Решение по делу № 2А-2434/2023 от 30.08.2023 - о нарушении условий содержания под стражей с 16 марта 2019 года, выразившихся в незаконных действиях (бездействии), решениях ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Тамбовской области, связанных с не предоставлением: информации, возможности осуществления международного телефонного звонка, на узбекском языке, с приглашением переводчика, и взыскании компенсации за нарушение условий содержания в исправительном учреждении в размере 5000000 рублей.

Административное дело № 2а-2434/2023

УИД 68RS0001-01-2023-002545-38

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

30 августа 2023 года г. Тамбов

Октябрьский районный суд г. Тамбова в составе: председательствующего судьи Тютюкиной С.В., при секретаре Пантелеевой Ж.И.,

с участием административного истца ФИО1, представителя административных ответчиков ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Тамбовской области, УФСИН России по Тамбовской области, ФСИН России ФИО3,

рассмотрев в открытом судебном заседании административное дело по административному исковому заявлению ФИО1 к ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Тамбовской области, ФСИН России о нарушении условий содержания под стражей с 16 марта 2019 года, выразившихся в незаконных действиях (бездействии), решениях ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Тамбовской области, связанных с не предоставлением: информации, возможности осуществления международного телефонного звонка, на узбекском языке, с приглашением переводчика, и взыскании компенсации за нарушение условий содержания в исправительном учреждении в размере 5000000 рублей,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратилась в Октябрьский районный суд <адрес> с административным исковым заявлением к ФКУ СИЗО-1 УФИО2 по <адрес> о взыскании компенсации за нарушение условий содержания. В обоснование иска указала, что она является гражданкой <адрес>, имеет на иждивении малолетнюю дочь ФИО13 ДД.ММ.ГГГГ г.р. и мать пенсионного возраста ФИО4, ДД.ММ.ГГГГ.р., которые находятся в <адрес>. Ее отец умер в ДД.ММ.ГГГГ году, с мужем она разведена.

С ДД.ММ.ГГГГ она содержится под стражей в СИЗО-1 в связи с уголовным делом. Как ей было известно, в СИЗО-1 ранее не было возможности осуществления телефонных переговоров по международной связи. По поводу отсутствия возможности осуществления международных телефонных звонков она неоднократно, устно, а затем с ноября 2021 года по июнь 2022 года и письменно, обращалась, в том числе через своего адвоката, в администрацию СИЗО-1, а также в прокуратуру <адрес>, Генеральную прокуратуру РФ, аппарат Управления по правам человека в РФ, Управление по правам человека в Тамбовской области, судье Октябрьского районного суда г. Тамбова Антиповой Е.Ю., в чьем производстве находится уголовное дело.

После их вмешательства в СИЗО-1 установили международные телефонные звонки, но возник вопрос о предоставлении переводчика при необходимости телефонных переговоров.

Так, при наличии разрешения на осуществление телефонного звонка от судьи, она единственный раз - ДД.ММ.ГГГГ смогла позвонить своей матери, но и этот звонок был прерван из-за того, что разговаривать можно только на русском языке, хотя ею в заявлении было указано, что она желает осуществить телефонный звонок своим родным и близким на родном ей языке – узбекском.

Для решения этого вопроса она устно обращалась в период с июля 2022 года по март 2023 года к начальнику СИЗО-1 и его заместителю, письменно к судье Октябрьского районного суда г. Тамбова Антиповой Е.Ю. и председателю Октябрьского районного суда г. Тамбова, Генеральную прокуратуру РФ, аппарат Управления по правам человека в РФ, ФСИН России.

Из ответов суда следовало, что переводчик должен быть предоставлен администрацией СИЗО, из ответа прокуратуры – что предоставление переводчика невозможно ввиду отсутствия денежных средств в бюджете следственного изолятора, а также в связи отсутствием денежных средств на ее лицевом счету, аппарат Управления по правам человека перенаправил ее обращение во ФСИН России, откуда ответили, что законодательно не уточнено, кем должен быть предоставлен переводчик при необходимости перевода телефонных переговоров, также ответили, что бюджет СИЗО-1 не имеет возможности предоставить ей переводчика. И при этом не было сказано о том, что переводчик приглашается за ее личный счет либо должен предоставляться лицом, за которым она закреплена, т.е. судом.

Несмотря на получение указанных ответов, вопрос до сих пор не решен. При этом указывает, что ей самой переводчик не нужен.

Таким образом, с момента помещения в СИЗО-1 она лишена возможности общаться с родными – дочерью и матерью, что нарушает ее конституционные и материнские права.

Определением суда по делу в качестве соответчиков привлечены УФСИН России по Тамбовской области и ФСИН России.

В судебном заседании посредством видеоконференц-связи административный истец ФИО1 полностью поддержала административные исковые требования по основаниям, в нем изложенным, при этом пояснила, что уже более четырех лет не может пообщаться с матерью и дочерью, которые не владеют русским языком, по телефону, что несмотря на все ее многочисленные устные и письменные обращения так и остался неразрешенным вопрос о том, кто и как должен пригласить переводчика для осуществления ею звонка на узбекском языке, и это при том, что лично ей переводчик не нужен, он нужен администрации СИЗО, чтобы понимать, о чем она разговаривает.

В судебном заседании представитель административных ответчиков ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Тамбовской области, УФСИН России по Тамбовской области, ФСИН России ФИО3 административные исковые требования не признала, в письменных возражениях, со ссылкой на ст. 17 Федерального закона от 15.07.1995 года №103-ФЗ "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений", пункты 194, 196 и 200 Правил внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы, утвержденных Приказом Министерства юстиции Российской Федерации от 04.07.2022 года №110, указала, что ФКУ СИЗО-1 не нарушает прав и законных интересов административного истца, поскольку не содержит в себе прямого отказа в предоставлении телефонных переговоров с родственниками истца, согласно акту от ДД.ММ.ГГГГ истцу был предоставлен телефонный звонок в 16 часов 28 минут, но истец пыталась осуществить переговоры на иностранном языке, на устные предупреждения о недопущении данного нарушения режима не реагировала, в связи с чем телефонный разговор был прекращен специальной кнопкой выключения телефонного аппарата сотрудником администрации ФКУ СИЗО-1 в связи с чем, просит в удовлетворении исковых требований отказать. Также пояснила, что не может точно указать, когда именно в СИЗО-1 появилась международная телефонная связь, однако, ФИО1 сообщалось об отсутствии возможности осуществления международного звонка ввиду отсутствия именно технической возможности, ввиду большого количества желающих осуществить звонок.

Также ФИО3 поясняла, что поскольку положениями п. 200 Правил внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы, утвержденных Приказом Минюста России от 04.07.2022 года №110, не определен порядок приглашения переводчика и оплаты его услуг, прямо на администрацию следственного изолятора данные обязанности не возложены. Поэтому приглашать переводчика должна сама ФИО1, либо суд, за которым она закреплена, либо это должно осуществляться в в рамках п.п. 61-70 Правил внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы, утвержденных Приказом Минюста России от 04.07.2022 года №110, как оказание дополнительной услуги, за счет денежных средств ФИО1, которых у нее нет.

Суд, выслушав стороны, изучив материалы дела, приходит к следующим выводам.

Согласно части 1 статьи 218 КАС РФ гражданин может обратиться в суд с требованиями об оспаривании решений, действий (бездействия) органа государственной власти, органа местного самоуправления, иного органа, организации, наделенных отдельными государственными или иными публичными полномочиями (включая решения, действия (бездействие) квалификационной коллегии судей, экзаменационной комиссии), должностного лица, государственного или муниципального служащего, если полагает, что нарушены или оспорены его права, свободы и законные интересы, созданы препятствия к осуществлению его прав, свобод и реализации законных интересов или на него незаконно возложены какие-либо обязанности.

В соответствии с частями 1 и 2 статьи 12.1 УИК РФ лицо, осужденное к лишению свободы и отбывающее наказание в исправительном учреждении, в случае нарушения условий его содержания в исправительном учреждении, предусмотренных законодательством Российской Федерации и международными договорами Российской Федерации, имеет право обратиться в суд в порядке, установленном КАС РФ, с административным исковым заявлением к Российской Федерации о присуждении за счет казны Российской Федерации компенсации за такое нарушение.

Компенсация за нарушение условий содержания осужденного в исправительном учреждении присуждается исходя из требований заявителя с учетом фактических обстоятельств допущенных нарушений, их продолжительности и последствий и не зависит от наличия либо отсутствия вины органа государственной власти, учреждения, их должностных лиц, государственных служащих.

В соответствии с частью 1 статьи 227.1 КАС РФ лицо, полагающее, что нарушены условия его содержания под стражей, содержания в исправительном учреждении, одновременно с предъявлением требования об оспаривании связанных с условиями содержания под стражей, содержания в исправительном учреждении решения, действия (бездействия) органа государственной власти, учреждения, их должностных лиц, государственных служащих в порядке, предусмотренном настоящей главой, может заявить требование о присуждении компенсации за нарушение установленных законодательством Российской Федерации и международными договорами Российской Федерации условий содержания под стражей, содержания в исправительном учреждении.

При рассмотрении административного искового заявления, поданного в соответствии с частью 1 настоящей статьи, суд устанавливает, имело ли место нарушение предусмотренных законодательством Российской Федерации и международными договорами Российской Федерации условий содержания под стражей, содержания в исправительном учреждении, а также характер и продолжительность нарушения, обстоятельства, при которых нарушение допущено, его последствия (часть 5 статьи 227.1 КАС РФ).

В силу частей 2 и 3 статьи 62 КАС РФ обязанность доказывания соблюдения надлежащих условий содержания лишенных свободы лиц возлагается на административного ответчика - соответствующие орган или учреждение, должностное лицо, которым следует подтверждать факты, обосновывающие их возражения. Условия содержания лишенных свободы лиц должны соответствовать требованиям, установленным законом, с учетом режима места принудительного содержания, поэтому существенные отклонения от таких требований могут рассматриваться в качестве нарушений указанных условий.

Из содержания данной нормы следует, что обязанность доказывания соблюдения надлежащих условий содержания лишенных свободы лиц возлагается на административного ответчика - соответствующие орган или учреждение, должностное лицо, которым следует подтверждать факты, обосновывающие их возражения.

Пленум Верховного Суда Российской Федерации в пунктах 2,4,13, постановления от 25 декабря 2018 года N 47 "О некоторых вопросах, возникающих у судов при рассмотрении административных дел, связанных с нарушением условий содержания лиц, находящихся в местах принудительного содержания" разъяснил, что под условиями содержания лишенных свободы лиц следует понимать условия, в которых с учетом установленной законом совокупности требований и ограничений реализуются закрепленные Конституцией Российской Федерации, общепризнанными принципами и нормами международного права, международными договорами Российской Федерации, федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации права и обязанности указанных лиц, включая право на получение в необходимых случаях право пользоваться помощью переводчика, право на получение информации, непосредственно затрагивающей права и свободы, в том числе необходимой для их реализации.

В соответствии с пунктом 3 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25 декабря 2018 года N 47 "О некоторых вопросах, возникающих у судов при рассмотрении административных дел, связанных с нарушением условий содержания лиц, находящихся в местах принудительного содержания" принудительное содержание лишенных свободы лиц в предназначенных для этого местах должно осуществляться в соответствии с принципами законности, справедливости, равенства всех перед законом, гуманизма, защиты от дискриминации, личной безопасности, охраны здоровья граждан, что исключает пытки, другое жестокое или унижающее человеческое достоинство обращение и, соответственно, не допускает незаконное - как физическое, так и психическое - воздействие на человека. Иное является нарушением условий содержания лишенных свободы лиц.

В пункте 14 названного Постановления разъяснено, что условия содержания лишенных свободы лиц должны соответствовать требованиям, установленным законом, с учетом режима места принудительного содержания, поэтому существенные отклонения от таких требований могут рассматриваться в качестве нарушений указанных условий.

В соответствии со статьями 9 и 13 Закона Российской Федерации от 21 июля 1993 года N 5473-1 "Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы" учреждения, исполняющие наказания, обязаны: создавать условия для обеспечения правопорядка и законности, безопасности осужденных, обеспечивать охрану здоровья осужденных, осуществлять деятельность по развитию своей материально-технической базы и социальной сферы. Финансовое обеспечение функционирования уголовно-исполнительной системы является расходным обязательством Российской Федерации.

Согласно подпункту 6 пункта 3 Положения о Федеральной службе исполнения наказаний, утвержденного Указом Президента Российской Федерации от 13 октября 2004 года N 1314, задачей ФСИН России является создание осужденным и лицам, содержащимся под стражей, условий содержания, соответствующих нормам международного права, положениям международных договоров Российской Федерации и федеральных законов.

Условия и порядок содержания под стражей регламентированы Федеральным законом N 103-ФЗ от 15 июля 1995 года "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений" (далее - Федеральный закон N 103-ФЗ) и конкретизированы в Правилах внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы.

Согласно статье 4 Федерального закона N 103-ФЗ содержание под стражей осуществляется в соответствии с принципами законности, справедливости, презумпции невиновности, равенства всех граждан перед законом, гуманизма, уважения человеческого достоинства, в соответствии с Конституцией Российской Федерации, принципами и нормами международного права, а также международными договорами Российской Федерации и не должно сопровождаться пытками, иными действиями, имеющими целью причинение физических или нравственных страданий подозреваемым и обвиняемым в совершении преступлений, содержащимся под стражей.

В соответствии со статьей 15 Федерального закона N 103-ФЗ в местах содержания под стражей устанавливается режим, обеспечивающий соблюдение прав подозреваемых и обвиняемых, исполнение ими своих обязанностей, их изоляцию, а также выполнение задач, предусмотренных Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации. Обеспечение режима возлагается на администрацию, а также на сотрудников мест содержания под стражей, которые несут установленную законом ответственность за неисполнение или ненадлежащее исполнение служебных обязанностей.

Из положений пункта 1 части первой статьи 17 Федерального закона N 103-ФЗ следует, что подозреваемые и обвиняемые, в отношении которых в качестве меры пресечения избрано заключение под стражу и которые содержатся в следственных изоляторах и тюрьмах, имеют право получать информацию о своих правах и обязанностях.

Из положений пункта 6 части второй статьи 17 Федерального закона N 103-ФЗ следует, что подозреваемые и обвиняемые, в отношении которых в качестве меры пресечения избрано заключение под стражу и которые содержатся в следственных изоляторах и тюрьмах, имеют право на платные телефонные разговоры при наличии технических возможностей и под контролем администрации с разрешения лица или органа, в производстве которого находится уголовное дело, либо суда.

Правила внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы, утверждены Приказом Министерства юстиции РФ от 14 октября 2005 г. N 189 (действовал до 17 июля 2022 г.) и Приказом Министерства юстиции РФ от 4 июля 2022 г. N 110 (действует с 17 июля 2022 г. по н.в.).

Согласно п.п. 5.1 п.5 Правил внутреннего распорядка (утверждены Приказом Минюста РФ от 14 октября 2005 г. N 189) подозреваемые и обвиняемые имеют право получать от администрации СИЗО информацию о своих правах и обязанностях.

Согласно п.п. 5.27 п.5 Правил внутреннего распорядка (утверждены Приказом Минюста РФ от 14 октября 2005 г. N 189), подозреваемые и обвиняемые на платные телефонные разговоры при наличии технических возможностей и под контролем администрации СИЗО с разрешения лица или органа, в производстве которого находится уголовное дело, либо суда.

Как следует из материалов дела и установлено судом, административный истец ФИО1 находится под стражей в ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Тамбовской области (далее по тексту – СИЗО, СИЗО-1, Учреждение) с ДД.ММ.ГГГГ.

ФИО1 является гражданкой <адрес>, ее дочь, ФИО8, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, и мать ФИО4, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, проживают в <адрес>, и, по утверждению ФИО1, не владеют русским языком.

Как видно из материалов дела, с первым заявлением о разрешении ей телефонного звонка с ее матерью ФИО4, на узбекском языке, с указанием номера телефона ФИО1 обратилась к судье Октябрьского районного суда Антиповой Е.Ю. ДД.ММ.ГГГГ.

ФИО1 утверждает, что после помещения ее в СИЗО-1 ей было изначально устно было сообщено о том, что возможности осуществить международный звонок в <адрес> нет, а потому она ходатайств о разрешении международного звонка родным судье не подавала, и вообще первое время никаких активных действий по данному вопросу не предпринимала, ожидая, что такая возможность появиться. Прождав некоторое время, она начала обращаться по вопросу международной связи в различные органы, и только в конце ДД.ММ.ГГГГ года ей устно сотрудниками Учреждения было сообщено, что международная связь появилась, и можно позвонить в Узбекистан, в связи с чем она сразу обратилась с ходатайством к судье о разрешении ей международного телефонного звонка матери.

Данные пояснения ФИО1 подтверждаются материалами дела, а именно ответами начальника СИЗО-1 от ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ на адвокатские запросы защитника ФИО1 адвоката Колодиной В.В. о том, что предоставление международного звонка ФИО1 не представляется возможным в связи с тем, что в режимном корпусе ФКУ установлен телефонный аппарат для осуществления телефонных переговоров по территории РФ.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 обращалась в рабочий аппарат Уполномоченного по правам человека в РФ жалобой, в том числе на невозможность с ДД.ММ.ГГГГ позвонить своим родным ввиду отсутствия в СИЗО международных звонков.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 обращалась с ходатайством к судье Октябрьского районного суда Антиповой Е.Ю. в связи с отсутствием в СИЗО международных звонков, о разрешении ей телефонного звонка матери на узбекском языке с телефона ее защитника адвоката Колодиной В.В.

Как следует из ответа начальника Учреждения от ДД.ММ.ГГГГ на запрос адвоката Колодиной В.В., ФИО1 за время содержания в СИЗО-1 с ДД.ММ.ГГГГ звонки по территории РФ не осуществляла.

Из приведенного, а также пояснений ФИО5, не доверять которым у суда оснований не имеется, поскольку они являются логичными, и подтверждаются материалами дела, следует, что ФИО5 с момента заключения под стражу имела необходимость и желание осуществления телефонных переговоров с родными-малолетней дочерью и престарелой матерью, находящимися в Узбекистане, и до конца мая 2022 года у нее, в связи с содержанием предоставляемых СИЗО сведений, отсутствовала информация о том, что в СИЗО имеется возможность осуществить международный звонок, в связи с чем она не обращалась за получением письменного разрешения для осуществления телефонного звонка от судьи, в производстве которого находится уголовное дело.

Между тем, из представленных договоров от ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, следует, что в ФКУ СИЗО-1 установлено 2 телефонных аппарата АПК «ЗОНАТЕЛЕКОМ», позволяющих осужденным и лицам, находящимся под следствием реализовать свое право на ведение телефонных переговоров.

Согласно сообщений «ЗОНАТЕЛЕКОМ» от ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ, АПК «ЗОНАТЕЛЕКОМ» № и №, установленные на территории СИЗО-1, подключены к международной связи, первый международный звонок был совершен с аппарата № - ДД.ММ.ГГГГ, далее ДД.ММ.ГГГГ международный телефонный звонок совершался с аппарата №. Последние звонки совершены ДД.ММ.ГГГГ, и ДД.ММ.ГГГГ, соответственно.

Таким образом, усматривается, что в СИЗО с июня 2018 года имелась возможность осуществления международной связи, хотя ФИО1 Учреждением информировалась об обратном, что привело к тому, что до ДД.ММ.ГГГГ она с заявлением о разрешении ей телефонного звонка к судье не обращалась.

Утверждение представителя административных ответчиков о том, что начальником Учреждения в ответах сообщалось о невозможности предоставления международного звонка ФИО1 именно ввиду отсутствия технической возможности, ввиду большого количества желающих осуществить звонок, суд находит несостоятельной, поскольку приведенное выше свидетельствует об обратном – о том, что в период с ДД.ММ.ГГГГ до конца ДД.ММ.ГГГГ года информация, предоставляемая Учреждением ФИО1 свидетельствовала об отсутствии в СИЗО-1 возможности осуществления международного телефонного звонка в общем.

Доказательств обратного суду не представлено.

Согласно Правил внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы, утвержденных Приказом Минюста России от 04.07.2022 года №110 (действует с 17 июля 2022 г. по н.в.):

- п. 194 подозреваемому или обвиняемому телефонные разговоры с родственниками или иными лицами предоставляются администрацией СИЗО при наличии технических возможностей на основании письменного разрешения лица или органа, в производстве которого находится уголовное дело, либо суда;

- п. 195 в письменном разрешении на предоставление телефонного разговора, заверенном гербовой печатью соответствующего органа или суда, должно быть указано, кому и с какими лицами он предоставляется, адрес их места жительства и номер телефона абонента. Разрешение действительно только на один телефонный разговор;

- п.196 телефонный разговор предоставляется по письменному заявлению подозреваемого или обвиняемого, или по заявлению, оформленному им с помощью информационного терминала (при его наличии и технической возможности), в течение пяти рабочих дней со дня поступления в СИЗО письменного разрешения лица или органа, в производстве которого находится уголовное дело, либо суда, за исключением случаев, когда у подозреваемого или обвиняемого отсутствуют денежные средства на лицевом счете или он отказался от телефонного разговора либо убыл из СИЗО;

- п.197 в заявлении подозреваемого или обвиняемого на предоставление телефонного разговора с абонентом указываются его фамилия, имя, отчество (при наличии), адрес места жительства, а также язык, на котором будет вестись телефонный разговор;

- п.198 подозреваемым и обвиняемым женщине, имеющей ребенка в возрасте до четырнадцати лет, мужчине, имеющему ребенка в возрасте до четырнадцати лет и являющемуся единственным родителем, телефонный разговор со своими несовершеннолетними детьми предоставляется в течение 24 часов с момента поступления в СИЗО письменного разрешения лица или органа, в производстве которого находится уголовное дело, либо суда;

- п.199 телефонные разговоры подозреваемых и обвиняемых проводятся под контролем сотрудников СИЗО в специально оборудованном для этих целей помещении;

- п.200 телефонный разговор прослушивается сотрудниками СИЗО, о чем перед его началом информируются подозреваемый или обвиняемый и его абонент. При необходимости перевода разговора на государственный язык Российской Федерации приглашается переводчик;

- п.201 основаниями для досрочного прекращения телефонного разговора подозреваемых и обвиняемых являются, в том числе, ведение телефонного разговора на ином языке, чем был указан в заявлении подозреваемого или обвиняемого (п.п. 201.3);

- п.203 сотрудник СИЗО, ответственный за проведение телефонного разговора, в случае его досрочного прекращения по основаниям, указанным в подпунктах 201.1 - 201.3 пункта 201 настоящих Правил, письменно докладывает об этом начальнику СИЗО либо лицу, его замещающему, с указанием причины прекращения телефонного разговора.

После доведения до нее Учреждением информации о возможности осуществления международного звонка, ФИО1 неоднократно обращалась к судье Октябрьского районного суда Антиповой Е.Ю. с заявлениями о разрешении ей телефонного звонка с ее матерью ФИО4, на узбекском языке, с указанием номера телефона (ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ).

На указанные ходатайства судьей Октябрьского районного суда г. Тамбова Антиповой Е.Ю., в чьем производстве находится уголовное дело ФИО1, выдавались разрешения на телефонные переговоры с ФИО4, с указанием номера телефона, которые адресовались судом как в адрес начальника СИЗО-1, так и в его адрес для передачи ФИО1 (ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ).

На одном из разрешений суда – от ДД.ММ.ГГГГ имеется отметка о его исполнении Учреждением ДД.ММ.ГГГГ.

При этом, как видно из заявления ФИО1 от ДД.ММ.ГГГГ на имя Начальника СИЗО-1, ФИО1 просила предоставить ей телефонный звонок с ее матерью ФИО4, проживающей в <адрес>, с указанием телефонного номера, а также с указанием о том, что телефонный звонок будет происходить на родном ей языке – узбекском.

На указанном ФИО1 от ДД.ММ.ГГГГ проставлена резолюция: «Разрешаю на русском языке».

Согласно акта от ДД.ММ.ГГГГ, ФИО1 при проведении телефонного звонка своему родственнику, совершенного ДД.ММ.ГГГГ, в 16 часов 28 минут, пыталась осуществить переговоры на иностранном языке, на устные предупреждения о недопущении нарушения не реагировала, в связи с чем телефонный разговор был прекращен.

При этом, как установлено судом, по состоянию на дату подачи заявления ФИО1 - ДД.ММ.ГГГГ:

- ею было подано ходатайство судье о разрешении ей телефонного звонка с ее матерью ФИО4, на узбекском языке, с указанием номера телефона,

- было получено от судьи Октябрьского районного суда г. Тамбова Антиповой Е.Ю., разрешение на телефонный звонок с ФИО4, с указанием номера телефона,

- в заявлении ФИО1 на имя Начальника СИЗО-1, ФИО1 просила предоставить ей телефонный звонок с ее матерью ФИО4, проживающей в <адрес>, с указанием телефонного номера, а также с указанием о том, что телефонный звонок будет происходить на родном ей языке – узбекском.

Таким образом, заявление ФИО1 от ДД.ММ.ГГГГ соответствовало требованиям п.п. 195,196,197 Правил внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы, утвержденных Приказом Минюста России от 04.07.2022 года №110, при наличии разрешения судьи на телефонный звонок, в нем была указана фамилия, имя, отчество, адрес места жительства и номер телефона абонента, а также язык, на котором будет вестись телефонный разговор.

А потому, в соответствии с п. 200 Правил внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы, утвержденных Приказом Минюста России от 04.07.2022 года №110, ввиду необходимости перевода языка, на котором будет вестись телефонный разговор – узбекского, на государственный язык Российской Федерации, ФИО1 должен был быть приглашен переводчик.

Однако, этого начальником СИЗО сделано не было, что повлекло принудительное прекращение телефонного звонка ФИО1 своему родственнику, совершенного ДД.ММ.ГГГГ в 16 часов 28 минут, который она пыталась осуществить на иностранном языке, в отсутствие переводчика.

Таким образом, игнорирование начальником СИЗО необходимости приглашения переводчика для перевода языка, на котором ФИО1 будет вестись телефонный разговор – узбекского, не соответствует требованиям закона, и свидетельствует о нарушении конституционных прав и законных интересов административного истца, об ограничении его права на телефонный разговор с родственником по не основанным на законе мотивам.

При этом суд, на возражения представителя административных ответчиков, отмечает, что ни Федеральным законом №103-ФЗ, ни Правилами внутреннего распорядка не предусмотрено указание в разрешении судьи языка, на котором обвиняемому разрешается производство телефонного звонка. Язык, на котором будет производиться телефонный звонок, определяется обвиняемым в своем заявлении на имя начальника Учреждения, что и имело место в настоящем случае.

Однако, при этом, на требование административного иска о незаконности прекращения телефонного звонка, суд отмечает, что требования п. 201 Правил внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы, утвержденных Приказом Минюста России от 04.07.2022 года №110, при осуществлении ФИО1 телефонного звонка, в виде досрочного прекращения телефонного разговора, применению не подлежали, ввиду того, что она пыталась вести телефонный разговор на том языке, который был указан в ее заявлении – узбекском. Однако, во всяком случае, данный телефонный звонок, осуществляющийся ФИО1 на узбекском языке, должен был быть прерван, ввиду того обстоятельства, что поскольку для его перевода не был приглашен переводчик, это не позволило исполнить требования п. 200 Правил внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы, утвержденных Приказом Минюста ФИО2 от ДД.ММ.ГГГГ №, о прослушивании телефонного разговора сотрудником СИЗО.

Как следует из справки от ДД.ММ.ГГГГ начальника отдела режима СИЗО ФИО1 за время содержания письменно один раз подавала заявление на осуществление телефонных переговоров с матерью - ДД.ММ.ГГГГ. Более в 2022 году заявлений от ФИО1 на телефонные переговоры не поступало.

Из справки от ДД.ММ.ГГГГ следует, что ФИО1 в устной форме разъяснен порядок телефонных переговоров.

ФИО1 утверждает, что после принудительного прекращения ее телефонного звонка матери ДД.ММ.ГГГГ, ввиду того, что она пыталась его произвести на узбекском языке, ей устно был разъяснен порядок телефонных переговоров, а именно то, что если она желает проводить телефонный разговор на узбекском языке, то необходимо приглашать переводчика. Однако при этом ей никто не смог разъяснить, кто и как это должен сделать.

Данные пояснения ФИО1 подтверждаются следующими обстоятельствами.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 обратилась к судье Октябрьского районного суда Антиповой Е.Ю. с заявлением о разрешении ей телефонного звонка с ее матерью ФИО4 на узбекском языке, и с указанием на каком языке ей должен быть разрешен телефонный звонок.

На ее ходатайство председателем Октябрьского районного суда ФИО5 выдано разрешение на телефонные переговоры с ФИО4 на русском языке с указанием номера телефона (ДД.ММ.ГГГГ).

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 обратилась в Октябрьский районный суд с ходатайством о разъяснении о том, кем ей должен быть приглашен переводчик для перевода телефонного разговора на узбекском языке, администрацией СИЗО или судом, если судом, то просила о предоставлении ей переводчика для осуществления телефонного разговора с ее матерью ФИО4

На ее ходатайство председателем Октябрьского районного суда ДД.ММ.ГГГГ гоа ФИО1 сообщено, что поскольку ДД.ММ.ГГГГ ей выдано разрешение на телефонные переговоры с ФИО4 на русском языке, посещение переводчика в СИЗО-1 не требуется.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 обратилась в Октябрьский районный суд с ходатайством о предоставлении ей переводчика для осуществления телефонного разговора на узбекском языке с ее матерью ФИО4

На ходатайство ФИО1 от ДД.ММ.ГГГГ о предоставлении переводчика для осуществления телефонных переговоров, председателем Октябрьского районного суда ДД.ММ.ГГГГ выдано разрешение на телефонные переговоры с ФИО4 на узбекском языке, с указанием номера телефона, а также дан ответ с приведением положений п. 200 Приложения №1 к приказу Министерства юстиции Российской Федерации от 04.07.2022 года №110, в том числе о том, что при необходимости перевода разговора на государственный язык РФ приглашается переводчик.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 обращалась в Генеральную прокуратуру РФ по вопросу порядка предоставления переводчика для осуществления телефонных переговоров с родственниками на узбекском языке.

На указанное обращение ФИО1 прокуратурой Тамбовской области в ответе от ДД.ММ.ГГГГ установлено, что у ФИО1 имелось разрешение суда на осуществление телефонных переговоров на узбекском языке, однако, п. 200 приказа Министерства юстиции Российской Федерации от 04.07.2022 года №110, не регламентировано, кто должен оплачивать услуги переводчика, которым никто из сотрудников СИЗО не владеет, данная обязанность на администрацию учреждения прямо не возложена, у ФИО1 денежных средств на оплату переводчика не имеется, а бюджетное финансирование Учреждения не предусматривает средств на оплату услуг переводчика при проведении обвиняемыми телефонных переговоров. И, кроме того, после ДД.ММ.ГГГГ от ФИО1 письменного заявления о предоставлении телефонных переговоров не поступало.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 обращалась в рабочий аппарат Уполномоченного по правам человека в РФ жалобой на отказ в предоставлении возможности совершать телефонные звонки родственникам за границу.

На указанное обращение ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ правовое Управление УФСИН России на обращение ФИО1 от ДД.ММ.ГГГГ изложив положения п. 200 приложения №1 к Приказу №110 Министерства юстиции Российской Федерации от 04.07.2022 года, сообщило о том, что обязанность оплаты услуг переводчика при проведении телефонных переговоров на администрацию следственного изолятора не возложена, и целевых средств на оплату услуг переводчика 466-ФЗ «О федеральном бюджете на 2023 год и на плановый период 2024 и 2025 годов» ФСИН России не предусмотрено.

Исходя из сути приведенных ответов, а также позиции административных ответчиков при рассмотрении настоящего дела, она сводится к тому, что положениями п. 200 Правил внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы, утвержденных Приказом Минюста России от 04.07.2022 года №110, не определены ни порядок приглашения переводчика при необходимости перевода телефонных переговоров на государственный язык Российской Федерации, ни порядок оплаты услуг переводчика, при том что обязанность оплаты услуг переводчика при проведении телефонных переговоров на администрацию следственного изолятора прямо не возложена.

При этом, сторона административных ответчиков, однозначно не определившись с позицией в ходе судебного процесса, полагала, что приглашать переводчика для проведения телефонных переговоров на иностранном языке должна либо сама ФИО1, либо суд, за которым она закреплена, либо его приглашение должно осуществляться в рамках п.п. 61-70 Правил внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы, утвержденных Приказом Минюста России от 04.07.2022 года №110, как оказание дополнительной услуги, по соответствующему ее заявлению и за счет денежных средств ФИО1, которые у нее отсутствуют.

Вместе с тем, суд приведенную позицию стороны административных ответчиков находит несостоятельной ввиду следующего.

В соответствии со статьей 6 Федерального закона N 103-ФЗ подозреваемые и обвиняемые иностранные граждане и лица без гражданства, содержащиеся под стражей на территории Российской Федерации, несут обязанности и пользуются правами и свободами, установленными для граждан Российской Федерации, за исключением случаев, предусмотренных Конституцией Российской Федерации, настоящим Федеральным законом и иными федеральными законами, а также международными договорами Российской Федерации. Не допускается дискриминация подозреваемых и обвиняемых по признакам пола, расы, национальности, языка, происхождения, имущественного и должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям, а также по иным обстоятельствам.

В соответствии с частью 2 статьи 26 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на пользование родным языком, а каждое лицо, задержанное по подозрению в совершении преступления, имеет право пользоваться помощью переводчика.

Согласно пунктам 1 и 4 Правил внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы, утвержденных Приказом Минюста России от 04.07.2022 года №110, в их взаимосвязи со статьей 1 Федерального закона N 103-ФЗ, в СИЗО устанавливается режим, обеспечивающий соблюдение прав подозреваемых и обвиняемых, исполнение ими своих обязанностей, их изоляцию, а также решение задач, предусмотренных Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации. Режим представляет собой регламентируемые Федеральным законом, настоящими Правилами и другими нормативными правовыми актами Российской Федерации порядок и условия содержания под стражей лиц, подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений. Обеспечение режима в СИЗО, поддержание в них внутреннего распорядка возлагается на администрацию СИЗО, а также на их сотрудников, которые несут установленную законом и ведомственными нормативными актами ответственность за неисполнение или ненадлежащее исполнение служебных обязанностей.

Следовательно, реализация прав лиц, содержащихся в СИЗО, возлагается на администрации соответствующих учреждений.

Поскольку Правила внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы предусматривают право лиц, содержащихся под стражей на осуществление телефонных переговоров, при условии соблюдения процедуры получения соответствующего разрешения, отсутствие у учреждения возможности предоставления переводчика не может являться основанием для необеспечения права лица, содержащегося под стражей на общение на родном языке с родственниками, не владеющими русским языком.

Как следует из приведенного выше содержания Правил внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы телефонные переговоры осуществляются в присутствии сотрудника учреждения и прослушиваются, с целью контроля их содержания, необходимость участия переводчика, в случае ведения переговоров на ином языке, нежели русском, обусловлена необходимостью выполнения данной функции. При этом обязанность по обеспечению переводчика должна быть исполнена следственным изолятором, в том числе посредством его привлечения через специализированные организации.

Между тем, с ДД.ММ.ГГГГ и до обращения с настоящим иском в суд – ДД.ММ.ГГГГ администрацией СИЗО-1 не предпринималось никаких мер для разрешения вопроса о порядке приглашения переводчика при необходимости перевода телефонного разговора ФИО1 на государственный язык Российской Федерации, для доведения порядка до сведения ФИО1, что свидетельствует о том, что администрация СИЗО самоустранилась от реализации права ФИО1 на приглашение переводчика для осуществления телефонного звонка родным на узбекском языке.

Факт выявленных судом нарушений указывает на ненадлежащие условия содержания ФИО1, несоответствующие действующему законодательству, нарушающие при этом соответствующие права и законные интересы обвиняемой, что в настоящем случае является достаточным для удовлетворения требований о присуждении компенсации за нарушение условий содержания.

При определении размера компенсации за нарушение условий содержания административного истца суд учитывает характер и продолжительность допущенных в отношении нее нарушений, обстоятельства, при которых эти нарушения допущены, а также их последствия, выразившиеся в том, что нарушены права ФИО1 на поддержание социально-полезных семейных связей тем, что более 4-х лет ФИО1 лишена возможности телефонного общения с родными, на родном ей языке, учитывает степень страданий административного истца, причиненных нарушением фундаментальных прав.

Учитывая вышеизложенное, требования разумности и справедливости, суд полагает возможным определить размер компенсации за нарушение условий содержания административного истца в ФКУ СИЗО-1 в размере 200000 рублей.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст.175-180, 227-227.1 Кодекса административного судопроизводства РФ,

РЕШИЛ:

Административные исковые требования ФИО1 - удовлетворить частично.

Признать незаконным бездействие ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Тамбовской области, выразившееся в не предоставлении ФИО1 информации о возможности осуществления международного телефонного звонка, в период с ДД.ММ.ГГГГ до конца ДД.ММ.ГГГГ года.

Признать незаконными бездействие ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Тамбовской области, выразившееся в не предоставлении ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ возможности осуществления международного телефонного звонка, на узбекском языке, с приглашением переводчика.

Признать незаконным бездействие ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Тамбовской области в уклонении в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ от приглашения переводчика для осуществления ФИО1 международного телефонного звонка, на узбекском языке.

Возложить на ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Тамбовской области обязанность устранить допущенное нарушение путем организации ФИО1 международного телефонного звонка, на узбекском языке, с приглашением переводчика, длительностью не менее 15 минут, на абонентский номер +№ мамы ФИО4, - в течение 10 дней со дня вступления решения суда в законную силу.

Взыскать с Российской Федерации в лице ФСИН России за счет средств казны Российской Федерации в пользу ФИО1 компенсацию за нарушение ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Тамбовской области с 16 марта 2019 года установленных законодательством Российской Федерации условий содержания в исправительном учреждении в сумме 200000 (двести тысяч) рублей, перечислив их на счет ФИО1.

В остальной части административные исковые требования ФИО1 – оставить без удовлетворения.

Решение суда в части присуждения компенсации подлежит немедленному исполнению.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в судебную коллегию по административным делам Тамбовского областного суда через Октябрьский районный суд г.Тамбова в течение месяца со дня принятия решения судом в окончательной форме.

Судья С.В. Тютюкина

Мотивированное решение изготовлено 27 сентября 2023 года

Судья С.В. Тютюкина