшим событием в жизни, неоспоримо причинившим нравственные страдания.

Поскольку моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в деньгах и полного возмещения, предусмотренная законом денежная компенсация должна отвечать признакам справедливого вознаграждения потерпевшего за перенесенные страдания.

Утрата близкого человека (супруга, отца) рассматривается в качестве наиболее сильного переживания, влекущего состояние эмоционального расстройства, препятствующего социальному функционированию и адаптации лица к новым жизненным обстоятельствам.

В судебном заседании установлено, что ООО «Мечел-Транс Авто» оказана материальная помощь семье умершего работника в размере 70 000 рублей (л.д. 63), что не оспаривалось истцами.

Как пояснила в судебном заседании истец ФИО1, ФИО6 был замечательным мужем и отцом, поддержкой и опорой, после его смерти у неё начались проблемы со здоровьем, участились гипертонические кризисы; их с ФИО11 сыновья Евгений и Алексей жили отдельно от родителей, но они тесно общались с отцом. ФИО6 постоянно поддерживал детей, в том числе материально.

Давая оценку степени нравственных страданий истца ФИО1, суд принимает во внимание, что супруги длительное время находились в браке (более 30 лет), имели детей, до смерти ФИО11 проживали совместно, вели общий быт, учитывает их близость, возраст истца на момент смерти супруга, то, что истец испытала сильные душевные переживания в связи с утратой близкого человека, повлекшие за собой изменение привычного уклада и образа жизни, степень психоэмоционального восприятия случившегося, необратимость данной утраты для истца, а также неимущественное право на родственные и семейные связи.

Смертью супруга, отца была нарушена целостность семьи Г-вых и семейных связей. Все эти обстоятельства причинили и причиняют истцам душевные переживания и нравственные страдания.

При определении размера компенсации морального вреда, суд учитывает степень вины ООО «Мечел-Транс Авто», фактические обстоятельства, при которых наступила смерть ФИО11, характер причиненных истцам нравственных страданий, связанных со смертью близкого человека, глубину перенесенных страданий и переживаний, принцип разумности и справедливости, и считает необходимым взыскать с ответчика ООО «Мечел-Транс Авто» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 800 000 рублей, в пользу ФИО4 - 400 000 рублей, в пользу ФИО5 - 400 000 рублей.

Данная сумма с учетом установленных обстоятельств в наибольшей степени отвечает требованиям разумности и справедливости, способствует восстановлению прав истцов и отвечает балансу интересов сторон.

Моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в деньгах и полного возмещения, однако определенная судом компенсация, отвечает признакам справедливого вознаграждения за перенесенные страдания.

Оснований для взыскания компенсации морального вреда, в заявленной истцами сумме (2 000 000 рублей в пользу каждого истца) судом не усматривается, учитывая отсутствие прямой причинно-следственной связи между действиями работодателя и наступившими негативными последствиями в виде смерти работника.

Разрешая требование истца ФИО1 о взыскании с ответчика судебных расходов, суд приходит к следующему выводу.

В соответствии со статьей 88 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела.

В силу статьи 94 ГПК РФ к судебным издержкам отнесены, в том числе, связанные с рассмотрением дела почтовые расходы, понесенные сторонами; расходы на оплату услуг представителей; другие признанные судом необходимые расходы.

Согласно части 1 статьи 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных частью 2 статьи 96 настоящего Кодекса.

В соответствии со ст. 100 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по её письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах.

Согласно пункту 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.01.2016 № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела» принципом распределения судебных расходов выступает возмещение судебных расходов лицу, которое их понесло, за счет лица, не в пользу которого принят итоговый судебный акт по делу.

Из содержания указанных норм следует, что критерием присуждения судебных расходов является вывод суда о правомерности или неправомерности заявленного требования, право на возмещение судебных расходов имеет сторона, в пользу которой состоялось решение суда.

Как разъясняется в пункте 12 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21 января 2016 года № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела», расходы на оплату услуг представителя, понесенные лицом, в пользу которого принят судебный акт, взыскиваются судом с другого лица, участвующего в деле, в разумных пределах (часть 1 статьи 100 ГПК РФ).

В пункте 13 данного Постановления ВС РФ указано, что разумными следует считать такие расходы на оплату услуг представителя, которые при сравнимых обстоятельствах обычно взимаются за аналогичные услуги. При определении разумности могут учитываться объем заявленных требований, цена иска, сложность дела, объем оказанных представителем услуг, время, необходимое на подготовку им процессуальных документов, продолжительность рассмотрения дела и другие обстоятельства. Разумность судебных издержек на оплату услуг представителя не может быть обоснована известностью представителя лица, участвующего в деле.

В пункте 21 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 января 2016 года № 1 "О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела" разъяснено, что положения процессуального закона о пропорциональном возмещении судебных издержек не подлежат применению при разрешении иска неимущественного характера.

Представление интересов истцов при рассмотрении дела осуществлял представитель ФИО2 (л.д. 67).

В подтверждение доводов о несении расходов на оплату услуг представителя истцом ФИО1 представлен кассовый чек на сумму 2 500 рублей (л.д. 89).

С учётом указанного выше принципа разумности пределов возмещения, сложности дела, подтвержденного материалами дела объема проделанной представителем работы, участие в подготовке (06.04.2023 года) и в судебном заседании (20.04.2023 г.), суд считает необходимым взыскать с ответчика ООО «Мечел-Транс Авто» в пользу ФИО1 расходы по оплате услуг представителя в размере 2 500 рублей.

Кроме того, при подаче иска истцом понесены расходы на отправку почтовой корреспонденции, что подтверждается кассовыми чеками на сумму 198 рублей 80 копеек (л.д. 35-40).

Поскольку истец понес почтовые расходы в размере 198 рублей 80 копеек, исковые требования в части удовлетворены, то данные расходы ФИО1 подлежат взысканию с ответчика ООО «Мечел-Транс Авто» в пользу истца.

В силу ч. 1 ст. 103 ГПК РФ издержки, понесенные судом в связи с рассмотрением дела, и государственная пошлина, от уплаты которых истец был освобожден, взыскиваются с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, пропорционально удовлетворенной части исковых требований. В этом случае взысканные суммы зачисляются в доход бюджета, за счет средств которого они были возмещены, а государственная пошлина - в соответствующий бюджет согласно нормативам отчислений, установленным бюджетным законодательством Российской Федерации.

В силу пункта второго статьи 61.2 Бюджетного кодекса Российской Федерации, государственная пошлина взимается в доход бюджета муниципального образования (местный бюджет) по месту нахождения суда, принявшего решение, т.е. в бюджет Усть-Катавского городского округа.

Истцы при подаче иска освобождены от уплаты государственной пошлины.

Таким образом, на основании подпункта 3 пункта 1 статьи 333.19 Налогового кодекса Российской Федерации, с ООО «Мечел-Транс Авто» в бюджет Усть-Катавского городского округа подлежит взысканию государственная пошлина в размере 300 рублей.

На основании изложенного и руководствуясь ст. 12, 194 - 199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

решил:

Исковые требования ФИО1, ФИО4, ФИО5 к ООО «Мечел-Транс Авто» удовлетворить частично.

Взыскать с ООО «Мечел-Транс Авто» (ОГРН <***>, ИНН <***>) в пользу ФИО1 (<данные изъяты> компенсацию морального вреда в размере 800 000 рублей, расходы на оплату юридических услуг в размере 2 500 рублей, почтовые расходы в размере 198 рублей 80 копеек, всего 802 698 /восемьсот две тысячи шестьсот девяносто влсемь/ рублей 80 копеек.

Взыскать с ООО «Мечел-Транс Авто» (ОГРН <***>, ИНН <***>) в пользу ФИО4 (<данные изъяты> компенсацию морального вреда в размере 400 000 /четырехсот тысяч/ рублей.

Взыскать с ООО «Мечел-Транс Авто» (ОГРН <***>, ИНН <***>) в пользу ФИО5 (<данные изъяты>) компенсацию морального вреда в размере 400 000 /четырехсот тысяч/ рублей.

Взыскать с ООО «Мечел-Транс Авто» (ОГРН <***>, ИНН <***>) государственную пошлину в доход местного бюджета в размере 300 /трехсот/ рублей.

Решение может быть обжаловано в Судебную коллегию Челябинского областного суда в течение месяца через Усть-Катавский городской суд Челябинской области со дня изготовления решения в окончательной форме.

Председательствующий подпись Ю.Р.Хлёскина Решение не вступило в законную силу

Мотивированное решение изготовлено 27 апреля 2023 года.