Решение по делу № 2-1618/2023 от 15.12.2023

15RS0010-01-2023-001382-10 дело № 2-1618/23

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

15 декабря 2023 года г. Владикавказ

Промышленный районный суд г. Владикавказа РСО-Алания в составе председательствующего судьи Цопановой З.Г.,

при секретаре судебного заседания Бугаевой Ж.М.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 ФИО16 к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Республиканская клиническая больница Скорой помощи» МЗ РСО-Алания о возмещении морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

Истец ФИО2 обратилась в Промышленный районный суд г. Владикавказ РСО-Алания с исковым заявлением к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Республиканская клиническая больница Скорой помощи» МЗ РСО-Алания (ГБУЗ «РКБСМП» МЗ РСО-Алания о признании медицинском помощи, оказанной Парнох ФИО17 медицинской услугой ненадлежащего качества; взыскании компенсации морального вреда в размере 3 000 000 рублей.

В обоснование заявленных исковых требований истцом указано следующее.

ФИО2 является родной сестрой ФИО3, проживавшей в Израиле. 27.12.2018 года она приехала к истцу и сестре ФИО4 в гости в г. Владикавказ. Около 10.30 утра ей стало плохо. Она начала задыхаться, было явно видно, что у нее кислородное голодание. Раньше у нее никогда не наблюдалось подобных приступов. Около 12.00 дня вызвали машину скорой помощи, которая приехала примерно в 13.00. Врач сделал Раисе инъекцию какого-то препарата, и, ничего не объяснив, уехал. Спустя некоторое время состояние ФИО3 ухудшилось. Снова вызвали скорую помощь, которая приехала минут через 20, и доставила ее в ГБУЗ «РКБСМП» МЗ РСО-Алания.

После первичного осмотра ФИО3 немедленно поместили в реанимационное отделение и зафиксировали, привязав к койке. Один из врачей в реанимации пояснил, что пациентов, страдающих гипоксией, необходимо привязывать к кровати, так как они способны на неадекватные действия. Позже ФИО5 пояснила истцу, что при гипоксии нарушается работа мозга.

На следующий день истец с сестрой снова приехали в больницу, где узнали, что лечащим врачом назначена ФИО5 Она сообщила, что у ФИО3 бронхиальная астма в стадии обострения, дыхательная недостаточность 2 степени, а также под вопросом туберкулез легких и опухоль с распадом левого легкого. При этом она попросила передать пробу мокроты в туберкулезную больницу, что они ос сестрой и сделали.

02.01.2019 года истцу позвонила ФИО5 и попросила приехать в больницу. Там им сообщили, что сестра ночью выпала из окна второго этажа реанимационного отделения, в результате чего получила многочисленные переломы, в том числе костей таза.

Таким образом, будучи в тяжелом состоянии, ФИО3 получила тяжелые травмы, и была полностью обездвижена. Соответствующего оборудования для фиксации раздробленных костей таза в больнице не оказалось. В результате произошедшего, а также переохлаждения, у ФИО3 развилась двусторонняя гнойная бронхопневмония. Как следует из Акта судебно-медицинского исследования трупа № 62, Акта проверки № 14м, заключения эксперта № 89, Постановления об отказе в возбуждении уголовного дела от 17.01.2021 года, заключения комиссионной судебной медицинской экспертизы № 982 от 26.12.2022 года (назначенной в рамках гражданского дела № 2-6/23) данное обстоятельство, в сочетании с общим тяжелым состоянием ФИО3 привело к резкому ухудшению ее стояния и смерти, которая наступила 24.01.2019 года. Истец полагает, что смерти ее сестры можно было избежать, если бы медицинский персонал ответчика обеспечил надлежащий уход и наблюдение за ФИО3 Именно непрофессиональные действия медицинского персонала, то есть некачественное оказание медицинских услуг, привели к резкому ухудшению ее состояния и неизбежному летальному исходу. Такой вывод основан на следующих обстоятельствах.

Согласно Акту проверки Росздравнадзора по РСО-Алания от 25.03.2019 года № 14м и Заключения эксперта №89 от 08.06.2020 года в ходе лечения ФИО3 были допущены нарушения обязательных правил и инструкций: несвоевременно проведено КТ исследование, не выполнен показанный дистанционно-компрессионный остеосинтез костей таза аппаратом внешней фиксации; не установлена двусторонняя гнойная пневмония; не диагностирована ишемическая болезнь сердца; ошибочно поставлен диагноз бронхиальная астма, что привело к необоснованно длительной терапии глюкокортикостероидами, способными подавлять иммунодепрессивный эффект ГКС, не подтвержден врачом-фтизиатром диагноз «фиброзно-кавенозный туберкулез», не инициирован перевод в специализированную клинику, не выполнен ряж необходимых анализов, проб и аппаратных исследований, не проводилась необходимая терапия рядом лекарственных препаратов, несвоевременно назначены консультация невролога и психиатра (только после падения из окна) при том, что с 29.12.2018 года у ФИО3 отмечалось психомоторное возбуждение и неадекватность с периодами просветления, приведшие к эпизоду неадекватного поведения 01.01.2019 года; не осуществлен повторный осмотр врачом-фтизиатром с последующим направлением с специализированную медицинскую организацию для определения тактики специального лечения, не выполнены исследования по определению антигенов к вирусным инфекциям, бактериологическое исследование крови на стерильность, мокроты и бронхоальвеолярной жидкости на микробактерии туберкулеза, аэробные и факультативно-анаэробные микроорганизмы с определением чувствительности на антибиотики; существенные нарушения ведения медицинской документации, в частности полное отсутствие записей об оказании ФИО3 помощи непосредственно на месте падения, вследствие чего невозможно говорить о том, насколько правильно соблюдался протокол неотложной медицинской помощи при политравме.

Указанные нарушения свидетельствуют о том, что правильная диагностика состояния и лечение ФИО3 не находилось в приоритете у ответчика.

Кроме того, несвоевременное обращение к невропатологу и психиатру явилось непосредственной причиной «выхода» ФИО3 из окна реанимационной палаты и получения е многочисленных травм.

При поступлении в больницу в реанимационное отделение ФИО3 была зафиксирована по причинам, о которых указано выше. Однако в ночь с 01.01.2019 года на 02.01.2019 года когда сестра истца «внезапно вышла из окна» (как это описано в медицинской документации), она не была зафиксирована. При этом ФИО6 заявила, что состояние ФИО3 позволяло снять повязки. Однако, это противоречит вывода проверки Росздравнадлзора по РСО-Алания. Кроме того, ФИО6 заступила на дежурство в ночь с первого на второе января 2019 года, и застала ФИО3 без фиксаторов, непонятно, когда она успела убедиться в адекватном состоянии ФИО3, тем боле без консультации с невропатологом и психиатром. Факт снятия фиксации тем более удивительно, что, как следует из показаний свидетеле ФИО5, ФИО7, ФИО8 данных ими в ходе доследственной проверки, сестра постоянно просилась домой и не раз говорила о том, что знает как выйти из больницы.

Согласно выводам экспертизы № 89 от 08.06.2020 года, средний медицинский персонал должен был предотвратить действия ФИО3, приведшие к падению из окна, так как согласно Приказу Минздрава России от 15.11.2012 года № 919н, на каждых двух больных круглосуточно должен быть один средний медицинский работник. Как следует из материалов, в палате, где находилась ФИО3, было 6 больных, следовательно, там же должны были находиться три средних медицинских сотрудника, один из которых должен был наблюдать за ней. Безответственное отношение среднего медицинского персонала ответчика явилось второй причинно падения ФИО3 из окна палаты реанимационного отделения.

Как следует из заключения комиссионной судебной медицинской экспертизы № 982 от 26.12.2022 года, до 02.01.2019 года, т есть до момента падения из окна у ФИО3 не было двухсторонней гнойной пневмонии; такой диагноз до получения травм ей не ставился. ФИО9, характерная для ДГП не наблюдалась ни клинически, не рентгенологически. Динамика состояния ФИО3 до падения из окна была положительной. Причиной развития двусторонней гипостатической гнойной пневмонии вызвано длительным вынужденным положением тела в результате тупой сочетанной травмы тела в результате тупой сочетанной травмы тела с переломом костей таза, нарушение вентиляции легких на фоне хронической прогрессирующей легочной патологи. Вероятность летального исхода болезни ФИО3 названо длительное вынужденное положение тела в результате тупой сочетанной травмы тела с переломом костей таза, нарушение вентиляции легких на фоне хронической прогрессирующей легочной патологии. Вероятность летального исхода болезни ФИО3 комиссия экспертов, с учетом вынужденного положения тела и искусственной вентиляции легких, определила в диапазоне от 90 до 100%.

Смерть сестры, потеря близкого человека, которого истец очень любила, и которого до сих пор оплакивает, причинила ей глубокие нравственные страдания. Трагического исхода можно было избежать, если бы к тяжелому состоянию ФИО3 не добавились последствия полученных ею вследствие непрофессиональных действий персонала ответчика травм, что привело к возникновению двусторонней гнойной пневмонии, резкому ухудшению состояния ФИО3 и летальному исходу. Полагает, что и другие ошибки, перечисленные выше, не способствовали иному исходу болезни ФИО3 Таким образом, вследствие оказания ответчиком медицинских услуг ненадлежащего качества истцу причинен моральный вред, который подлежит возмещению.

В судебном заседании представитель истца ФИО2 – ФИО10, действующий на основании доверенности 15 АА 0996441 от 18.01.2022 года, заявленные требования поддержал по доводам, изложенным в исковом заявлении.

Пояснил, что согласно отвесу Министерства здравоохранения РСО-Алания от 18.08.2022 года разбор летального случая с ФИО3 не проводился в виду утраты медицинской карты. Данные медкарты сохранились в заключении эксперта № 89.

Из сохранившихся медицинских документов следует, что у ФИО3 28.12.2018 года развилось чувство нехватки воздуха, приступы удушья. 28.12.2018 года было зафиксирован тяжелое состояние в связи с дыхательной недостаточностью, была фиксирована.

В 23.00 часа того же дня отмечались элементы энцефалопатии, возбуждение, была фиксирована.

29.12.2018 года в 9.30 часов при совместном осмотре отмечалась отрицательная динамика, обусловленная энцефалопатией, больная была фиксирована, периодически кричала. Рекомендована консультация психиатра- невролога. В 13.30 при осмотре реаниматолога отмечалось тяжелое состояние, энцефалопатия; больная кричит. В 16.00 часов того же дня – психомоторное возбуждение. 31.12.2018 года сохранялись те же симптомы. 31.12.2018 года в 23.40 согласно осмотру реаниматолога больная спит. 01.01.2019 ода в 16.00 отмечалось состояние без отрицательной динамики, в 16.10 общая слабость, тяжелое состояние. После падения ФИО3 из окна отсутствуют сведения о том, кто оказывал помощь, как производилась транспортировка, т.е. не представления о правильности соблюдения протокола при политравме. Средний медицинский персонал должен был предотвратить действия ФИО3 В палате должны были находится три медицинских работника из числа среднего персонала, чего сделано не было. С учетом травмы после падения, шансов на сохранение жизни не оставалось.

Из объяснений врача ФИО5 следует, что с 23.00 01.01.2029 года она находилась в приемном отделении, а по записям в 23.45 она осматривала ФИО3 По пути из приемного отделения увидела, что ФИО3 везут после падения.

В судебном заседании истец ФИО2 заявленные требования поддержала в полном объеме. Пояснила, что с настоящим иском она обращалась от имени всей семьи. Пояснила, что имела глубокую привязанность с ФИО3, которая приходилась ей старшей сестрой, близко общалась, виделась в период ее нахождения в РСО-Алания каждый день. Ее смерть причинила истцу глубокие нравственные страдания. Также пояснила, что поводом для дополнительных нравственных страданий стало поведение представителей медицинского учреждения непосредственно после случившегося падения ФИО3 из окна, т.к. со стороны ГБУЗ «РКБСМП» МЗ РСО-Алания не принимались никакие меры для информирования родным, каких-либо действий по лечению пострадавшей.

В судебном заседании представитель ответчика ГБУЗ «РКБСМП» МЗ РСО-Алания ФИО11, действующая на основании доверенности № 15 от 10.01.2023 года, полагала исковые требования ФИО2 подлежащими оставлению без удовлетворения. Пояснила, что доказательств, подтверждающих причинение морального вреда, истцом суду не представлено, следовательно, отсутствуют основания для удовлетворения исковых требований о компенсации имморального вреда в виду недоказанности его наличия.

То есть, сам факт оказания предполагаемой истцом некачественной помощи ФИО3 не повлек нарушение его личных неимущественных прав, либо посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага. Также ситцу должно быть отказано в удовлетворении исковых требований в связи с пропуском срока исковой давности по заявленным требованиям.

Как усматривается из искового заявления ФИО2, в результате выпадения ее сестры ФИО3 из окна, у нее развилась двусторонняя гнойной бронхопневмонии. Данное обстоятельство в сочетании с общим тяжелым состоянием ее сестры привело к резкому ухудшению ее состояния, и смерти, которая наступила 24.01.2019 года. Истец полагает, что смерти сестры можно было избежать, если бы медицинский персонал ответчика обеспечил надлежащий уход и наблюдение за ФИО3 Смерть сестры причинила ей глубокие нравственнее страдания. Считает, что вследствие оказания, по ее мнению, ответчиком услуг ненадлежащего качестве, ей причинен моральный вред. То есть, со дня впадения ФИО3 из окна с второго января 2019 года и до дня сперти 24 января 2019 года ФИО2 уже предполагала об оказании некачественной медицинской услуги ее сестре, а в день смерти окончательно убедилась, что недосмотр медицинского персонала привел к смерти ФИО3 Соответственно, день смерти ФИО3 является днем когда истец ФИО2 узнала о нарушении права. Смерть ФИО3 наступила 24.01.2019 года. О смерти сестры истец узнала в тот же день, то есть более 4 лет назад.

Согласно ч. 2 п. 11 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 года № 22 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» на требования о компенсации морального вреда, вытекающие из нарушения имущественных или иных прав, для защиты которых законом установлена исковая давность или срок обращения в суд, распространяются сроки исковой давности или обращения в суд, установленные законом для защиты прав, нарушение которых повлекло причинение морального вреда. Например, требование компенсации морального вреда, причиненного работнику нарушением его трудовых прав, может быть заявлено в суд одновременно с требованием о восстановлении нарушенных трудовых прав (с соблюдением установленных сроков обращения в суд с требованием о восстановлении нарушенных прав) ли в течение трех месяцев со дня вступления в законную силу решения суда, которым эти права восстановлены полностью или частично.

Срок исковой давности по заявленному истцом требования признании медицинской помощи, оказанной ГБУЗ «РКБСМП» МЗ РСО-Алания ФИО3 медицинской услугой ненадлежащего качества истек 24.01.2022 года.

В исковом заявлении истец указывает, что вследствие оказания медицинских услуг ненадлежащего качества ей причинен моральный вред, который подлежит возмещению. Соответственно, требование истца о компенсации морального вреда является вытекающим из требования о признании медицинской помощи медицинской услугой ненадлежащего качества. Таким образом, срок исковой давности о заявленному истцом требованию о компенсации морального вреда также истек. Исковое заявление было подано в Промышленный районный суд 28.06.2023 года. Также просила суд учесть тот факт, что сын ФИО3, саамы близкий человек, который прожил с ней 40 лет жизни, не подал иск о признании медицинской помощи ненадлежащего качества и компенсации морального вреда. Данный факт указывает на то, что если самый близкий родственник не имеет претензий к лечебному учреждению, то истец ФИО2, приходившаяся сестрой ФИО3, которая последние 26 лет проживала в Израиле, попросту хотела извлечь материальную выгоду, а не компенсировать материальные страдания.

Суд, выслушав стороны, исследовав письменные материалы дела, выслушав заключение помощника прокурора Промышленного района Сакаевой К.У., полагавшей исковые требования подлежащими удовлетворению в части, считает исковые требования ФИО1 ФИО18 к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Республиканская клиническая больница Скорой помощи» МЗ РСО-Алания о возмещении морального вреда подлежащими удовлетворению частично по следующим основаниям.

К числу основных прав человека Конституцией Российской Федерации отнесено право на охрану здоровья (статья 41 Конституции Российской Федерации).

Каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений (часть 1 статьи 41 Конституции Российской Федерации).

Базовым нормативным правовым актом, регулирующим отношения в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, является Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" (далее также - Федеральный закон "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Согласно пункту 1 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" здоровье - это состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма.

В статье 4 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" закреплены такие основные принципы охраны здоровья граждан, как соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи (пункты 1, 2, 5 - 7 статьи 4 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Медицинская помощь - это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (пункты 3, 9 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования (части 1, 2 статьи 19 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

В пункте 21 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" определено, что качество медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (части 2 и 3 статьи 98 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Основания, порядок, объем и характер возмещения вреда, причиненного жизни или здоровью гражданина, а также круг лиц, имеющих право на такое возмещение, определены главой 59 "Обязательства вследствие причинения вреда" Гражданского кодекса Российской Федерации (статьи 1064 - 1101).

Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

В пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина" разъяснено, что по общему правилу, установленному статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

В объем возмещения вреда, причиненного жизни или здоровью гражданина, входит, в том числе, компенсация морального вреда (параграф 4 главы 59 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Статьей 38 Конституции Российской Федерации и корреспондирующими ей нормами статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства.

Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав (пункт 1 статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации).

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В пункте 48 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" разъяснено, что медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (статья 19 и части 2, 3 статьи 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 года N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.

При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода.

На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда.

Согласно заключения комиссионной судебной медицинской экспертизы № 982 от 26.12.2022 года, у ФИО3 в 23 часа 45 минут 01.01.2019 года в момент ее выпадения из окна второго этажа реанимационного отделения КБСП, где ФИО3 находилась на лечении с 28.12.2018 года, по сведениям медицинской карты отмечалось не стабильное психическое состояние. Она находилась в ясном сознании, была контактна, отвечала на простые вопросы, но периодически была дезориентирована, громко кричала, была психомоторно возбуждена, в связи с чем была фиксирована. Психиатром осмотрена не была, хотя консультация была рекомендована при поступлении.

Средний медперсонал должен был предотвратить действия ФИО3, так как согласно приказа Минздрава России от 15.11.2012 года № 919н «Об утверждении прядка оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю «анестезиология и реаниматология» на каждых двух больных круглосуточно должен быть один средний медицинский работник(приложение № 8), что позволяет следить за состоянием и поведением больного в отделении реанимации.

Состояние ФИО3 позволяло ей встать, подойти к окну, открыть его, и выброситься. В результате падения больная получила множественные скелетные травмы, и оперативные лечения усугубили состояние пациентки, и, несмотря на проводимую интенсивную терапию, больная 24.01.2019 года скончалась.

Согласно пункту 49 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ. Моральный вред в указанных случаях может выражаться, в частности, в заболевании, перенесенном в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных наблюдением за его страданиями или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи.

Из норм Конституции Российской Федерации, Семейного кодекса Российской Федерации, положений статей 150, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации в их взаимосвязи и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации следует, что моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. К числу таких нематериальных благ относится жизнь и здоровье, охрана которых гарантируется государством в том числе путем оказания медицинской помощи. В случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому лицу.

В силу пункта 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 "Обязательства вследствие причинения вреда" (статьи 1064 - 1101) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Статья 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривает, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.

Из изложенного следует, что в случае причинения работниками медицинской организации вреда жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи медицинская организация обязана возместить причиненный вред лицу, имеющему право на такое возмещение.

Необходимыми условиями для наступления гражданско-правовой ответственности медицинской организации за причиненный при оказании медицинской помощи вред являются: причинение вреда пациенту; противоправность поведения причинителя вреда (нарушение требований законодательства (порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов) действиями (бездействием) медицинской организации (его работников); наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда; вина причинителя вреда - медицинской организации или его работников.

Гражданское законодательство предусматривает презумпцию вины причинителя вреда: лицо, причинившее вред, освобождается от обязанности его возмещения, если не докажет, что вред причинен не по его вине. Исключения из этого правила установлены законом, в частности статьей 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации. Наличие причинной связи между противоправным поведением причинителя вреда и причиненным вредом, в том числе моральным, означает, что противоправное поведение причинителя вреда влечет наступление негативных последствий в виде причиненного потерпевшему вреда. При этом закон не содержит указания на характер причинной связи (прямая или косвенная (опосредованная) причинная связь) между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом и не предусматривает в качестве юридически значимой для возложения на причинителя вреда обязанности возместить вред только прямую причинную связь. Характер причинной связи может влиять на размер подлежащего возмещению вреда.

Из содержания искового заявления ФИО2 усматривается, что основанием для ее обращения в суд с требованиями о компенсации морального вреда послужило ненадлежащее, по мнению истца, оказание медицинской помощи ее сестре ФИО3 медицинскими работниками ГБУЗ «РКБСМП» МЗ РСО-Алания.

Применительно к спорным отношениям в соответствии с действующим правовым регулированием ответчик ГБУЗ «РКБСМП» МЗ РСО-Алания по настоящему делу обязан доказать отсутствие своей вины в причинении морального вреда, в связи с тем, что медицинская помощь ФИО3 была оказана ненадлежащим образом.

Судом принимается во внимание, что ухудшение состояния здоровья человека вследствие ненадлежащего (несвоевременного) оказания ему медицинской помощи, в том числе по причине таких дефектов ее оказания как непроведение пациенту всех необходимых лечебных мероприятий, направленных на устранение патологического состояния здоровья, причиняет страдания, то есть причиняет вред, как самому пациенту, так и его родственникам, что является достаточным основанием для компенсации такого вреда.

Здоровье - это состояние полного социального, психологического и физического благополучия человека, которое может быть нарушено ненадлежащим оказанием пациенту медицинской помощи, и, как следствие, влечет за собой нарушение неимущественного права членов его семьи на родственные и семейные связи, на семейную жизнь.

Таким образом, ответчиком ГБУЗ «РКБСМП» МЗ РСО-Алания не было представлено надлежащих доказательств отсутствия вины медицинского учреждения в некачественном оказании медицинской услуги ФИО3, что впоследствии повлекло наступления несчастного случая, и последующего присоединения заболевания у ФИО3 в виде двусторонней гнойной пневмонии, что повлекло ухудшение здоровья пациентки, и наступление смерти.

В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда", на требования о компенсации морального вреда, вытекающие из нарушения личных неимущественных прав и других нематериальных благ, исковая давность не распространяется, кроме случаев, предусмотренных законом (абзац второй статьи 208 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Таким образом, к спорным правоотношениям сроки исковой давности не применяются.

При таких обстоятельствах с учетом положений Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации", статей 151, 1064, 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации и разъяснений по их применению, изложенных в постановлениях Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" и от 26 января 2010 г. N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина" исковые требования ФИО1 ФИО23 к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Республиканская клиническая больница Скорой помощи» МЗ РСО-Алания о возмещении морального вреда подлежат частичному удовлетворению.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 194-198, ГПК Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО1 ФИО19 к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Республиканская клиническая больница Скорой помощи» МЗ РСО-Алания о возмещении морального вреда, - удовлетворить частично.

Признать медицинскую помощь, оказанную Парнох ФИО20 ГБУЗ «РКБСМП» МЗ РСО-Алания медицинской услугой ненадлежащего качества

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Республиканская клиническая больница Скорой помощи» МЗ РСО-Алания (ГБУЗ «РКБСМП» МЗ РСО-Алания в пользу ФИО1 ФИО21 компенсации морального вреда в размере 1 000 000 (один миллион) рублей.

В остальной части исковые требования ФИО1 ФИО22 к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Республиканская клиническая больница Скорой помощи» МЗ РСО-Алания оставить без удовлетворения.

На решение может быть принесена апелляционная жалоба в течение месяца со дня изготовления решения в мотивированном виде в Верховный суд РСО-Алания.

Судья: З.Г. Цопанова