Судья Подыниглазов В.В.

Дело № 22-4568/2023

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

16 августа 2023 года г. Пермь

Судебная коллегия по уголовным делам Пермского краевого суда в составе:

председательствующего Чащухиной Л.В.,

судей Евстюниной Н.В., Шляпникова Н.В.,

при ведении протокола помощником судьи Мелконян Л.С.,

с участием прокурора Левко А.Н.,

адвоката Новикова М.Ю.,

осужденного ФИО1,

переводчика Р.

рассмотрела в открытом судебном заседании с использованием систем видеоконференц-связи уголовное дело по апелляционной жалобе адвоката Новикова М.Ю. на приговор Индустриального районного суда г. Перми от 5 мая 2023 года, которым

ФИО1, родившийся дата в ****, не судимый,

осужден по ч. 1 ст. 105 УК РФ (в редакции Федерального закона от 13 июня 1996 года № 63-ФЗ) к 8 годам 6 месяцам лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии строгого режима.

Решен вопрос по исчислению срока наказания, зачету в срок лишения свободы времени фактического задержания и содержания под стражей, мере пресечения и процессуальным издержкам.

Заслушав доклад судьи Чащухиной Л.В., изложившей содержание приговора суда, существо апелляционной жалобы и поступивших возражений; объяснения осужденного ФИО1 и выступление адвоката Новикова М.Ю. в поддержку доводов жалобы, мнение прокурора Левко А.Н. об оставлении приговора без изменения, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

по приговору суда ФИО1 признан виновным в убийстве, то есть умышленном причинении смерти Х.

Преступление совершено в период времени с 19:00 до 20:30 часов 27 ноября 2002 года в г. Перми, при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней адвокат Новиков М.Ю. в защиту осужденного ФИО1 ставит вопрос об отмене обвинительного приговора и вынесении оправдательного, а также прекращении уголовного преследования в связи с истечением сроков давности привлечения к уголовной ответственности. Считает приговор незаконным и необоснованным ввиду отсутствия доказательств причастности ФИО1 к совершению инкриминируемого преступления; само обвинение является поверхностным, неопределенным и немотивированным, поскольку следствием не установлено время, орудие, мотивы и цели преступления. По мнению защитника, суд в приговоре исказил либо неполно изложил показания свидетелей, не принял во внимание процессуальные нарушения, позволяющие признать ряд доказательств недопустимыми, а также не устранил имеющиеся противоречия.

Автор жалобы приводит свою оценку исследованным доказательствам, ссылаясь на следующее.

Свидетель И., допрошенный дважды, дает противоречивые показания о времени совершения преступления, количестве и способе нанесенных ФИО1 ударов, а также месте обнаружения трупа Х. Показания данного свидетеля противоречат как заключению эксперта, который не обнаружил повреждений на трупе Х., характерных при нанесении ударов руками либо ногами; так и показаниям несовершеннолетних свидетелей Р1. и У., которые не видели, чтобы нападавший наносил удары ногами и руками. Со слов И., фляга, которую, якобы, похитил Х., находилась во дворе дома, где был обнаружен труп, а не на тропинке возле двора дома, что противоречит показаниям свидетелей Р1. и У.. В первоначальных показаниях И. говорил, что возле дома крутились какие-то девочки, позднее он об этом не сообщал. Свидетели Р1. и У. совсем не упоминают какого-либо мужчину, стоявшего рядом с ними, тогда как, по мнению защитника, не заметить мужчину, если бы он там был, нельзя. В связи со смертью И. устранить допущенные противоречия не представляется возможным. По делу не были допрошены свидетели, о которых говорил И., что не учтено судом.

Показания несовершеннолетних свидетелей Р1. и У. не подтверждают виновность ФИО1 в убийстве Х., поскольку являются противоречивыми, в том числе, в части способа нанесения ударов и описания лица, наносившего удар. В приговоре показания свидетеля Р1. судом изложены неточно. Так суд указал, что свидетель Р1. слышала звук удара, а фактически в судебном заседании она сказала, что не поняла, что за звук она слышала. Суд указал, что Р1. видела только «силуэт», по кому наносился удар, тогда как из стенограммы аудиозаписи допроса Р1. следует, что она видела только «пятно», а не силуэт. Кроме того, Р1. в суде сообщает, что лицо человека, наносившего удар, она не видела, как и какой предмет был в руках у этого человека; хотя в первоначальных показаниях от 29.11.2002 она сообщила, что в руках у мужчины был топор; не опознала человека, наносившего удар; только видела, как человек в халате пробежал мимо нее. На допросе 03.08.2022, через 20 лет, свидетель Р1. дала подробные показания, в том числе, о том, что она не возвращалась домой и встретила сестру (М1.) сразу у магазина. Защитник полагает, что показания свидетеля Р1. от 29.11.2002 являются правдивыми и достоверными, даны в присутствии матери и педагога, согласуются и с первоначальными показаниями У. и М1. Суд не дал оценки тому, что защитником были поданы замечания при проведении очной ставки между свидетелем Р1. и ФИО1, не указании следователем времени и месте проведения допроса, немотивированном отводе следователем вопросов защиты, записи ответов Р1. не дословно, а в интерпретации следователя, задавались наводящие вопросы свидетелю.

Свидетель У. вообще не видела человека, который наносил удар, видела лишь замах рук. В первоначальных показаниях от 29.11.2002 она говорила, что видела топор, лезвие которого было направлено вниз, а следствием установлено, что удар нанесен поленом. То, что удар нанес грузчик из магазина, позднее она узнала от Р1.. При допросе в суде У. отвечала: «Не помню, не знаю». Кроме того, следователь при допросе 17.08.2022 оглашал ей показания Р1. в части того, где они встретили М1., то есть протокол допроса У. от 17.08.2022 является недопустимым доказательством, как и показания свидетеля Р1. в ходе очной ставки с ФИО1.

Свидетель М1. дает противоречивые показания относительно места, где она встретилась со свидетелями У. и Р1.; в судебном заседании пояснила, что события 27.11.2002 она не помнит. Следователь заполнил протокол допроса в ее присутствии, она подписала протокол, ничего не поясняя, что не учтено судом. Из показаний М1. можно сделать вывод о том, что в течение 15 минут кто-то другой мог совершить преступление. Иных свидетелей в этот промежуток времени следствием не установлено.

Свидетель А. после 19-20 часов в течение часа находился дома и лишь затем, выйдя из дома, обнаружил труп Х.; не смог пояснить о наличии искусственного освещения во дворе дома. Со слов свидетелей Р1. и У., освещение было только от магазина, который расположен слева от двора. При этом в материалах дела имеется информация о том, что в 17:27 часов наступила полная темнота. Указанное ставит под сомнение возможность опознания лица, совершившего преступление.

Свидетели В1. и М2., которые не являлись очевидцами преступления, пояснили, что ФИО1 – грузчик М3. плохо говорил по-русски, понимал только некоторые слова. В связи с незнанием ФИО1 русского языка защитник ставит под сомнение показания свидетелей У. и Р1. о том, что они слышали за забором речь именно ФИО1

Свидетели В2. (следователь) и Ж. (оперуполномоченный) ничего существенного по делу не сообщили, ими даны противоречивые показания в части обстановки места совершения преступления и наличия освещения. Показания данных свидетелей не устанавливают виновность ФИО1

Свидетель Ч., участвовавший в качестве понятого при осмотре места происшествия, видел полено с пятнами бурого цвета, однако он не помнит, упаковывалось ли при нем данное полено, расписывался ли он где-то, кроме протокола. Данные показания позволяют усомниться в том, действительно ли полено, изъятое с места происшествия, и полено, осмотренное следователем, а также полено, представленное для производства экспертизы, является одним и тем же предметом; в настоящее время данный предмет утерян. Имеющиеся в деле черно-белые фотографии полена, выполненные в ходе осмотра места происшествия, являются нечеткими, сделаны с одного ракурса, что не позволяет идентифицировать изображенное полено с поленом, представленным на экспертизу.

Протокол осмотра места происшествия не устанавливает в полной мере обстановку, в нем не отражены существенные обстоятельства, имеющие значение для дела, не указаны погодные условия, наличие освещения, не выявлены какие-либо следы, указывающие на факт хищения фляги, либо наличие фляги, поскольку ее могли унести И. либо Р1. с У. В ходе осмотра места происшествия был изъят халат темно-синего цвета, который в дальнейшем следствием не осматривался, его характеристики установлены не были, никакие процессуальные действия с ним не производились, он не был приобщен к материалам дела и в конечном итоге утерян. Таким образом, вызывает сомнение, что лицо, совершившее данное преступление, было одето в халат. Судом не установлено, во что был одет ФИО1

Необоснованным считает автор жалобы и вывод суда о мотиве совершения преступления – хищение фляги из магазина. Заявление о совершенном преступлении – о краже фляги зарегистрировано не было, никаких процессуальных решений по данному факту не принималось. Сам ФИО1 является уравновешенным и неконфликтным человеком, на учете у психиатра не состоит, слабоумием не страдает. Обвинением не раскрыт мотив преступления «на почве личных неприязненных отношений». Никаких причин убивать Х. у ФИО1 не было, ранее они не знакомы; ФИО1 на момент инкриминируемого преступления было 18 лет, он не судим, спиртное не употреблял и не курил, был отзывчивым, спокойным, в то время как Х. неоднократно судим за совершение тяжких и особо тяжких преступлений, общался с лицами, ранее также отбывавшими наказание в местах лишения свободы. Указанные обстоятельства свидетельствуют об отсутствии у ФИО1 умысла на убийство Х.

Защитник полагает, что не установлено время преступления. При этом суд незаконно изменил время совершения преступления, поскольку изначально в обвинительном заключении был указан период «27.11.2002 с 19:00 часов до 19:30 часов», однако суд по немотивированному ходатайству государственного обвинителя приобщил к материалам дела заявление об изменении обвинения, в котором данный период времени был увеличен с 19:00 часов до 20:30 часов. Кроме того, в деле нет информации о том, когда и от кого поступило сообщение о преступлении.

Сопоставляя показания свидетелей Р1., У. и И., автор жалобы не согласен с выводами суд о том, почему данные свидетели, являясь очевидцами преступления, не видели друг друга в этот момент. Полагает надуманными выводы суда относительно исчезновения фляги, которую, в том числе, могли унести другие лица, кроме того, в протоколе осмотра места происшествия фляга не фигурирует. Данные выводы суда не могут быть положены в основу обвинительного приговора.

Обращает внимание, что судом необоснованно оставлено без удовлетворения ходатайство стороны защиты об исключении недопустимых доказательств, а именно: заключения судебной медико-криминалистической экспертизы от 17 января 2003 года, судебных биологических экспертиз от 2 декабря 2002 года и от 14 января 2003 года, поскольку на исследование был представлен предмет – полено, которое не было приобщено к материалам дела в качестве вещественного доказательства. Кроме того, в ходе осмотра места происшествия следователем было осмотрено полено длинной 52,6 см, на медико-криминалистическую экспертизу представлено полено длиной 53,8 см, а предмет, поступивший на медико-биологическую экспертизу – уже 53 см, то есть вызывает сомнение, что на исследование был представлен один и тот же предмет. В настоящее время полено, кровь потерпевшего на марле и фрагмент кожаного лоскута с повреждениями утеряны, вещественными доказательствами по делу не признавались, в связи с чем экспертизы, проводимые по этим предметам, являются недопустимыми доказательствами; орудие преступления не установлено.

Суд незаконно отказал в удовлетворении ходатайства стороны защиты о производстве медико-криминалистической экспертизы, которая позволила бы установить возможность образования следов крови на одежде нападавшего. Установление факта возможности образования брызг крови на одежде нападавшего имело бы существенное значение для вывода о виновности либо невиновности ФИО1 Халат, в который предположительно был одет ФИО1, изъят с места происшествия, но не приобщен в качестве вещественного доказательства. Суд установил наличие брызг крови на теле пострадавшего, но не счел нужным установить, могли ли данные следы крови образоваться и на нападавшем.

По мнению защитника, у суда имелись все основания для прекращения уголовного дела и уголовного преследования в отношении ФИО1, в связи с истечением сроков давности уголовного преследования, поскольку с момента возбуждения уголовного дела прошло более 20 лет; доказательств того, что ФИО1 скрывался от правосудия, не имеется, он является гражданином Таджикистана, где имеет постоянное место жительства, неоднократно пересекал границу России, состоял на миграционном учете в Московской области. Следствием не установлено, на основании каких документов, когда и под какой фамилией ФИО1 пересекал границу до 2012 года. Таким образом, в деле нет доказательств того, что ФИО1 скрывался и что в отношении него проводились розыскные мероприятия. Адвокат отмечает, что ФИО1 официально изменил биографические данные, взял данные своего деда; о розыске в Российской Федерации не знал.

Суд ссылается на показания ФИО1 о том, что ему было известно о своем розыске за убийство, поэтому он боялся и намеренно скрывался. Впоследствии от данных показаний ФИО1 отказался, поскольку давал их сразу после задержания и находился в шоковом состоянии, не понимал суть вопросов, с защитником не консультировался. Вместе с тем, суд посчитал надуманными доводы осужденного о том, что в момент задержания он не понимал сути вопросов, поэтому не усмотрел оснований не доверять его показаниям в данной части. Однако автор жалобы полагает, что к рапорту оперуполномоченного У. следует отнестись критически, поскольку изложенная в нем информация ничем не подтверждена; справка формы 1 и объяснение ФИО1 являются недопустимыми доказательствами, так как источник их происхождения не установлен.

Недопустимым доказательством следует признать и справку, приобщенную в судебном заседании по ходатайству государственного обвинителя, о том, что в 2009 году ФИО1 опрошен на территории Таджикистана, в его выдаче было отказано. При этом сведения, подтверждающие данную информацию, в материалах дела отсутствуют.

Кроме того, защитник ставит вопрос о признании недопустимым доказательством копии заявления ФИО1 о выдаче паспорта, из которого суд сделал вывод о том, что ФИО1, изменяя биографические данные, таким образом предпринял попытку уклониться от органов следствия.

В возражениях государственный обвинитель Шатрова С.С. считает приговор законным и обоснованным, просит апелляционную жалобу адвоката Новикова М.Ю. оставить без удовлетворения.

Проверив материалы дела, изучив доводы апелляционной жалобы и поступивших возражений, заслушав участников процесса, судебная коллегия приходит к следующему.

Выводы суда о виновности ФИО1 в совершении преступления при указанных фактических обстоятельствах подтверждаются достаточной совокупностью исследованных судом доказательств, подробное содержание и анализ которых содержится в обжалуемом приговоре.

Так, из заключения эксперта от 25 декабря 2002 года судом объективно установлено, что смерть Х. наступила в результате открытой черепно-мозговой травмы, сопровождавшейся повреждениями костей черепа, оболочек и вещества головного мозга, ушибами мягких тканей тела. Данные повреждения причинили тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни, образовались от воздействия тупых твердых предметов, при этом по голове пострадавшего было нанесено не менее 3-х ударов тупым твердым предметом (орудием), вероятно, имеющим в своей конструкции участок с удлиненной, закругленной либо близко к таковой поверхностью. После получения данных повреждений смерть Х. должна была наступить в промежутке времени, исчисляемом десятками минут (часами), в течение которого совершение Х. активных действий маловероятно, так как он должен был потерять сознание. Взаиморасположение пострадавшего и нападавшего в момент нанесения повреждений могло быть самым различным, при этом область травматизации была доступна для нанесения повреждений. С учетом локализации, кровоподтеки на левом предплечье могли образоваться при попытке закрыться рукой от наносимых ударов.

Из заключения эксперта от 27 сентября 2022 года судом установлено, что смерть Х. наступила в результате открытой черепно-мозговой травмы в виде: ушибленных ран головы (в лобной области по центру – 1, в теменной области слева – 2); ссадин (2) с кровоподтеком на спинке носа, ссадины (1) в лобной области, ссадины в левой околоушной области; открытого вдавленного перелома левой теменной кости с переходом линии перелома на основание черепа; кровоизлияния под твердой мозговой оболочкой (субдуральной гематомы) справа (объемом до 60 мл); массивного субарахноидального кровоизлияния; ушиба головного мозга с локализацией очага в височной и теменной долях справа; кровоизлияния в желудочки головного мозга; отека головного мозга и компрессионно-дислокационного синдрома. Характер внутричерепных кровоизлияний, а также степень выраженности отека головного мозга свидетельствуют о том, что черепно-мозговая травма образовалась в промежутке времени, примерно, от нескольких минут до 1 суток до наступления смерти пострадавшего. Морфологические свойства, локализация и взаимное расположение вдавленного перелома черепа и повреждений мягких тканей головы у пострадавшего позволяют сделать вывод о том, что открытая черепно-мозговая травма у Х. образовалась в результате не менее 3-х ударных воздействий твердого тупого предмета/предметов с ограниченной действующей поверхностью: не менее одного – в лобную область и не менее двух – в левую теменную область. Изложенный выше механогенез черепно-мозговой травмы исключает возможность образования открытой черепно-мозговой травмы при падении пострадавшего из положения стоя на плоскости или близкого к таковому. Локализация и взаимное расположение повреждений костей черепа и мягких тканей головы пострадавшего свидетельствуют о том, что положение пострадавшего и нападавшего при причинении повреждений могло быть разнообразным, при условии доступности лобной и левой теменной областей Х. для причинения ударов твердым тупым предметом/предметами. Характер открытой черепно-мозговой травмы у Х., а именно, наличие очага ушиба в «зоне противоудара», диффузного субарахноидального и внутрижелудочкового кровоизлияний, исключает возможность совершения пострадавшим активных действий ввиду развития при подобных травмах первичной острой функциональной недостаточности головного мозга с выраженным коматозным состоянием (то есть утрата сознания при подобных травмах происходит на месте происшествия).

Согласно действовавших на момент проведения экспертизы трупа Х. «Правил судебно-медицинской экспертизы тяжести вреда здоровью», утвержденных Приказом Минздрава РФ от 10 декабря 1996 года №407 «О введении в практику Правил производства судебно-медицинских экспертиз», открытая черепно-мозговая травма, повлекшая смерть Х., в соответствии с п.п. 32.1, 32.2 и 32.3, квалифицируется как тяжкий вред здоровью по признакам вреда здоровью, опасного для жизни.

В соответствии с действующими в настоящее время «Медицинскими критериями определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека», утвержденными приказом Минздравсоцразвития РФ от 24 апреля 2008 года № 194н, открытая черепно-мозговая травма у Х., согласно п.п. 6.1.1., 6.1.2 и 6.1.3, квалифицируется как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни.

Помимо черепно-мозговой травмы при исследовании трупа Х. на локтевой поверхности левого предплечья были обнаружены 2 кровоподтека с точечными внутрикожными кровоизлияниями на их фоне, которые, судя по их характеру, образовались в пределах 1 суток до наступления смерти в результате не менее 2-х ударных воздействий твердых тупых предметов с ограниченной действующей поверхностью. Судя по локализации, данные повреждения могли образоваться при попытках пострадавшего закрываться руками от наносимых ударов.

Подобные повреждения, применительно к живым, не влияют на способность к совершению активных действий (ходить, говорить), не влекут кратковременного расстройства здоровья и/или стойкой утраты трудоспособности, поэтому, согласно пункту 25.4 действовавших на момент проведения экспертизы трупа Х. «Правил судебно-медицинской экспертизы тяжести вреда здоровью», квалифицируются как повреждения, не повлекшие вред здоровью.

В соответствии с пунктом 9 действующих в настоящее время «Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека», данные телесные повреждения как вред здоровью не квалифицируются, так как не влекут за собой кратковременного расстройства здоровья и (или) незначительную стойкую утрату трудоспособности.

Версия о непричастности ФИО1 к убийству Х., как видно из материалов дела, выдвигалась стороной защиты в ходе судебного разбирательства, проверена судом и обоснованно признана несостоятельной.

Суд правильно в обоснование виновности ФИО1 сослался на совокупность представленных стороной обвинения доказательств, в числе которых:

показания потерпевшей П1. о том, что о смерти родного брата (Х.) она узнала от мамы 27 ноября 2002 года, в убийстве брата подозревали мужчину нерусской национальности, который скрылся и находился в розыске;

показания свидетеля И., которые оглашены в соответствии с п. 1 ч. 2 ст. 281 УПК РФ, о том, что около 18:00 часов 27 ноября 2002 года он видел, как Х. вышел из калитки в заборе дома ** по **** и сообщил, что проник на территорию магазина, откуда похитил алюминиевую флягу, оставил ее во дворе дома **, предложил продать флягу и купить спиртное. Затем Х. пошел во двор дома № **, где оставил флягу. После этого он (И.) увидел, как из ворот прилегающей к магазину территории выбежал грузчик Ф. в темно-синем халате (его все называли М3.) и побежал за Х., который заходил в калитку забора дома ** по ****. Он (***) подошел к калитке и услышал, как Х. и Ф. ругались из-за фляги; в щель между досками в заборе он увидел драку между ними. Видел, как Мамед схватил из поленницы полено и нанес этим поленом не менее трех ударов по голове Х. Иных лиц на месте происшествия не было. Когда наблюдал за дракой, то недалеко от дома ** он (И.) видел двух девочек. Он испугался, что М3. может его избить и убежал;

показания свидетелей Р1., У., М1., А., В1., М2., Ф. о том, что ФИО1 (на тот момент Ф.) в ноябре 2002 года работал грузчиком в магазине ИП Г. по адресу: ****, и там же проживал; посетителям и работникам магазина он был известен под именем М3., его часто видели одетым в темно-синий рабочий халат, что не оспаривал и сам осужденный.

Заключением эксперта установлено, что след пальца руки, изъятый 27.11.2002 в ходе осмотра места происшествия в помещении, где проживал ФИО1 (Ф.), был оставлен ФИО1 При осмотре места происшествия в этом помещении обнаружен темно-синий халат.

Таким образом, судом достоверно установлено, что ФИО1 (Ф.) являлся лицом, которое в ноябре 2002 года было известно свидетелям как грузчик Мамед.

Свидетели Р1. и У. 27.11.2002 видели рядом с 2-этажным домом, расположенном возле магазина, флягу; слышали ругань за забором, один из мужчин разговаривал с акцентом; в щель в заборе между досками видели грузчика М3., тот сделал взмах сверху вниз топором или поленом, слышали звук удара, об увиденном сразу сообщили М1.

Из показаний свидетеля М1., оглашенных в порядке ч. 3 ст. 281 УПК РФ, следует, что о произошедшем знает со слов сестры Р1.. Во дворе дома № ** по **** на снегу она видела мужчину, его лицо и голова были в крови. Со слов У. ей известно, что мужчину убил грузчик М3., который нанес ему удар топором. Пока они ждали скорую помощь, мимо них проходил М3., продавец спросила у него, зачем тот убил мужчину, на что он ничего не ответил и быстрым шагом ушел в сторону остановки «***».

Свидетель А. сообщил обстоятельства обнаружения в ноябре 2002 года во дворе дома трупа мужчины, на голове которого была кровь; он видел девочек и Скорую помощь. От сотрудников полиции узнал, что погибшему был нанесен удар поленом. Знает, что преступление совершил грузчик из магазина – М3., которого он после этих событий не видел. Свидетель пояснил, что М3. часто ходил за водой к колодцу с флягой, всегда был в темном длинном халате. На придомовой территории имелась поленница дров, во дворе дома были фонари. У входа в дом имелся фонарь, который освещал и двор. Обычно он горел каждую ночь, однако горел ли в тот день, не помнит.

Свидетель В1. показала, что вечером 27 ноября 2002 года она была приглашена на опознание трупа мужчины, который лежал во дворе дома ** по ****. Данный мужчина около 19:00-20:00 часов заходил в павильон, с ним был Р2.. Затем мужчины ушли, а через 10 минут от А1. ей стало известно, что М3. убил мужчину. Последний раз М3. она видела за полчаса до того, как узнала об убийстве. М3. плохо говорил по-русски, не был агрессивным, но он мог за себя постоять.

Свидетель М2. показал, что ранее он работал в магазине ИП Г. на шоссе ****, где также грузчиком работал ФИО1. Об убийстве узнал от участкового и от сотрудников магазина. Во дворе соседнего с магазином двухэтажного дома он видел труп. После убийства он грузчика М3. больше не видел.

Свидетели В2. и Ж. показали, что в ноябре 2002 года они в силу служебных обязанностей прибыли на место происшествия, где был обнаружен труп мужчины, у которого была разбита голова; было изъято полено с острыми краями со следами крови, проведен обыск в жилище подозреваемого, который был объявлен в розыск.

Свидетель Ч. пояснил об обстоятельствах участия в качестве понятого при осмотре полена с пятнами бурого цвета. По результатам осмотра был составлен протокол.

У суда не было оснований подвергать сомнению достоверность показаний указанных лиц, противоречия в показаниях которых устранены судом путем оглашения показаний свидетелей на досудебной стадии производства по делу, в том числе, в ходе проведения очных ставок; показания свидетелей дополняют друг друга, согласуются между собой и с другими исследованными доказательствами, в том числе:

протоколами осмотра места происшествия и трупа с фототаблицами, согласно которым зафиксирована обстановка около дома № ** по ****, обнаружен труп мужчины (Х.), на снегу обильные помарки крови, изъято полено со следами крови; осмотрено помещение, расположенное по адресу: ****, где проживал подозреваемый, изъят след пальца руки, халат темно-синего цвета;

протоколом осмотра предметов от 3 декабря 2002 года, согласно которому осмотрено березовое полено, изъятое в ходе осмотра места происшествия 27 ноября 2002 года по адресу: ****; длина полена 52,6 см; имеются обильные пятна темно-бурого цвета;

заключением эксперта от 14 января 2003 года – установлено, что на полене, изъятом с места происшествия, обнаружено наличие крови человека и выявлен антиген А, что не исключает происхождение крови от убитого Х.;

заключением эксперта от 24 января 2003 года – установлено, что исследованное ушибленное повреждение на макропрепарате кожного лоскута с волосистой части головы от трупа Х. могло быть причинено пострадавшему в результате ударного воздействия концевым отделом представленного полена;

заключением эксперта от 12 августа 2022 года – установлено, что след пальца руки № 2, изъятый при осмотре места происшествия по адресу: ****, оставлен ФИО1, а именно, большим пальцем левой руки.

Все приведенные и иные исследованные доказательства были проверены и объективно оценены судом в полном соответствии с требованиями ст. ст. 87, 88 УПК РФ с точки зрения их относимости, допустимости, достоверности, а в совокупности – достаточности для разрешения уголовного дела по существу, с соблюдением принципов презумпции невиновности (ст. 14 УПК РФ) и свободы оценки доказательств (ст. 17 УПК РФ).

Как верно отмечено судом, причина, по которой свидетели Р1. и ФИО2 изначально показали, что грузчик М3. наносил удары пострадавшему топором, связана с тем, что они видели взмах руками, характерный для движений рук человека, колющего дрова. Суд обоснованно исходил из того, что на момент преступления Р1. и У. были несовершеннолетними, оказались в стрессовой ситуации; в судебном заседании не смогли указать, какой предмет был в руках ФИО1 в момент нанесения удара Х. Однако показаниями И. установлено, что это было полено, что согласуется с протоколом осмотра места происшествия, в ходе которого было изъято полено, а также с заключениями экспертов о том, что на изъятом полене обнаружены следы крови, которая могла произойти от Х.; повреждение на волосистой части головы Х. могло быть причинено в результате удара представленным поленом.

Вопреки доводам защитника, обнаружение экспертом на макропрепарате кожного лоскута с головы Х. следов металлов не противоречит выводам суда о нанесении травмы потерпевшему именно поленом, поскольку полено представляет собой кусок распиленного и расколотого бревна, которое подвергнуто воздействию на него металлических инструментов (пилы, топора), и может иметь на своей поверхности следы металла.

Первоначальные и дополнительные показания свидетеля И. не противоречат друг другу. В дополнительных показаниях свидетель сообщил о фактах, о которых умолчал изначально, опасаясь мести со стороны родственников ФИО1. Показания свидетеля зафиксированы с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, не доверять им оснований не имеется, поскольку они согласуются с иными доказательствами.

Оснований для оговора ФИО1 со стороны свидетелей И., Р1. и У. не установлено. Тот факт, что свидетели Р1. и У. не видели свидетеля И. на месте преступления, не говорит о наличии противоречий в их показаниях. Напротив, это объясняется тем, что к моменту, когда Р1. и У. приблизились к месту преступления, И. уже покинул его. Кроме того, свидетель И., наблюдая за дракой Х. и ФИО1, видел недалеко от дома ** по **** двух девочек, которыми, как установлено судом, были приближающиеся к месту преступления Р1. и У., которые, в свою очередь, могли не обратить внимания на И., поскольку отвлеклись на звуки со стороны двора дома ** по ****, где имело место преступление.

Судом достоверно установлено, что видимость во время совершения преступления была достаточной, чтобы свидетели И., Р1. и У. увидели имеющие значение для дела обстоятельства и дали о них показания, что согласуется с показаниями свидетелей А. и Р1. о наличии искусственного освещения в районе дома ** по ****.

Оснований не доверять показаниям свидетелей судебная коллегия не находит. Допросы несовершеннолетних свидетелей Р1. и У. в ходе предварительного следствия проведены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона с участием законного представителя и педагога. Перед допросом им были разъяснены положения ст. 191 УПК РФ. Сведения, изложенные в протоколах следственных действий, удостоверены подписями участвующих в допросе лиц; замечаний и заявлений не поступило. Допросы несовершеннолетнего свидетеля М1. проведены с участием законного представителя, замечаний также не поступило.

Отсутствуют основания и для признания недопустимым доказательством протокола очной ставки между свидетелем Р1. и ФИО1 Данное следственное действие проведено в соответствии с требованиями ст. 192 УПК РФ. Наличие замечаний адвоката Новикова М.Ю. на протокол очной ставки не свидетельствует о недопустимости самого протокола и не повлияло на исход дела. Кроме того, показания свидетеля Р1. оценены судом наряду с другими доказательствами.

Показания свидетеля И., правомерно оглашенные судом, не стали единственным доказательством наличия у ФИО1 умысла на убийство Х. Невозможность задать свидетелю в связи с его смертью вопросы не лишает доказательственного значения его показания, суд имел возможность проверить содержащуюся в этих показаниях информацию при сопоставлении их с иными добытыми по делу доказательствами.

Несостоятельны и доводы адвоката о признании недопустимыми доказательствами заключений экспертов. Напротив, экспертизы проведены компетентными лицами, заключения экспертов оформлены надлежащим образом, соответствуют положениям ст. 204 УПК РФ, выводы экспертиз обоснованы и сомнений не вызывают. При этом экспертам разъяснены права и обязанности, предусмотренные ст. 57 УПК РФ, они были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения. Оснований не доверять выводам, с учетом квалификации и уровня компетенции экспертов, у судебной коллегии не имеется.

Тот факт, что полено, которое было предметом экспертного исследования, в настоящее время утрачено, а следователем не было вынесено постановление о признании его вещественным доказательством и приобщении к уголовному делу, сам по себе не свидетельствует о незаконности следственных действий, произведенных с этим поленом.

Судом достоверно установлено, что полено изымалось 27.11.2002 в ходе осмотра места происшествия, что подтверждено соответствующим протоколом и фототаблицей. Затем полено было осмотрено следователем с участием понятых, о чем свидетельствуют протокол осмотра предметов и показания свидетеля Ч. Согласно протоколу осмотра полено было упаковано в пакет, который запечатан, скреплен подписями понятых и заверен печатью прокуратуры Индустриального района г. Перми; 05.01.2003 указанное полено в упакованном виде представлено в экспертное учреждение; 14.01.2003 полено направлено для исследования в медико-криминалистическое отделение.

Как обоснованно отмечено судом, полено было надлежащим образом изъято, осмотрено и упаковано; упаковка исключала возможность доступа к содержимому без ее нарушения; на экспертизу полено поступило в упаковке, которая не была нарушена, соответственно, суд пришел к выводу о том, что предметом экспертного исследования было именно то полено, которое 27.11.2002 изъято в ходе осмотра места происшествия по адресу: ****. Из протокола осмотра предметов и из описательной части заключений экспертов следует, что это было березовое полено длиной около полуметра. Указание разной длины полена в протоколе его осмотра и в заключениях экспертов объясняется тем, что полено является предметом неправильной геометрической формы; разные результаты измерения длины обусловлены тем, что измерение длины могло производиться с разных сторон полена.

Изменение прокурором обвинения в части времени совершения преступления – 27.11.2002 в период с 19:00 до 20:30 часов основано на исследованных в судебном заседании доказательствах. При этом право ФИО1 на защиту не нарушено, поскольку речь идет о вечернем времени суток одного и того же дня – 27.11.2002. Кроме того, доводы самого ФИО1 о непричастности к совершению преступления не связаны с конкретным вмененным ему временем преступления.

Доводы о том, что фляга из магазина не могла быть похищена, поскольку хранилась в запертом помещении, опровергаются показаниями свидетелей И., которому со слов Х. было известно, каким образом последний смог попасть на огороженную территорию магазина и вынести оттуда флягу; показаниями свидетелей Р1. и У., которые видели пустую металлическую флягу рядом с забором у дома ** по шоссе **** г. Перми в момент преступления; показаниями свидетеля Ф. о том, что фляга хранилась на огороженной территории магазина, куда можно было попасть через забор, посторонние лица проникали на эту территорию.

Какие-либо не устраненные судом существенные противоречия в доказательствах, требующих их истолкования в пользу ФИО1, которые могли бы повлиять на выводы суда о доказанности вины осужденного, по делу отсутствуют. Несогласие стороны защиты с оценкой исследованных доказательств не свидетельствует о несоответствии выводов суда фактическим обстоятельствам дела и не влечет признание их недопустимыми.

Доводы защитника о том, что эксперт не обнаружил повреждений на трупе Х., характерных при нанесении ударов ногами или руками; не приобщение к материалам дела халата темно-синего цвета; указание суда о том, что Р1. видела «силуэт», а не «пятно»; не проведение медико-криминалистической экспертизы, отсутствие карты вызова скорой помощи – также не свидетельствуют о непричастности ФИО1 к убийству Х.

Доводы апелляционной жалобы о возможности совершения преступления иным лицом судебная коллегия находит надуманными, не соответствующими фактическим обстоятельствам дела. Показания свидетелей И., Р1., У., М1. в совокупности с другими доказательствами подтверждают факт нанесения Х. ударов поленом по голове именно ФИО1.

При этом согласно протоколу судебного заседания, показания свидетелей обвинения изложены в приговоре без искажения смысла сообщаемых ими сведений.

О наличии у ФИО1 умысла на убийство Х. объективно свидетельствует характер примененного насилия, орудие преступления, характер и локализация причиненных потерпевшему телесных повреждений, нанесение ударов поленом в область жизненно важного органа – в голову, с достаточной силой, от которых наступила смерть потерпевшего.

Судом верно установлен и мотив совершения преступления – личная неприязнь, вызванная противоправными действиями Х., связанными с завладением флягой.

Оценив представленные доказательства в совокупности, и правильно установив фактические обстоятельства дела, время, место, способ совершения преступления, суд дал им надлежащую правовую оценку и верно квалифицировал действия ФИО1 по ч. 1 ст. 105 УК РФ (в редакции Федерального закона от 13 июня 1996 года № 63-ФЗ). Оснований для переквалификации действий осужденного на менее тяжкий закон, как и для оправдания, не имеется. Обстоятельства, исключающие преступность совершенного осужденным деяния, основания для освобождения его от уголовной ответственности и наказания отсутствуют.

Не состоятельны и доводы ФИО1, изложенные в суде апелляционной инстанции, о не проведении психофизиологического исследования. Вопреки убеждению осужденного, заключение специалиста по психофизиологическому исследованию с применением полиграфа, в соответствии с положениями уголовно-процессуального закона, не является доказательством по уголовному делу. В связи с этим, оснований для проведения данного исследования как в ходе предварительного расследования, так и в ходе судебного разбирательства не имелось.

Судебное следствие проведено в соответствии с требованиями ст. ст. 273-291 УК РФ, с соблюдением принципов состязательности и равноправия сторон, права на защиту и презумпции невиновности. Все заявленные ходатайства в ходе судебного следствия были рассмотрены, по ним приняты мотивированные решения. Несогласие стороны защиты с результатом рассмотрения дела не свидетельствует о незаконности и необоснованности приговора.

Не состоятельны и доводы адвоката о том, что судья находился в совещательной комнате непродолжительное время, судебное заседание завершилось вечером, а утром следующего дня был провозглашен приговор.

Положения уголовно-процессуального закона не запрещают судье до удаления в совещательную комнату составлять проект судебного решения, отражать суть уже исследованных в судебном заседании доказательств. Следует отметить, что данные обстоятельства (в отличие от вопросов, указанных в ст. 299 УПК РФ, и подлежащих разрешению лишь в совещательной комнате) не влияют и не могут повлиять в дальнейшем на выводы суда о виновности или невиновности подсудимого.

Вопреки доводам адвоката, после совершения ФИО1 27.11.2002 преступления, на момент рассмотрения уголовного дела по существу сроки давности не истекли (п. «г» ч. 1 ст. 78 УК РФ, ч. 3 ст. 78 УК РФ).

Выводы суда в этой части мотивированы, подтверждаются представленными материалами дела и сомнений не вызывают.

Судом достоверно установлено, что ФИО1 в день совершения преступления (27.11.2002) покинул место жительства, в 2006 году уехал в Таджикистан, что подтверждается как показаниями свидетелей Р1., У., М1., А., М2., так и показаниями самого ФИО1 от 03.08.2022 о том, что ему было известно о его розыске за убийство, он боялся и намеренно скрывался. Показания им даны после разъяснения прав, в присутствии защитника и с участием переводчика. Доводы ФИО1 о том, что он не понимал суть вопросов, суд обоснованно счел надуманными.

Кроме того, судом установлено, что в январе 2009 года в отдел полиции поступили данные об опросе ФИО1 (на тот момент Ф.) сотрудниками милиции Таджикистана. Имеющееся в уголовном деле объяснение осужденного подтверждает сведения, изложенные в рапорте сотрудником полиции У. При этом сведения, содержащиеся в объяснении, суд как показания не использовал и с этой точки зрения не оценивал. Однако сопоставление рапорта и объяснения позволило суду установить источник происхождения этого объяснения, поэтому суд оценил объяснение как иной документ. Эти сведения согласуются со справкой оперуполномоченного П2., которая приобщена к делу по ходатайству государственного обвинителя. Сведения, изложенные в этой справке, согласуются с информацией, содержащейся в уголовном деле. Сама справка составлена и подписана должностным лицом органа внутренних дел, оснований не доверять которой оснований нет. Согласно справке, в январе 2009 г. Ф. опрошен на территории Таджикистана, в его выдаче в Россию было отказано.

Суд пришел к обоснованному выводу о том, что изменение в 2009 году Ф. данных на ФИО1, что установлено оглашенными показаниями ФИО1 и копией заявления на получение паспорта (приобщено к делу по ходатайству прокурора), свидетельствует о том, что осужденный понял о продолжении в отношении него уголовного преследования и предпринял попытку уклониться от следствия путем изменения фамилии, имени и отчества. Копия заявления ФИО1 на получение паспорта с новыми данными в 2009 г. согласуется с его показаниями о смене данных в 2009 г. Государственный обвинитель пояснил источник происхождения этого заявления, поэтому суд использовал это заявление в качестве доказательства как иной документ.

Изменение фамилии, имени и отчества помогло ему впоследствии неоднократно пересекать границу России и не быть задержанным, поскольку в розыске он находился под своими первоначальными данными.

Таким образом, судебная коллегия соглашается с выводом суда о том, что ФИО1 намеренно уклонялся от следствия, осознавал, что его разыскивают по подозрению в убийстве Х. Сроки давности были приостановлены ввиду уклонения осужденного от следствия и возобновлены лишь 01.08.2022, когда ФИО1 был задержан сотрудниками полиции при попытке выезда с территории Российской Федерации.

Доводы адвоката в этой части также несостоятельны.

Уголовное дело возбуждено в соответствии со ст. 146 УПК РФ при наличии повода и основания, предусмотренных ст. 140 УПК РФ. Так, согласно рапорту, зарегистрированному в КУСП 27 ноября 2002 года, в УВД Индустриального района г. Перми поступила информация об обнаружении трупа Х. Основанием для возбуждения уголовного дела явилось наличие достаточных данных, указывающих на признаки преступления.

Доводы адвоката, изложенные в апелляционной жалобе, не ставят под сомнение законность возбуждения уголовного дела.

Обвинительное заключение по делу соответствует требованиям ст. 220 УПК РФ, в нем приведено существо предъявленного ФИО1 обвинения, место, время, способ, мотив, цель, последствия и другие обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела. Заявление об изменении обвинения, представленное государственным обвинителем в ходе судебного следствия, не противоречит положениям ч. 8 ст. 246 УПК РФ, нарушений требований ч. 2 ст. 252 УПК РФ не допущено.

Рассматривая вопрос о справедливости назначенного ФИО1 наказания, судебная коллегия находит правильными выводы суда о том, что цели наказания, а именно восстановление социальной справедливости, исправление осужденного и предупреждение совершения новых преступлений могут быть достигнуты исключительно с применением к нему реального лишения свободы, а также об отсутствии оснований для применения условного осуждения (ст. 73 УК РФ), а также изменения категории преступления на менее тяжкую (ч. 6 ст. 15 УК РФ).

Данные выводы соответствуют характеру и степени общественной опасности совершенного преступления, относящегося к категории особо тяжких; личности виновного; сделаны с учетом установленных судом обстоятельств, смягчающих наказание, а именно, наличия малолетних детей, противоправного поведения потерпевшего, явившегося поводом для преступления, неудовлетворительное состояние здоровья осужденного и его близких родственников, а также влияния наказания на исправление виновного и условия жизни его семьи.

Таким образом, судом были учтены все значимые для назначения наказания обстоятельства, в том числе, указанные в апелляционной жалобе. При этом суд верно не усмотрел оснований для применения ст. 64 УК РФ, в связи с отсутствием исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, которые могли бы существенно уменьшить степень его опасности. Выводы суда о возможности достижения целей наказания только в условиях изоляции ФИО1 от общества в приговоре должным образом мотивированы и признаются судебной коллегией правильными.

Оснований для смягчения наказания, как и для применения положений ч. 6 ст. 15 УК РФ, ст. ст. 64 и 73 УК РФ не имеется.

По своему виду и размеру наказание, назначенное ФИО1, полностью отвечает закрепленным в уголовном законодательстве Российской Федерации целям исправления осужденного и предупреждения совершения новых преступлений, является справедливым.

Вид исправительного учреждения определен верно.

Исчисление ФИО1 срока наказания и зачет наказания произведены в соответствии со ст. 72 УК РФ. Вопрос по процессуальным издержкам разрешен согласно ст. 132 УПК РФ.

Каких-либо процессуальных нарушений, которые могли бы ставить под сомнение законность и обоснованность приговора, и являться основанием для его отмены, по делу не допущено.

При таких обстоятельствах приговор отмене либо изменению по доводам апелляционной жалобы не подлежит.

Руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

приговор Индустриального районного суда г. Перми от 5 мая 2023 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционную жалобу адвоката Новикова М.Ю. – без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в кассационном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции (г. Челябинск) путем подачи кассационной жалобы, представления через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу, а для осужденного, содержащегося под стражей, – в тот же срок со дня вручения ему копии такого судебного решения, вступившего в законную силу, с соблюдением требований статьи 401.4 УПК РФ.

В случае пропуска срока кассационного обжалования или отказа в его восстановлении кассационные жалоба, представление подаются непосредственно в суд кассационной инстанции и рассматриваются в порядке, предусмотренном статьями 401.10 – 401.12 УПК РФ.

Лица, участвующие в деле, вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий: (подпись)

Судьи: (подписи)