Дело № 2-1167/2022
УИД 75RS0015-01-2022-002719-38
Решение
именем Российской Федерации
13 декабря 2022 года Краснокаменский городской суд Забайкальского края в составе: председательствующего судьи Першутова А.Г.,
с участием представителя истицы ФИО5 – адвоката Пляскина Д.И.,
представителей Федерального государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Медико-санитарная часть №» Федерального медико-биологического агентства - по доверенностям ФИО7, ФИО8,
представителя Государственного автономного учреждения здравоохранения «Краевая больница №» - по доверенности ФИО9,
прокурора Котиевой А.З.,
при помощнике судьи Бронниковой Л.Р.,
рассмотрев в открытом судебном заседании в городе Краснокаменске гражданское дело по исковому заявлению ФИО5 ФИО36 к Федеральному государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Медико-санитарная часть №» Федерального медико-биологического агентства, Федеральному медико-биологическому агентству, Государственному автономному учреждению здравоохранения «Краевая больница №», Департаменту государственного имущества и земельных отношений Забайкальского края о взыскании компенсации морального вреда, судебных расходов,
УСТАНОВИЛ:
ФИО5 ФИО42 обратилась в Краснокаменский городской суд Забайкальского края с иском к Федеральному государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Медико-санитарная часть №» Федерального медико-биологического агентства, Государственному автономному учреждению здравоохранения «Краевая больница №» о взыскании компенсации морального вреда, судебных расходов, ссылаясь на то, что ФИО5 ФИО43 (далее по тексту - истец) является родственником (супруга), состояла в браке с умершим ФИО2.
ДД.ММ.ГГГГ в 02 часа 00 минут наступила смерть ФИО2, о чем ДД.ММ.ГГГГ была составлена запись акта о смерти под №.
Смерть ФИО2 наступила в результате <данные изъяты>, которая непосредственно привела к смерти.
По мнению истицы, смерть ее супруга наступила в результате оказание медицинских услуг ненадлежащего качества в МСЧ-№ ФМБА России (далее по тексту - ответчик №), врачом-профпатологом ФИО45 а также специалистом ГАУЗ «Краевой больницы №» ФИО44 (далее по тексту - ответчик №).
В связи с чем, истица обратилась с заявлением в Краснокаменский отдел СК РФ по Забайкальскому краю с просьбой привлечь виновных лиц к уголовной ответственности.
ДД.ММ.ГГГГ следователем Краснокаменского МСО СУ СК РФ по Забайкальскому краю было возбуждено уголовное дело по признакам преступления, <данные изъяты>, по факту смерти ФИО2.
В рамках расследования уголовного дела было назначено и проведено 3 (три) экспертных исследования на предмет установления причинно-следственной связи между действиями врачей (специалистов) которые оказывали медицинскую помощь ФИО2 и его смертью.
Из заключения экспертов № от ДД.ММ.ГГГГ следует, что на стадии оказания медицинской помощи в МСЧ-№ имеются недостатки ведения больного ФИО2 и диагностики проявления ИБС в период с 2018 года по ДД.ММ.ГГГГ, врачом ФИО46 в осмотрах не везде отражаются гемодинамические данные, риск сердечно-сосудистых осложнений не оценен. Пациенту с 2019 года на консультацию к врачу-кардиологу, на исследование холтер ЭКГ, УЗДГ БЦА, липидного спектра не направлялся, базисное лечение по ИБС не назначалось.
ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ при осмотре ФИО47 учитывая изменения по ЭКГ, вместе с жалобами пациента на усиление одышки могла расценить как проявление ИБС и для исключения ОКС направить в стационар, что является нарушением тактики и диагностики ведения больного. Своевременное подтверждение ОКС позволило 6ы изменить тактику ведения и лечения пациента.
Из заключения экспертов ООО «МЦЭО» от ДД.ММ.ГГГГ следует, на стадии амбулаторного наблюдения ФИО2 МСЧ-№ имеются недостатки ведения больного и диагностики ишемической болезни сердца с 2018 года по ДД.ММ.ГГГГ год.
При осмотрах ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 необходимо был направить в стационар в экстренном порядке для исключения ОКС, своевременная диагностика ИБС и ОКС, а также диспансерное наблюдение у врача-кардиолога могли бы снизить вероятность развития осложнений, позволить изменить тактику ведения и лечения пациента.
Из заключения комиссии экспертов № от ДД.ММ.ГГГГ следует, на стадии оказания медицинской помощи ФИО2 в МСЧ-№ имеются множественные нарушения ведения медицинской документации, врачом ФИО48 с марта 2081 года по ДД.ММ.ГГГГ не проводилось верификация ИБС, не рассматривался вопрос о наличии впервые возникшей стенокардии, ишемии миокарда, план обследования не составлялся.
Имевшаяся по данным ЭКГ от ДД.ММ.ГГГГ единичная желудочковая экстрасистолия, ухудшения реполяризации в нижнее-боковых отделах в совокупности с жалобами пациента на усиление одышки можно расценивать как проявление ИБС, что требовало направление ФИО2 в экстренном порядке в стационар для дополнительных исследований с целью исключения ОКС.
На стадии оказания медицинской помощи в ГАУЗ «КБ №» при поступлении и в динамике исследование на маркеры некроза кардиомиоцитов (СК-МВ - сердечная креатинкиназа MB, ТНТ - тропониновый тест) не проводилось.
В том числе, лечащим врачом ФИО49 не рассматривался вопрос об инвазивном лечении (ЧКВ) для восстановления кровотока в стенозированной коронарной артерии, проведении коронароангиографии ФИО2 с возможностью реваскуляризации в течении 2-х часов с момента возникновения болевого синдрома.
На основании постановления старшего следователя первого отдела по расследованию особо важных дел следственного управления Следственного комитета России по Забайкальскому краю майором юстиции ФИО11 уголовное дело № было прекращено по основанию, предусмотренному п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, то есть в связи с отсутствием в деяниях медицинских работников ФГБУЗ МСЧ № ФМБА России в г. Краснокаменск ФИО50 и ГАУЗ «КБ №» ФИО4 состава преступления, <данные изъяты>
Истице было разъяснено право на обращение с иском в суд в порядке гражданского судопроизводства.
По мнению заявителя, не находясь в прямой причинно-следственной связи факт смерти ее супруга с деяниями врачей, выводы экспертных исследований указывают на ненадлежащее оказание медицинской помощи пациенту, что означает снижение риска существенным образом летального исхода при исключении ошибок и недостатков в деяниях специалистов при оказании помощи больному.
При этом юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей (п. 1 ст. 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации).
Размер компенсации морального вреда истица оценивает по <данные изъяты> рублей с каждого ответчика.
В качестве обоснования размера компенсации морального вреда, истица прилагает медицинские документы, где ухудшилось (изменилось) состояние здоровья после смерти супруга.
Просит суд: 1. Взыскать с ответчика ФГБУЗ МСЧ № ФМБА России в пользу истца ФИО5 ФИО51 компенсацию морального вреда в размере <данные изъяты> рублей. 2. Взыскать с ответчика ГАУЗ «КБ №» в пользу истца ФИО5 ФИО52 компенсацию морального вреда в размере <данные изъяты> рублей. 3. Взыскать с ответчика ФГБУЗ МСЧ № ФМБА России, ГАУЗ «КБ №» в пользу истца ФИО5 ФИО53 судебные расходы в размере <данные изъяты> рублей, в солидарном порядке.
Определением суда от ДД.ММ.ГГГГ к участию в деле в качестве привлечены: в качестве соответчиков – Департамент государственного имущества и земельных отношений Забайкальского края, Федеральное медико-биологическое агентство; в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, - Министерство здравоохранения Забайкальского края, ФИО3, ФИО4.
Истица ФИО5, извещенная о времени и месте судебного заседания, в суд не явилась, не сообщила об уважительных причинах неявки, направила в суд своего представителя.
Представитель истицы ФИО5 – адвокат Пляскин Д.И. в судебном заседании поддержал исковые требования по доводам, изложенным в иске, настаивал на их удовлетворении. Кроме того, пояснил, что все документально подтверждается, имеются дефекты, установленные экспертными заключениями, ответчиками эти выводы не опровергнуты. В отношении доводов представителя ГАУЗ «Краевая больница №» - действительно, большей части формальные нарушения, при определении степени вины считает, что доводы заслуживают внимания, полагает, что 90% вины лежит на МСЧ №.
Представитель ответчика Федерального государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Медико-санитарная часть №» Федерального медико-биологического агентства (далее – ФГБУЗ «МСЧ-107») ФИО7, действующий на основании доверенности, в судебном заседании иск не признал, суду пояснил, что их вины нет. Пациент наблюдался по профзаболеванию, он проходил осмотры и никогда не жаловался на сердце. Каждый должен следить за своим состоянием здоровья и своевременно ссылаться на жалобы, но, учитывая, что в карте записей нет, жалоб таких нет, заболевание, видимо, развилось стремительно, их вины нет, это не являлось обязанностью их врача, это стечение обстоятельств, он обратился в больницу, ЭКГ ему назначено. Просит отказать в удовлетворении иска.
Представитель ответчика ФГБУЗ «МСЧ-107» ФИО8, действующая также как третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора, в судебном заседании иск не признала. Суду пояснила, что вины сотрудников и своей лично она не усматривает.
Представитель ответчика Государственного автономного учреждения здравоохранения «Краевая больница №» (далее – ГАУЗ «Краевая больница №») ФИО9 в судебном заседании не признала исковые требования. Суду пояснила, что согласно Постановлению Пленума Верховного суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О компенсации морального вреда», разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи необходимо установить, были ли при оказании медицинской помощи пациенту приняты все необходимые и всевозможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи на дату оказания медицинской помощи и протоколом лечения, и повлияли ли выявленные дефекты на правильное проведение диагностики и назначение соответствующего лечения, и как следствие привели ли к нарушению прав гражданина в сфере охраны здоровья. Пациент не являлся прикрепленным пациентом ГАУЗ «Краевая больница №», попал к ним, пришел сам в 12-10 часов, в течение несколько минут врачом-кардиологом был стразу выставлен правильный диагноз, что подтверждается патологоанатомическим заключениями, экспертизами. В течение 30 минут пациент направлен в реанимацию. Правомерность действий подтверждена тремя экспертизами, недостатки, которые были указаны в экспертизах, а именно, не проведение допаминового теста – это диагностические мероприятия, которые никаким образом не требовались их врачу, так как врач сразу поставила правильный диагноз. Еще один недостаток, указанный экспертами, – это не проведение коронарного вмешательства, оно было невозможно, поскольку их учреждение не имеет возможности рентген-хирургических вмешательств. Пациент поступил к ним в состоянии с крайней сердечной недостаточностью, в состоянии кардиогенного шока, состояние его было нетранспортабельным, его транспортировать не имелось возможности из-за состояния пациента. В Пленуме написано четко, правильно ли поставлен диагноз и правильно ли было организовано диагностика и лечение, полагает, что их врачами выполнена вся указанная работа. Следственный комитет разъяснил истцу порядок Гражданского кодекса, в гражданском судопроизводстве ни одно дополнительное доказательство, что-либо мотивирующее и подтверждающее наличие оснований для взыскания компенсации морального вреда с ГАУЗ «Краевая больница №», истцом не представлено. Полагает, что все основания, перечисленные в законе для возложения обязанности компенсации морального вреда с ГАУЗ «Краевая больница №», отсутствуют полностью, в удовлетворении исковых требований просит отказать, оснований не имеется. Кроме того, в силу указания закона, каждый пациент обязан беспокоиться о сохранности своего здоровья, и выполнять прописанные мероприятия. В ходе рассмотрения дела ими было установлено, что жалобы пациента были длительное время, но какие меры были приняты пациентов или его близким родственником? Есть много других медицинских учреждений, куда можно обратиться и получить консультации и лечение. Просит в совокупности оценить материалы, в удовлетворении иска к ГАУЗ «Краевая больница №» отказать.
Ответчик Федеральное медико-биологического агентство, извещенное о времени и месте судебного заседания, в суд своего представителя не направило, не сообщило об уважительных причинах неявки, не просило о рассмотрении дела в свое отсутствие. В письменном отзыве на исковое заявление представитель ответчика ФИО10, действующий на основании доверенности, просил в удовлетворении иска отказать. Также указал, что ФМБА России полагает, что заявленный размер компенсации морального вреда является чрезвычайно завышенным. Подведомственная организация ФМБА России – ФГБУЗ «Медико-санитарная часть №» ФМБА России является самостоятельным юридическим лицом, отвечающим пор своим обязательствам. Кроме того, в соответствии с исковым заявлением, ФМБА России выступает лицом, которое не является субъектом спорного правоотношения, не может в силу закона или договора нести обязанности, которые указаны в исковом заявлении (т. 2 л.д. 183-186)
Ответчик Департамент государственного имущества и земельных отношений Забайкальского края, третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора, Министерство здравоохранения Забайкальского края, ФИО12, извещенные о времени и месте судебного заседания, в суд не явились, своих представителей не направили, не сообщили об уважительных причинах неявки, ответчик не просил о рассмотрении дела в свое отсутствие.
Суд, руководствуясь частями 3, 4 статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, полагает возможным рассмотреть гражданское дело в отсутствие неявившихся лиц.
Выслушав пояснения представителей сторон, третьего лица, заключение прокурора Котиевой А.З., полагавшей исковые требования подлежащими частичному удовлетворению в размере, отвечающем разумности, справедливости и соразмерности, исследовав письменные материалы дела, и дав им юридическую оценку, суд приходит к следующему.
Судом установлено и из материалов дела следует, что истица ФИО5 ФИО54 приходится женой ФИО2, что подтверждается копией свидетельства о заключении брака № от ДД.ММ.ГГГГ (т. 1 л.д. 186).
ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 умер, что подтверждается копией свидетельства о смерти № от ДД.ММ.ГГГГ (т. 1 л.д. 10).
По факту смерти ФИО2 следователем Краснокаменского межрайонного следственного отдела следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Забайкальскому краю ДД.ММ.ГГГГ возбуждено уголовное дело № по признакам преступления, <данные изъяты> Уголовного кодекса Российской Федерации в отношении неустановленных медицинских работников. (т. 1 л.д. 11-12)
В рамках данного уголовного дела было проведено три судебно-медицинских экспертизы. (т. 1 л.д. 23-62, 76-143)
ДД.ММ.ГГГГ старшим следователем первого отдела по расследованию особо важных дел следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по <адрес> уголовное дело № прекращено по основанию, предусмотренному п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, то есть в связи с отсутствием в деяниях медицинских работников ФГБУЗ МСЧ № ФМБА России в г. Краснокаменск ФИО55 и ГАУЗ «КБ №» ФИО4 состава преступления, <данные изъяты>. Потерпевшей ФИО5 разъяснено право на подачу иска в порядке гражданского судопроизводства. (т. 1 л.д. 191-197)
В постановлении о прекращении уголовного дела указано, что поводом для возбуждения уголовного дела послужило заявление ФИО5 о ненадлежащем оказании медицинской помощи ее мужу ФИО2 врачом-профпатологом МСЧ-107 ФМБА России ФИО56 отсутствии назначения лечения, отсутствия полноценного осмотра при повторном приеме ДД.ММ.ГГГГ, после которого он был доставлен в ГАУЗ «КБ №» с инфарктом миокарда. Основанием для возбуждения уголовного дела послужили материалы проверки вышеуказанного сообщения о преступлении.
Следствием установлено следующее.
С 2018 года ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ рождения, состоял на учете в ФГБУЗ МСЧ № ФМБА России в г. Краснокаменск (далее – МСЧ-107) по адресу: <адрес>, с основным заболеванием: <данные изъяты> В ходе определения вышеуказанного диагноза ФИО57 проведена <данные изъяты>
С мая по ноябрь 2020 года ФИО33 неоднократно обращался к врачу-профпатологу МСЧ -№ с жалобами на <данные изъяты>, какое-либо обследование и лечение пациенту не назначено.
С 2018 г. по ДД.ММ.ГГГГ за время ведения пациента ФИО2 врач ФИО58 верификацию ишемической болезни сердца пациента (далее - ИБС) не проводила, вопрос о наличии впервые возникшей стенокардии, ишемии миокарда не рассматривала. Тем самым план обследования пациента
не составляла, своевременно на консультацию к врачу-терапевту или врачу-кардиологу не направляла, поэтому лечение ИБС ФИО33 не получал.
ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 обратился к врачу-профпатологу МСЧ-107 ФИО6 Е.А. с жалобами на боли в грудной клетки и одышку, по результатам осмотра пациенту выставлен диагноз «<данные изъяты>». ФИО33 проведены ЭКГ и спирометрия.
ДД.ММ.ГГГГ около 10 часов 20 минут ФИО33 повторно обратился на прием к врачу-профпатологу МСЧ-107 ФИО64, которая в нарушение Приказа Минздрава России от ДД.ММ.ГГГГ № н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи», Клинических рекомендаций 2018 года «Стабильная ишемическая болезнь сердца», имеющуюся по данным ЭКГ от ДД.ММ.ГГГГ единичную желудочковую экстрасистолию, ухудшение реполяризации в нижнее - боковых отделах в совокупности с жалобами пациента на усиление одышки как проявление ИБС не расценила, в экстренном порядке в стационар в стационар для дополнительных исследований с целью исключения ОКС, выставила ФИО33 диагноз «<данные изъяты>» и направила домой.
ДД.ММ.ГГГГ около 13 часов 00 минут состояние ФИО2 ухудшилось, он обратился за медицинской помощью в ГАУЗ «Краевая больница №» по адресу: <адрес> с жалобами на «<данные изъяты>».
В это же время ФИО33 осмотрен врачом-кардиологом ФИО4, которой больному выставлен диагноз <данные изъяты> он госпитализирован в отделение реанимации, назначены наркотические анальгетики, нитраты, эмхолиноблокатор, инсуфляция увлаженным кислородом. Дополнительные исследования на маркеры некроза кардиомиоцитов (СК-МВ - сердечная креатинкиназа MB, ТНТ-тропониновый тест) не проводилось.
ДД.ММ.ГГГГ в 01 час 30 минут у ФИО33 зафиксирована <данные изъяты> начаты реанимационные мероприятия, без эффекта, в 02 часа 00 минут зафиксирована смерть ФИО2
Причиной смерти ФИО33 явилась <данные изъяты>, которая непосредственно привела к смерти.
Вышеизложенные обстоятельства следуют из анализа показаний потерпевшей ФИО1, свидетелей ФИО14, ФИО15, ФИО16, ФИО17, ФИО4, ФИО18, ФИО63
ФИО63, ФИО32, ФИО19, ФИО20, ФИО21, ФИО22, ФИО23, ФИО24, специалистов ФИО25, ФИО26, ФИО27, ФИО28, ФИО29, заключений комиссий судебных экспертов.
Из показаний специалиста в области кардиологии ФИО26 следует, что у ФИО2 имел место острый трансмуральный инфаркт миокарда передней стенки левого желудочка. При ведении ФИО33 на стадии МСЧ- 107 имеются дефекты оказания медицинской помощи, а именно при наличии изменений на ЭКГ, регистрируемые с 2019 года, врачом ФИО6 пациент на консультацию врача-кардиолога или врача-терапевта не направлялся. С 2019 года по ДД.ММ.ГГГГ ФИО33 какая-либо терапия, по выявленным изменениям на сердце, не назначалась. Своевременное направление ФИО33 к специалистам позволило бы контролировать процесс развития ИБС. При приеме ДД.ММ.ГГГГ ФИО6, учитывая данные ЭКГ от ДД.ММ.ГГГГ с ухудшением процессов реполяризации, наличием жалоб пациента должна была направить ФИО33 в стационар для исключения ОКС, что ею сделано не было.
Из показаний специалиста в области кардиологии ФИО27 следует, что врач-профпатолог МСЧ-107 ФИО6 с 2019 года должна была направить ФИО33 на консультацию врача-терапевта или врача-кардиолога для рассмотрения вопроса по повторном ЭхоКГ для контроля за изменениями. При осмотрах ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ ФИО6 допущены нарушения заполнения медкарты, в том числе не отражены гемодинамические данные ФИО33, жалобы пациента на загрудинные боли. По результатам ЭКГ от ДД.ММ.ГГГГ пациент не направлен на консультацию к врачу-кардиологу для решения дальнейшего обследования. На стадии ГАУЗ «КБ №» ФИО33 своевременно назначено лечение, все обследования ФИО33, которые возможно было выполнить в условиях ГАУЗ «КБ №», проведены.
Из показания специалиста в области кардиологии ФИО25 следует, что при оказании медицинской помощи ФИО2 в МСЧ-107 ДД.ММ.ГГГГ врач ФИО6, при наличии жалоб пациента на боли в загрудиной, одышкой, слабостью, а также наличия изменений по результатам предыдущих ЭКГ, могла направить ФИО33 в ГАУЗ «КБ №» для прохождения дополнительных исследований (повторное ЭКГ, тропониновый тест) с целью исключения ОКС и инфаркта миокарда.
При повторном приеме ДД.ММ.ГГГГ врач ФИО6 при сохранении жалоб у ФИО33 должна была продолжить диагностический поиск и отправить пациента в стационар ГАУЗ «КБ №» для прохождения исследований (снятия ЭКГ и проведения тропонинового теста). При этом, даже в случае своевременного направления ФИО33 в стационар ГАУЗ «КБ №» ДД.ММ.ГГГГ прогноз для жизни для больного непредсказуем, поскольку инфаркт миокарда развивает остро, характеризуется высокой летальностью несмотря на полный объем выполненных диагностических исследований и лечения.
Согласно показаниям специалиста ФИО29, на стадии МСЧ-107 ФИО33 при многолетнем наблюдении не диагностирована ишемическая болезнь сердца, при осмотре ДД.ММ.ГГГГ не выполнено ЭКГ, имеются множественные нарушения ведения медицинской документации, в том числе и на стадии ГАУЗ «КБ №». На момент осмотра ДД.ММ.ГГГГ врач-профпатолог ФИО6 могла заподозрить у ФИО33 инфаркт миокарда и повторно направить его на прохождение ЭКГ по цито. Однако даже после выполнения ЭКГ, не исключается, что у ФИО33 никакие-либо изменения, в том числе признаки инфаркта миокарда, не были бы выявлены, поскольку давность инфаркта миокарда у пациента составляла от 6 до 23 часов на момент летального исхода. В какой конкретно час произошел инфаркт установить не возможно, его развитие молниеносно. Течение ишемической болезни сердца непредсказуемо, даже при правильной тактике ведения и лечении пациента невозможно исключить наступление летального исхода. У ФИО33 имелись факторы риска (<данные изъяты>), которые способствовали развитию ишемической болезни сердца у больного.
Из протокола КИЛИ ГАУЗ «Краевая больница №» следует, что на амбулаторном этапе в МСЧ-107 имеются дефекты наблюдения и диагностики больного ФИО2, а также ведение медицинской документации неустановленной формы (краткий анамнез, отсутствие жалоб и подобное).
Согласно акта внутреннего расследования МСЧ-107, при оказании амбулаторной медицинской помощи ФИО33 выявлены: нарушения ведения первичной медицинской документации; при приеме ДД.ММ.ГГГГ не отражены рекомендации (ЭКГ, спирограмма); отсутствует запись после проведения ЭКГ; в записи от ДД.ММ.ГГГГ нет данных объективного осмотра, рекомендаций и уточнения даты госпитализации.
Из акта проверки качества оказания медицинской помощи ГК «Забайкалмедстрах» следует, что на стадии ГАУЗ «КБ №» имеются замечания по оформлению медицинской документации, лечение назначено своевременно, правильно, госпитализация обоснована, каких-либо нарушений стандартов и клинических рекомендация при оказании помощи ФИО33 нет. Пациент поступил в КБ № в крайне тяжелом состоянии с нестабильной гемодинамикой, кардиогенным шоком 4 стадии, что обусловило тяжесть течения и летального исхода.
Из заключения экспертов № В-41/21 от ДД.ММ.ГГГГ следует, что причиной смерти ФИО2 явилась фибрилляция желудочков на фоне острого трансмурального инфаркта миокарда передней стенки левого желудочка. Диагностические и лечебные мероприятия при оказании медицинской помощи ФИО2 на стадии ГУЗ «КБ №» были своевременными.
На стадии МСЧ-107 имеется недостатки ведения больного ФИО33 и диагностики проявления ИБС в период с 2018 года по ДД.ММ.ГГГГ. Врачом ФИО6 в осмотрах не везде отражаются гемодинамические данные, риск сердечно-сосудистых осложнений не оценен. Пациенту с 2019 года на консультацию к врачу-кардиологу, на исследования холтер ЭКГ, УЗДГ БЦА, липидного спектра не направлялся, базисное лечение по ИБС не назначалось. ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ при осмотре ФИО6, учитывая изменения по ЭКГ, вместе с жалобами пациента на усиление одышки могла расценить как проявления ИБС и для исключения ОКС направить в стационар, что является нарушением тактики и диагностики ведения больного. Своевременное подтверждение ОКС позволило бы изменить тактику ведения и лечения пациента, однако это не гарантировало благоприятный исход. Прямая причинно-следственная связь между выявленными недостатками медицинской помощи ФИО33 и наступлением его смерти отсутствует, вред не причинен.
Из заключения экспертов ООО «МЦЭО» от ДД.ММ.ГГГГ следует, что причиной смерти ФИО2 явилась фибрилляция желудочков на фоне острого трансмурального инфаркта миокарда передней стенки левого желудочка.
На этапе оказания медицинской помощи ГАУЗ «КБ №» дефектов оказания медицинской помощи нет, требуемые ФИО2 диагностические, лечебные мероприятия оказывались своевременно и в соответствии со стандартами.
На стадии амбулаторного наблюдения МСЧ-107 имеются недостатки ведения больного и диагностики ишемической болезни сердца с 2018 года по ДД.ММ.ГГГГ. При осмотрах ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ ФИО33 необходимо было направить в стационар в экстренном порядке для исключения ОКС. Своевременная диагностика ИБС, ОКС, а также диспансерное наблюдение у врача-кардиолога могли бы снизить вероятность развития осложнений, позволить изменить тактику ведения и лечения пациента.
Однако при развитии инфаркта миокарда прогноз всегда носит неопределенный и непредсказуемый характер, спрогнозировать его исход не представляется возможным, поэтому причинно-следственная связь отсутствует, причинения вреда нет.
Из заключения комиссии экспертов № от ДД.ММ.ГГГГ, причиной смерти ФИО2 явилась хроническая ИБС на фоне гипертонической болезни 3 стадии, 4 риска, осложнившейся острым крупноочаговым трансмуральным инфарктом миокарда передней стенки левого желудочка, давностью инфаркта 10-18 часов, с острой миогенной дилатацией полостей сердца, фибрилляцией желудочков с развитием острой сердечно-сосудистой недостаточности, которая непосредственно привела к смерти.
На стадии оказания медицинской помощи в МСЧ-107 имеются множественные нарушения ведения медицинской документации. Врачом ФИО6 с марта 2018 года по ДД.ММ.ГГГГ не проводилась верификация ИБС, не рассматривался вопрос о наличии впервые возникшей стенокардии, ишемии миокарда, план обследования не составлялся. Имевшаяся по данным ЭКГ от ДД.ММ.ГГГГ единичная желудочковая экстрасистолия, ухудшение реполяризации в нижнее - боковых отделах в совокупности с жалобами пациента на усиление одышки можно расценивать как проявление ИБС, что требовало направление ФИО33 в экстренном порядке в стационар для дополнительных исследований с целью исключения ОКС.
На стадии оказания медицинской помощи в ГАУЗ «КБ №» при поступлении и в динамике исследование на маркеры некроза кардиомиоцитов (СК-МВ – сердечная креатинкиназа MB, ТНТ- тропониновый тест) не проводилось. В том числе, лечащим врачом ФИО4 не рассматривался вопрос об инвазивном лечении (ЧКВ) для восстановления кровотока в стенозированной коронарной артерии, проведении коронароангиографии ФИО2 с возможностью реваскуляризации в течение 2 часов с момента возникновения болевого синдрома.
Выявленные недостатки оказания медицинской помощи ФИО2 в прямой причинно-следственной связи не состоят, так как инфаркт является крайней тяжелой патологией, способной приводить к смерти при выполнении всех требований клинических рекомендаций, а отсутствие выявленных не гарантировало бы сохранение жизни больного.
Врач-профпатолог ФИО6 своими действиями не способствовали появлению хронической ИБС у ФИО2, предотвратить ее развитие никак не могла, так как гарантирующее это методов лечения не имеется.
Исходя из оснащенности ГАУЗ «КБ №», условий и оборудования для проведения коронароангиографии не имеется, при необходимости в ее проведении, при стабильного состоянии больного, последний направляется в ГУЗ «Краевая клиническая больница». В связи с чем, ФИО33 правильно был госпитализирован в ГАУЗ «КБ №», имеющую в своей структуре кардиологическое отделение с палатами реанимации и интенсивной терапии, в штатную численность которых входят врачи-кардиологи и врачи анестезиологи-реаниматологи.
Состояние ФИО2 (тяжелое состояние) не позволяло рассматривать вопрос о его транспортировки в ГУЗ «ККБ».
Исходя из вышеизложенного, в деяниях врача ФИО61, ФИО62 отсутствует состав преступления, <данные изъяты>. Поэтому уголовное дело и уголовное преследование в отношении вышеуказанных лиц подлежат прекращению по основанию, предусмотренному п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ.
Потерпевшей ФИО5 надлежит разъяснить, что относительно выявленных фактов нарушений ведения медицинской документации и дефектов оказания медицинской помощи ее супругу ФИО2 на стадиях МСЧ-107 и ГАУЗ «КБ №», она правомочна обратиться с иском к вышеуказанным медицинским организациям в порядке гражданского судопроизводства о возмещении причиненного вреда.
К числу основных прав человека Конституцией Российской Федерации отнесено право на охрану здоровья (статья 41 Конституции Российской Федерации).
Каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений (часть 1 статьи 41 Конституции Российской Федерации).
Базовым нормативным правовым актом, регулирующим отношения в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, является Федеральный закон от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее – Федеральный закон «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).
Согласно пункту 1 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» здоровье – это состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма.
Охрана здоровья граждан – это система мер политического, экономического, правового, социального, научного, медицинского, в том числе санитарно-противоэпидемического (профилактического), характера, осуществляемых органами государственной власти Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, организациями, их должностными лицами и иными лицами, гражданами в целях профилактики заболеваний, сохранения и укрепления физического и психического здоровья каждого человека, поддержания его долголетней активной жизни, предоставления ему медицинской помощи (пункт 2 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).
В силу статьи 4 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» к основным принципам охраны здоровья граждан относятся, в частности: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи.
Медицинская помощь – это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (пункты 3, 9 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).
Каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования (части 1, 2 статьи 19 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).
В пункте 21 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» определено, что качество медицинской помощи – это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.
Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: 1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; 2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; 3) на основе клинических рекомендаций; 4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (часть 1 статьи 37 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).
Приказом Министерства здравоохранения Российской Федерации 30 ноября 2005 г. № 704 утвержден стандарт медицинской помощи больным с камнями почек, где приведен перечень необходимых мероприятий для диагностики и лечения указанного заболевания.
Критерии оценки качества медицинской помощи согласно части 2 статьи 64 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 этого Федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.
Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (части 2 и 3 статьи 98 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).
Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих, в том числе, как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов), так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.
Согласно статье 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.
Семейная жизнь в понимании статьи 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и прецедентной практики Европейского Суда по правам человека охватывает существование семейных связей как между супругами, так и между родителями и детьми, в том числе совершеннолетними, между другими родственниками.
Статьей 38 Конституции Российской Федерации и корреспондирующими ей нормами статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства.
Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав (пункт 1 статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации).
Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная <данные изъяты>, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.
Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).
В пункте 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную <данные изъяты>, честь и доброе имя, <данные изъяты> переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.
Из норм Конвенции о защите прав человека и основных свобод и их толкования в соответствующих решениях Европейского Суда по правам человека в их взаимосвязи с нормами Конституции Российской Федерации, Семейного кодекса Российской Федерации, положениями статей 150, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, разъяснениями Пленума Верховного Суда Российской Федерации следует, что моральный вред – это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. К числу таких нематериальных благ относятся жизнь и здоровье, охрана которых гарантируется государством в том числе путем оказания медицинской помощи. В случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому лицу.
В силу пункта 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 «Обязательства вследствие причинения вреда» (статьи 1064 - 1101) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.
Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.
В соответствии с пунктом 1 статьи 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.
Как указано в пункте 20 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», моральный вред, причиненный работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей, подлежит компенсации работодателем (абзац первый пункта 1 статьи 1068 ГК РФ).
Осуждение или привлечение к административной ответственности работника как непосредственного причинителя вреда, прекращение в отношении его уголовного дела и (или) уголовного преследования, производства по делу об административном правонарушении не освобождают работодателя от обязанности компенсировать моральный вред, причиненный таким работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.
Статья 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривает, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.
Как разъяснено в пункте 48 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (статья 19 и части 2, 3 статьи 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации»).
Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.
При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода.
На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда.
Согласно пункту 48 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ. Моральный вред в указанных случаях может выражаться, в частности, в заболевании, перенесенном в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных наблюдением за его страданиями или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи.
В пункте 11 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина» даны разъяснения о том, что по общему правилу, установленному статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.
При рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела (абзацы третий и четвертый пункта 32 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина»).
По смыслу приведенных нормативных положений гражданского законодательства и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации моральный вред – это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. Необходимыми условиями для возложения обязанности по компенсации морального вреда являются: наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинная связь между наступившим вредом и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда. Гражданское законодательство предусматривает презумпцию вины причинителя вреда: лицо, причинившее вред, освобождается от обязанности его возмещения, если не докажет, что вред причинен не по его вине. Исключения из этого правила установлены законом, в частности статьей 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации. Наличие причинной связи между противоправным поведением причинителя вреда и моральным вредом (страданиями как последствиями нарушения личных неимущественных прав или посягательства на иные нематериальные блага) означает, что противоправное поведение причинителя вреда влечет наступление негативных последствий в виде физических и нравственных страданий потерпевшего. При этом закон не содержит указания на характер причинной связи (прямая или косвенная (опосредованная) причинная связь) между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим моральным вредом и не предусматривает в качестве юридически значимой для возложения на причинителя вреда обязанности возместить моральный вред только прямую причинную связь.
Следовательно, для привлечения к ответственности в виде компенсации морального вреда юридически значимыми и подлежащими доказыванию являются обстоятельства, связанные с тем, что потерпевший перенес физические или нравственные страдания в связи с посягательством причинителя вреда на принадлежащие ему нематериальные блага (в настоящем случае - право на родственные и семейные связи), при этом на причинителе вреда лежит бремя доказывания правомерности его поведения, а также отсутствия его вины, то есть установленная законом презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт наличия вреда (физических и нравственных страданий - если это вред моральный), а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.
Из содержания искового заявления ФИО30 усматривается, что основанием для ее обращения в суд с требованиями о компенсации причиненного морального вреда послужило, по ее мнению, ненадлежащее оказание медицинской помощи ее мужу – ФИО2, приведшее к его смерти.
Применительно к спорным отношениям в соответствии с действующим правовым регулированием ответчики по настоящему делу – ФГБУЗ «МСЧ-107» и ГАУЗ «Краевая больница №» должны доказать отсутствие своей вины в причинении морального вреда истице в связи со смертью ее мужа, медицинская помощь которому была оказана, как утверждала истица, ненадлежащим образом.
В данном случае юридическое значение имеет и косвенная (опосредованная) причинная связь, поскольку дефекты (недостатки) оказания работниками ФГБУЗ «МСЧ-107» медицинской помощи ФИО2 способствовали ухудшению состояния его здоровья и приведении к неблагоприятному для него исходу, то есть к смерти. При этом ухудшение состояния здоровья человека вследствие ненадлежащего оказания ему медицинской помощи, в том числе по причине дефектов ее оказания (постановка неправильного диагноза и, как следствие, неправильное лечение пациента, непроведение пациенту всех необходимых диагностических и лечебных мероприятий, ненадлежащий уход за пациентом и т.п.) причиняет страдания, то есть причиняет вред, как самому пациенту, так и его родственникам, что является достаточным основанием для компенсации морального вреда.
Согласно частям 2, 5 статьи 70 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации» лечащий врач организует своевременное квалифицированное обследование и лечение пациента, предоставляет информацию о состоянии его здоровья, по требованию пациента или его законного представителя приглашает для консультаций врачей-специалистов, при необходимости созывает консилиум врачей для целей, установленных частью 4 статьи 47 названного Федерального закона (донорство органов и тканей человека и их трансплантация (пересадка). Рекомендации консультантов реализуются только по согласованию с лечащим врачом, за исключением случаев оказания экстренной медицинской помощи. Лечащий врач устанавливает диагноз, который является основанным на всестороннем обследовании пациента и составленным с использованием медицинских терминов медицинским заключением о заболевании (состоянии) пациента.
Рассматривая настоящее дело, суд приходит к выводу, что врачами ФГБУЗ «МСЧ-107» не были приняты все необходимые и возможные меры, в том числе предусмотренные стандартами оказания медицинской помощи, для своевременного и квалифицированного обследования ФИО2 в целях установления правильного диагноза – <данные изъяты>, правильного обследования и лечения, в связи с чем выявленные по результатам судебно-медицинских экспертиз дефекты оказания медицинской помощи способствовали развитию неблагоприятных для жизни ФИО2 последствий в виде его смерти вследствие оказания ему ненадлежащей медицинской помощи.
Частью 1 статьи 12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации установлено, что правосудие по гражданским делам осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон.
В силу части 1 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.
ФГБУЗ «МСЧ-107» не представлено достаточных и допустимых доказательств, подтверждающих отсутствие своей вины в оказании ФИО2 ненадлежащей медицинской помощи, в дефектах такой помощи, которые явились одним из факторов, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также того обстоятельства, что при надлежащей квалификации врачей и правильной организации лечебного процесса не имелось возможности оказать ФИО2 необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода.
Таким образом, судом установлено, что в результате ненадлежащего оказания работниками ФГБУЗ «МСЧ-107» медицинской помощи ФИО2, что опосредованно способствовало наступлению его смерти, близкому родственнику ФИО2 – его жене ФИО5 был причинен моральный вред, поскольку было нарушено ее неимущественное право как члена семьи на родственные и семейные связи, на семейную жизнь.
При рассмотрении настоящего дела судом учитывается характер отношений между истицей и умершим, при которых истица ФИО5 постоянно проживала вместе с ФИО2, вела с ним общее хозяйство. Кроме того, у истицы после смерти мужа ухудшилось состояние здоровья, в связи с чем она была вынуждена обращаться за медицинской помощью, что подтверждается представленными медицинскими документами.
Таким образом, суд приходит к выводу о наличии правовых оснований для взыскания с ответчика ФГБУЗ «МСЧ-107» в пользу истицы компенсации морального вреда.
Определяя размер компенсации морального вреда, подлежащий взысканию, суд учитывает принципы разумности и справедливости и считает необходимым взыскать с ответчика ФГБУЗ «МСЧ-107» в пользу истицы ФИО5 компенсацию морального вреда в размере <данные изъяты> рублей.
В то же время суд полагает, что взыскание компенсации морального вреда в размере, заявленном истицей, учитывая фактические обстоятельства данного дела, не будет отвечать вышеприведенным принципам разумности и справедливости.
Истицей также заявлены требования о взыскании судебных расходов в размере <данные изъяты> рублей, в подтверждение которых суду представлен Договор возмездного оказания услуг правового характера от ДД.ММ.ГГГГ (т. 1 л.д. 181-182), согласно которому ФИО5 оплатила адвокату Пляскину Д.И. за оказание услуг правового характера по данному гражданскому делу <данные изъяты>
В соответствии со статьей 88 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела.
Согласно статьи 94 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, к издержкам, связанным с рассмотрением дела, относятся, в том числе, суммы, подлежащие выплате экспертам, расходы на проезд и проживание сторон и третьих лиц, понесенные ими в связи с явкой в суд, расходы на оплату услуг представителей.
Если вопрос о судебных расходах решением суда не был разрешен, то он разрешается определением суда при обращении в суд заинтересованного лица, на что имеется указание в пункте 15 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 года № 23 «О судебном решении».
Таким образом, вопрос о судебных расходах, включая расходы, понесенные по оплате услуг представителя, должен разрешаться судом, постановившим решение, в рамках дела, по которому понесены такие расходы.
В соответствии с частями 1, 2 статьи 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных частью второй статьи 96 настоящего Кодекса. В случае, если иск удовлетворен частично, указанные в настоящей статье судебные расходы присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований, а ответчику пропорционально той части исковых требований, в которой истцу отказано. Правила, изложенные в части первой настоящей статьи, относятся также к распределению судебных расходов, понесенных сторонами в связи с ведением дела в апелляционной, кассационной и надзорной инстанциях.
В силу статьи 100 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по ее письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах.
По смыслу названной нормы разумные пределы являются оценочной категорией, четкие критерии их определения применительно к тем или иным категориям дел не предусматриваются. В каждом конкретном случае суд вправе определить такие пределы с учетом обстоятельств дела, сложности и продолжительности рассмотрения дела, сложившегося в данной местности уровня оплаты услуг адвокатов по представлению интересов доверителей в гражданском процессе.
Кроме того, в Определении Конституционного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2004 года № 454-О указано, что обязанность суда взыскивать расходы на оплату услуг представителя, понесенные лицом, в пользу которого принят судебный акт, с другого лица, участвующего в деле, в разумных пределах является одним из предусмотренных законом правовых способов, направленных против необоснованного завышения размера оплаты услуг представителя, и тем самым - на реализацию требования ч. 3 ст. 17 Конституции РФ, предусматривающую, что осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц.
Представитель истицы ФИО5 – адвокат Пляскин Д.И. составлял исковое заявление, участвовал в трех судебных заседаниях, одно из которых было непродолжительным.
Исходя из объема и сложности данного дела, необходимости исследовать и давать оценку имеющимся доказательствам, оно может быть отнесено к категории дел средней сложности.
Исследовав и оценив в порядке, предусмотренном статьей 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, представленные доказательства, суд приходит к выводу, что с учетом продолжительности рассмотрения дела, объема, сложности работы, выполненной представителем истицы Пляскиным Д.И., расходы в размере <данные изъяты> за услуги Пляскина Д.И. как представителя в суде, не отвечают критерию разумности и соразмерности, являются явно завышенными и несоразмерными объему выполненной представителем работы. Поэтому суд, исходя из сложности дела и времени, затраченного на рассмотрение дела, частичного удовлетворения исковых требований, считает возможным взыскать с ФГБУЗ «МСЧ-107» в пользу ФИО5 судебные расходы по оказанию юридических услуг в размере <данные изъяты>.
При недостаточности имущества ФГБУЗ «МСЧ-107», на которое может быть обращено взыскание, субсидиарную ответственность в части компенсации морального вреда надлежит возложить на Федеральное медико-биологическое агентство, являющееся федеральным органом исполнительной власти, на который возложены координация и регулирование деятельности ФГБУЗ «МСЧ-107», и которое является главным распорядителем бюджетных средств в отношении подведомственных ему учреждений, к компетенции которого относится формирование, утверждение и финансовое обеспечение ФГБУЗ «МСЧ-107».
В соответствии с частью 1 статьи 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации с ответчика ФГБУЗ «МСЧ-107», не освобожденного от уплаты государственной пошлины, надлежит взыскать в бюджет муниципального района «Город Краснокаменск и Краснокаменский район» Забайкальского края государственную пошлину в размере 300 рублей.
В части исковых требований ФИО5 ФИО60 к ГАУЗ «Краевая больница №», Департаменту государственного имущества и земельных отношений Забайкальского края о взыскании компенсации морального вреда, судебных расходов суд приходит к следующему.
Как следует из экспертных заключений, представленных в материалы дела, и акта проверки качества оказания медицинской помощи ГК «Забайкалмедстрах», на стадии ГАУЗ «Краевая больница №» имеются замечания по оформлению медицинской документации, лечение назначено своевременно, правильно, госпитализация обоснована, каких-либо нарушений стандартов и клинических рекомендация при оказании помощи ФИО2 нет. На этапе оказания медицинской помощи ГАУЗ «Краевая больница №» дефектов оказания медицинской помощи нет, требуемые ФИО2 диагностические, лечебные мероприятия оказывались своевременно и в соответствии со стандартами.
В то же время, как следует из заключения комиссии экспертов № от ДД.ММ.ГГГГ, на стадии оказания медицинской помощи в ГАУЗ «Краевая больница №» при поступлении и в динамике исследование на маркеры некроза кардиомиоцитов (СК-МВ – сердечная креатинкиназа MB, ТНТ- тропониновый тест) не проводилось. В том числе, лечащим врачом ФИО4 не рассматривался вопрос об инвазивном лечении (ЧКВ) для восстановления кровотока в стенозированной коронарной артерии, проведении коронароангиографии ФИО2 с возможностью реваскуляризации в течение 2 часов с момента возникновения болевого синдрома.
Вместе с тем, как указано в абзаце втором пункта 48 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», суду при разрешении требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.
Как установлено судом, в ГАУЗ «Краевая больница №» при самостоятельном обращении ФИО2 поступил уже в тяжелом состоянии с нестабильной гемодинамикой, кардиогенным шоком. Врачом ФИО4 при осмотре пациента был установлен правильный диагноз и приняты экстренно все возможные меры для стабилизации состояния пациента.
Согласно клиническим рекомендациям «<данные изъяты> пациент ФИО2 относился к очень высокому риску неблагоприятного исхода. ФИО2 была показана неотложная ЧКВ в течение двух часов после госпитализации, однако ГАУЗ «Краевая больница №» не имеет возможности проведения рентгенохирургических методов диагностики и лечения, поскольку не является специализированным кардиоцентром.
Учитывая тяжесть состояния больного, была невозможна его транспортировка в <адрес> в течение двух часов (нестабильная гемодинамика, рецидивировал болевой синдром).
Согласно требований приказа Министерства здравоохранения Забайкальского края от 24 марта 2021 года № 96/ОД «Об организации оказания специализированной медицинской помощи больным с <данные изъяты>, остаются на месте до стабилизации состояния.
При таких обстоятельствах, принимая во внимание правильность установления диагноза и проведение всех возможных реанимационных мероприятий, отсутствие возможности в ГАУЗ «Краевая больница №» проведения рентгенохирургических методов диагностики и лечения, а также степень тяжести пациента ФИО2 и невозможность его транспортировки в <адрес>, суд приходит к выводу об отсутствии вины работников ГАУЗ «Краевая больница №» в смерти ФИО2 и причинении морального вреда истице не оказанием, по ее мнению, своевременной и квалифицированной медицинской помощи ее мужу, что в свою очередь исключает наступление гражданской ответственности за причинение вреда со стороны ГАУЗ «Краевая больница №», а потому в удовлетворении исковых требований ФИО5 ФИО59 к ГАУЗ «Краевая больница №», Департаменту государственного имущества и земельных отношений Забайкальского края о взыскании компенсации морального вреда, судебных расходов следует отказать в полном объеме.
На основании изложенного и руководствуясь статьями 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд
РЕШИЛ:
Исковые требования ФИО5 ФИО37 к Федеральному государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Медико-санитарная часть №» Федерального медико-биологического агентства, Федеральному медико-биологическому агентству о взыскании компенсации морального вреда, судебных расходов удовлетворить частично.
Взыскать с Федерального государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Медико-санитарная часть №» Федерального медико-биологического агентства (ИНН <***>) в пользу ФИО5 ФИО38 (паспорт <данные изъяты>) компенсацию морального вреда в размере <данные изъяты>, в возмещение судебных расходов по оказанию юридических услуг <данные изъяты>, а всего взыскать <данные изъяты>.
При недостаточности имущества у Федерального государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Медико-санитарная часть №» Федерального медико-биологического агентства субсидиарную ответственность в части компенсации морального вреда в пользу ФИО5 ФИО39 возложить на Федеральное медико-биологическое агентство.
В удовлетворении остальной части исковых требований ФИО5 ФИО40 к Федеральному государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Медико-санитарная часть №» Федерального медико-биологического агентства, Федеральному медико-биологическому агентству о взыскании компенсации морального вреда, судебных расходов отказать.
Взыскать с Федерального государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Медико-санитарная часть №» Федерального медико-биологического агентства (ИНН <***>) государственную пошлину в бюджет муниципального района «Город Краснокаменск и Краснокаменский район» Забайкальского края в размере 300 (Триста) рублей.
В удовлетворении исковых требований ФИО5 ФИО41 к Государственному автономному учреждению здравоохранения «Краевая больница №», Департаменту государственного имущества и земельных отношений Забайкальского края о взыскании компенсации морального вреда, судебных расходов отказать.
Решение может быть обжаловано в Забайкальский краевой суд путем подачи апелляционной жалобы, представления через Краснокаменский городской суд в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме.
Председательствующий –
Решение принято в окончательной форме 18 декабря 2022 года