Дело №

УИД 74RS0009-01-2024-000262-24

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

29 июля 2025 года с. Аргаяш Челябинской области

Аргаяшский районный суд Челябинской области в составе:

председательствующего судьи Меркуловой Н.М.,

при секретаре ФИО7,

с участием прокурора ФИО8,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО18, ФИО21 к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Районная больница с.Аргаяш» Государственному автономному учреждению здравоохранения Ордена Знак Почета «Городской клинической больнице №8 г. Челябинска» о взыскании компенсации морального вреда, материального ущерба,

УСТАНОВИЛ:

ФИО18, ФИО21 обратились с иском к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Районная больница с.Аргаяш» (далее ГБУЗ «Районная больница <адрес>») о компенсации морального вреда в размере 1 000 000 рублей, в пользу каждой; возмещении понесенного материального ущерба на погребение в размере 107 905 рублей в пользу ФИО21

В обоснование иска указано, что 25.03.2023 года ФИО1 поступила в палату интенсивной терапии терапевтического отделения ГБУЗ «Районная больница <адрес>» в тяжелом состоянии с жалобами на затрудненное дыхание, одышку, вялость. Согласно выписке из амбулаторной карты пациента №, выставлен диагноз – Транзиторная церебральная ишемическая атака неуточненная. В ночное время того же дня по требованию родственников ФИО1 направили санитарной авиацией в ГАУЗ ОЗП «Городская клиническая больница № <адрес>». Врач-реаниматолог, дежуривший в этот день в ГБУЗ «Районная больница <адрес>» не было намерения направлять пациентку. ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 умерла, диагноз согласно протокола патолого-анатомического вскрытия № от ДД.ММ.ГГГГ причиной смерти явилось сочетание хронической абструктивной болезни легких, сахарного диабета и ожирения. Состояние осложнилось хронической легочно-сердечной недостаточностью, острыми эрозиями желудка с кровотечением и отеком мозга. ФИО6 приходится дочерью умершей, ФИО5 матерью. Полагают, что смерть ФИО1 наступила в результате ненадлежащего оказания медицинской помощи врачом-реаниматологом ГБУЗ «Районная больница <адрес>» - ФИО3 По результатам экспертизы качества медицинской помощи, оказанной ФИО1 в ГБУЗ «Районная больница <адрес>», проведенной АО «АСТРАМЕД-МС» (СМК) Филиал в <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ № установлены дефекты оказания медицинской помощи. Смертью близкого человека причинены моральные нравственные страдания близким, просят взыскать компенсацию морального вреда. Кроме того, понесены материальные затраты связанные с похоронами.

Определением суда, занесенным в протокол судебного заседания от ДД.ММ.ГГГГ к участию в деле в качестве третьих лиц привлечены фельдшер ФИО2, врач-реаниматолог ФИО3, фельдшер ФИО4, ГБУЗ «Челябинская областная клиническая больница», Министерство здравоохранения <адрес> в судебное заседание не явились, извещались надлежащим образом; от ДД.ММ.ГГГГ к участию в деле в качестве соответчика Государственное автономное учреждение здравоохранения Ордена Знак Почета «Городской клинической больнице № <адрес>» (далее ГАУЗ ОЗП «Городская клиническая больница № <адрес>»)

Истец ФИО6, ее представитель ФИО19, действующая на основании доверенности, в судебном заседании настаивали на удовлетворении исковых требований, по указанным в иске основаниям. Считают, что экспертным заключением ООО МБЭКС № М91-05/2025 не в полной мере исследован вопрос о причинно-следственной связи с наступившими последствиями в виде смерти, согласны с заключением о наличии дефектов при оказании медицинской помощи, что могло усугубить состояние её здоровья и в последующем привести к более серьезным осложнениям состояния пациента. Полагали, что врачом ГБУЗ «Районная больница <адрес>» - ФИО3 не своевременно предприняты меры по оказанию необходимой медицинской помощи, а именно не произведен своевременно перевод в реанимацию, на ИВЛ, перевод больной сразу в городскую больницу. Данные действия были предприняты только после того как ФИО21 прибыла в больницу и стала настаивать на оказании надлежащей помощи её матери, всеми возможными способами. В том числе с привлечением санитарной авиации. Связь истцов с умершей ФИО1 была тесная, она проживала совместно с бабушкой ФИО18, она приезжала к матери часто, мама помогала сидеть с её детьми, является единственным ребенком, брат умер ранее.

Истец ФИО18 в судебное заседание не явилась, о месте и времени судебного заседания извещена надлежащим образом. Представила письменные пояснения по делу, не смогла присутствовать на заседании в виду пожилого возраста. Указала, что её дочь ФИО1 проживала с ней, ранее умер её сын от заболевания, она очень переживала за дочь с момента вызова скорой помощи, все время общалась с внучкой, тяжело переживала утрату. В настоящее время за неё ухаживает внучка ФИО21 и правнук практически постоянно, при наличии своих трех детей, один из которых ребёнок-инвалид. Общение семьи было постоянным и близким, больше родных никого нет.

Представитель ответчика ГБУЗ «Районная больница <адрес>» - ФИО9, действующий на основании доверенности, в судебном заседании исковые требования не признал, представил письменный отзыв на исковое заявление. Пояснил, что прямой причинно-следственной либо косвенной связи между дефектами оказания медицинской помощи и смертью ФИО1 не имеется. В момент поступления в больницу состояние пациентки было тяжелое, имелись множественные хронические сопутствующие заболевания, что тоже свидетельствует, что возможно не имелось реальной возможности избежать неблагоприятного исхода в виде наступления смерти, что соответствует выводам экспертного заключения ООО МБЭКС № М91-05/2025. Полагал, что в материалах дела не представлено относимых и допустимых доказательств, причинения истцам физических и нравственных страданий, размер компенсации завышен. Наличие факта родственных отношений не является достаточным основанием для компенсации морального вреда. Указывал, что возмещению подлежат расходы на погребение, только которые отнесены законодателем к категории необходимых (т.2 л.д. 169-173).

Представитель ответчика ГАУЗ ОЗП «Городская клиническая больница № <адрес>» в судебное заседание не явился, о месте и времени судебного заседания извещен надлежащим образом.

Третье лицо ФИО3 в судебном заседании разрешение исковых требований оставила на усмотрение суда, пояснила, что при поступлении ФИО1, состояние пациентки было тяжелое. Она провела осмотр, назначила анализы, обследование, предпринимала все необходимые меры медицинского реагирования своевременно. Состояние пациентки к вечеру ухудшилось, в связи, с чем было принято решение о переводе на ИВЛ и согласование с руководством возможности перевода посредством санитарной авиации, пациент была не транспортабельна иным способом. По имеющимся данным в анамнезе больной, имелись хронические заболевания, которые осложняли течение заболевания.

В соответствии со ст. 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд признал возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившихся участников судебного разбирательства.

В судебном заседании установлено, что ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 доставлена бригадой скорой помощи, определена в палату интенсивной терапии ГБУЗ «Районная больница <адрес>» при поступлении жаловалась на затрудненное дыхание, одышку, вялость, состояние оценено как тяжелое.

Согласно выписке из амбулаторной карты пациента № ГБУЗ «Районная больница <адрес>», выставлен диагноз – транзиторная церебральная ишемическая атака неуточненная (G45.9) (т.1 л.д. 29-34).

В ночное время того же дня по требованию родственников ФИО1 санитарной авиацией направили в ГАУЗ ОЗП «Городская клиническая больница № <адрес>» (т.1 л.д. 35 выписной эпикриз ГБУЗ «Районная больница <адрес>»). ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 умерла (т.1 л.д. 36- 37).

Диагноз, согласно протокола патолого-анатомического вскрытия № от ДД.ММ.ГГГГ причиной смерти явилось сочетание хронической абструктивной болезни легких, сахарного диабета и ожирения; состояние осложнилось хронической легочно-сердечной недостаточностью, острыми эррозиями желудка с кровотечением и отеком мозга (т.1 л.д. 38-42).

ФИО6 (ранее ФИО20) Н.А. является дочерью умершей ФИО1, что подтверждается свидетельством о рождении серии VI-ИВ № от ДД.ММ.ГГГГ, свидетельство о заключении брака серии I-ИВ № от ДД.ММ.ГГГГ. Зарегистрирована по месту жительства вместе с умершей по адресу: <адрес>. Пояснила, что мама проживала вместе с бабушкой (т.1 л.д. 25-26, 28).

ФИО18 является матерью умершей ФИО1, что подтверждается свидетельство о рождении серии II-ЭК № от ДД.ММ.ГГГГ. Зарегистрирована по месту жительства по адресу: <адрес> (т.1 л.д. 24, 27).

Согласно ответа главного врача ФИО10 № от ДД.ММ.ГГГГ было проведено заседание врачебной комиссии по контролю качества оказания медицинской помощи и служебное расследование по итогам которых объявлены дисциплинарные взыскания в виде замечаний и выговоров, разработан ряд управленческих решений и корректирующих мероприятий с целью оказания медицинской помощи (т.1 л.д. 48).

Из копий материалов служебной проверки протокол заседания врачебной комиссии № от ДД.ММ.ГГГГ следует, что отобраны объяснительные сотрудников ФИО3 дежурного врача, ФИО4 – фельдшер СМП; ФИО11 – фельдшер СМП; ФИО12 – медицинская сестра терапевтического отделения; ФИО13 – медицинской сестры приемного отделения, сотрудникам объявлены дисциплинарные взыскания замечания фельдшерам в виду ненадлежащего оформления медицинских документов; врачу ФИО3 – выговор, ввиду ненадлежащего оформления медицинской документации и своих должностных обязанностей в части конфиденциальности сведений, составляющих врачебную тайну, дежурной медсестре ФИО12 – выговор, ввиду нарушения этики и деонтологии на рабочем месте, нарушение выполнения своих должностных обязанностей в части конфиденциальности сведений, составляющих врачебную тайну.

Из ответа прокурора <адрес> №р-2023 от ДД.ММ.ГГГГ следует, что заявление направлено руководителю следственного отдела по <адрес> для проведения о возможных противоправных действиях должностных лиц ГБУЗ «Районная больница <адрес>», содержащих состав уголовно наказуемого деяния, предусмотренного ст. 293 УК РФ (т.1 л.д. 49).

По результатам экспертизы качества медицинской помощи, оказанной ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ года рождения, в ГБУЗ «Районная больница <адрес>», проведенной АО «АСТРАМЕД-МС» (СМК) Филиал в <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ № с привлечением внештатных экспертов качества медицинской помощи по профилю «терапия», «анестезиология и реаниматология», установлены дефекты оказания медицинской помощи. При исследовании и/б № кс/00787 (оригинал), к/в №, 25548 (оригиналы) терапевтический профиль код нарушения 3.2.2, вызов СМП код нарушения 2.13: в ИДС перевода на ИВЛ нет подписи нач.меда (консилиум – как мин. 3 человека), не оформлено ИДС консилиумом, не детализирован анамнез заболевания, нет рентгенографии грудной клетки, поздний перевод на ИВЛ, не взято СРБ, нет назначения гепаринотерапии. Эксперт «анестезиолог и реаниматолог» при поступлении нет измерения SpO2, не сделана R-графия грудной клетки, нет данных КЩС, запоздалый перевод в реанимацию, начало ИВЛ. Эксперт «СМП» не оформлено письменное информационное согласие на медицинское вмешательство (т.1 л.д. 52-64, 101-107).

По результатам экспертизы качества медицинской помощи, оказанной ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ года рождения, в ГАУЗ ОЗП «Городская клиническая больница № <адрес>», проведенной АО «АСТРАМЕД-МС» (СМК) Филиал в <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ № (после протокола разногласий) медицинская документация и/б № код профиля реанимации и интенсивной терапии: ЭКМП проведено по поручению ТФОМС ЧО (исх. №/к от ДД.ММ.ГГГГ) по запросу следственного отдела по <адрес> эксперт «пульмонология» без дефекта, эксперт «анастезиология-реаниматология» без дефекта (т.2 л.д. 93-96).

В следственном отделе по <адрес> следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по <адрес> расследуется уголовное дело № по признакам преступления, предусмотренного ч.2 ст. 109 УК РФ по заявлению ФИО21 по факту ненадлежащего оказания медицинской помощи её матери ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения сотрудниками ГБУЗ «Районная больница с. Аргаяш», что имело место быть 25.03.2023 года (т.2 л.д. 29).

В рамках проверки по сообщению о ненадлежащем оказании медицинской помощи следователем назначено проведение судебно-медицинской экспертизы, производство которой поручено ГБУЗ «Челябинское областное бюро судебно-медицинской экспертизы». Из заключения №-Б от 30.06.2025 года следует, что у подэкспертной ФИО1 при жизни были диагностированы следующие хронические заболевания: в марте 2013 года – гипертензивная болезнь с преимущественным поражением сердца без (застойной) сердечной недостаточности; в апреле 2018 года – хронический бронхит; в январе 2022 года – инсулиннезависимый сахарный диабет с осложнениями; в сентябре 2020 года перенесла вирусную пневмонию; ноябре 2020 года – COVID-19. Смерть ФИО1 наступила в исходе патологических процессов группы хронических заболеваний, таких как: хроническая обструктивная болезнь легких; хроническое легочное сердце (желудочковый индекс -1.2); инсулиннезависимый сахарный диабет 2 тип; ожирение 3 ст., патологические проявления которых взаимно утяжеляли течение друг друга и общее состояние больной. Данная патология осложнилась развитием у ФИО1 легочно-сердечной недостаточности и отека головного мозга, ставшим непосредственной причиной её смерти. Согласно результатам экспертизы качества медицинской помощи, проведенной страховой медицинской организацией СМК «АСТРАМЕД-МС» по факту оказания медицинской помощи ФИО1 в ГБУЗ «Районная больница с. Аргаяш», в период с 25.03.2023 в лечебно-диагностическом процессе допущены следующие дефекты: - отсутствие в первично документации согласия на оказание медицинской помощи; в информированном добровольном согласии перевода на ИВЛ е подписи нач.меда (консилиум – как мин. 3 человек); не детализирован анамнез заболевания; нет рентгенографии грудной клетки; поздний перевод на ИВЛ; не взято анализов на СРБ; нет назначения гепаринотерапии; при поступлении нет измерения SpO2; нет данных КЩС; лечение ОДН проводилось неадекватно, запоздалый перевод в реанимацию, начало ИВЛ. При оказании ФИО1 медицинской помощи в ГАУЗ ОЗП «Городская клиническая больница № <адрес>», согласно представленным документам дефектов допущено не было. Анализируя, предоставленные на экспертизу материалы установлено, что при оказании ФИО1 медицинской помощи в ГБУЗ «Районная больница <адрес>» были допущены дефекты, которые характеризовались недостаточной полнотой проведения необходимых медицинских диагностических и лечебных мероприятий. Допущенные дефекты не имели прямого влияния на течение основного патологического процесса, который в силу своих особенностей и определил возможность развития неблагоприятного исхода в виде смерти ФИО1 Допущенные при оказании медицинской помощи дефекты, которые вероятно снизили её эффективность, сами по себе не являлись этиологическим (причинным) фактом для возникновения в организме подэкспертной данной патологии, а также других патологических процессов или состояний, могущих оказать какое-либо значимое конкурирующее влияние на процесс неблагоприятного исхода в виде наступления смерти. Указанные обстоятельства исключают наличие прямой причинно-следственной связи между допущенными в ГБУЗ «Районная больница <адрес>» при оказании медицинской помощи дефектами и неблагоприятным исходом в виде смерти ФИО1 в соответствии с методическими рекомендациями, утв. Директором ФГБУ «РЦСМЭ» Минздрава России проведения судебно-медицинской экспертизы по материалам дела, при отсутствии прямой причинно-следственной связи между выявленными недостатками оказания медицинской помощи и наступившим неблагоприятным исходом степень тяжести вреда, причиненного здоровью человека действием (бездействием) медицинского работника не устанавливается (т.2 л.д. 138-150).

По ходатайству истца ФИО6, представителя ответчика ГБУЗ «Районная больница <адрес>» по делу назначено проведение судебно-медицинской экспертизы и дополнительной экспертизы, производство которой поручено эксперту ФИО14 ООО «МБЭКС» (<адрес>). В последующем судом разрешено ходатайство эксперта о привлечении иных экспертов для производства экспертизы.

Для производства экспертизы переданы эксперту: копии материалов гражданского дела №; оригинал медицинской карты стационарного больного ГБУЗ «Районная больница <адрес>» №кс/00787; оригинал медицинской карты в амбулаторных условиях № ГБУЗ «<адрес> клинической больницы»; копию медицинской карты стационарного больного ФИО1 ГАУЗ ОЗП «Городская клиническая больница № <адрес>»; гистологический архив ФИО1

Перед экспертом были поставлены для разрешения следующие вопросы:

- Были ли допущены дефекты, недостатки, нарушения стандартов при оказании медицинской помощи (на всех этапах ее оказания) ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ года рождения, в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ при оказании медицинской помощи в ГБУЗ «Районная больница <адрес>», при оказании медицинской помощи в ГАУЗ ОЗП «Городская клиническая больница № <адрес>»?

-Имеется ли прямая (косвенная) причинно – следственная связь между дефектами оказания медицинской помощи в ГБУЗ «Районная больница <адрес>» либо в ГАУЗ ОЗП «Городская клиническая больница № <адрес>» и наступившим последствием смертью ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ года рождения?

- Существовала ли реальная возможность избежать неблагоприятного исхода в виде смерти в случае надлежащего оказания медицинской помощи (на всех этапах) ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ года рождения, в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ при оказании медицинской помощи в ГБУЗ «Районная больница <адрес>», при оказании медицинской помощи в ГАУЗ ОЗП «Городская клиническая больница № <адрес>»?

Из заключения судебно-медицинской экспертизы ООО «МБЭКС» № М91-05/2025 от ДД.ММ.ГГГГ экспертов ФИО14, ФИО15, ФИО16 следует, что медицинская помощь ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ года рождения, в ГБУЗ «Районная больница <адрес>» в период с ДД.ММ.ГГГГ была оказана согласно Приказа Министерства Здравоохранения РФ от ДД.ММ.ГГГГ №н «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю «анестезиология и реаниматология», при этом комиссией экспертов были выявлены следующие нарушения:

- с учётом выставленных пациентке предполагаемых диагнозов (в первичном осмотре от ДД.ММ.ГГГГ в 13:20 часов «Хроническая обструктивная болезнь легких, обострение?», в дневнике врача реаниматолога от ДД.ММ.ГГГГ в 19:30 часов «Внебольничная 2-х сторонняя пневмония, вероятно застойного характера?» диагностические мероприятия и лабораторные исследования проведены не в полном объеме, а именно: не проведена рентгенография органов грудной клетки, не выполнены исследования уровня С-реактивного белка, газов артериальной крови, уровня прокальцитонина, не сделана коагулограмма, в нарушение клинических рекомендаций - Внебольничная пневмония, 2021 года, раздел 2.3 Лабораторные диагностические исследования, клинических рекомендаций – Хроническая обструктивная болезнь легких, 2021 год, раздел 2.4 инструментальные диагностические исследования, п.п. «л» п.2.2 Приказа Министерства здравоохранения РФ от ДД.ММ.ГГГГ №н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи»;

- в дневнике врача в 18:45 часов «Шкала Глазго 10 баллов. SpO2 80-85% на потоке увлажненного кислорода 7 л/мин», при этом частота дыхательных движений, характер одышки не указана; в дневнике врача в 19:30 «Шкала Глазко 6-8 баллов. SpO2 80-85%», при этом вид оксигенотерапии, частота дыхательных движений, характер одышки не указаны, что расценивается как недостаток ведения медицинской документации, в нарушении п.п. «а» п. 2.2. Приказа Министерства здравоохранения РФ от ДД.ММ.ГГГГ №н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи». Кроме того, по карте интенсивной терапии в 20:00 SpO2 80 %, частота дыхательных движений не зафиксирована, время проведения интубации предположительно в 21:00, соответственно оксигенотерапия в течение как минимум 2 часов неадекватна и неэффективна, интубация и перевод пациентки на искусственную вентиляцию легких несвоевременный, вне соответствия с данными специальной научной литературы, в нарушение п.п. «л» п. 2.2 Приказа Министерства здравоохранения РФ от ДД.ММ.ГГГГ №н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи».

Касательно оказания пациентке медицинской помощи в ГАУЗ ОЗП «Городская клиническая больница № <адрес>» в период её пребывания с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, комиссия экспертов указывает, что каких-либо нарушений (дефекты, недостатки) при оказании данной помощи обнаружено не было. Помощь оказана в соответствии с клиническими рекомендациями – Внебольничная пневмония, 2021 года, клиническими рекомендациями – Хроническая обструктивная болезнь легких, 2021 года, данными специальной научной литературы, согласно п.2.2 Приказа Министерства здравоохранения РФ от ДД.ММ.ГГГГ №н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи», а также Приказа Министерства Здравоохранения РФ от ДД.ММ.ГГГГ №н «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю «анестезиология и реаниматология». Реанимационные мероприятия проведены в соответствии с Рекомендациями по проведению по проведению реанимационных мероприятий Европейского совета по реанимации. Протокол установления смерти человека оформлен в соответствии с Постановлением Правительства РФ от ДД.ММ.ГГГГ № «Об утверждении Правил определения момента смерти человека, в том числе критериев и процедуры установления смерти человека, Правил прекращения реанимационных мероприятий и формы протокола установления смерти человека».

По данным специальной научной литературы нормальное значение сатурации артериальной крови составляет 95-100 %, допустимым можно считать сатурацию выше 88 %, у пациентки ФИО1 будучи на кислородной ингаляции, сатурация была зафиксирована на недопустимо низком уровне 80 %. Вышеуказанные нарушения при оказании медицинской помощи, в части проведения неадекватной и неэффективной оксигенотерапии в течение как минимум 2-х часов, не проведенной интубации и перевода пациентки на искусственную вентиляцию легких на фоне низкой сатурации кислорода в крови, могли утяжелить её состояние, повысив тем самым риск наступления неблагоприятного исхода, так как гипоксемия (понижение содержания кислорода в крови), которая имелась у ФИО1 при оказании ей медицинской помощи в ГБУЗ «Районная больница <адрес>» представляла реальную угрозу для жизни больной, поэтому кислородотерапия – приоритетное направление терапии острой дыхательной недостаточности.

При всем при этом, при определении наличия причинно-следственной связи, доказыванию подлежит возможность или невозможность наступления негативных (неблагоприятых) последствий и их значимость при отсутствии выявленных недостатков оказания медицинской помощи и иных причин (заболеваний, патологических состояний, индивидуальных особенностей), которые сами по себе, либо через развития осложнений могли привести к неблагоприятному исходу (последствиями) или оказать влияние на неблагоприятный исход, а исключение недостатков оказания медицинской помощи гарантировало бы наступление благоприятного исхода (Порядок проведения судебно-медицинской экспертизы и установления причинно-следственных связей по факту неоказания или ненадлежащего оказания медицинской помощи: методические рекомендации). Достоверно и однозначно высказаться о прямой причинно-следственной связи между действиями (бездействиями) медицинских работников при оказании медицинской помощи ФИО1 в период с ДД.ММ.ГГГГ в ГБУЗ «Районная больница <адрес>» (выявленных в их действиях нарушений) не представляется возможным, так как тяжелое течение заболевания у пациентки могло быть обусловлено как рядом имеющихся у неё тяжелых сопутствующих заболеваний (сахарный диабет 2 типа, гипертоническая болезнь, ожирение 3 степени), так и вышеуказанными нарушениями при оказании медицинской помощи, в части проведения неадекватной и неэффективной оксигенотерапии в течение как минимум 2-х часов, не проведенной интубации и перевода пациентки на искусственную вентиляцию легких на фоне низкой сатурации кислорода в крови, а возможно и совокупностью данных факторов. Касательно вопроса о косвенной связи, Комиссия экспертов поясняет, что установление данной связи требует гипотетических суждений, предположений, что в свою очередь, не входит в компетенцию комиссии экспертов. Вопрос про причинно-следственную связь в ГАУЗ ОЗП «Городская клиническая больница № <адрес>» не исследовался, дефекты не выявлены, не требует разрешения.

Комиссия экспертов поясняет, что установление реальной возможности избежать неблагоприятного исхода в виде смерти в данной связи требует гипотетических суждений, предположений, что в свою очередь, не входит в компетенцию комиссии экспертов. С учётом тяжелого состояния пациентки при поступлении ДД.ММ.ГГГГ в ГБУЗ «Районная больница <адрес>», как по основному заболеванию (хроническая обструктивная болезнь легких), так и фона тяжелых сопутствующих заболеваний (сахарный диабет, гипертоническая болезнь 3 ст., ожирение 3 степени), не позволяет дать однозначный утвердительный ответ, что существовала реальная возможность избежать неблагоприятного исхода в виде наступления смерти, в случае надлежащего оказания медицинской помощи ФИО1 Медицинские услуги, являются специфичным видом деятельности, при котором проведение медицинских мероприятий даже при условии их точного соответствия установленным нормам и правилам, медицинским показаниям, не может гарантировать достижение ожидаемого результата, поскольку действенность медицинской помощи зависит не только от выбранной тактики лечения, действий медицинского персонала, но и от индивидуальных особенностей организма пациента наличия сопутствующих заболеваний, условий жизнедеятельности и иных, не поддающихся точному прогнозированию и учёту обстоятельств. Вопрос в отношении ГАУЗ ОЗП «Городская клиническая больница № <адрес>» не исследовался, дефекты не выявлены, не требует разрешения (т.2 л.д. 103-136).

Расходы на погребение заявлены ФИО21 в размере 107 905 рублей, складываются из ритуальных услуг в день похорон 45 605 рублей (договор ритуальных услуг от 29.03.2025 года, счёт-заказ к договору, чек от 03.04.2023 года), поминального обеда после похорон 20 880 рублей (товарный чек от 01.04.2023 года), поминального обеда на 9 дней 9670 рублей (товарный чек от ДД.ММ.ГГГГ), поминального обеда на 40 дней 17 800 рублей (товарный чек от ДД.ММ.ГГГГ), поминального обеда на полгода 13 950 рублей (товарный чек от ДД.ММ.ГГГГ) (т.2 л.д. 165-167, справка ИП ФИО17).

Анализируя, представленные в материалах дела доказательства, выслушав объяснения участников судебного разбирательства, заслушав заключение прокурора, полагавшего исковые требования подлежащими удовлетворению частично, суд полагает исковые требования подлежащими частичному удовлетворению, к ним полежат применению следующие нормы права.

Статья 41 Конституции Российской Федерации гарантирует гражданам право на охрану здоровья и медицинскую помощь.

В силу ст. 2 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее - Федеральный закон № 323-ФЗ) под здоровьем понимается состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма.

Согласно п. п. 3, 4 ст. 2 названного Федерального закона медицинская помощь - комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг, а медицинская услуга - медицинское вмешательство или комплекс медицинских вмешательств, направленных на профилактику, диагностику и лечение заболеваний, медицинскую реабилитацию и имеющих самостоятельное законченное значение.

Статьей 4 Федерального закона № 323-ФЗ предусмотрено, что основными принципами охраны здоровья являются соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий, приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи, приоритет охраны здоровья детей, ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья, доступность и качество медицинской помощи.

Доступность и качество медицинской помощи обеспечиваются возможностью выбора медицинской организации и врача в соответствии с настоящим Федеральным законом и применением порядков оказания медицинской помощи и стандартов медицинской помощи (п. п. 3, 4 ст. 10 Федерального закона № 323-ФЗ).

В силу подпункта 9 пункта 1 статьи 16 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ № 326-ФЗ «Об обязательном медицинском страховании в Российской Федерации» застрахованные лица имеют право на возмещение медицинской организацией ущерба, причиненного в связи с неисполнением или ненадлежащим исполнением ею обязанностей по организации и оказанию медицинской помощи, в соответствии с законодательством Российской Федерации.

Согласно ст. 98 Федерального закона № 323-ФЗ медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации.

Из положений п. 21 ст. 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» следует, что качество медицинской помощи - совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Здоровье - это состояние полного социального, психологического и физического благополучия человека, которое может быть нарушено ненадлежащим оказанием пациенту медицинской помощи, а при смерти пациента нарушается и неимущественное право членов его семьи на здоровье, родственные и семейные связи, на семейную жизнь.

Жизнь и здоровье относятся к нематериальным благам и принадлежат человеку от рождения (ст. 150 Гражданского кодекса Российской Федерации). Законодатель, закрепив в статье 151 Гражданского кодекса Российской Федерации общие правила компенсации морального вреда, не установил ограничений в отношении случаев, когда допускается такая компенсация.

Согласно ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

При этом согласно пункту 2 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации нематериальные блага защищаются в соответствии с этим кодексом и другими законами в случаях и в порядке, ими предусмотренных, а также в тех случаях и тех пределах, в каких использование способов защиты гражданских прав (статья 12 Гражданского кодекса Российской Федерации) вытекает из существа нарушенного нематериального права и характера последствий этого нарушения.

Моральный вред компенсируется лишь при наличии вины причинителя вреда. Исключение составляют случаи, прямо предусмотренные законом.

Установленная ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья (например, факт причинения вреда в результате дорожно-транспортного происшествия с участием ответчика), размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Согласно п. 1 ст. 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

В силу п. 1 ст. 1095 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный жизни, здоровью или имуществу гражданина либо имуществу юридического лица вследствие конструктивных, рецептурных или иных недостатков товара, работы или услуги, а также вследствие недостоверной или недостаточной информации о товаре (работе, услуге), подлежит возмещению продавцом или изготовителем товара, лицом, выполнившим работу или оказавшим услугу (исполнителем), независимо от их вины и от того, состоял потерпевший с ними в договорных отношениях или нет.

Из системного анализа приведенных правовых норм следует, что ответственность за вред, причиненный вследствие недостатков оказанной медицинской помощи, наступает при совокупности следующих условий: наступление вреда в результате действий медицинских работников при оказании медицинской помощи, виновное поведение причинителя вреда, причинная связь между этими двумя элементами.

Согласно п. 1 и п. 3 ст. 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации. Компенсация морального вреда осуществляется независимо от подлежащего возмещению имущественного вреда.

В силу положений ст. 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда, в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Оценивая представленные доказательства в их совокупности с учетом положений ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд приходит к выводу о том, что в судебном заседании нашло свое подтверждение, что сотрудниками ГБУЗ «Районная больница <адрес>» ФИО1 была оказана медицинская помощь ненадлежащего качества.

Вопрос о наличии причинно-следственной связи дефектов оказания медицинской помощи с наступлением смерти пациента требует специальных знаний в области медицины и может быть разрешен судом в том числе с привлечением специалистов для получения консультаций или при проведении судебной экспертизы.

Заключением проведенной по делу судебно-медицинской экспертизы установлены дефекты при оказания услуг сотрудниками ГБУЗ «Районная больница <адрес>» при оказании медицинской помощи ФИО1, имели место дефекты медицинской помощи, которые в совокупности с хроническими заболеваниями пациента, могли значительно снизить эффективность медицинской помощи, усугубить состояние.

Суд полагает, что вышеуказанное экспертное заключение экспертов, соответствует требованиям ст. 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, является относимым и допустимым доказательством, поскольку экспертиза проведена квалифицированными экспертами, выводы которых мотивированны и обоснованы.

Ответчиком, в нарушение положений ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суду не представлено доказательств, опровергающих выводы проведенной по делу судебно-медицинской экспертизы.

Как следует из разъяснений, изложенных в пункте 48 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ № «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья. При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода. На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда.

Из разъяснений, содержащихся в пункте 49 указанного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации, следует, что требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ. Моральный вред в указанных случаях может выражаться, в частности, в заболевании, перенесенном в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных наблюдением за его страданиями или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи.

По смыслу приведенных нормативных положений гражданского законодательства и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. Необходимыми условиями для возложения обязанности по компенсации морального вреда являются: наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинная связь между наступившим вредом и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда.

Наличие причинной связи между противоправным поведением причинителя вреда и моральным вредом (страданиями как последствиями нарушения личных неимущественных прав или посягательства на иные нематериальные блага) означает, что противоправное поведение причинителя вреда влечет наступление негативных последствий в виде физических и нравственных страданий потерпевшего. При этом закон не содержит указания на характер причинной связи (прямая или косвенная (опосредованная) причинная связь) между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим моральным вредом и не предусматривает в качестве юридически значимой для возложения на причинителя вреда обязанности возместить моральный вред только прямую причинную связь.

Следовательно, для привлечения к ответственности в виде компенсации морального вреда юридически значимыми и подлежащими доказыванию являются обстоятельства, связанные с тем, что потерпевшие перенесли физические или нравственные страдания в связи с посягательством причинителя вреда на принадлежащие ему нематериальные блага (в настоящем случае - право на родственные и семейные связи), при этом на причинителе вреда лежит бремя доказывания правомерности его поведения, а также отсутствия его вины, то есть установленная законом презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт наличия вреда (физических и нравственных страданий - если это вред моральный), а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Гражданское законодательство предусматривает презумпцию вины причинителя вреда: лицо, причинившее вред, освобождается от обязанности его возмещения, если докажет, что вред причинен не по его вине. Наличие причинной связи между противоправным поведением причинителя вреда и причиненным вредом, в том числе моральным, означает, что противоправное поведение причинителя вреда влечет наступление негативных последствий в виде причиненного потерпевшему вреда. При этом закон не содержит указания на характер причинной связи (прямая или косвенная (опосредованная) причинная связь) между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом и не предусматривает в качестве юридически значимой для возложения на причинителя вреда обязанности возместить вред только прямую причинную связь. Характер причинной связи может влиять на размер подлежащего возмещению вреда.

Исследованные в судебном заседании доказательства свидетельствуют о том, что ответчик ГБУЗ «Районная больница <адрес>» не исполнил свою обязанность по качественному и квалифицированному оказанию медицинских услуг, стандарты медицинской помощи, оказанной ФИО1, не были соблюдены в полном объеме.

Поскольку заключением экспертов установлено, что имелись дефекты оказания медицинской помощи сотрудниками ГБУЗ «Районная больница <адрес>», что могло в том числе привести к неблагоприятным последствиям в виде смерти, суд полагает, что имеются основаниям для возложения на ГБУЗ «Районная больница <адрес>» обязанности по возмещению морального вреда, причиненного истцам.

Отсутствие прямой причинно-следственной связи между неблагоприятными последствиями в виде смерти ФИО1 и действиями (бездействием) медицинских работников не опровергает обстоятельств, свидетельствующих о наличии нарушений при оказании ответчиком ГБУЗ «Районная больница <адрес>» медицинской помощи, наличием дефектов.

Материалы дела содержат доказательства имеющихся дефектов в оказании медицинской помощи, которые учитывая общее состояние поступившей пациентки, могли способствовать, в том числе и наступившим неблагоприятными последствиями в виде смерти ФИО1, поэтому доводы представителя ответчика об отсутствии признаков прямой причинно-следственной связи между дефектами оказания медицинской помощи, не может служить основанием для освобождения ответчика от обязанности возмещения морального вреда, причиненного истцу.

Как установлено в судебном заседании истец ФИО21 дочь, а ФИО18 мать умершей ФИО1 Из объяснений истца ФИО21 в судебном заседании установлено, на момент смерти матери в семье имелось тесное постоянное общение между всеми членами семьи, ФИО18 проживала совместно со своей дочерью, в настоящее время заботу о бабушке осуществляет ФИО21 После смерти матери имелись ухудшения здоровья на фоне переживаний, однако документально сразу в период после смерти не подтверждено. В последующем обращалась к медицинским специалистам за помощью.

Семейная жизнь в понимании ст. 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и прецедентной практики Европейского Суда по правам человека охватывает существование семейных связей, как между супругами, так и между родителями и детьми, в том числе совершеннолетними, между другими родственниками. Понятие "семейная жизнь" не относится исключительно к основанным на браке отношениям и может включать другие семейные связи, в том числе связь между родителями и совершеннолетними детьми.

Из разъяснений, содержащихся в п.п. 14, 27 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ № «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» следует, что под нравственными страданиями следует понимать страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции).

Тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни.

Из анализа исследованных в судебном заседании доказательств суд приходит к выводу, что истцам действиями ответчика причинены нравственные страдания, связанные с переживаниями по поводу недооценки со стороны медицинских работников ГБУЗ «Районная больница <адрес>» тяжести состояния матери, дочери непринятия медицинскими работниками всех возможных мер для оказания его матери необходимой и своевременной медицинской помощи.

Фактом смерти матери ФИО1 истцу ФИО21, дочери истцу ФИО18, безусловно причинены нравственные страдания, связанные с преждевременной кончиной близкого человека. Смерть близкого человека сама по себе является необратимым обстоятельством, причинившим истцам нравственные страдания и нарушившим неимущественные права на родственные и семейные связи.

Смертью матери, дочери нарушено принадлежавшее истцам нематериальное благо - семейные отношения, истцы испытали нравственные переживания в связи с утратой близкого человека, повлекшие за собой изменение привычного уклада и образа жизни, смертью ФИО1 была нарушена целостность семьи и семейных связей. Истцы остались без матери, дочери утрата близкого родственника является невосполнимой. Все эти обстоятельства, безусловно причинили и причиняют истцам душевные переживания и нравственные страдания.

Кроме того, при определении размера компенсации морального вреда суд учитывает, что выявленные дефекты оказания медицинской помощи в лечебном учреждении не явились прямой причиной наступления неблагоприятных последствий в виде смерти ФИО1 Кроме того, как установлено экспертами с учётом тяжелого состояния пациентки при поступлении ДД.ММ.ГГГГ в ГБУЗ «Районная больница <адрес>», как по основному заболеванию (хроническая обструктивная болезнь легких), так и фона тяжелых сопутствующих заболеваний (сахарный диабет, гипертоническая болезнь 3 ст., ожирение 3 степени), не позволяет дать однозначный утвердительный ответ, что существовала реальная возможность избежать неблагоприятного исхода в виде наступления смерти.

Принимая во внимание изложенные обстоятельства, исходя из принципов разумности и справедливости, суд полагает необходимым определить размер компенсации морального вреда, подлежащего взысканию с ответчика ГБУЗ «Районная больница <адрес>» в пользу каждого из истцов, в сумме 500 000 рублей. Оснований для взыскания компенсации морального вреда в большем размере суд не находит.

В удовлетворении исковых требований истцов к ответчику ГАУЗ ОЗП «Городская клиническая больница № <адрес>» надлежит отказать в полном объеме, поскольку из представленных доказательств, не установлено наличие каких-либо дефектов при оказании медицинской помощи ФИО1

Разрешая требования истца ФИО21 о взыскании расходов на погребение, суд исходит из следующего.

Согласно части 1 статьи 1094 Гражданского кодекса Российской Федерации лица, ответственные за вред, вызванный смертью потерпевшего, обязаны возместить необходимые расходы на погребение лицу, понесшему эти расходы.

Необходимыми условиями наступления гражданско-правовой ответственности в частности медицинского учреждения за причиненный при оказании медицинской помощи вред являются: причинение вреда пациенту; противоправность поведения причинителя вреда (нарушение требований законодательства (порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов) действиями (бездействием) медицинского учреждения (его работников); наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда; вина причинителя вреда - медицинского учреждения или его работников. Только при установлении совокупности приведенных обстоятельств возможно привлечение медицинской организации к гражданско-правовой ответственности за причиненный вред в виде возмещения расходов на погребение умершего пациента.

Перечень необходимых расходов, связанных с погребением, приведен в Федеральном законе от ДД.ММ.ГГГГ № 8-ФЗ «О погребении и похоронном деле».

Согласно статье 3 указанного Федерального закона, погребение - обрядовые действия по захоронению тела (останков) человека после его смерти в соответствии с обычаями и традициями, не противоречащими санитарным и иным требованиям.

Федеральный закон от ДД.ММ.ГГГГ № 8-ФЗ «О погребении и похоронном деле» связывает обрядовые действия с обычаями и традициями в Российской Федерации, в связи с чем, расходы на достойные похороны (погребение) включают в себя как расходы на оплату ритуальных услуг (покупка гроба, покрывала, подушки, савана, иконы и креста в руку, венка, ленты, ограды, корзины, креста, таблички, оплата укладки в гроб, выкапывания могилы, выноса, захоронения, установки ограды, установки креста, предоставления оркестра, доставки из морга, услуг священника, автобуса до кладбища) и оплату медицинских услуг морга, так и расходы на установку памятника и благоустройство могилы.

В силу статьи 5 указанного Федерального закона, вопрос о размере необходимых расходов на погребение должен решаться с учетом необходимости обеспечения достойного отношения к телу умершего и его памяти.

Расходы на погребение заявлены ФИО21 в размере 107 905 рублей, складываются из ритуальных услуг в день похорон 45 605 рублей (договор ритуальных услуг от 29.03.2025 года, счёт-заказ к договору, чек от 03.04.2023 года), поминального обеда после похорон 20 880 рублей (товарный чек от 01.04.2023 года), поминального обеда на 9 дней 9670 рублей (товарный чек от 08.04.2023 года), поминального обеда на 40 дней 17 800 рублей (товарный чек от 06.05.2023 года), поминального обеда на полгода 13 950 рублей (товарный чек от 28.09.2023 года) (т.2 л.д. 165-167, справка ИП ФИО17).

Суд полагает, что необходимыми являлись расходы на выполнение обрядовых действий и погребение на сумму 66 485 рублей, включающие ритуальные услуги в день похорон 45 605 рублей (договор ритуальных услуг от 29.03.2025 года, счёт-заказ к договору, чек от 03.04.2023 года), поминальный обед после похорон 20 880 рублей (товарный чек от 01.04.2023 года), которые подлежат взысканию с ГБУЗ «Районная больница с.Аргаяш».

В остальной части поминальные обеды на 9 и 40 дней, полгода напрямую не связаны с несением расходов на погребение, в связи, с чем оснований для взыскания данных расходов суд не усматривает.

Применительно к спорным отношениям в соответствии с действующим правовым регулированием ответчик по настоящему делу должен доказать отсутствие своей вины в причинении вреда в связи со смертью ФИО1, медицинская помощь которой, как установлено оказана ненадлежащим образом.

Возможность возмещения вреда не поставлена в зависимость от наличия только прямой причинной связи между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом, учитывая, что в данном случае юридическое значение может иметь и косвенная (опосредованная) причинная связь, если дефекты (недостатки) оказания работниками ГБУЗ «Районная больница <адрес>» могли способствовать ухудшению состояния здоровья ФИО1 и привести к неблагоприятному для него исходу, то есть к смерти.

Экспертами установлено, что по данным специальной научной литературы нормальное значение сатурации артериальной крови составляет 95-100 %, допустимым можно считать сатурацию выше 88 %, у пациентки ФИО1 будучи на кислородной ингаляции, сатурация была зафиксирована на недопустимо низком уровне 80 %. Вышеуказанные нарушения при оказании медицинской помощи, в части проведения неадекватной и неэффективной оксигенотерапии в течение как минимум 2-х часов, не проведенной интубации и перевода пациентки на искусственную вентиляцию легких на фоне низкой сатурации кислорода в крови, могли утяжелить её состояние, повысив тем самым риск наступления неблагоприятного исхода, так как гипоксемия (понижение содержания кислорода в крови), которая имелась у ФИО1 при оказании ей медицинской помощи в ГБУЗ «Районная больница <адрес>» представляла реальную угрозу для жизни больной, поэтому кислородотерапия – приоритетное направление терапии острой дыхательной недостаточности.

В силу ст. 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы.

Согласно ст. 88 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела.

В соответствии со ст. 94 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации к издержкам, связанным с рассмотрением дела, относятся, в том числе, суммы, подлежащие выплате экспертам.

Определением Аргаяшского районного суда Челябинской области от 19.06.2024 года, от 24.03.2025 года расходы по оплате судебной экспертизы возложены в равных долях на истца ФИО21 и ответчика ГБУЗ «Районная больница с.Аргаяш».

ФИО21 внесены денежные средства в счёт оплаты экспертизы 38 400 рублей (чек от 27.06.2024 года); 10 800 рублей (чек от 25.09.2024 года); 12 500 рублей (чек от 02.04.2025 года); 32 000 рублей (чек от 27.05.2025 года) (т.2 л.д. 164).

Согласно разъяснениям, содержащимся в абз. 2 п. 21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ № «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела» правило о пропорциональном возмещении (распределении) судебных издержек не подлежит применению при разрешении иска неимущественного характера, в том числе имеющего денежную оценку требования, направленного на защиту личных неимущественных прав (например, о компенсации морального вреда); иска имущественного характера, не подлежащего оценке (например, о пресечении действий, нарушающих право или создающих угрозу его нарушения).

Поскольку предметом рассмотрения спора являются требования, направленные на защиту личных неимущественных прав, соответственно, на данные требования не распространяется правило о пропорциональном возмещении судебных издержек.

В связи с удовлетворением требований о компенсации морального вреда, с ответчика в пользу истца подлежат взысканию расходы по оплате судебной экспертизы в размере 93 700 рублей.

В силу ст. 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации государственная пошлина, взыскивается с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, пропорционально удовлетворенной части исковых требований.

В пользу ФИО5 подлежат взысканию расходы по уплате государственной пошлины с ГБУЗ «Районная больница <адрес>» в сумме 300 рублей, подтвержденные квитанцией.

В пользу ФИО21 подлежат взысканию расходы по уплате государственной пошлины с ГБУЗ «Районная больница <адрес>» в общей сумме 2 368,93 рублей, 300 рублей квитанция об уплате требования неимущественного характера, а также по требованиям материального характера 2068,93 рублей (исковые требования удовлетворены от первоначально заявленных (61,61 % * 3 358,10 рублей (квитанция об оплате)).

Руководствуясь ст. 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО18, ФИО21 удовлетворить частично.

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Районная больница <адрес>» (ИНН <***>) в пользу ФИО18 (паспорт №) в счет компенсации морального вреда 500 000 рублей, расходы по уплате государственной пошлины 300 рублей,

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Районная больница <адрес>» (ИНН <***>) в пользу ФИО21 (№) в счет компенсации морального вреда 500 000 рублей, материальный ущерб 66 485 рублей, расходы по оплате судебной экспертизы 93 700 рублей, расходы по уплате государственной пошлины 2 368 рублей 93 копейки.

В удовлетворении остальной части исковых требований ФИО18, ФИО21 к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Районная больница <адрес>», Государственному автономному учреждению здравоохранения Ордена Знак Почета «Городской клинической больнице № <адрес>» отказать.

Решение может быть обжаловано в Судебную коллегию по гражданским делам Челябинского областного суда через Аргаяшский районный суд в течение месяца со дня принятия судом мотивированного решения.

Председательствующий: Н.М. Меркулова

Мотивированное решение суда изготовлено ДД.ММ.ГГГГ.