Судья: Жернов Г.С. Дело (номер)
АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ
(адрес) 17 августа 2023 года
Судебная коллегия по уголовным делам суда (адрес)-Югры в составе:
председательствующего судьи (ФИО)15,
судей: Харитошина А.В., Черниковой Л.С.
при секретаре (ФИО)5,
с участием прокурора (ФИО)6,
оправданного (ФИО)1 (посредством видеоконференцсвязи),
адвоката (ФИО)8( посредством видеоконференцсвязи)
рассмотрела в открытом судебном заседании в апелляционном порядке уголовное дело по апелляционному представлению государственного обвинителя (ФИО)7 на приговор Сургутского городского суда (адрес)-Югры от (дата), которым
(ФИО)1, родившийся (дата) в (адрес), гражданин Российской Федерации, зарегистрированный по адресу: Ханты-Мансийский автономный округ – Югра, (адрес), проживавший по адресам: Ханты-Мансийский автономный округ – Югра, (адрес), Ханты-Мансийский автономный округ – Югра, (адрес), со средним образованием, разведенный, не работающий, военнообязанный, не судимый,
оправдан по предъявленному обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30, ч. 5 ст. 228.1 УК РФ, на основании п. п. 1,4 ч. 2 ст. 302 УПК РФ, на основании оправдательного вердикта коллегии присяжных заседателей за неустановлением события преступления.
За оправданным (ФИО)1 признано право на реабилитацию. Разъяснено, что в соответствии с гл. 18 УПК РФ оправданный (ФИО)1 имеет право на реабилитацию, которая включает в себя право на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в трудовых, пенсионных, жилищных и иных правах.
Мера пресечения в виде заключения под стражу в отношении (ФИО)1 отменена, оправданный освобожден из-под стражи в зале суда (дата).
Разрешен вопрос с вещественными доказательствами.
Заслушав доклад судьи (ФИО)15, изложившей краткое содержание приговора, доводы апелляционного представления и возражения на них, мнение прокурора (ФИО)6, подержавшей доводы апелляционного представления, выступление оправданного (ФИО)1 и его защитника – адвоката (ФИО)8, просивших приговор оставить без изменения, судебная коллегия
УСТАНОВИЛ
А :
По приговору суда с участием присяжных заседателей (ФИО)1 оправдан по обвинению в покушение на незаконный сбыт наркотических средств, содержащие в своих составах а- PVP (a-пирролидиновалерофенон), являющегося производным наркотического средства N-метилэфедрона, общей массой 1012,28 грамма, совершенный с использованием электронных и информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «Интернет»), группой лиц по предварительному сговору, в особо крупном размере, то есть умышленных действия лица, непосредственно направленных на совершение незаконного сбыта наркотических средств, если при этом преступление не было доведено до конца по независящим от этого лица обстоятельствам, за отсутствием события преступления.
Не согласившись с обжалуемым приговором, полагая его незаконным, вынесенным с существенным нарушением уголовно-процессуального закона, государственным обвинителем (ФИО)7 подано апелляционное представление, в котором указано, что в нарушение требований ст.ст. 334, 335 УПК РФ, в ходе судебного разбирательства в присутствии присяжных заседателей, без их удаления в совещательную комнату, оглашались сведения, касающиеся процедуры проведения следственных действий.
Цитируя допрос (ФИО)1 в судебном заседании, указывает, что в присутствии присяжных заседателей (ФИО)1 пояснил, что на предварительном следствии заявлял о возможности подтвердить свои показания с помощью полиграфа( л.п. 22), давал пояснения, сколько он находился в следственном изоляторе: «... просидел часов 4-5, до 4 ночи, я находился около 20 часов, содержался в коридоре...», на что было сделано замечание председательствующим. Также в ходе допроса (ФИО)1 пояснял, сколько времени «...больше часа» прошло между его личным досмотром и досмотром его сына», также довел до присяжных, через какое время начался досмотр транспорта: «...прошел еще час», (л.п.-22) пояснил, что после всех этих ожиданий, когда его доставили к следователю, «...адвоката при мне не было...» (л.п. 22-23), однако замечания председательствующим не сделаны. В дальнейшем, в ходе судебного заседания, отвечая на вопросы государственного обвинителя об осведомленности о содержимом рюкзака, (ФИО)1 в присутствии присяжных пояснил, что «…я действовал со слов сотрудников», на вопрос о принадлежности рюкзака в присутствии присяжных показал, что «...делал то, что мне сказали» о сотрудниках полиции (л.п. 50, 52) на что ему были сделаны замечания.
В ходе допроса ФИО1 подсудимый спрашивал, как сотрудники полиции при задержании с ним смогли справиться, обращая внимание на их и его физическую подготовку (л.п. 81), при допросе того же свидетеля (ФИО)1 задавал вопрос «работали ли вы с сотрудниками, которых посадили» (л.п. 82 )-снят вопрос без замечания, в ходе дополнительного допроса подсудимый пояснял, что телефон «в момент нападения выбили у меня из рук» (л.п. 157)- замечание, «сотрудники полиции постоянно спрашивали по магазинам наркотиков» (л.п. 158)- сделано замечание, пояснял, что «мне пытались дать рюкзак в руки и надеть наручники», «повесили его на меня (рюкзак)», - замечание, пояснил, что ему предложили сдать биологический материал, который он сдал (л.п. 159) – замечания не сделаны.
В ходе повторного допроса ФИО2 подсудимый задавал ему вопрос, предлагалось ли свидетелю органами следствия сдать тест ДНК и почему он отказался это сделать (л.п. 142) – сделано замечание. В ходе осмотра телефона со специалистом Дыбченко (ФИО)1 в присутствии присяжных пояснил, что «в тюрьме долго сижу» (л.п. 108) – сделано замечание, также обращал внимание присяжных путем вопроса специалисту, как в переписке в приложении «Телеграмм» появилась запись «че» от (дата) – замечания не сделаны.
Указывает, что на данные нарушения лишь в половине случаев председательствующим сделаны замечания. Полагает, что присяжные заседатели в остальных случаях не осознавали, что данные обстоятельства им не нужно принимать во внимание при вынесении вердикта. По мнению автора представления, меры воздействия, предпринимаемые председательствующим в указанных случаях, были явно недостаточными, поскольку, некорректные высказывания в адрес органов предварительного расследования допускались стороной защиты на протяжении всего судебного следствия, и даже в прениях сторон.
Обращает внимание, что в ходе допроса подсудимого защитник (ФИО)1 при обсуждении вопроса о наличии в сотовом телефоне «Хонор» телефонных соединений со свидетелем ФИО2, не ограничившись заявлением о недопустимости постановки данного вопроса, подчеркнул, что «...досмотр телефона проводился без моего подзащитного», на что было сделано замечание (л.п. 52); при допросе свидетеля (ФИО)9 задавал свидетелю вопрос: «пояснял ли (ФИО)1 об адвокате» (л.п. 87) - государственный обвинитель возражал; при допросе того же свидетеля подсудимый выяснял обстоятельства оформления объяснения, которое не исследовалось как доказательство, выяснял, в связи с чем оперативная съемка не была предоставлена своевременно, указывал на наличие угроз и давления в контексте наличия замечаний при досмотре транспорта и личного досмотра (л.п. 91) – были сделаны замечания и сняты вопросы.
В ходе допроса свидетеля (ФИО)10 (л.п. 79) защитник просил объяснить причину, по которой время начала личного досмотра не соответствует времени начала записи, на что было сделано замечание.
Считает, что данные обстоятельства также не должны были выясняться в присутствии присяжных. Кроме того указывает, что утверждение адвоката о начале видеосъёмки в 15.02 является лишь выводом защиты, основанном на осмотре свойств файла. Между тем, в судебном заседании специалисты в области компьютерной информации относительно свойств файла не допрашивались, объяснение свойств файла до присяжных не доводилось. Следовательно, данный вопрос защиты основан на сведениях, не подтвержденных доказательствами, и направлен на то, чтобы вызвать предубеждение присяжных относительно допустимости доказательств. Помимо этого, в ходе допроса свидетеля ФИО2 защитником выяснялось, когда и при каких обстоятельствах у ФИО2 после события оказался рюкзак, на что свидетель пояснял, что рюкзак ему был передан в ходе допроса на предварительном следствии (л.п. 68 ). Обращает внимание, что сам рюкзак вещественным доказательством не признан, в присутствии присяжных заседателей не исследовался, соответственно, информация о судьбе данного предмета также не должна исследоваться в присутствии присяжных заседателей. Считает, что до присяжных в очередной раз доведена информация относительно действий лица, производящего предварительное расследование, чем нарушены нормы о пределах судебного разбирательства с участием присяжных заседателей, предусмотренные ст.ст. 334, 335 УПК РФ и общие правила пределов судебного разбирательства, предусмотренные ст. 252 УПК РФ. Однако, председательствующий на данное нарушение не реагировал, замечаний стороне защиты не сделал.
Полагает, что аналогичное нарушение допущено стороной защиты при допросе свидетеля (ФИО)10 относительно выяснения у данного свидетеля обстоятельств, когда и каким образом возращены «остальные вещи» (л.п. 78), а также «куда делась черная барсетка» (л.п. 82). Председательствующий на данное нарушение также не отреагировал.
По мнению государственного обвинителя, все названные обстоятельства, которые доведены до сведения присяжных заседателей, вызвали у них сомнения в законности произведенных следственных действий и оперативно-розыскных мероприятий, а также сомнения в законности действий сотрудников полиции. С учетом специфики данного уголовного дела, связанного с изъятием у подсудимого наркотических средств, считает, что названные нарушения повлияли на ответы присяжных заседателей, и, соответственно, на вынесение присяжными заседателями оправдательного вердикта.
По мнению автора представления, председательствующим нарушены п. 20 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от (дата) N 23 (ред. от (дата)) "О применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регулирующих судопроизводство с участием присяжных заседателей", а также положение ст.ст. 252, 258 УПК РФ.
Также по мнению государственного обвинителя нарушены положение ст. 15 УПК РФ, принцип состязательности и равноправия сторон и ст. 334 УПК РФ.
В нарушение данных положений уголовно-процессуального закона в ходе допроса свидетеля ФИО2 при выяснении сведений о том, каким телефоном и каким номером он пользовался во время, относящееся к рассматриваемому преступлению, вопрос государственного обвинителя об используемом номере телефона был снят председательствующим. Далее, при допросе того же свидетеля вопрос государственного обвинителя о наличии у ФИО2 черной сумки, также был снят председательствующим (л.п. 66). Аналогично, при допросе свидетеля (ФИО)10 председательствующим был снят вопрос государственного обвинителя (л.п.78), было что-либо изъято у ФИО2. Председательствующий мотивировал свое решение о снятии вопроса тем, что свидетель ФИО1 не производил досмотр ФИО2.
Отмечает, что согласно правовой позиции Конституционного суда РФ, выраженной в Определении от (дата), при рассмотрении уголовного дела с участием присяжных заседателей подсудимый вправе защищаться в том числе, путем указания на иное лицо как на виновное в совершении рассматриваемого преступления. Соответственно, сторона обвинения в ходе предоставления и исследования доказательств должна исключить возможность использования такой версии стороной защиты. Вышеназванные вопросы, касающиеся свидетеля ФИО2, по смыслу были направлены на исключение возможности стороне защиты указать на ФИО2 как на виновное лицо. Однако, в нарушение принципа состязательности и равноправия сторон, суд фактически лишил сторону обвинения возможности исследования данных обстоятельств и их последующей оценки в прениях, чем существенно нарушил принципы уголовно-процессуального закона.
Также указывает, что при исследовании видеозаписи личного досмотра (ФИО)1, подсудимому задавался вопрос о причинах его негативной реакции именно после изъятия из кармана куртки пачки из-под сигарет, в которой обнаружен наркотик, на что подсудимый пояснил, что нецензурно выражался «может не он, а сотрудники». Однако, суд на данное высказывание необоснованно сделал замечание не подсудимому, а государственному обвинителю.
Во время допроса эксперта (ФИО)11 государственным обвинителем выяснялось, на каких объектах обнаружены следы, которые произошли от (ФИО)1 (л.п. 105), однако, председательствующим по данному поводу государственному обвинителю сделано замечание за нарушение регламента, с чем нельзя согласиться, поскольку данный вопрос подлежал выяснению в судебном заседании путем пояснений экспертом, проводившим экспертизу, своего экспертного заключения для упрощения его понимания присяжными.
При допросе свидетеля ФИО3 председательствующим необоснованно снят вопрос государственного обвинителя свидетелю, направленный на выяснение противоречий с показаниями подсудимого относительно процедуры личного досмотра (л.п. 92), чем также был нарушен принцип состязательности сторон.
Кроме того, при допросе свидетеля (ФИО)12 государственным обвинителем, для устранения противоречий между доказательствами: допросом свидетеля ФИО4 и видеозаписью личного досмотра подсудимого, задавался вопрос о положении рюкзака и нахождении его в центре лестничной площадки, о нахождении рюкзака в руках подсудимого в определенный момент записи (л.п. 135), о том, каким показаниям свидетеля ФИО4 можно доверять (л.п. 136). При повторном допросе свидетеля ФИО2 у последнего выяснялось, видел ли он, что происходило с его отцом во время нахождения ФИО2 на лестничной площадке после задержания (л.п. 140), ФИО2 задавался вопрос, сообщал ли его отец цель визита на Майскую (л.п. 145), однако председательствующим по делу данные вопросы необоснованно сняты, чем снова нарушен принцип состязательности и равноправия сторон в судебном заседании, государственный обвинитель фактически был ограничен в предоставлении доказательств. При этом, замечания подсудимого о том, что государственным обвинителем ему задаются провокационные вопросы (л.п. 24, 51) остались без внимания председательствующего.
Указывает, что согласно п. 25 вышеназванного постановления Пленума ВС РФ, оценка доказательств на предмет их достоверности и достаточности относится к компетенции присяжных заседателей, в связи с чем, любая из сторон, участвующих в прениях, не может быть ограничена в возможности изложить коллегии присяжных заседателей соответствующие доводы, не затрагивая вопросы допустимости доказательств.
Однако, в нарушение данного положения, в ходе прений сторон председательствующий неоднократно и необоснованно делал замечания стороне обвинения: во вводной части прений - при обращении к присяжным заседателям, при оценке показаний свидетеля ФИО4, при обосновании обвинения в покушении на сбыт массой изъятых у подсудимого наркотических средств (л.п. 163, 168, 172). Считает, что государственным обвинителем никакие сведения, нарушающие принципы рассмотрения дела с участием присяжных заседателей, предусмотренные ст.ст. 334 и 336 УПК РФ, не сообщались. По мнению автора представления, председательствующий необоснованно ограничивал государственного обвинителя при выступлении в прениях сторон, соответственно, ограничил в праве донести свою позицию об исследованных доказательствах, в их совокупности, - до сведения присяжных заседателей, дискредитируя позицию обвинения перед присяжными, что является основанием для отмены судебного решения. Кроме того, данные обстоятельства повлияли на мнение присяжных заседателей, что, по мнению обвинения, повлекло вынесение оправдательного вердикта.
Ссылаясь на ч.ч.3,4 ст. 328 УПК РФ, указывает, что каждый из кандидатов в присяжные заседатели должен быть беспристрастным, то есть не иметь причин и обстоятельств, препятствующих исполнению им обязанностей присяжного заседателя. По мнению государственного обвинителя, в нарушение указанных требований закона, при отборе в присяжные заседатели присяжный (ФИО)13 пояснил, что его брат привлекался к уголовной ответственности за незаконный оборот наркотических средств, и он сам ранее употреблял наркотические средства, проходил лечение.
Учитывая специфику предмета доказывания по рассматриваемому уголовному делу, связанному с решением вопроса о причастности и виновности подсудимого к незаконному обороту наркотических средств, считает, что (ФИО)13, участвующий в вынесении вердикта, не мог быть объективным и беспристрастным, что повлияло на вынесенный вердикт. Считает, что по указанному основанию, оправдательный приговор в отношении (ФИО)1 также подлежит отмене.
Также отмечает, что по данному делу присяжными вынесен оправдательный вердикт в связи с отсутствием события преступления, что противоречит представленным доказательствам и фактическим данным об изъятии наркотических средств. Следовательно, суд вправе был в соответствии с ч. 2 ст. 345 УПК РФ признать данный вердикт неясным, чего председательствующим сделано не было.
Кроме того, согласно ч. 6 ст. 343 УПК РФ, при вынесении вердикта «виновен» присяжные заседатели вправе изменить обвинение в сторону, благоприятную для подсудимого. Соответственно, данное положение закона ввиду того, что присяжные заседатели профессиональными юристами не являются, должно быть им разъяснено. Однако в напутственном слове председательствующий данное положение закона присяжным не разъяснил, чем лишил их возможности принять какое-либо иное решение, кроме подтверждения или опровержения предъявленного обвинения.
Считает, что в ходе судебного заседания (ФИО)1 и его защитник неоднократно доводили до сведения присяжных заседателей информацию, которая находится за пределами их компетенции, поднимали вопросы процессуального характера, давали негативную оценку процессу собирания доказательств органами предварительного расследования и искажали фактические данные, что свидетельствует о том, что присяжные заседатели не были ограждены от воздействия со стороны защиты, что в конечном итоге повлияло на содержание их ответов при вынесении вердикта. Кроме того, в ходе судебного заседания ограничивалось право прокурора на представление доказательств, что, по мнению автора представления, повлияло на содержание данных присяжными заседателями ответов, были допущены иные нарушения уголовно-процессуального закона.
В возражениях на апелляционное представление защитник оправданного – адвокат (ФИО)14, не соглашаясь с доводами стороны обвинения, просит приговор в отношении (ФИО)1 оставить без изменения.
Считает, что в судебном заседании, вопреки доводам апелляционного представления, сторонам обвинения и защиты председательствующим были созданы равные условия по представлению и изучению доказательств, постановке вопросов перед подсудимым, свидетелями и иными участниками процесса, чел был соблюден принцип состязательности и равноправия сторон.
Проверив материалы уголовного дела и обсудив доводы апелляционного представления и возражений, заслушав участников судебного заседания, судебная коллегия считает, что приговор подлежит отмене, а дело направлению на новое судебное разбирательство по следующим основаниям.
Согласно ст. 389.9 УПК РФ суд апелляционной инстанции проверяет по апелляционным жалобам, представлениям законность, обоснованность и справедливость приговора.
В соответствии с ч. 2 ст. 297 УПК РФ приговор признается законным, обоснованным и справедливым, если он постановлен в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона и основан на правильном применении уголовного закона.
Согласно ст. 389.27 УПК РФ основаниями отмены или изменения судебных решений, вынесенных с участием коллегии присяжных заседателей, являются основания, предусмотренные п.п. 2 - 4 ст. 389.15 УПК РФ, в том числе, существенное нарушение уголовно-процессуального закона.
В соответствии со ст. 389.25 УПК РФ оправдательный приговор, постановленный на основании оправдательного вердикта коллегии присяжных заседателей, может быть отменен по представлению прокурора лишь при наличии таких существенных нарушений уголовно-процессуального закона, которые ограничили право прокурора, потерпевшего или его законного представителя и (или) представителя на представление доказательств либо повлияли на содержание поставленных перед присяжными заседателями вопросов или на содержание данных присяжными заседателями ответов, а также если при неясном и противоречивом вердикте председательствующий не указал присяжным заседателям на неясность и противоречивость вердикта и не предложил им вернуться в совещательную комнату для внесения уточнений в вопросный лист.
Такие нарушения по данному уголовному делу допущены.
Так, согласно ст. 335 УПК РФ, регламентирующей особенности судебного следствия с участием присяжных заседателей, в ходе судебного разбирательства в присутствии присяжных заседателей подлежат исследованию только те фактические обстоятельства уголовного дела, доказанность которых устанавливается присяжными заседателями, в соответствии с их полномочиями, предусмотренными ст. 334 УПК РФ.
По смыслу данной нормы закона сторонам в ходе судебного следствия с участием присяжных заседателей запрещается исследовать данные, способные вызвать предубеждение присяжных заседателей, обсуждать вопросы, связанные с применением права, либо вопросы процессуального характера, в том числе, о недопустимости доказательств, о нарушении УПК РФ при получении доказательств, их истребовании, оценивать доказательства во время судебного следствия, выяснять вопросы о возможной причастности к преступлению иных лиц, не являющихся подсудимыми по рассматриваемому делу, ссылаться в обоснование своей позиции на не исследованные в присутствии присяжных заседателей доказательства.
Из протокола судебного заседания усматривается, что в ходе судебного разбирательства, прений сторон подсудимый, его защитник, несмотря на то, что особенности судебного следствия в суде с участием присяжных заседателей были им разъяснены председательствующим, систематически допускали нарушения требований ст.ст. 335 - 336 УПК РФ.
Так, из протокола судебного заседания следует, что в ходе судебного разбирательства в присутствии присяжных заседателей, без их удаления в совещательную комнату, оглашались сведения, касающиеся процедуры проведения следственных действий.
В присутствии присяжных заседателей (ФИО)1 указал, что на предварительном следствии заявлял о возможности подтвердить свои показания с помощью полиграфа, сколько времени находился в следственном изоляторе, сколько времени прошло между его личным досмотром и досмотром его сына «больше часа», что через час начался досмотр транспорта, что к следователю его доставили без адвоката, на вопросы государственного обвинителя об осведомленности о содержимом рюкзака, (ФИО)1 в присутствии присяжных пояснил, что «я действовал со слов сотрудников», на вопрос прокурора о принадлежности рюкзака в присутствии присяжных показал, делал то, что «мне сказали», то есть высказался о сотрудниках полиции.( т. 6, л.д. 22-23, 50, 52)
При допросе свидетеля ФИО1 обращал внимание на физическую подготовку сотрудников полиции при его задержании, задавал вопросы свидетелю работал ли он с сотрудниками полиции «которых посадили». Кроме того, в ходе допроса (ФИО)1 пояснил, что телефон «в момент нападения выбили у меня из рук», «сотрудники полиции постоянно спрашивали по магазинам наркотиков», «мне пытались дать рюкзак в руки и надеть наручники», «повесили его на меня (рюкзак)», предложили сдать биологический материал, который он сдал. В ходе повторного допроса ФИО2 подсудимый задавал вопрос, предлагалось ли свидетелю органами следствия сдать тест ДНК и почему он отказался это сделать. В ходе осмотра телефона со специалистом Дыбченко (ФИО)1 в присутствии присяжных пояснил, что «в тюрьме долго сижу», а также, обращал внимание присяжных путем вопроса специалисту, как в переписке в приложении «Телеграмм» появилась запись «че» от (дата).( т. 6. л.д.-81, 108, 142,158, 159).
Председательствующий судья, руководствуясь ст. ст. 243 и 258 УПК РФ, обязан принимать необходимые меры, исключающие возможность исследования вопросов, не входящих в компетенцию присяжных заседателей.
Требования закона, регламентирующие особенности судебного разбирательства с участием присяжных заседателей, должны соблюдаться на протяжении всего процесса, в том числе в ходе судебных прений, как указано в ст. ст. 336, 337 УПК РФ.
Как следует из протокола судебного заседания, в большинстве случаев председательствующим делались замечания, вместе с тем, судебная коллегия соглашается с доводами государственного обвинителя, что присяжные заседатели в остальных случаях не осознавали, что данные обстоятельства им не нужно принимать во внимание при вынесении вердикта.
Кроме того, как следует из протокола судебного заседания, в ходе допроса подсудимого защитник (ФИО)1 при обсуждении вопроса о наличии в сотовом телефоне «Хонор» телефонных соединений со свидетелем ФИО2, подчеркнул, что «...досмотр телефона проводился без моего подзащитного», при допросе свидетеля (ФИО)9 задавал свидетелю вопрос: «пояснял ли (ФИО)1 об адвокате». Также при допросе указанного свидетеля подсудимый выяснял обстоятельства оформления объяснения, которое не исследовалось как доказательство, выяснял, в связи с чем оперативная съемка не была предоставлена своевременно, указывал на наличие угроз и давления в контексте наличия замечаний при досмотре транспорта и личного досмотра.( т.6, л.д. 52,87,91)
В ходе допроса свидетеля (ФИО)10, защитник просил объяснить причину, по которой время начала личного досмотра не соответствует времени начала записи в 15.02. несмотря на то, что в судебном заседании специалисты в области компьютерной информации относительно свойств файла не допрашивались, объяснение свойств файла до присяжных не доводилось.(т.6, л.д. 79) При допросе указанного свидетеля, при выяснении обстоятельств, когда и каким образом, возращены «остальные вещи», а также «куда делась черная барсетка», председательствующий на данное нарушение также не отреагировал.( т.6, л.д. 78, 82)
В ходе допроса свидетеля ФИО2 защитником выяснялось, когда и при каких обстоятельствах у ФИО2 после события оказался рюкзак, на что свидетель пояснял, что рюкзак ему был передан в ходе допроса на предварительном следствии. При этом, сам рюкзак вещественным доказательством не признан, в присутствии присяжных не исследовался.(т.6, л.д. 68)
Судебная коллегия соглашается с доводами государственного обвинителя, что данный вопрос защиты основан на сведениях, не подтвержденных доказательствами, и направлен на то, чтобы вызвать предубеждение присяжных относительно допустимости доказательств.
Учитывая изложенное, судебная коллегия приходит к выводу о том, что такими заявлениями (ФИО)1 и его защитник подвергли сомнению соблюдение уголовно-правовой процедуры получения на предварительном следствии доказательств, формируя, тем самым, негативное отношение коллегии присяжных заседателей к доказательствам, представленным стороной обвинения. а председательствующий не принял к ним всех, предусмотренных ст. 258 УПК РФ, мер воздействия, исключающих возможность обсуждения вопросов, не входящих в их компетенцию, ограничившись лишь прерыванием речи сторон уже после того, как они довели до сведения присяжных заседателей недозволенную информацию. При таких данных судебная коллегия считает необходимым согласиться с доводами апелляционного представления о том, что перечисленные выше нарушения уголовно-процессуального закона в их совокупности могли оказать незаконное воздействие на коллегию присяжных заседателей и повлиять на ее ответы на поставленные вопросы.
Кроме того, стороны, представляя суду присяжных свои доказательства, вправе иметь возможность выяснять все значимые обстоятельства в пределах полномочий присяжных заседателей, сформулированных в ст. 334 УПК РФ.
Как следует из протокола судебного заседания, в ходе допроса свидетеля ФИО2 при выяснении сведений о том, каким телефоном и каким номером он пользовался во время, относящееся к рассматриваемому преступлению, о наличии у ФИО2 черной сумки, был снят председательствующим. Аналогично, при допросе свидетеля (ФИО)10 председательствующим был снят вопрос государственного обвинителя, было что-либо изъято у ФИО2. Председательствующий мотивировал свое решение о снятии вопроса тем, что свидетель ФИО1 не производил досмотр ФИО2.( т. 6, л.д.66, 78)
Кроме того, в соответствии с ч. 2 ст. 345 УПК РФ, найдя вердикт неясным и противоречивым, председательствующий указывает на его неясность и противоречивость коллегии присяжных заседателей и предлагает им возвратиться в совещательную комнату для внесения уточнений в вопросный лист, что по настоящему уголовному делу выполнено не в полном объёме.
В соответствии с ч. 2 ст. 389.25 УПК РФ оправдательный приговор, постановленный на основании вердикта коллегии присяжных заседателей, подлежит отмене, если при неясном и противоречивом вердикте председательствующий не указал присяжным заседателям на неясность и противоречивость вердикта и не предложил им вернуться в совещательную комнату для внесения уточнений в вопросный лист.
Судебная коллегия соглашается с доводами государственного обвинителя, что вынесение присяжными заседателями оправдательного вердикта в связи с отсутствием события преступления противоречит представленным доказательствам и фактическим данным об изъятии наркотических средств. Следовательно, суд вправе был в соответствии с ч. 2 ст. 345 УПК РФ признать данный вердикт неясным, чего председательствующим сделано не было.
Кроме того, согласно ч. 6 ст. 343 УПК РФ, при вынесении вердикта «виновен» присяжные заседатели вправе изменить обвинение в сторону, благоприятную для подсудимого.
Однако в напутственном слове председательствующий данное положение закона присяжным не разъяснил, чем лишил их возможности принять какое-либо иное решение, кроме подтверждения или опровержения предъявленного обвинения.
Вместе с тем, судебная коллегия не соглашается с доводами государственного обвинителя в части нарушения требований ч.ч. 3,4 ст. 328 УПК РФ при отборе в присяжные заседатели (ФИО)13, который пояснил, что его брат привлекался к уголовной ответственности за незаконный оборот наркотических средств, и он сам ранее употреблял наркотические средства, проходил лечение.
Так, исходя из ч. 3 ст. 328 УПК РФ, обращаясь к кандидатам в присяжные заседатели со вступительным словом, председательствующий разъясняет им, в том числе, их обязанность правдиво отвечать на задаваемые им вопросы, опрашивает кандидатов в присяжные заседатели о наличии обстоятельств препятствующих их участию в качестве присяжных заседателей в рассмотрении уголовного дела. Согласно ч. 8 ст. 328 УПК РФ председательствующий предоставляет сторонам возможность задать кандидатам в присяжные заседатели вопросы, которые связаны с выяснением обстоятельств, препятствующих участию лица в качестве присяжного заседателя в рассмотрении уголовного дела.
Как следует из протокола судебного заседания, на вопрос :Кто-либо из родственников или знакомых привлекался к ответственности за оборот наркотических средств?» кандидат в присяжные заседатели (номер) (ФИО)13 сообщил, что его брат привлекался к уголовной ответственности в 2016 году. На вопрос адвоката (ФИО)13 ответил : «… что это на объективность не повлияет». Также на вопрос государственного обвинителя: «Негатива к сотрудникам или к тем, кто распространяет наркотические средства нет»? (ФИО)13 ответил: «Нет».(т.6, л.д. 8)
То есть кандидат в присяжные заседатели (ФИО)13 не скрывал информацию о судимости брата и о том, что ранее употреблял наркотические средства, стороны имели право задавать присяжным вопросы, и данным правом воспользовались, однако правом мотивированного или немотивированного отвода не воспользовались.
Таким образом, в ходе процедуры формирования коллегии присяжных сторона обвинения имела возможность задать каждому из оставшихся кандидатов в присяжные заседатели вопросы, которые, по ее мнению, связаны с выяснением обстоятельств, препятствующих участию в качестве присяжных в рассмотрении данного уголовного дела, выявить обстоятельства, которые могут повлиять на принятие решения по делу. Согласно протоколу судебного заседания, все интересующие вопросы к кандидатам стороной обвинения были заданы. Положения ч. 8 ст. 328 УПК РФ соблюдены.
Вместе с тем, несмотря на многочисленные и систематические нарушения требований закона и порядка в судебном заседании, допущенные подсудимым и его защитником в присутствии присяжных заседателей, председательствующий не принял к ним всех предусмотренных ст. 258 УПК РФ мер воздействия, исключающих возможность ознакомления присяжных заседателей с недопустимыми доказательствами и обсуждения вопросов, не входящих в их компетенцию, ограничившись лишь прерыванием речи подсудимого и его защитника уже после того, как они довели до сведения присяжных заседателей недозволенную информацию.
Таким образом, приведенные обстоятельства свидетельствуют о том, что, хотя председательствующий в большинстве случаев неоднократно прерывал речь адвоката и его подзащитного и призывал присяжных заседателей не принимать во внимание высказывания стороны защиты, однако из-за множества нарушений, допущенных указанными лицами в судебном заседании, которые судебная коллегия признает существенными, на присяжных заседателей было оказано незаконное воздействие, которое, как справедливо утверждается в апелляционном представлении, повлияло на формирование мнения присяжных заседателей, их беспристрастность и отразилось на содержании ответов на поставленные перед ними вопросы при вынесении вердикта, который не может быть признан законным, объективным и справедливым, что в соответствии с ч. 1 ст. 389.25 УПК РФ также является основанием для отмены приговора.
Перечисленные выше нарушения уголовно-процессуального закона не могут быть устранены судом апелляционной инстанции, в соответствии с положениями ч. 2 ст. 389.25, 389.27 УПК РФ влекут отмену приговора, в связи с чем, уголовное дело подлежит передаче в тот же суд на новое судебное разбирательство в ином составе суда, со стадии судебного разбирательства.
При новом рассмотрении уголовного дела суду необходимо учесть, что в соответствии с положениями чч. 2, 3 ст. 335 УПК РФ порядок исследования доказательств разрешается в присутствии присяжных заседателей; присяжные заседатели разрешают только те вопросы, которые предусмотрены пп. 1, 2 и 4 ч. 1 ст. 299 УПК РФ и сформулированы в вопросном листе (ст. 334 УПК РФ). Вопросы должны быть поставлены в понятных присяжным заседателям формулировках.
Оснований для избрания в отношении меры пресечения (ФИО)1 судебная коллегия не усматривает.
На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.20, 389.28, 389.33 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия
ОПРЕДЕЛИЛ
А :
Приговор Сургутского городского суда (адрес)-Югры от (дата), которым (ФИО)1 оправдан по предъявленному обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30, ч. 5 ст. 228.1 УК РФ, в соответствии с пп. 1 и 4 ч. 2 ст. 302 УПК РФ на основании оправдательного вердикта коллегии присяжных заседателей за не установлением события преступления- отменить, уголовное дело передать на новое рассмотрение в тот же суд в ином составе судей.
Апелляционное представление удовлетворить.
Апелляционное определение может быть обжаловано в порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ, в Седьмой кассационный суд общей юрисдикции ((адрес)) в течение шести месяцев со дня его оглашения, а лицом, содержащимся под стражей, с момента получения копии апелляционного определения; с учетом положений ст. 401.2, ч. 2 ст. 401.13 УПК РФ стороны вправе принимать участие в суде кассационной инстанции.
Председательствующий
Судьи