Решение по делу № 2-2902/2022 от 20.01.2023 | Димитровградский городской суд (Ульяновская область)

Дело №2-49/2023

УИД 73RS0013-01-2022-005220-63

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

20 января 2023 г. г. Димитровград

Димитровградский городской суд Ульяновской области в составе председательствующего судьи Кудряшевой Н.В., при секретарях Нурдиновой Г.М., Потехиной А.О. с участием прокурора Фомичева Д.Ю. рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к Федеральному Государственному бюджетному учреждению «Федеральный научный клинический центр медицинской радиологии и онкологии» Федерального медико-биологического агентства о компенсации морального вреда, взыскании расходов на погребение, убытков, связанных с оказанием медицинских услуг ненадлежащего качества

УСТАНОВИЛ:

Истец ФИО1 обратился в суд с указанным иском к Федеральному Государственному бюджетному учреждению «Федеральный научный клинический центр медицинской радиологии и онкологии» Федерального медико-биологического агентства (далее ФГБУ ФНКЦРиО ФМБА России) в обоснование заявленных требований указал, что в период с (ДАТА) по (ДАТА) мать истца ФИО2 находилась на амбулаторном лечении в ФГБУЗ КБ №* ФМБА России. В период с (ДАТА) по (ДАТА) ФИО2 ДД.ММ.ГГГГ г.р. находилась на стационарном лечении в ФГБУЗ КБ №* ФМБА России.

(ДАТА) ФИО2 (ДАТА) г.р. в результате оказания ей медицинских услуг ненадлежащего качества скончалась. Факт оказания ответчиком медицинских услуг ненадлежащего качества установлен материалами доследственной проверки №* Димитровградского МСО СУСК РФ по Ульяновской области, в том числе заключением проведенной в рамках указанной проверки судебной экспертизы.

В период с (ДАТА) по (ДАТА) ФИО2 находилась на амбулаторном лечении, ФИО2 находилась в группе риска (возраст старше 65 лет, наличие хронических заболеваний, артериальная гипертензия) не была госпитализирована в день обращения. Кроме того, в нарушение Приказа МЗ №198 нет назначения на забор мазка из ротоносоглотки на COVID-19, отсутствует в амбулаторной карте ежедневный аудиоконтроль состояния, нет посещения врача, с ежедневным определением SpO2, ЧДД, ЧСС.

При поступлении в стационар ФИО2 при уровне сатурации 86% не была назначена консультация врача-реаниматолога и не назначена кислородная поддержка. В день поступления в отделение осмотр врачом отделения не производился.

В нарушение Временных методических рекомендаций МЗ РФ № 188 при госпитализации ФИО2, не назначена противовирусная терапия, не проводилось исследование артериальной крови с определением PaO2, PaCO2, pH, бикарбиатов, лактата, альбумина, ферритина, прокальцитонита, что должно было осуществляться в связи с наличием признаков острой дыхательной недостаточности, при наличии признаков ишемии миокарда на ЭКГ от (ДАТА) не назначена консультация кардиолога, не назначен анализ крови на тропонин.(ДАТА) в ночь. В том числе отсутствия технической, кислородной поддержки в ночь с (ДАТА) по (ДАТА) ФИО2 скончалась.

В связи с оказанием матери истца медицинской помощи ненадлежащего качества, в том числе отсутствием необходимых лекарств, доставкой лекарства, организацией похорон, истец понес убытки в общей сумме 160 366 руб.. в том числе 101 000 руб. на приобретение лекарства, 8936 руб. на приобретение авиабилетов, 50 968 руб. - расходы на погребение.

Просил с учетом уточнений взыскать с ответчика в свою пользу убытки в сумме 101 000 руб. в связи с приобретением лекарственного препарата «Актемра 400», расходы на авиабилеты, связанные с приобретением: авиабилета №* на рейс DP 274 по маршруту Москва-Ульяновск - 3499 руб., авиабилета №* на рейс DP 485 по маршруту «Воронеж-Москва» -1799 руб., авиабилета №* на рейс 7R 861 по маршруту Казань-Воронеж-3100 руб., 50 968 руб. расходы на погребение, компенсацию морального вреда 15 000 000 руб.(т. 1 л.д.4-5, 230-233).

Судом к участию в деле привлечен прокурор г.Димитровграда, в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора привлечены: ООО «Капитал-МС», Г.А.Н., ФИО3, З.М.В.,ФИО4, В.Г.В., ФИО5

Истец ФИО1, участвующий в судебном заседании посредством видеоконференцсвязи, доводы иска поддержал, указав следующее:

Его мать ФИО2 обратилась к участковому врачу (ДАТА), при посещении ФИО2 на дому участковым врачом-терапевтом назначено лечение, которое не принесло результата. Через несколько дней ФИО2 была госпитализирована в стационар, в то время, как ее должны были госпитализировать в первый же день ее обращения. Матери не назначили забор мазка на COVID-19, он вынужден был организовать забор этого анализа на платной основе в платной поликлинике «Лекон». После того, как его мать госпитализировали, она звонила ему, сообщила, что врачи ей рекомендуют лекарство от COVID-19 «Актемра-400», так как этого лекарства не было в условиях стационара, он нашел его в <адрес>, организовал перелет из <адрес>, где он постоянно проживает в <адрес>, из <адрес> в <адрес>, привез лекарство, которое купил за 101 000 руб., однако врачи его не взяли, сказали, что препарат имеется в наличии. Позже, по истечению срока хранения он вынужденно его утилизировал. «Актемра-400» продается по рецепту врача, ему кто-то прислал этот рецепт из <адрес> для приобретения лекарства. Полагает, что при лечении ФИО2 допущены дефекты оказания медицинской помощи, которые явились причиной смерти его матери, за что просит взыскать 15 000 000 руб., так как мать для него, единственно близкий человек, она воспитывала его одна, он очень тяжело перенес утрату близкого человека, длительное время лечился от депрессии. Кроме понес убытки, связанные с авиаперелётами в <адрес> и обратно, нес расходы на приобретение лекарства «Актемра», которые просит взыскать. Также он понес расходы на погребение в сумме 50968 руб., которые считает, что ему должны быть компенсированы ответчиком.

Представитель ответчика ФИО6, действующая на основании доверенности (т.1 л.д.236), в судебном заседании уточненные исковые требования не признала, указав, что оснований для взыскания компенсации морального вреда не имеется, поскольку выявленные дефекты оказания медицинской помощи не находятся ни в прямой, ни в косвенной причинно-следственной связи со смертью пациента ФИО2 На момент нахождения ФИО2 в стационаре не имелось нехватки кислорода, как не имелось дефицита в лекарственных препаратах, в т.ч. и «Актемра», что подтверждается представленными письменными доказательствами. Считает, что медицинская помощь ФИО2 оказана в полном объеме в соответствии с выставленным диагнозом. В случае принятия судом решения об удовлетворении иска просила учесть, что клиническая больница является бюджетным учреждением и снизить размер компенсации морального вреда. Расходы, которые понес ФИО1 по погребению матери, приобретению лекарства не находятся в прямой причинно-следственной связи с действиями ответчика, оснований для их взыскания не имеется. В удовлетворении иска просила отказать в полном объеме.

Представитель ответчика ФИО7, действующая на основании доверенности (т.1 л.д.235), иск не признала, дала пояснения, аналогично пояснениям ФИО6, указав, что у ФИО2 отсутствовала нуждаемость в применении «Актемры», этот лекарственный препарат лечащим врачом ФИО8 не назначался. Более того, этот препарат нуждается в специфических условиях хранения, от родственников пациентов они никогда не берут лекарственные препараты, так как им неизвестно, что это за препараты и условиях их хранения. В иске просила отказать.

Третьи лица, не заявляющие самостоятельные требования относительно предмета спора: представители ООО «Капитал МС», Г.А.Н., ФИО5, ФИО3, З.М.В.,ФИО4, В.Г.В. в судебное заседание не явились, о времени и месте рассмотрения дела извещены надлежащим образом, доказательств уважительности причин неявки в суд не представили.

Суд, руководствуясь ст.167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, полагает возможным рассмотрение дела в отсутствие не явившихся лиц.

Заслушав стороны, исследовав материалы дела, заслушав заключение прокурора, полагавшего, что иск подлежит частичному удовлетворению, суд приходит к следующему.

В соответствии со статьей 2 Конституции Российской Федерации человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства.

К числу основных прав человека Конституцией Российской Федерации отнесено право на охрану здоровья (статья 41 Конституции Российской Федерации). Каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений (часть 1 статьи 41 Конституции Российской Федерации).

Таким образом, здоровье как неотъемлемое и неотчуждаемое благо, принадлежащее человеку от рождения и охраняемое государством, Конституция Российской Федерации относит к числу конституционно значимых ценностей, гарантируя каждому право на охрану здоровья, медицинскую и социальную помощь.

Базовым нормативным правовым актом, регулирующим отношения в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, является Федеральный закон от 21.11.2011 N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" (далее Закон), согласно пункту 1 статьи 2 которого здоровье - это состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма.

Медицинская помощь - это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг (пункт 3 статьи 2 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ).

В силу статьи 4 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ охрана здоровья в Российской Федерации основывается на ряде принципов, одним из которых является соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий.

В числе таких прав - право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования (части 1, 2 статьи 19 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ).

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда (часть 1 статьи 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В пункте 48 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" разъяснено, что медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (статья 19 и части 2, 3 статьи 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 года N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации").

Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.

При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода.

Как разъяснено в пункте 22 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" моральный вред подлежит компенсации независимо от формы вины причинителя вреда (умысел, неосторожность). Вместе с тем при определении размера компенсации морального вреда суд учитывает форму и степень вины причинителя вреда (статья 1101 ГК РФ).

Причинение морального вреда потерпевшему в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях предполагается, и сам факт причинения вреда здоровью, в том числе при отсутствии возможности точного определения его степени тяжести, является достаточным основанием для удовлетворения иска о компенсации морального вреда; отсутствие заболевания или иного повреждения здоровья, находящегося в причинно-следственной связи с физическими или нравственными страданиями потерпевшего, само по себе не является основанием для отказа в иске о компенсации морального вреда (пункты 14 - 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 N 33).

Определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда (п. 26 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 N 33).

Согласно разъяснениям п. 27 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 N 33, тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни. При определении размера компенсации морального вреда суду необходимо устанавливать, допущено причинителем вреда единичное или множественное нарушение прав гражданина или посягательство на принадлежащие ему нематериальные блага.

Медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (статья 19 и части 2, 3 статьи 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 года N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации").

Согласно позиции, изложенной в п. 48 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 N 33, разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.

Согласно части 1 статьи 37 Федерального закона от 21 ноября 2011 года N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" медицинская помощь организуется и оказывается в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями, а также на основе стандартов медицинской помощи, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации.

Согласно пункту 6 статьи 4 Федерального закона от 21 ноября 2011 года N 323-ФЗ к основным принципам охраны здоровья относится доступность и качество медицинской помощи.

В пункте 21 статьи 2 данного закона определено, что качество медицинской помощи - совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Из пункта 2 статьи 64 Федерального закона от 21 ноября 2011 года N 323-ФЗ следует, что критерии оценки качества медицинской помощи формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 данного федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Согласно статье 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.

Семейная жизнь в понимании статьи 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод охватывает существование семейных связей как между супругами, так и между родителями и детьми, в том числе совершеннолетними, между другими родственниками.

Из нормативных положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод, в их взаимосвязи с нормами Конституции Российской Федерации, Семейного кодекса Российской Федерации, положениями статей 150, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и здоровью гражданину приоказании ему медицинской помощи, а равно как в случае оказания ему ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками такого пациента, другими близкими ему людьми, поскольку в связи с ненадлежащим оказанием медицинской помощи такому лицу, лично им в силу сложившихся семейных отношений, характеризующихся близкими отношениями, духовной и эмоциональной связью между членами семьи, лично им также причиняются нравственные и физические страдания (моральный вред).

Пунктом 2 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что нематериальные блага защищаются в соответствии с Гражданским кодексом и другими законами в случаях и в порядке, ими предусмотренных, а также в тех случаях и в тех пределах, в каких использование способов защиты гражданских прав (статья 12 Гражданского кодекса Российской Федерации) вытекает из существа нарушенного нематериального права и характера последствий этого нарушения.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064 - 1101 ГК РФ) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации установлены общие основания ответственности за причинение вреда.

Согласно данной норме закона вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В силу части 2 статьи 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (часть 3 статьи 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ).

Из материалов дела следует, что на основании Приказа ФМБА России от (ДАТА) №* ФГБУЗ КБ №* ФМБА России реорганизовано (ДАТА) в форме присоединения к ФГБУЗ «Федеральный высокотехнологичный центр медицинской радиологии Федерального медико-биологического агентства», в настоящее время со сменой наименования Федеральное государственное бюджетное учреждение «Федеральный научно-клинический центр медицинской радиологии и онкологии» Федерального медико-биологического агентства (далее - ФГБУ ФНКЦРиО ФМБА России) (т.1 л.д.19-25, 135-138, 180-183), ФГБУ ФНКЦРиО ФМБА России является правопреемником ФГБУЗ КБ №* ФМБА России.

Из дела также следует, что поликлиника для взрослых №* в 2020 году являлась структурным подразделением ФГБУЗ КБ 3172 ФМБА россии, после реорганизации поликлиника 33 для взрослых является структурным подразделением КБ 3172 филиала №* ФГБУ ФНКЦРиО ФМБА России.

Судом установлено, что истец ФИО1 является сыном ФИО2 (ДАТА) рождения, что подтверждается копией свидетельства о рождении (т.1 л.д.14).

ФИО2 умерла (ДАТА) в 17.30 час., что подтверждается свидетельством о смерти (т.1 л.д.12).

Согласно справки о смерти №№* от (ДАТА) смерть ФИО2 наступила по причине вызванной вирусом COVID-19, спонтанным пневмотораксом напряжения, долевой пневмонией неуточненной, синдромом респираторного расстройства (дисресса) у взрослого (т.1 л.д.12 об.).

Как следует из дела и не оспаривалось сторонами ФИО2 (ДАТА) обратилась к ответчику по месту своего жительства (<адрес>) к участковому врачу поликлинники №* для взрослых ФГБУЗ КБ №* ФМБА России (т.1 л.д.77).

(ДАТА) осмотрена участковым врачом на дому, на момент осмотра предъявляла жалобы на общую слабость, головную боль, повышение температура 37.2, заложенность за грудиной, сухой кашель, боль в горле. Болела в течение 3 дней. ФИО2 назначено амбулаторное лечение, оформлено направление на КТ грудной клетки, назначен повторный прием.

(ДАТА) ФИО2 посредством скорой медицинской помощи госпитализирована в отделение ФГБУЗ КБ №* ФМБА России (Ковидное отделение) с подозрением на COVID-19.

(ДАТА) осмотрена врачом - инфекционистом ФИО4, в приемном отделении, назначено лечение.

(ДАТА) в связи с ухудшением состояния здоровья осмотрена дежурным врачом-реаниматологом, больная переведена в отделение реанимации.

(ДАТА) осмотрена дежурным врачом-анестезиологом - реаниматологом, (ДАТА) осмотрена врачом - реаниматологом.

(ДАТА) осмотрена врачом-хирургом, общее состояние больной тяжелое.

(ДАТА) осмотрена врачом анестазиологом - реаниматологом, состояние крайне тяжелое., в 14.00-14.10 проведена операция - верхняя трахеотомия.

Клиническая смерть ФИО2 зафиксирована в 17.30 час., реанимационные мероприятия начаты в 17.30 час., в 18.00 час. констатирована смерть ФИО2

Из протокола заседания врачебной комиссии по изучению летальных исходов в ФГБУЗ КБ №* ФМБА России по факту смерти ФИО2 от (ДАТА) следует, что причиной смерти последней явилась болезнь, вызванная короновирусом в виде двусторонней субтотальной интерстициальной пневмонии, осложнившаяся в терминальном периоде развитием острого респираторного дистресс-синдрома (персистирующая стадия) и мультифокального легочного тромбоза. Госпитализация произведена по профилю. Клинический диагноз установлен своевременно, лечение произведено согласно требованиям временных методических рекомендаций версии №*. Замечаний по ведению медицинской документации не имеется (т.2 л.д.19-20).

Из протокола заседания врачебной комиссии от (ДАТА) (т.1 л.д.184-189) следует, что ФИО2 назначен, но не произведен забор мазка из ротоносоглотки на COVID-19, в мед.карте стационарного больного №* по дневниковым записям не прослеживается динамика состояния пациентки, нет подписи пациента в информированном добровольном согласии на медицинское вмешательство в отделении реанимации.

Судом исследованы материалы доследственной проверки №* пр-(ДАТА) год по обращению ФИО1, о нарушениях, допущенных при оказании медицинской помощи ФИО2 Димитровградского межрайонного Следственного отдела Следственного управления Следственного комитета России по Ульяновской области, по результатам которых постановлением от (ДАТА) в возбуждении уголовного дела было отказано (т.2 л.д.25-29).

Из заключения судебно - медицинской экспертизы по материалам дела №*-М ГКУЗ «<адрес> бюро судебно-медицинской экспертизы « Отдела сложных (комиссионных) экспертиз от (ДАТА) следует, что причиной смерти ФИО2 явилось острое респираторное вирусное заболевание, новая коронавирусная инфекция COVID-19 (с положительным лабораторным тестом №* от (ДАТА)), осложнившаяся двухсторонней субтотальной интерстициальной пневмонией и развитием в терминальном периоде острого респираторного дистресс-синдрома и мултифокального легочного тромбоза, острой дыхательной недостаточности. Наличие у пациентки пневмонии, респираторного дистресс-синдрома, острой дыхательной недостаточности усугубило состояние легочной паренхимы, что привело к разрыву буллы легкого и развитию спонтанного правостороннего пневматорокса, подкожной эмфиземы мягких тканей грудной клетки, что также усугубило течение патологических процессов, вызванных основным заболеванием и его осложнений. Способствующими факторами развития у ФИО2 тяжелого течения новой короновирусной инфекции явились хронические заболевания: ишемическая болезнь сердца. Стенокардия напряжения и покоя III функциональный класс; Атеросклеротическая болезнь сердца, Атеросклероз венечных артерий 2 стадия, 3 степень, хроническая сердечная недостаточность 2Б,, ожирение 2 степени, а также возраст старше 65 лет.

По данным предоставленной медицинской карты стационарного больного №* ФГБУЗ №* ФМБА России смерть ФИО2 наступила (ДАТА), что не противоречит характеру и выраженности трупных явлений, установленных при паталогоанатомическом исследовании трупа.

На догоспитальном этапе в период времени с (ДАТА) по (ДАТА) диагноз «острая инфекция верхних дыхательных путей неуточненная. Пневмония?» был установлен правильно и обоснованно, лечение назначено в полном объеме. Было оформлено направление на КТ исследования органов грудной клетки. Однако в амбулаторной карте №* отсутствует описание эпидемиологического анамнеза: назначение и забор мазка из ротоносоглотки на COVID-19 (Согласно Приказу МЗ №*), отсутствуют в карте ежедневный аудиоконтроль состояния ФИО2, сведения о посещении врача с ежедневным определением SpO2 (сатурация кислорода), частоты дыхательных движений, частоты сердечных сокращений. ФИО2, относящаяся к группе риска (старше 65 лет, наличие хронических заболеваний) не была госпитализирована в стационар в день обращения (ДАТА) при наличии у нее повышенной температуры, сатурации кислорода 93-95 процентов, частоты дыхательных движений 18 в минуту (согласно п.9.4, п.п.8 (сатурация кислорода менее 95%, температура тела более 38%) Временным методическим рекомендациям МЗ РФ «Профилактика, диагностика и лечение новой короновирусной инфекции (COVID-19) версия 9 от (ДАТА)).

Судебно-медицинская экспертная комиссия пришла к выводу, что прямой причинно-следственной связи с выявленными недостатками (комплексом недостатков) в оказании медицинской помощи ФИО2 на догоспитальном этапе в период с 23 по (ДАТА) и наступлением ее смерти не имеется, посколько на данном этапе пациентке было назначено обследование, противовирусная, антибактериальная и симпоматическая терапия согласно выставленному диагнозу.

В период времени с (ДАТА) по (ДАТА) в МПС 31 ФГБУЗ КБ 3172 ФМБА России диагноз «Подозрение на COVID-19. Двусторонняя вирусная пневмония средне-тяжелое течение» был установлен правильно и обоснованно, диагностические обследования, тактика лечения выбрана правильно, однако назначены не в полном объеме.

Согласно Временным методическим рекомендациям МЗ РФ «Профилактика, диагностика и лечение новой короновирусной инфекции (COVID-19) версия 9 от (ДАТА)) при госпитализации ФИО2 (ДАТА) не назначена противовирусная терапия, не проводилось исследование газов артериальной крови с определением PaO2, PaCO2, pH, бикарбиатов, лактата, альбумина, ферритина, прокальцитонита, что должно было осуществляться в связи с наличием признаков острой дыхательной недостаточности (сатурация менее 90% по данным пульсоксиметрии от 27.11.20202). При наличии признаков ишемии миокарда на ЭКГ от (ДАТА) не назначена консультация кардиолога, не назначен анализ крови на тропонин.

При поступлении ФИО2 (ДАТА) осмотрена в 16.50 ч., сатурация кислорода на атмосферном воздухе была 86%, при этом не была назначена консультация врача-реаниматолога и не назначена кислородная поддержка, не отражена динамика сатурации. При поступлении в инфекционное отделение (ДАТА) ФИО2 в этот же день не осмотрена врачом отделения (согласно дневниковым записям).

(ДАТА) состояние ФИО2 оценивалось как тяжелое, однако повторного осмотра врача в этот день не проводилось. В дневниковой записи от (ДАТА) не отражено, назначена ли ФИО2 кислородная поддержка.

Судебно-медицинская экспертная комиссия пришла к выводу, что прямой причинно-следственной связи с выявленными недостатками (комплексом недостатков) в оказании медицинской помощи ФИО2 в период с (ДАТА) по (ДАТА) и наступлением ее смерти не имеется, поскольку на данном этапе пациентке было назначено обследование, антибактериальная и симпоматическая терапия согласно выставленному диагнозу.

Относительно недостатков оказания медицинской помощи в период с (ДАТА) по (ДАТА) в отделении МПС №* ФГБУЗ КБ №* ФМБА России диагноз «Коронавирусная инфекция, вызванная вирусом COVID-19, вирус идентифицирован, тяжелое течение. Двусторонняя полисегментарная вирусная пневмония тяжелой степени. Дыхательная недостаточность 3 степени. Спонтанный пневмоторекс справа.Эмфизема легких. Диффузный пневмосклероз. Ишемическая болезнь сердца. Атерокардиосклероз. Стенокардия напряжения и покоя, 3 функциональный класс. Хроническая сердечная недостаточность 2Б. Ожирение 2 степени» установлен правильно и обоснованно. Диагностическое обследование, тактика лечения выбрана правильно, однако назначены не в полном объеме. Согласно дневниковым записям реаниматолога от (ДАТА) 20ч.45 мин. у ФИО2 сатурация кислорода была 77%, наличие респираторной поддержки не указана. Затруднительно оценить объективный статус ФИО2, данные о ее состоянии здоровья от (ДАТА) из совместного осмотра с заведующим отделением и дневниковые записи врача-реаниматолога расходятся.

Из дневниковых записей реаниматолога – пациентка переведена на инвазивную ИВЛ ((ДАТА)), а в дневниковых записях от (ДАТА) и (ДАТА) в 6.00 ФИО2 уже находится на ИВЛ через трахеостомическую трубку, выявлено не соответствие так как протокол операции (верхняя трахеостомия) от (ДАТА).

На аппарат ИВЛ ФИО2 через эндотрахеальную трубку переведена (ДАТА) в 23.00 час., что соответствует Временным методическим рекомендациям МЗ РФ «Профилактика, диагностика и лечение новой короновирусной инфекции (COVID-19) версия 9 от (ДАТА)). актуальным на момент лечения пациентки (ПДКВ (положительное давление в конце выдоха) с пониженным дыхательным объемом). Коррекция параметров респираторной поддержки в связи с изменением состояния пациентки в дневниковых записях не отображена.

При госпитализации (ДАТА) в отделение реанимации не назначена противовирусная терапия, согласно Временным методическим рекомендациям МЗ РФ «Профилактика, диагностика и лечение новой короновирусной инфекции (COVID-19) версия 9 от (ДАТА)) не проведено исследование газов аретриальной крови Pa, CO2, PAO2, Ph, бикарбонатов, лактата, альбумина, прокальцитонина, ферритина у данной пациентки, что должно проводится в связи с наличием признаков острой дыхательной недостаточности.

(ДАТА) сердечно-легочная реанимация проведена своевременно в полном объеме.

Имеются дефекты при оформлении медицинской документации.

- при поступлении ФИО2 в отделение реанимации отсутствует информированное согласие на медицинское вмешательство или консилиум в составе минимума врачей (при невозможности пациентки выразить свою волю);

- отсутствует первичный осмотр в отделении реанимации, план обследования и лечения при первичном осмотре пациентки в отделении реанимации с учетом предварительного диагноза;

- отсутствует осмотр заведующего отделением реанимации при изменении степени тяжести пациентки, хронология дневниковых записей не соблюдается, динамика состояния пациентки не указана в дневниковых записях;

Медицинская помощь ФИО2 оказывалась в соответствии с Порядком оказания анестезиолого-реанимационной помощи взрослому населению (Приказ №*н от 2012 года (с исправлениями от 2018 года), Приказом МЗ РФ от (ДАТА) №*н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи».

Судебно-медицинская экспертная комиссия считает, что прямой причинно-следственной связи с выявленными недостатками в оказании медицинской помощи ФИО2 в МПС №* ФГБУЗ КБ №* ФМБА России в период с (ДАТА) по (ДАТА) и наступлением ее смерти не имеется, поскольку на данном этапе пациентке было назначено обследование, антибактериальная и симпоматическая терапия, лечение сопутствующих хронических заболеваний, оказывалась анестезиолого-реанимационная помощь, согласно выставленному диагнозу.

Действия медицинских работников, оказывающих медицинскую помощь ФИО2 в период с (ДАТА) по (ДАТА) в прямой причинно-следственной связи с развитием неблагоприятного исхода заболевания (наступлением смерти) не состоят.

Неблагоприятный исход, в данном случае, обусловлен тяжестью течения новой коронавирусной инфекции у ФИО2, осложнившейся в терминальном периоде развитием острого респираторного дистресс-синдрома и мультифокального легочного тромбоза с разрывом буллы легкого и развитием правостороннего пневматоракса, а также наличием сопутствующих хронических заболеваний.

С учетом тяжести основного заболевания, стремительности развития осложнений, имеющихся сопутствующих хронических заболеваний, возраста ФИО2, комиссия экспертов считает, что прогноз для жизни у данной пациентки можно расценить как неблагоприятный, даже в случае, если бы не были допущены вышеуказанные недостатки (комплекс недостатков) (т.2 л.д.30-51).

Указанное выше заключение комплексной судебно-медицинской экспертизы является относимым и допустимым доказательством по делу, оснований не доверять заключению комиссии экспертов, имеющих соответствующую квалификацию и опыт работы, у суда не имеется. Эксперты имеют высшее специальное образование, продолжительный стаж работы, предупреждались об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ. Данное заключение экспертизы сторонами не опорочено, напротив, стороны выражали свое согласие с выводами проведенной экспертизы, более того, указанное заключение судебно-медицинской экспертизы согласуется с иными письменными доказательствами по делу.

В связи с этим суд полагает возможным принять данное экспертное заключения в качестве допустимого доказательства по настоящему гражданскому делу.

При рассмотрении дела судом истец ФИО1 указывал на то, что медицинская помощь его матери ФИО2 стороной ответчика оказана несвоевременно, некачественно, в результате бездействия его мать осталась без надлежащей медицинской помощи, в ночь с (ДАТА) на (ДАТА) не было подачи кислорода, кроме того, не назначалось лекарство «Актемра», которое было рекомендовано при таком течении болезни. Он вынужденно купил данное лекарство, однако его у него не взяли, в результате наступила смерть матери ФИО2, что не могло не заставлять его переживать и нервничать, то есть испытывать нравственные страдания.

Судом по ходатайству сторон допрошены свидетели:

Свидетель ФИО9 (ранее до брака фамилия) суду показала, что ФИО2 являлась ей родной тетей. Ей известно, что в (ДАТА) года ФИО2 заболела и была госпитализирована в стационар ковидного отделения ФГБУЗ КБ №* ФМБА России, она с ней периодически созванивалась. ФИО2 позвонила ей и сказала, что очень тяжело перенесла ночь, не было кислорода, просила ей привезти кислород. Она и члены ее семьи ездили по городу, искали кислород. Ее муж купил баллон кислорода в <адрес>, она отнесла его в больницу для передачи ФИО2, однако ФИО2 им не воспользовалась, баллон кислорода, как был запечатан, так и был ей возвращен после смерти ФИО2 Также ФИО2 просила ее купить лекарство для лечения «Актемра», но этот препарат продается только по рецепту врача. Она просила знакомого врача -гинеколога фамилия выписать рецепт, ФИО10 выписала такой рецепт, переслала ей по телефону, а она отправила фото рецепта также по телефону ФИО1 ФИО1 купил в <адрес> лекарственный препарат «Актемра», но ей известно, что это лекарство не приняли для лечения ФИО2, так как он не был назначен ФИО2 ФИО1 привез это лекарство из <адрес> в специальном боксе, так как оно требует определенных условий хранения, оно хранилось у нее в квартире в холодильнике, потом ФИО1 его продал.

Свидетель ФИО10 суду показала, что работает акушером-гинекологом в ФГБУ ФНКЦРиО ФМБА России. В 2020 года она работала в хирургическом корпусе, к ковидному отделению она отношения не имела, это были разные лечебные учреждения. ФИО2 знала очень давно, с (ДАТА) года. К ней в (ДАТА) года обратилась племянница ФИО2, которую она знает под фамилией фамилия. фамилия просила выписать рецепт на лекарство «Актемру» для ФИО2 Ей известно, что это лекарство использовалось для лечения «ковидной» инфекции. Она лично не использовала это лекарство в работе. При этом фамилия пояснила ей, что сын ФИО8 находится в <адрес>, поехал за этим лекарством, но ему его не выдали из-за того, что нет рецепта. Она пошла навстречу ФИО11 Кроме того, до этого она и сама разговаривала с ФИО2, которая также в разговоре упомянула про это лекарство. Отмечает, что выписала рецепт не по учтенной рецептурной форме, никому его не передавала, а лишь переслала ФИО11 по телефону в качестве фото. На бумажном носителе рецепт никому не давала. С лечащими врачами ФИО2 о нуждаемости применения «Актемры» она не разговаривала.

Свидетель ФИО12 суду показал, что работает анестезиологом-реаниматологом в отделении реанимации ФГБУ ФНКЦРиО ФМБА России. В 2020 году, в ноябре он работал также в отделении реанимации и в качестве дежурного врача наблюдал ФИО2 Он наблюдал ФИО2 когда она уже была на «искусственной вентиляции легких» в состоянии медикаментозной седации. Он осуществлял контроль в отношении летальных функций организма. ФИО2 лечили по клиническим рекомендациям 9 версия. Отмечает, что перебоев с подачей кислорода больным не наблюдалось. Со своей стороны не давал родственникам больных рекомендаций о приобретении кислорода. Препарат «Актемра» назначается при совокупности клинических признаков: лихорадке более 5 дней, КТ 3 или 4, снижению лейкоцитов, менее 3, снижению нейтрофилов, менее 1, такой совокупности признаков у ФИО2 не было. Отмечает, что «Актемра» не реанимационный препарат и он не использует его в работе.

Оснований не доверять показаниям свидетелей у суда не имеется, свидетели не являются лицами, заинтересованными в исходе дела, их показания последовательны и согласуются с материалами дела.

Разрешая исковые требования о взыскании убытков, связанных с приобретением лекарственного препарата «Актемра-400» стоимостью 101 000 руб. суд исходит из следующего.

В силу статьи 15 ГК РФ лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере. Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права.

Суд не находит оснований для удовлетворения требований о взыскании убытков, связанных с приобретением лекарственного препарата «Актемра-400» стоимостью 101 000 руб., расходов на приобретение авиабилетов в общем размере 8398 руб., поскольку в материалах дела отсутствует информация о выписке лечащим врачом ФИО2 рецепта на указанное лекарственное средство и отсутствие лекарственного препарата в медицинском учреждении в период госпитализации ФИО2

Наличие информации о выписанном рецепте на лекарственный препарат «Актемра -400» врачом ФИО10, которая имеется в материалах доследственной проверки, обозренного судом (л.д.189) юридического значения не имеет, поскольку ФИО10 не являлась лечащим врачом ФИО2 Более того, свидетель ФИО10 не отрицала, что указанный рецепт она на бумажном носителе никому не передавала, не являлась лечащим врачом ФИО13, на тот период не являлась сотрудником ФГБУЗ КБ №* ФМБА России, а лишь зная лично ФИО2 решила, таким образом ей помочь, переслала рецепт, который оформила не по установленной форме на телефон ФИО9 (ранее ФИО11) Марии с целью его последующего приобретения. Приобретение лекарственного препарата «Актемра-400» является личным волеизъявлением истца ФИО1 и не состоит в прямой причинно-следственной связи с действиями ответчика.

В материалах дела имеется ответ на запрос суда за подписью зам.начальника филиала по медицинской части –главного врача Н.О.Яцыны, согласно которому в период с (ДАТА) по (ДАТА) лекарственный препарат «Атемра» имелся в медицинском учреждении в наличии, что также подтверждается выпиской из отчета по остаткам журнала движения препарата (т.1 л.д.45-55), оснований не доверять письменным доказательствам у суда не имеется.

Доводы истца о ненадлежащем оказании медицинской помощи ФИО2, выразившиеся отсутствии кислородной поддержки ФИО2 в ночь с 28 на (ДАТА) судом во внимание не принимаются, так как объективно ничем не подтверждены, в материалы дела стороной ответчика представлены товарные накладные о поступлении кислорода медицинского в ФГБУЗ КБ №* ФМБА России в период с (ДАТА) по (ДАТА)) на основании заключенных контрактов (т.1 л.д.56-75), оснований не доверять представленным доказательствам у суда оснований не имеется.

Суд также не находит оснований для компенсации расходов на погребение в сумме 50 968 руб., поскольку, как указано выше и подтверждено судебно-медицинской экспертизой дефекты оказания медицинской помощи не находятся в прямой причинно-следственной связи со смертью ФИО2, в этой части иска надлежит отказать.

При разрешении иска суд учитывает, что требования о компенсации морального вреда заявлены истцом ФИО1 и в связи с тем, что лично ему ответчиком в связи с ненадлежащим оказанием медицинской помощи его матери причинены нравственные страдания, выразившиеся в переживаниях по поводу состояния здоровья близкого человека, осознания того, что матери не в полной мере оказана медицинская помощь, хотя бы это и не находится в причинно-следственной связи с наступившей смертью ФИО2

В данном случае юридическое значение может иметь не только прямая, но и косвенная (опосредованная) причинная связь, если дефекты (недостатки) оказания работниками ответчика медицинской помощи ФИО2 могли способствовать ухудшению состояния ее здоровья. При этом, ухудшение состояния здоровья человека вследствие ненадлежащего оказания ему медицинской помощи, в том числе по причине дефектов ее оказания (не проведение пациенту всех необходимых диагностических и лечебных мероприятий, ненадлежащий уход за пациентом и т.п.), причиняет страдания, то есть причиняет вред, как самому пациенту, так и его родственникам, что является достаточным основанием для компенсации такого вреда.

Учитывая вышеизложенные доказательства, суд приходит к выводу о том, что в судебном заседании нашел свое подтверждение тот факт, что ответчиком при оказании медицинской помощи ФИО2 допущены недостатки, описанные в заключении судебно-медицинской экспертизы от (ДАТА) и, как следствие, нарушено личное неимущественное право истца ФИО1 на семейную жизнь, что повлекло причинение ему нравственных страданий (морального вреда), в связи с чем имеются основания для взыскания компенсации морального вреда.

Несмотря на то, что указанные дефекты оказания медицинской помощи не находятся в прямой причинно-следственной связи со смертью ФИО2, данные обстоятельства не могут являться основанием для освобождения ответчика от ответственности в виде компенсации морального вреда, поскольку нарушение установленных в соответствии с законом порядка и стандарта оказания медицинской помощи, в том числе и оформление медицинской документации, является нарушением требований к качеству медицинской услуги.

При определении размера компенсации морального вреда суд учитывает характер и степень причиненных истцу действиями сотрудников ответчика нравственных страданий, фактические обстоятельства, при которых истцу был причинен моральный вред, а именно то обстоятельство, что дефекты оказания медицинской помощи не находятся в прямой причинно-следственной связи со смертью ФИО2, суд учитывает возраст истца, то, что ФИО1 являлся единственным сыном ФИО2, которая воспитывала его одна, между ФИО1 и ФИО2 имелась тесная родственная связь, вместе с тем, ко дню смерти матери истец совместно с ФИО2 не проживал, а проживал со своей семьей отдельно в <адрес>, с учетом обстоятельств дела полагает возможным взыскать в качестве компенсации морального вреда с указанного ответчика денежные средства в размере 100 000 руб., отказав в удовлетворении исковых требований в большем размере по вышеизложенным основаниям.

Согласно статье 13 Закона Российской Федерации "О защите прав потребителей", при удовлетворении судом требований потребителя, установленных законом, суд взыскивает с изготовителя (исполнителя, продавца, уполномоченной организации, импортера) за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя штраф в размере 50% от суммы, присужденной судом в пользу потребителя.

Так как медицинская помощь была оказана ФИО2 бесплатно, в рамках ОМС, оснований для взыскания штрафа в рамках Закона «О защите прав потребителей» не имеется.

Истец при подаче иска был освобожден от уплаты государственной пошлины, а его исковые требования судом удовлетворены частично, в соответствии со ст.103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации с Ответчика в доход местного бюджета надлежит взыскать государственную пошлину в размере 300 руб.

Руководствуясь ст.ст.194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

Иск ФИО1 к Федеральному Государственному бюджетному учреждению «Федеральный научный клинический центр медицинской радиологии и онкологии» Федерального медико-биологического агентства о компенсации морального вреда, взыскании расходов на погребение, убытков, связанных с оказанием медицинских услуг ненадлежащего качества удовлетворить частично.

Взыскать с ФГБУЗ «Федеральный научный клинический центр медицинской радиологии и онкологии» Федерального медико-биологического агентства (ОГРН <***>, ИНН <***>) в пользу ФИО1 (паспорт гражданина РФ 7304 №* выдан УВД <адрес> (ДАТА)) компенсацию морального вреда в размере 100 000 (сто тысяч) руб.

В удовлетворении остальной части иска ФИО1 к Федеральному Государственному бюджетному учреждению «Федеральный научный клинический центр медицинской радиологии и онкологии» Федерального медико-биологического агентства о возмещении расходов на приобретение лекарственного препарата, авиабилетов, расходов на погребение, компенсации морального вреда в большем размере отказать.

Взыскать с ФГБУЗ «Федеральный научный клинический центр медицинской радиологии и онкологии» Федерального медико-биологического агентства (ОГРН <***>, ИНН <***>) в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 300 (триста) руб.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Ульяновский областной суд через Димитровградский городской суд в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме – 27.01.2023 г.

Председательствующий судья Н.В. Кудряшева