Судья Полянская А.М. Дело № 22к-2474/2023

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Томск 31 августа 2023 года

Томский областной суд в составе:

председательствующего судьи Вельтмандера А.Т.,

при секретаре – помощнике судьи В.,

с участием прокурора отдела прокуратуры Томской области Паницкого И.А.,

подсудимого К. и в защиту его интересов адвокатов Вихлянцевой М.В., Шейфер Л.С.,

рассмотрел в открытом судебном заседании материалы дела по апелляционной жалобе адвокатов Вихлянцевой М.В., Шейфер Л.С. в защиту интересов подсудимого К. на постановление Советского районного суда г. Томска от 22 августа 2023 года, которым в отношении

К.,

/__/, продлен срок содержания под домашним арестом до 28 ноября 2023 года,

заслушав выступление подсудимого К. и в защиту его интересов адвокатов Вихлянцевой М.В., Шейфер Л.С., поддержавших доводы апелляционной жалобы, мнение прокурора Паницкого И.А., полагавшего необходимым апелляционную жалобу оставить без удовлетворения, суд апелляционной инстанции

установил:

органами предварительного расследования К. обвиняется в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 33, ч. 2 ст. 285 Уголовного кодекса Российской Федерации.

В ходе предварительного следствия К. избрана мера пресечения в виде домашнего ареста, срок которой в установленном законом порядке неоднократно продлялся.

28.11.2022 в Советский районный суд г. Томска поступило уголовное дело по обвинению К., А., Р. для рассмотрения по существу.

07.12.2022 постановлением Советского районного суда г. Томска мера пресечения в виде домашнего ареста в отношении К. оставлена без изменения, срок домашнего ареста в отношении К. продлен на 6 месяцев, то есть до 28.05.2023, с сохранением ранее установленных запретов.

Постановлением Советского районного суда г. Томска от 26.05.2023 срок домашнего ареста в отношении подсудимого продлен на 3 месяца, то есть до 28.08.2023, ранее установленные запреты оставлены без изменения.

22.08.2023 срок домашнего ареста продлен постановлением Советского районного суда г. Томска до 28.11.2023 года, ранее установленные запреты оставлены без изменения.

В апелляционной жалобе адвокаты Вихлянцева М.В., Шейфер Л.С. в защиту интересов обвиняемого К. выражают несогласие с указанным постановлением, находят его незаконным и необоснованным.

Указывают, что решение мотивировано аналогично ранее постановленным судебным актом о продлении К. срока содержания под домашним арестом, а именно: тяжестью обвинения, представляющего повышенную опасность; выполнением ранее К. должностных обязанностей /__/; знанием К. лиц, которые ранее находились от него в служебной зависимости, чьи показания могут иметь значение по делу.

С выводом суда о соразмерности ограничений, сохраняемых при продлении срока домашнего ареста, нельзя согласиться, поскольку такие выводы очевидно противоречат представленным в материалы дела медицинским документам и назначениям врачей с учетом наличия у К. ряда тяжких заболеваний, представляющих угрозу для здоровья.

Так, 26.05.2023 года при рассмотрении вопроса о продлении К. срока содержания домашнего ареста в материалы дела были представлены комиссионные заключения врачей о необходимости прогулок К. на свежем воздухе как части лечения и восстановления после проведенных К. хирургических вмешательств, /__/ и иного медикаментозного лечения. При этом врачами указывалось, что исключение прогулок приведет к ухудшению состояния здоровья К.

При рассмотрении 22.08.2023 вопроса о продлении К. срока содержания под домашним арестом в материалы дела представлены медицинские справки, из которых следует, что состояние здоровья К. вновь ухудшилось по сравнению с периодом май 2023 года (появились новые /__/, подтвержденные аппаратными обследованиями), вновь назначено дополнительное /__/ лечение и предписаны обязательные прогулки на свежем воздухе в течение часа в сутки.

Однако в предоставлении подобного лечения в виде прогулок К. немотивированно отказывается. Замены такому способу восстановления здоровья, как прогулки не имеется, о чем последовательно указывается врачами в медицинской документации.

В ходе рассмотрения вопроса об избрании меры пресечения К. защитники указывали, что прогулки, необходимые К. по состоянию здоровья, должны быть разрешены, в противном случае К. лишается необходимого лечения и восстановления. Разрешение прогулок возможно как при избрании меры пресечения в виде запрета определенных действий с сохранением ограничений, назначенных судом при домашнем аресте, так и при продлении срока содержания под домашним арестом, поскольку прогулки относятся точно к такому же виду восстановления здоровья, как получение квалифицированной медицинской помощи.

Согласно пунктам 42.1, 51.1 Постановления Пленума № 41, судам при рассмотрении ходатайств об избрании мер пресечения в виде домашнего ареста и заключения под стражу, а также о продлении срока применения данных мер следует обсуждать возможность применения к подозреваемому или обвиняемому залога при наличии к тому оснований, при этом суд не ограничен в праве вынести данный вопрос на обсуждение сторон и по своей инициативе. В связи с этим при рассмотрении вопроса об избрании меры пресечения в виде домашнего ареста, залога или заключения под стражу суду следует обсудить со сторонами возможность применения запрета определенных действий как альтернативы более строгой мере.

Тем не менее в обжалуемом постановлении судом отказано как в изменении меры пресечения - домашнего ареста - на запрет определенных действий, так и в разрешении К. прогулок при сохранении домашнего ареста со ссылкой суда на содержание и системное толкование норм ст.ст.97, 98, 107 УПК РФ.

Полагают, что отказ суда в разрешении прогулок К. любым способом - изменением домашнего ареста на запрет определенных действий либо разрешением ограниченных по времени прогулок на определенном расстоянии при сохранении домашнего ареста - необоснованным и незаконным.

Ссылки суда на положения ст. ст. 97,98, 107 УПК РФ, на необходимость понимания домашнего ареста как принудительного пребывания обвиняемого в ограниченном пространстве с изоляцией от общества, с прекращением выполнения служебных, трудовых и иных обязанностей, невозможностью передвижения и общения с неопределенным кругом лиц, т.е. непосредственным ограничением самого права на физическую свободу и личную неприкосновенность, никак не связаны с разрешением прогулок как предписанного вида обязательного лечения и восстановления здоровья.

(1) как совершенно справедливо указывает суд, К. не ограничивается доступ к получению квалифицированной медицинской помощи вне жилища. В таком случае, предписанные врачами прогулки — т.е. ходьба на воздухе в течение часа, совершенно необоснованно рассматривается вне необходимого назначенного /__/ и /__/ лечения.

(2) прогулки могут быть ограничены территорией и временем их совершения (запреты К. на общение с лицами, за пределами определенного судом круга лиц, при домашнем аресте сохранены).

(3) нельзя не отметить, что многочисленная судебная практика по определению круга запретов, ограничений и разрешений при избрании домашнего ареста при рассмотрении конкретных дел и обстоятельств исходит из приоритета необходимости обеспечения прав обвиняемого (подозреваемого) на здоровье и разрешает прогулки, что отнюдь не противоречит содержанию такой меры пресечения, как домашний арест.

(4) кроме того, содержание приведенных судом норм уголовно-процессуального закона, регламентирующих порядок и основания для избрания домашнего ареста, применение запретов и ограничений - не изменялись (так, ст. 107 УПК РФ действует в редакции № 420-ФЗ от 07.12.2011, ст.97 УПК РФ действует в ред. №87-ФЗ от 05.06.2007, при этом суд при избрании меры пресечения в виде домашнего ареста не ограничен в применении запретов и ограничений исключительно перечнем по пунктам 3 - 5 части шестой статьи 105.1 УПК РФ) и после появления такой меры пресечения, как запрет определенных действий (ст. 105.1 УПК РФ введена №72-ФЗ от 18.04.2018). До 2018 у судов не возникало сомнений в возможности разрешения прогулок обвиняемым (подозреваемым) при избрании домашнего ареста в качестве меры пресечения.

В соответствии со ст. 99 УПК РФ, разъяснениями, изложенными в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 19.12.2013 № 41 (далее по тексту - Постановление Пленума № 41), при рассмотрении вопроса о мере пресечения надлежит учитывать сведения о личности обвиняемого, его возраст, состояние здоровья, семейное положение, род занятий и иные обстоятельства.

Судом вышеназванные разъяснения Верховного Суда Российской Федерации не применены, поскольку К. разрешено исключительно медикаментозное/хирургическое лечение и запрещена реабилитация и восстановление здоровья путем совершения ходьбы на воздухе согласно медицинским предписаниям.

Об ухудшении состояния здоровья К., необходимости проведения очередной хирургической операции (/__/) /__/, проведении комплекса обследования и лечения свидетельствует также прилагаемое направление /__/ от 23.08.2023 /__/.

Помимо изложенного, полагают что ссылка суда на тяжесть обвинения как основания для продления срока содержания под домашним арестом противоречит положениям ст. 97 УПК РФ и разъяснениям Постановления Пленума № 41, поскольку тяжесть преступления не является основанием для продления срока содержания под домашним арестом. Иные основания, приведенные судом в обоснование своих выводов, являются предположительными и не подтверждены доказательствами.

В возражениях на апелляционную жалобу прокурор указывает на несостоятельность изложенных в ней доводов, просит постановление суда оставить без изменения, а апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Суд апелляционной инстанции, выслушав мнение участников процесса, проверив представленные материалы, обсудив доводы апелляционной жалобы и возражения на нее, приходит к следующему.

Исходя из Конституции Российской Федерации, ее статей 17 (часть 2), 21 (часть 1) и 22 (часть 1), право на свободу воплощает наиболее значимое социальное благо, которое исходя из признания государством достоинства личности предопределяет недопустимость произвольного вмешательства в сферу ее автономии, создает условия как для всестороннего развития человека, так и для демократического устройства общества. Именно поэтому, предусматривая повышенный уровень гарантий права каждого на свободу и личную неприкосновенность, Конституция Российской Федерации допускает возможность ограничения данного права лишь в той мере, в какой это необходимо в определенных ею целях, и лишь в установленном законом порядке (статья 55, часть 3).

Закрепление в законе возможности ограничения свободы и личной неприкосновенности является, таким образом, результатом законодательного разрешения коллизии между правом каждого на свободу и обязанностью государства обеспечить посредством правосудия защиту значимых для общества ценностей. Его сущностные черты предопределяются непосредственно Конституцией Российской Федерации, устанавливающей, что арест, заключение под стражу и содержание под стражей допускаются только по судебному решению (статья 22, часть 2).

Согласно постановлению Конституционного Суда Российской Федерации от 22 марта 2005 г. № 4-П меры пресечения могут применяться лишь при наличии оснований, соответствующих указанным в статье 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации целям, только в этом случае их применение будет отвечать конституционному смыслу данного вида мер уголовно-процессуального принуждения.

Согласно ст. 97 УПК РФ суд вправе избрать обвиняемому меру пресечения, если имеются основания полагать, что тот может скрыться от следствия и суда, продолжить заниматься преступной деятельностью, угрожать участникам уголовного судопроизводства, уничтожить доказательства либо иным образом воспрепятствовать производству по уголовному делу.

В соответствии со ст.99 УПК РФ при избрании в отношении обвиняемого меры пресечения и определения ее вида должны учитываться тяжесть преступления, сведения о личности обвиняемого, его возраст, состояние здоровья, семейное положение, род занятий и другие обстоятельства.

В соответствии со ст.107 УПК РФ домашний арест в качестве меры пресечения избирается по судебному решению в отношении подозреваемого или обвиняемого при невозможности применения иной, более мягкой, меры пресечения и заключается в нахождении подозреваемого или обвиняемого в изоляции от общества в жилом помещении, в котором он проживает в качестве собственника, нанимателя либо на иных законных основаниях, с возложением запретов и осуществлением за ним контроля. С учетом состояния здоровья подозреваемого или обвиняемого местом его содержания под домашним арестом может быть определено лечебное учреждение.

В силу положений ч. 1 ст.255 УПК РФ в ходе судебного разбирательства суд вправе избрать, изменить или отменить меру пресечения в отношении подсудимого.

В соответствии с ч.1 ст.110 УПК РФ мера пресечения отменяется, когда в ней отпадает необходимость, или изменяется на более мягкую, когда изменяются основания для избрания меры пресечения, предусмотренные ст.97, 99 УПК РФ.

Согласно ч. 3 ст. 255 УПК РФ суд, в производстве которого находится уголовное дело, по истечении 6 месяцев со дня поступления уголовного дела в суд, вправе продлить срок содержания подсудимого под домашним арестом. При этом продление срока допускается только по уголовным делам о тяжких и особо тяжких преступлениях и каждый раз не более чем на 3 месяца.

Нарушений указанных выше положений действующего уголовно-процессуального законодательства судом не допущено.

В постановлении Советского районного суда г.Томска указаны конкретные обстоятельства, характер и степень общественной опасности деяния, в котором обвиняется К., а также данные о личности подсудимого, на основании которых суд пришел к выводу об отсутствии оснований для изменения меры пресечения.

Разрешая вопрос о продлении К. меры пресечения, суд учел все данные о личности подсудимого и пришел к обоснованному выводу о необходимости сохранения избранной меры пресечения в виде домашнего ареста и продлении ее срока, а также сохранении установленных запретов, которые обусловлены основаниями избрания меры пресечения.

Суд учёл, что К. не судим, имеет регистрацию и постоянное место жительства в /__/, женат, страдает рядом заболеваний.

Вместе с тем суд принял во внимание, что К. обвиняется в совершении тяжкого преступления против государственной власти, представляющего повышенную общественную опасность, на протяжении длительного времени являлся /__/, в силу этого обстоятельства ему известны лица, в том числе находившиеся от него в служебной зависимости, показания которых могут иметь значение для дела.

При этом обстоятельства, которые должны быть в совокупности учтены судом при разрешении вопроса о мере пресечения указаны в статье 99 УПК Российской Федерации. В связи с этим нельзя признать обоснованным довод стороны защиты о том, что «тяжесть обвинения» не должна учитываться при продлении меры пресечения. Вместе с тем «тяжесть обвинения» не может являться единственной причиной избрания меры пресечения.

Именно совокупность указанных обстоятельств позволила суду первой инстанции прийти к обоснованному выводу о том, что в случае изменения подсудимому меры пресечения на более мягкую, о чем просит сторона защиты, он может скрыться от суда либо оказать давление на свидетелей.

При этом согласно положениям закона для разрешения вопроса о мере пресечения не обязательно, чтобы было установлено намерение подсудимого скрыться от суда, оказать давление на свидетелей или иным образом воспрепятствовать производству по делу, достаточно наличия обстоятельств, свидетельствующих о таких возможностях. Данные обстоятельства в деле имеются, судом оценены.

В связи с этим доводы стороны защиты о предположительном характере выводов суда не являются обоснованными.

Выводы суда о необходимости продления подсудимому срока домашнего ареста и невозможности применения в отношении него иной, более мягкой, меры пресечения, о чем ходатайствовала сторона защиты в судебном заседании, в постановлении суда мотивированы и основаны на исследованных в ходе судебного разбирательства по уголовному делу данных, а также фактических обстоятельств дела.

Доводы о незаконности принятого судом первой инстанции решения суд апелляционной инстанции находит также несостоятельными, поскольку все доводы защиты были проверены судом и им дана надлежащая правовая оценка.

При этом мотивирование судом первой инстанции продления меры пресечения в виде домашнего ареста аналогичным образом, как это было сделано в ранее принятом постановлении, то есть, в том числе, с указанием на те же основания для продления домашнего ареста, не означает, что судом первой инстанции не были проверены и оценены все конкретные обстоятельства, необходимые для принятия соответствующего решения.

Само по себе наличие прежних оснований для продления меры пресечения в виде домашнего ареста не означает формальное отношение к принятому решению.

Проанализировав все имеющиеся обстоятельства по внутреннему убеждению, суд первой инстанции пришел к выводу о наличии таких оснований и отсутствии возможности с учётом всех обстоятельств по делу для избрания иной меры пресечения (залога, запрета определенных действий), причин не согласиться с указанным выводом у суда апелляционной инстанции нет.

Оценивая доводы стороны защиты о возможном отступлении от полной изоляции от общества при домашнем аресте с учётом личности подсудимого, возможности установления ограничений, связанных с местами и временем прогулок, суд исходит из буквального системного толкования действующего уголовно-процессуального законодательства с учётом положений Конституции Российской Федерации.

Конституция Российской Федерации (часть 3 статьи 55) не исключает возможности ограничения прав граждан в случаях, предусмотренных законом.

Согласно положениям статьи 107 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации домашний арест заключается в нахождении обвиняемого в изоляции от общества в жилом помещении.

Исходя из вышеизложенного, законом при наличии к тому оснований предусмотрена возможность изоляции граждан от общества, при этом действующее уголовно-процессуальное законодательство не предусматривает возможность частичной изоляции подсудимого от общества при домашнем аресте, в том числе при наличии заболеваний, которые не препятствуют содержанию его под домашним арестом в жилом помещении.

При этом доводы стороны защиты о возможном исполнении домашнего ареста в порядке, отличном от закрепленного в действующем законодательстве, не имеют под собой правового обоснования.

Данный вывод, при системном толковании положений действующего уголовно-процессуального законодательства, прямо проистекает также из того, что согласно ч.1 ст.107 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации «с учетом состояния здоровья подозреваемого или обвиняемого местом его содержания под домашним арестом может быть определено лечебное учреждение».

Таким образом, действующим законодательством при ухудшении состояния здоровья обвиняемого и наличии к тому показаний при домашнем аресте предусмотрена возможность помещения его в лечебное учреждение.

Вместе с тем, исходя из имеющихся пояснений лиц, включая показания свидетеля со стороны защиты Д. в суде апелляционной инстанции, указанные обстоятельства не установлены. На необходимость применения подобных мер стороной защиты не указано, в судебном заседании первой инстанции данные обстоятельства установлены также не были.

Согласно показаниям свидетеля со стороны защиты Д. подсудимому действительно для лечения наряду с иными формами рекомендованы прогулки, а также плавание в качестве мер, направленных на улучшение здоровья, состояние здоровья подсудимого действительно ухудшилось в связи с наличием у него ряда заболеваний.

Вместе с тем свидетель показала, что не может утверждать с полной уверенностью об обусловленности состояния здоровья подсудимого отсутствием прогулок на свежем воздухе.

Исходя из изложенного, основания для содержания подсудимого под домашним арестом в лечебном учреждении в настоящий момент отсутствуют.

В остальных случаях (при исполнении меры пресечения по месту жительства) мера пресечения в виде домашнего ареста также не ограничивает право подсудимого на получение медицинской помощи при наличии к тому оснований, подсудимому разрешено общаться с лечащим врачом и иными медицинскими и санитарными работниками соответствующего медицинского учреждения, что также гарантирует соблюдение прав подсудимого, предусмотренных статьёй 41 Конституции Российской Федерации.

Вывод о невозможности частичной изоляции от общества при домашнем аресте также следует из анализа изменений, которые были внесены в положения статьи 107 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации.

При этом суд апелляционной инстанции не может согласиться с доводом стороны защиты о том, что «содержание приведенных судом норм уголовно-процессуального закона, регламентирующих порядок и основания для избрания домашнего ареста, применение запретов и ограничений - не изменялись»

При оценке правового генезиса появления в качестве самостоятельной меры пресечения запрета определенных действий и при этом отсутствия изменений в правовом регулировании домашнего ареста, стороной защиты также приведено толкование норм (ст.105.1, 107 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации), не соответствующее фактическому правовому регулированию.

Во-первых, правовые положения части 1 статьи 107 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, определяющей порядок исполнения домашнего ареста, действуют в редакции Федерального закона от 18.04.2018 № 72-ФЗ, а не только Федерального закона № 420-ФЗ от 07.12.2011.

Во-вторых, при введении в качестве самостоятельной меры пресечения запрета определенных действий, предполагающего возможность частичного ограничения свободы, соответствующие изменения одновременно были внесены и в статью 107 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (Федеральный закон №72-ФЗ от 18.04.2018), а именно была исключена возможность частичной изоляции от общества при домашнем аресте.

В-третьих, в Уголовно-процессуальном кодексе Российской Федерации в действующей редакции не предусмотрено назначение ограничений (в том числе ограничение прогулок по времени и территории) при домашнем аресте (ограничения исключены Федеральным законом №72-ФЗ от 18.04.2018), а в силу положений части 6 статьи 105.1, части 7 статьи 107 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в их легальном толковании Верховным Судом Российской Федерации (п.39 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19.12.2013 № 41 «О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста, залога и запрета определенных действий») подвергать обвиняемого запретам, не предусмотренным частью 7 статьи 107 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, прямо запрещено.

Таким образом, доводы стороны защиты о частичной изоляции от общества при домашнем аресте и применении при этом возможных дополнительных ограничений (по времени и территории) прямо противоречат действующему законодательству.

До 2018 года (до изменений, внесенных Федеральным законом №72-ФЗ от 18.04.2018), как указано стороной защиты, судами при избрании меры пресечения в виде домашнего ареста действительно допускалось установление прогулок и ограничений, связанных с ними.

Вместе с тем в отличие от Уголовного кодекса Российской Федерации, предусматривающего в некоторых случаях ретроспективное применение закона, согласно статье 4 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, при производстве по уголовному делу применяется уголовно-процессуальный закон, действующий во время производства соответствующего процессуального действия или принятия процессуального решения, если иное не установлено настоящим Кодексом.

В указанный стороной защиты период суды руководствовались частью 1 статьи 107 УПК Российской Федерации в следующей редакции: домашний арест заключается в нахождении обвиняемого в полной либо частичной изоляции от общества в жилом помещении с возложением ограничений и (или) запретов и осуществлением за ним контроля.

Таким образом, действующее на тот момент правовое регулирование прямо предусматривало частичную изоляцию от общества и возложение ограничений, связанных с ней при домашнем аресте.

Впоследствии, как это было указано ранее, в связи с введением статьи 105.1 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, предусматривающей частичную изоляцию от общества подсудимого, необходимость в аналогичном правовом регулировании в статье 107 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации была утрачена, в связи с чем и были внесены изменения.

Таким образом, все доводы стороны защиты, касающиеся отступления от порядка исполнения домашнего ареста, предусмотренного действующим законодательством, со ссылкой на особенности личности подсудимого не имеют под собой правового обоснования.

Соглашаясь с решением суда, суд апелляционной инстанции не находит новых оснований, не ставших предметом судебного разбирательства при решении вопроса о мере пресечения, которые могли бы послужить основанием для ее отмены или изменения.

Все имеющиеся данные о личности подсудимого, в том числе и те, на которые указывают защитники в своей жалобе, были учтены судом при принятии решения о продлении меры пресечения в виде содержания под домашним арестом.

Пребывание подсудимого К. в условиях изоляции от общества - под домашним арестом соответствует требованиям ч. 3 ст. 55 Конституции Российской Федерации, предусматривающей ограничение федеральным законом прав и свобод человека и гражданина в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других граждан.

Каких-либо конкретных данных о невозможности содержания обвиняемого под домашним арестом по состоянию здоровья в материалах дела не имеется. Представленные стороной защиты в суде первой инстанции медицинские документы на подсудимого К., в обоснование заявленного ходатайства об изменении ему меры пресечения, не свидетельствуют о невозможности содержания К. под домашним арестом.

Таким образом, оснований для изменения либо отмены обвиняемому меры пресечения, в том числе по доводам апелляционной жалобы, суд апелляционной инстанции не усматривает.

Нарушений уголовно-процессуального закона, которые могли бы повлиять на законность и обоснованность принятого судебного решения, в том числе по доводам апелляционной жалобы, судом апелляционной инстанции не установлено.

На основании изложенного, руководствуясь ст.389.13, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

постановил:

постановление Советского районного суда г.Томска от 22 августа 2023 года о продлении срока содержания под домашним арестом в отношении К. до 28.11.2023 оставить без изменения, апелляционную жалобу адвокатов – без удовлетворения.

Апелляционное постановление вступает в законную силу с момента его провозглашения и может быть обжаловано в соответствии с главой 47.1УПК РФ в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции.

Председательствующий судья А.Т.Вельтмандер