УИД: 28RS0014-01-2022-000636-46

Дело № 33АП-2956/2023 судья первой инстанции

Докладчик Исаченко М.В. Барабаш М.В.

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

14 августа 2023 года г. Благовещенск

Судебная коллегия по гражданским делам Амурского областного суда в составе:

председательствующего Дробаха Ю.И.,

судей: Исаченко М.В., Шульга И.В.,

при секретаре Швецовой О.В.,

с участием прокурора Дегтяренко А.А.,

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ООО «Стоматологическая клиника «Светлана» о взыскании денежных средств за оплату медицинских услуг по протезированию и лечению зубов, компенсации морального вреда, штрафа по апелляционной жалобе ООО «Стоматологическая клиника «Светлана» на решение Октябрьского районного суда Амурской области от 18 апреля 2023 г

Заслушав дело по докладу судьи Исаченко М.В., пояснения истца ФИО1, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

ФИО1 обратилась в суд с указанным иском к ответчику, в обоснование ссылаясь, что 08 октября 2022 года заключила договор с ответчиком на оказание платной медицинской услуги: лечение и протезирование зубов. Лечение зубов выполняла специалист клиники ФИО2, протезирование зубов ФИО3 Стоимость лечения зубов составила 85 400 рублей, протезирования 78 000 рублей, оплату истец произвела в полном объеме. Проведено терапевтическое лечение 13 зубов и установлено 11 единиц металлокерамических коронок. Ссылается, что медицинская услуга по лечению и протезированию зубов оказана ненадлежащего качества, поскольку после протезирования испытывает дискомфорт во время разговора и приема пищи, четыре коронки недосажены, на верхней челюсти между центральными зубами имеется диастема, коронки на резцах имели шероховатые выступы, одна из коронок сточена до металла, еще на одной имеются шероховатости, что вызывает дискомфорт на языке, появилась зубная боль и болезненность при накусывании. При обращении в другую клинику врачом было установлено, что шесть зубов, пять из которых под коронками пролечены некачественно, имеются воспаления, некоторые каналы недопломбированы.

Уточнив исковые требования просила взыскать с ответчика денежные средства за оплату протезирования зубов в размере 50 000 рублей, компенсацию морального вреда в размере 60 000 рублей, штраф в размере 50% от присужденной суммы, расходы по оплате юридических услуг в размере 5 000 рублей.

В судебном заседании ФИО1 поддержала исковые требования.

Представитель ответчика ООО «Стоматологическая клиника «Светлана» ФИО4 с иском не согласилась, указала, что лечение и протезирование зубов истцу специалистами клиники проводилось в соответствии с протоколом. После консультации у врача стоматолога-ортопеда ФИО3 был составлен предварительный план лечения и протезирования зубов. Перед протезированием с 20 сентября 2022 года по 15 октября 2022 года истице пролечено 13 зубов. Жалобы на болезненность зубов не поступали, обезболивающая терапия не назначалась, зубы пролечены в соответствии с выставленным диагнозом и подготовлены под ортопедическое лечение. Протезирование осуществлялось с 08 октября по 19 октября 2022 года. На втором этапе протезирования истец указала, что не удовлетворена диастемой между 22 и 21 зубами верхней челюсти, отказалась от дальнейшего протезирования. Ей было предложено явиться 31 октября 2022 года для решения вопроса о переделке работы или возврате денежных средств, однако в указанную дату истец не явилась. 08 ноября 2022 года ФИО1 явилась на прием к зубному врачу ФИО2 с претензиями на плохое качество лечения зубов, при этом не смогла указать какой зуб ее беспокоит, вручила претензию. Устранение установленных заключением экспертов дефектов протезирования должно осуществляться в рамках гарантийных обязательств в течение одного года.

Третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований на предмет спора, ФИО2 с иском не согласилась, в письменной позиции по делу и в судебном заседании указала, что лечение 13 зубов истицы был проведено в соответствии с протоколом лечения, утвержденным постановлением №15 Совета Ассоциации Общественных объединений «Стоматологическая Ассоциация России» от 30 сентября 2014 года. После лечения жалоб на болезненность зубов не поступало, обезболивающая терапия не назначалась. Зубы пролечены в соответствии с выставленным диагнозом и подготовлены под ортопедическое протезирование металлокерамикой.

Третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований на предмет спора, ФИО3 с иском не согласился, в письменной позиции по делу и в судебном заседании указал, что появление дискомфорта и болезненности зубов происходит за счет неудовлетворительной гигиены, незаконченного протезирования, центральные резцы не выполняют функцию жевания. С язычной стороны в области десны допускается неполное прикрытие металлокерамикой. В отношении недосаженных коронок: учитывая анатомическую форму зуба и оголения шейки зубов, уступ формируется не под десной, а на уровне десны, коронка ставится на уступ. Наличие диастемы на верхней челюсти экспертами не выявлено. Экспертиза выявила лишь косметический дефект зубов, который не мог спровоцировать болевые ощущения. Указанные недостатки являются гарантийным случаем, что предусмотрено п.2.1.5 договора возмездного оказания стоматологических услуг, заключенного между клиникой и ФИО1 08 октября 2022 года. ФИО1 неоднократно предлагалось явиться в клинику для решения вопроса о перепротезировании, однако истица отказалась от исправления работы по гарантии.

Решением Октябрьского районного суда Амурской области от 18 апреля 2023 г иск удовлетворён частично. В пользу ФИО1 с ООО «Стоматологическая клиника «Светлана» взысканы стоимость услуг по протезированию в размере 50 000 рублей, компенсация морального вреда в размере 20 000 рублей, штраф в размере 35 000 рублей, расходы по оплате юридических услуг в размере 5000 рублей, расходы по проведению экспертизы 83 817 рублей 76 копеек, а всего 193 817 рублей 76 копеек.

В остальной части требований отказано. Разрешен вопрос по государственной пошлине.

В апелляционной жалобе ООО «Стоматологическая клиника «Светлана» ставит вопрос об отмене решения суда, приводит доводы об отсутствии доказательств некачественного оказания услуги ответчиком. Судом не принято во внимание наличие сложностей, связанных с аномалиями развития зубочелюстной систем, с индивидуальными особенностями пациента. Не дана оценка показаниям лечащего врача. Приведены ссылки на заключение экспертизы, которым не указана причина возникновения приведенных патологических состояний, связь с медицинской услугой по протезированию истицы в клинике «Светлана», указано на противоречия выводов в экспертном заключении, не учтено, что протезирование прекращено по желанию пациента. Судом необоснованно не изучена документация другой клиники, где истица проходила стоматологическое лечение и обследование, не разрешен вопрос о привлечении к участию в деле клиники Афи- дент. Основания для взыскания денежных средств отсутствуют, не имеется доказательств наличия существенного недостатка оказанной услуги, эстетический дефект к таковым отнесен быть не может. Судом не принято во внимание поведение ответчика, принимавшего меры к досудебному урегулированию спора. Действия истца не соответствуют требованиям ст. 10 ГК РФ. Основания для привлечения ответчика к ответственности по возмещению вреда истцу, предусмотренные законом, отсутствуют.

Письменных возражений на апелляционную жалобу не поступало.

В суде апелляционной инстанции истец полагала решение суда законным, не подлежащим отмене по доводам апелляционной жалобы.

Явившийся в судебное заседание прокурор настаивал на законности вынесенного судом решения, просил в удовлетворении апелляционной жалобы отказать.

Остальные лица, участвующие в деле и извещенные о времени и месте рассмотрения настоящей жалобы надлежащим образом, в суд апелляционной инстанции не явились. При таких обстоятельствах в соответствии со ст. 167 и ч. 1 статьи 327 ГПК РФ неявка лиц, участвующих в деле, не является препятствием к его рассмотрению.

Изучив материалы дела, выслушав пояснения истца, позицию прокурора, проверив законность и обоснованность решения суда в пределах доводов апелляционной жалобы по правилам ч. 1 ст. 327.1 ГПК РФ, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

В части 1 статьи 41 Конституции Российской Федерации закреплено, что каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь.

Частями 2 и 3 статьи 98 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" предусмотрена ответственность медицинских организаций, медицинских работников и фармацевтических работников в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации.

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов), так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Исходя из правового регулирования спорных отношений, возможность возмещения вреда, в том числе морального вреда, не поставлена в зависимость от наличия только прямой причинной связи между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом.

В пункте 21 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" определено, что качество медицинской помощи - совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Согласно п. 48 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2022 №33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (статья 19 и части 2, 3 статьи 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 года N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации").

Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.

При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода.

На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда.

Как следует из разъяснений, изложенных в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда", под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

В статье 151 Гражданского кодекса Российской Федерации закреплены общие правила по компенсации морального вреда без указания случаев, когда допускается такая компенсация.

Поскольку возможность денежной компенсаци морального вреда обусловлена посягательством на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, само по себе отсутствие в законодательном акте прямого указания на возможность компенсации причиненных нравственных или физических страданий по конкретным правоотношениям не означает, что потерпевший не имеет права на возмещение морального вреда.

В соответствии с частью 1 статьи 84 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" граждане имеют право на получение платных медицинских услуг, предоставляемых по их желанию при оказании медицинской помощи, и платных немедицинских услуг (бытовых, сервисных, транспортных и иных услуг), предоставляемых дополнительно при оказании медицинской помощи.

Платные медицинские услуги оказываются пациентам за счет личных средств граждан, средств работодателей и иных средств на основании договоров, в том числе договоров добровольного медицинского страхования (часть 2 статьи 84 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Платные медицинские услуги могут оказываться в полном объеме стандарта медицинской помощи либо по просьбе пациента в виде осуществления отдельных консультаций или медицинских вмешательств, в том числе в объеме, превышающем объем выполняемого стандарта медицинской помощи (часть 4 статьи 84 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

К отношениям, связанным с оказанием платных медицинских услуг, применяются положения Закона Российской Федерации от 7 февраля 1992 года N 2300-1 "О защите прав потребителей" (часть 8 статьи 84 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, следует, что медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно. Наряду с этим Федеральным законом "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" закреплено право граждан на получение платных медицинских услуг, предоставляемых по их желанию, при оказании медицинской помощи. К отношениям по предоставлению гражданам платных медицинских услуг применяется законодательство о защите прав потребителей.

Исходя из изложенного, положения Закона Российской Федерации от 7 февраля 1992 г. N 2300-1 "О защите прав потребителей", устанавливающие, ответственность исполнителя услуг за нарушение прав потребителя, подлежат применению к отношениям в сфере охраны здоровья граждан при оказании гражданину платных медицинских услуг.

Согласно ст. 4 Закона РФ от 7 февраля 1992 года № 2300-1 «О защите прав потребителей» исполнитель обязан оказать услугу, качество которой соответствует договору. При отсутствии в договоре условий о качестве услуги исполнитель обязан оказать услугу, соответствующую обычно предъявляемым требованиям и пригодную для целей, для которых услуга такого рода обычно используется.

Исходя из содержания ст. 14 Закона РФ «О защите прав потребителей» вред, причиненный жизни, здоровью или имуществу потребителя вследствие конструктивных, производственных, рецептурных или иных недостатков товара (работы, услуги), подлежит возмещению в полном объеме.

Исходя из требований статьи 15 Закона РФ от 07 февраля 1992 № 2300-1 «О защите прав потребителей», п. 45 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 июня 2012 года N 17, достаточным условием для удовлетворения требования о компенсации морального вреда является установленный факт нарушения прав потребителя.

Как установлено судом и подтверждается материалами дела, 20 сентября 2022 года между ФИО1 и ООО «Стоматологическая клиника «Светлана» заключен договор возмездного оказания стоматологических услуг по протезированию зубов на сумму 78 000 рублей и лечению зубов на сумму 85 400 рублей.

08 октября 2022 года сторонами повторно заключен договор на протезирование зубов на сумму 78 000 рублей.

В рамках исполнения данных договоров в период с 20 сентября 2022 года по 15 октября 2022 года истец получила терапевтическое лечение 13 единиц зубов в целях подготовки под ортопедическое протезирование металлокерамикой; в период с 08 октября 2022 года по 19 октября 2022 года выполнен первый этап протезирования, металлокерамические коронки установлены блоками на зубы 12-11, 21-22-23, 32-33, 31-41, 42-43. Следующий этап протезирования, предусматривающий изготовление металлических мостовидных протезов на нижней челюсти с опорами на 38, 34,44,47 зубы, и на верхней челюсти изготовление съемного бюгельного протеза, замещающего отсутствующие зубы 17, 16, 15, 14 справа и 24, 25, 26, 27, 28 слева, не был выполнен в связи с отказом пациента.

Обязательства по оплате стоматологических услуг были выполнены истцом в полном объеме.

08 ноября 2022 года истец обратилась с претензией к ответчику о возмещении уплаченных за протезирование зубов денежных средств в размере 78 000 рублей, оплате стоимости услуг по устранению допущенных ответчиком недостатков при протезировании в размере 50 370 рублей, возмещении стоимости некачественного лечения 6 зубов в размере 74880 рублей, выплате компенсации морального и материального вреда в размере 60 000 рублей, в удовлетворении которой ответчиком отказано, предложено явиться для безвозмездного повторного оказания услуг по лечению и протезированию зубов.

В повторной претензии от 15 ноября 2022 года истец настаивала на удовлетворении ее денежных требований, в ответе на которую ответчик предложил истцу явиться для снятия металлокерамической конструкции, замены ее на временные коронки, возврата подлинника договора и получения денежных средств за протезирование.

Обращаясь в суд с иском, истец указала на некачественное оказание стоматологических услуг, выразившееся наличии дискомфорта во время разговора и приема пищи после протезирования, недосаженности четырех коронок, наличии диастемы на верхней челюсти между центральными зубами, наличии шероховатых выступов на коронках на резцах, одна из которых сточена до металла, еще на одной имеются шероховатости, что вызывает дискомфорт на языке, появлении зубной боли и болезненности при накусывании. Ссылалась на то, что при обращении в другую клинику, врачом было установлено, что шесть зубов, пять из которых под коронками, пролечены некачественно (имеются воспаления, некоторые каналы недопломбированные).

В целях оценки лечебных и диагностических мероприятий, врачебной тактики ведения пациента ФИО1 в медицинском учреждении ООО «Стоматологическая клиника «Светлана» судом первой инстанции была назначена комиссионная судебная медицинская экспертиза, производство которой поручено специалистам ГБУЗ АО «Амурское бюро судебно-медицинской экспертизы».

В заключении №24 от 28 марта 2023 года эксперты пришли к выводу о том, что терапевтическое лечение зубов ФИО1 зубным врачом выполнено правильно, качественно, с учетом анатомических и возрастных особенностей организма. Невыполнение рентгенологических снимков во время эндодонтического лечения не привело к отрицательным последствиям. Терапевтическое лечение зубов соответствует выбранному плану лечения. Дефектов эндодонтического лечения не имеется, пролеченные зубы имеют на своих верхушках корней склерозированные участки, корневые каналы не прослеживаются, со стороны периодонта паталогических изменений нет.

В части оценки качества оказанной услуги по ортопедическому лечению зубов ФИО1 эксперты выявили, что в блоке 21-22-23 на 21 зубе на небной поверхности сошлифовано керамическое покрытие в центральной части, имеется истончение до металлического каркаса, на 21 и 22 зубах с небной поверхности неплотное прилегание края коронок к поверхности корней зубов до 1 мм; в блоке 33-32 металлокерамическая коронка 32 зуба не доходит до края десны на 1 мм с вестибуларной поверхности, сошлифовано керамическое покрытие в центральной части, истончение до металлического каркаса 32 зуба; в блоке 42-43 металлическая коронка 42 также не доходит до десневого края на 1 мм, сошлифовано керамическое покрытие в центральной части, истончение до металлического каркаса 42 зуба. Выбранный план протезирования в случае его реализации мог обеспечить восстановление функции откусывания и жевания. Правильное исполнение металлокерамических коронок на зубы фронтального ряда обеспечило бы приемлемую для пациента эстетику. Однако, протезирование было прекращено на этапе установки металлокерамических коронок по желанию пациентки, то есть полноценная функция жевания отсутствует с октября 2022 года по настоящее время. Это повлекло значительную нагрузку на оставшиеся зубы, которые находятся под металлокерамическими коронками, что не может не вызывать болезненные ощущения, а в последствии приведет к изменению положения зубов. Приемлемая для пациентки эстетика зубов фронтального ряда металлокерамическими коронками достигнута не была, так как имеет место неполное прилегание коронок десневому краю. Неприемлемая для пациентки эстетика металлокерамических коронок требует замены блоков коронок 21-22-23, 32-33, 42-43. Болевой синдром наиболее вероятно вызван отсутствием жевательных зубов и возросшей нагрузкой на зубы под металлокерамическими коронками. При адекватном восстановлении зубных рядов болевой синдром должен купироваться. Для исключения травматизации языка нужна шлифовка коронок.

Допрошенная в судебном заседании эксперт ГБУЗ АО «Амурское бюро судебно-медицинской экспертизы» Ф.И.О.8 дополнительно пояснила, что в ходе визуального осмотра пациентки эксперты не выявили у нее повреждений языка. При проведении осмотра сама ФИО1 не смогла пояснить, какие коронки имеют шероховатости и вызывают травматизацию языка. Поскольку на наличие шероховатостей на коронках может указать только сам пациент, визуально это не всегда определяется, поэтому вывод о необходимости шлифовки коронок с целью исключения травматизации языка сделали при условии, если эта проблема будет возникать в будущем.

Разрешая спор, суд первой инстанции, исследовав и оценив в соответствии с требованиями ст. 67 ГПК РФ представленные в материалы дела доказательства, включая заключение назначенной в рамках настоящего гражданского дела судебно-медицинской экспертизы, пришел к выводу о том, что не обеспечение ответчиком надлежащего оказания медицинских услуг привело к негативным последствиям для истца, за которым признал право на денежную компенсацию морального вреда в порядке ст.ст. 151, 1101 ГК РФ, возврат оплаченной стоимости протезирования зубов и применение штрафных санкций в рамках законодательства о защите прав потребителей.

Суд апелляционной инстанции полагает выводы суда первой инстанции правильными и обоснованными.

Согласно положениям ч. ч. 1 – 4 ст. 67 ГПК РФ суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы. Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности. Результаты оценки доказательств суд обязан отразить в решении, в котором приводятся мотивы, по которым одни доказательства приняты в качестве средств обоснования выводов суда, другие доказательства отвергнуты судом, а также основания, по которым одним доказательствам отдано предпочтение перед другими.

В обжалуемом решении суд первой инстанции, установив факт нарушения прав истца, как потребителя, некачественным оказанием ответчиком медицинских услуг, пришел к выводу о наличии у истца права на денежную компенсацию морального вреда и возврат оплаченной стоимости услуги по протезированию зубов, опираясь на заключение судебной медицинской экспертизы ГБУЗ АО «Амурское бюро судебно-медицинской экспертизы». Ссылаясь на мотивированность, ясность и обоснованность выводов судебно-медицинской экспертизы, отвечающей требованиям гражданского процессуального законодательства, суд правомерно не усмотрел оснований ставить под сомнение достоверность результатов проведенного ГБУЗ АО «Амурское бюро судебно-медицинской экспертизы» исследования и принял его экспертное заключение в качестве письменного доказательства по делу в соответствии с положениями ст.55 ГПК РФ.

Оснований не доверять выводам судебно-медицинской экспертизы у судебной коллегии не имеется, поскольку оно составлено специалистами, обладающими специальными познаниями, соответствующим образованием, и предупрежденными об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения по ст. 307 УК РФ. Экспертное исследование представленных материалов, в том числе медицинской документации, проведено с применением методики, включающей в себя методы исследования – метод фиксации информации в виде тезис-цитат, общенаучные методы – наблюдение, описание, сравнение, системно-структурный анализ, методы формальной логики – индукция, дедукция, анализ, синтез, обобщение, аналогия, в соответствии с хронологией содержащихся в них записей, с учетом требований нормативных правовых актов, определяющих порядок проведения судебно-медицинской экспертизы и содержание заключения эксперта. В рамках экспертизы произведен осмотр ФИО1, результаты которого отражены в заключении. Заключение является полным и обоснованным, выводы экспертов мотивированные, ясные и понятные, согласуются с иными доказательствами, собранными по делу, и положениями действующего законодательства. Экспертное заключение соответствует требованиям процессуального закона о доказательствах, в связи с чем обоснованно принято в качестве относимого и допустимого доказательства по делу. Доводы стороны ответчика, а также представленные в их обоснование доказательства, не опровергают результаты экспертного исследования.

Данным экспертным исследованием выявлены дефекты оказания медицинской помощи истцу, допущенные ответчиком при установке металлокерамических коронок на зубы фронтального ряда (неполное прилегание коронок к десневому краю в блоках 21-22-23, 32-33 и 42-43), отсутствие которых обеспечило бы приемлемую для пациента эстетику.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, оценка состояния зубов основана на результатах неоднократных осмотрах ФИО1 (22 марта 2023 года, 27 марта 2023 года), проведенных в ходе экспертного исследования, рентгенологических данных (от 03.11.2022 в ООО «Афи-Дент», 27.03.2023 в ГАУЗ «ОСП»), с учетом индивидуальных особенностей организма пациента, в том числе возрастных физиологических изменений.

Оценка состояния зубов ФИО1 производилась экспертами по результатам непосредственного осмотра пациента, исследования материалов настоящего гражданского дела, в том числе, представленной медицинской документации стоматологического больного ООО «Стоматологическая клиника «Светлана», а также рентгенологических данных на момент обращения истца в стороннюю медицинскую организацию ООО «АФИ-Групп» (03.11.2022 года), в связи с чем выводы экспертов о том, что выявленные дефекты являются результатам некачественно оказанных ответчиком медицинских услуг, не вызывают сомнений.

При подготовке дела к судебному разбирательству судья разрешает вопрос о вступлении в дело соистцов, соответчиков и третьих лиц без самостоятельных требований относительно предмета спора, а также разрешает вопросы о замене ненадлежащего ответчика, соединении и разъединении исковых требований (пункт 4 части 1 статьи 150 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в пункте 17 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 июня 2008 г. N 11 "О подготовке гражданских дел к судебному разбирательству", состав лиц, участвующих в деле, указан в статье 34 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации. Возможность участия тех или иных лиц в процессе по конкретному делу определяется характером спорного правоотношения и наличием материально-правового интереса. Поэтому определение возможного круга лиц, которые должны участвовать в деле, начинается с анализа правоотношений и установления конкретных носителей прав и обязанностей. С учетом конкретных обстоятельств дела судья разрешает вопрос о составе лиц, участвующих в деле, то есть о сторонах, третьих лицах - по делам, рассматриваемым в порядке искового производства; заявителях, заинтересованных лицах - по делам особого производства и по делам, вытекающим из публичных правоотношений, а также об участниках, содействующих рассмотрению дела, - представителях сторон и третьих лиц, экспертах, специалистах, переводчиках, свидетелях.

В соответствии с приведенными нормами процессуального закона и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению суд первой инстанции определил состав лиц, участвующих в деле, с учетом заявленных истцом требований, а также характера спорного материального правоотношения и его субъектов (исполнителя медицинской услуги ООО «Стоматологическая клиника «Светлана» и потребителя ФИО1), что свидетельствует о несостоятельности доводов жалобы о допущенных судом процессуальных нарушениях в виду отказа в привлечении к участию в деле ООО «АФИ-Групп», пояснения представителя которого исключило бы необходимость проведения экспертизы.

При этом, позиция третьего лица – врача стоматолога – ортопеда ФИО3 о допустимости сточенности керамики до металла с язычной стороны, обусловленностью неполного прилегания коронок к десневому краю анатомическими особенностями пациента и наличием у нее парадонтоза, являющаяся вопреки доводам жалобы предметом оценки суда первой инстанции, какими-либо доказательствами не подтверждена, в связи с чем не может быть принята в качестве основания, опровергающего выводы суда относительно подтвержденности обстоятельств некачественно оказанной истцу медицинской услуги в ООО «Стоматологическая клиника «Светлана», основанных на результатах экспертного исследования.

Вопреки доводам апелляционной жалобы о противоречивости выводов экспертов заключение содержит однозначный вывод о неправильном исполнении металлокерамических коронок на зубы фронтального ряда, требующем замены блоков коронок 21-22-23, 32-33 и 42-43, протезирование которых на момент отказа истца от лечения было завершено согласно Плану протезирования. В обоснование доводов о возможной дополнительной коррекции протеза и коронок в период адаптации на заключительном этапе ортопедического лечения (который не состоялся по мнению ответчика по вине истца, отказавшегося от дальнейшего протезирования) ответчиком соответствующих доказательств в порядке ст. 56 ГПК РФ не представлено.

Согласно преамбуле Закона о защите прав потребителей существенный недостаток товара (работы, услуги) - неустранимый недостаток или недостаток, который не может быть устранен без несоразмерных расходов или затрат времени, или выявляется неоднократно, или проявляется вновь после его устранения, или другие подобные недостатки.

Содержание понятия существенного недостатка раскрыто в пункте 13 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 июня 2012 г. N 17 "О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей".

В пункте 13 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 июня 2012 г. N 17 "О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей" разъяснено, что под существенным недостатком следует понимать, в том числе недостаток товара (работы, услуги), который не может быть устранен без несоразмерных расходов, - недостаток, расходы на устранение которого приближены к стоимости или превышают стоимость самого товара (работы, услуги) либо выгоду, которая могла бы быть получена потребителем от его использования (пп. «б»); недостаток товара (работы, услуги), который не может быть устранен без несоразмерной затраты времени, - недостаток, на устранение которого затрачивается время, превышающее установленный соглашением сторон в письменной форме и ограниченный сорока пятью днями срок устранения недостатка товара, а если такой срок соглашением сторон не определен, - время, превышающее минимальный срок, объективно необходимый для устранения данного недостатка обычно применяемым способом (пп. «в»).

Как верно указал суд, понятие существенного недостатка данное в преамбуле Закона РФ "О защите прав потребителей", является правовым и его наличие подлежит определению судом в каждом конкретном случае, исходя из установленных по делу обстоятельств.

По результатам надлежащей оценки доказательств, произведенной в соответствии с требованиями гражданского процессуального законодательства, суд пришел к выводу о существенности выявленных, в том числе экспертным путем, недостатков оказанных ответчиком медицинских услуг, установив возможность их устранения лишь путем повторного протезирования, требующего определенных материальных и временных затрат.

С учетом выводов судебной экспертизы, прейскуранта цен на зубное протезирование и расчета стоимости услуг, оказанных ответчиком истцу, для устранения допущенных ответчиком недостатков при протезировании зубов требуется замена блоков коронок 21-22-23, 32-33 и 42-43 стоимостью 50000 рублей. Таким образом, замена неправильно выполненных металлокерамических коронок на зубы фронтального ряда требует несения расходов, фактически приближенных к 2/3 стоимости всей заказанной истцом услуги по протезированию зубов, что свидетельствует о несоразмерности таких расходов и, как следствие, об оказании ответчиком услуги с существенными недостатками. Данные недостатки услуги воспрепятствовали достижению приемлемой для пациента эстетики и их устранение возможно не иначе как путем замены большей установленных истцу металлокерамических коронок. Из материалов дела следует, что стоматологические услуги были оказаны истцу с целью протезирования и эстетического восстановления зубов, все оплаченные истцом процедуры были направлены на достижение запланированного медицинского результата, однако данные услуги были оказаны некачественно, необходимый результат достигнут не был.

Таким образом, представленными в материалы дела доказательствами, в том числе результатами проведенного в рамках настоящего гражданского дела экспертного исследования, подтверждается факт оказания медицинской помощи ФИО1 в ООО «Стоматологическая клиника «Светлана» с недостатками, чем обусловлено возникновение у медицинского учреждения обязательств возместить стоимость услуг по их устранению и компенсировать моральный вред, причиненный пациенту.

Руководствуясь выше приведенными нормами действующего гражданского законодательства, суд, распределив бремя доказывания между сторонами, правомерно возложил на ответчика обязанность по предоставлению доказательств отсутствия каких-либо нарушений при оказании медицинской помощи истцу, соответствия оказанной ей ответчиком медицинской помощи клиническим рекомендациям.

Размер компенсации морального вреда судом определен в соответствии с требованиями закона и с учетом обстоятельств дела.

Пунктом 2 статьи 1101 Гражданского кодекса РФ предусмотрено, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Исходя из правовой позиции Верховного Суда РФ, изложенной в п.п. 27-28, 30 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда", тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни.

Под индивидуальными особенностями потерпевшего, влияющими на размер компенсации морального вреда, следует понимать, в частности, его возраст и состояние здоровья, наличие отношений между причинителем вреда и потерпевшим, профессию и род занятий потерпевшего.

При определении размера компенсации морального вреда судом должны учитываться требования разумности и справедливости. В связи с этим сумма компенсации морального вреда, подлежащая взысканию с ответчика, должна быть соразмерной последствиям нарушения и компенсировать потерпевшему перенесенные им физические или нравственные страдания (статья 151 ГК РФ), устранить эти страдания либо сгладить их остроту.

Судам следует иметь в виду, что вопрос о разумности присуждаемой суммы должен решаться с учетом всех обстоятельств дела, в том числе значимости компенсации относительно обычного уровня жизни и общего уровня доходов граждан, в связи с чем исключается присуждение потерпевшему чрезвычайно малой, незначительной денежной суммы, если только такая сумма не была указана им в исковом заявлении.

Таким образом, поскольку, предусматривая в качестве способа защиты нематериальных благ компенсацию морального вреда, закон (статьи 151, 1101 ГК РФ) устанавливает лишь общие принципы для определения размера такой компенсации, суду при разрешении спора о компенсации морального вреда в данном случае необходимо в совокупности оценить конкретные действия ответчика, недостатки оказания медицинской услуги которого не обеспечили приемлемую для пациента (истца) эстетику, соотнести их с тяжестью причиненных последней физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями ее личности, учесть заслуживающие внимание фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав как основополагающие принципы, предполагающие установление судом баланса интересов сторон. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.

В качестве доказательств, отвечающих требованиям ст. 59, 60 ГПК РФ, суд приняты во внимание материалы настоящего гражданского дела, объяснения лиц, участвующих в деле.

Определяя размер компенсации морального вреда, суд учел установленные обстоятельства некачественного оказания медицинской помощи ответчиком, его статус специализированной медицинской организации, обладающей необходимой компетенцией и специалистами, степень вины нарушителя и характер допущенных нарушений при оказании медицинских услуг, а именно неприемлемая для истца эстетика металлокерамических коронок, требующая их замены, длительность противоправного поведения ответчика, требования разумности и справедливости, и посчитал необходимым определить размер денежной компенсации причиненного морального вреда, подлежащего возмещению за счет ответчика истцу, в сумме 20 000 рублей, отказав в удовлетворении данного требования в большем размере ввиду чрезмерности.

В данном случае судебная коллегия полагает, что определенный судом размер компенсации морального вреда согласуется с принципами конституционной ценности жизни, здоровья и достоинства личности (ст. ст. 21 и 53 Конституции Российской Федерации), соответствует установленным по делу обстоятельствам и способствует восстановлению баланса между последствиями нарушения прав истца и степенью ответственности, применяемой к ответчику, как к субъекту правоотношений по оказанию медицинских услуг, является соразмерным причиненным истцу физическим и нравственным страданиям, отвечает требованиям разумности и справедливости.

Каких-либо оснований, в соответствии с представленными в дело доказательствами, для изменения взысканной суммы компенсации морального вреда, судебная коллегия не усматривает.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, недостатки оказания медицинской помощи ФИО1, подтвержденные совокупностью представленных в материалы дела доказательств, в отсутствие доказательств прямой причинной связи с какими-либо неблагоприятными последствиями, причинением вреда здоровью истца, являются основанием для возложения на ответчика (ООО «Стоматологическая клиника «Светлана») ответственности в виде денежной компенсации морального вреда в порядке ст.ст. 151, 1101 ГК РФ, ст. 19 и части 2, 3 статьи 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 года N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации", ст. 15 Закона РФ от 07 февраля 1992 № 2300-1 «О защите прав потребителей».

Частью 1 статьи 29 Закона РФ «О защите прав потребителей» предусмотрено право потребителя при обнаружении недостатков выполненной работы (оказанной услуги) по своему выбору требовать безвозмездного устранения недостатков выполненной работы (оказанной услуги); соответствующего уменьшения цены выполненной работы (оказанной услуги); безвозмездного изготовления другой вещи из однородного материала такого же качества или повторного выполнения работы; возмещения понесенных им расходов по устранению недостатков выполненной работы (оказанной услуги) своими силами или третьими лицами.

Потребитель вправе отказаться от исполнения договора о выполнении работы (оказании услуги) и потребовать полного возмещения убытков, если в установленный указанным договором срок недостатки выполненной работы (оказанной услуги) не устранены исполнителем. Потребитель также вправе отказаться от исполнения договора о выполнении работы (оказании услуги), если им обнаружены существенные недостатки выполненной работы (оказанной услуги) или иные существенные отступления от условий договора.

Установив обстоятельства оказания ответчиком истцу платных медицинских услуг ненадлежащего качества, лишивших Тихую О.Д. того результата, на который она обоснованно рассчитывала, вступая в договорные отношения с ООО «Стоматологическая клиника «Светлана», суд обоснованно признал за истцом, как потребителем соответствующих услуги, предусмотренное подлежащей применению в данном случае ч. 1 ст. 29 Закона РФ «О защите прав потребителей» право на возмещение оплаченной им стоимости протезирования зубов, имеющих существенные недостатки (в блоках металлокерамических коронок 21-22-23, 32-33, 42-43).

В соответствии с п. 4 ст. 13 Закона РФ Закона РФ от 7 февраля 1992 года № 2300-1 изготовитель (исполнитель, продавец, уполномоченная организация или уполномоченный индивидуальный предприниматель, импортер) освобождается от ответственности за неисполнение обязательств или за ненадлежащее исполнение обязательств, если докажет, что неисполнение обязательств или их ненадлежащее исполнение произошло вследствие непреодолимой силы, а также по иным основаниям, предусмотренным законом.

Таким образом, обязанность доказать отсутствие оснований ответственности должна быть возложена на ответчика, который в силу своей профессиональной деятельности обладает соответствующей компетенцией.

Однако ответчиком во исполнение требований закона не представлено доказательств достаточности объема выполненных диагностических мероприятий в предшествующий лечению и протезированию период, обеспечения приемлемой для пациента эстетики при протезировании и возможности дополнительной коррекции протезов и коронок в период адаптации пациента, отсутствия в его действиях виновного поведения, свидетельствующего о некачественно оказанной истцу медицинской услуге. Свое право на представление дополнительных (новых) доказательств ответчик не реализовал, ходатайств о назначении по делу повторной либо дополнительной экспертизы не заявил.

Требование истца о возврате денежных средств было доведено до ответчика, однако, не было им добровольно удовлетворено. Данные обстоятельства свидетельствуют об отказе в своевременном удовлетворении требований потребителя, что нарушает права последнего и является основанием для взыскания штрафа согласно п. 6 ст. 13 Закона РФ от 7 февраля 1992 года № 23001-1.

При этом принимая во внимание отсутствие заявления ответчика о снижении штрафных санкций, а также соотношение суммы штрафа и неисполненных ими обязательств, период и обстоятельства такого неисполнения, суд правомерно не усмотрел оснований для применения ст. 333 ГК РФ и уменьшения размера взыскиваемого штрафа за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя.

В силу ч. 1 ст. 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случая, когда действия, подлежащие оплате, были осуществлены по инициативе суда.

Положениями статей 88, 94 ГПК РФ предусмотрено, что судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела, к которым, в том числе, относятся расходы на оплату услуг представителей, а также связанные с рассмотрением дела почтовые расходы, понесенные сторонами.

В силу п. 1 ст. 100 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по ее письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах.

Материалами дела подтверждается факт оказания юридических услуг истцу представителем ФИО5, необходимость предоставления которых обусловлена рассмотрением настоящего гражданского дела, по результатам разрешения которого выявлены допущенные стороной ответчика нарушения, явившиеся основанием для частичного удовлетворения предъявленных исковых требований.

Исходя из правовой позиции Верховного Суда РФ, изложенной в п. 12 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.01.2016 N 1 "О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела", расходы на оплату услуг представителя, понесенные лицом, в пользу которого принят судебный акт, взыскиваются судом с другого лица, участвующего в деле, в разумных пределах (часть 1 статьи 100 ГПК РФ, статья 112 КАС РФ, часть 2 статьи 110 АПК РФ) (п. 12).

Разумными следует считать такие расходы на оплату услуг представителя, которые при сравнимых обстоятельствах обычно взимаются за аналогичные услуги. При определении разумности могут учитываться объем заявленных требований, цена иска, сложность дела, объем оказанных представителем услуг, время, необходимое на подготовку им процессуальных документов, продолжительность рассмотрения дела и другие обстоятельства (п. 13).

При этом, процессуальное законодательство не ограничивает права суда на оценку представленных сторонами доказательств в рамках требований о возмещении судебных издержек в соответствии с ч. 1 ст. 67 ГПК РФ по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Установив действительность выполненной представителем ФИО5 работы, связанной с рассмотрением заявленного в рамках настоящего гражданского дела спора, с учетом представленных в материалы дела доказательств фактически понесенных ФИО1 затрат на оплату юридических услуг, а также исходя из категории рассматриваемого спора, длительности его рассмотрения в суде, характера и объема выполненной ФИО5 в качестве представителя работы, включая степень его участия в судебных заседаниях, полное удовлетворение имущественных требований, в отношении которых подлежит применению пропорциональный подход, суд полагал необходимым полностью удовлетворить требования истца о взыскании с ответчика в счет возмещения расходов на оплату услуг представителя 5000 рублей, что, по мнению судебной коллегии, отвечает требованиям разумности и справедливости.

Таким образом, баланс между правами лиц, участвующих в деле, достигнут суммой возмещенных судебных расходов, взысканных с проигравшей стороны в определенном судом первой инстанции размере, обоснованность которого подтверждена представленными в материалы дела доказательствами. Данная сумма является разумной и адекватной трудовым затратам представителя.

Поскольку расходы по оплате стоимости судебной экспертизы понесены истцом в целях доказывания юридически значимых обстоятельств по иску о защите прав потребителя в судебном порядке, суд обоснованно признал их необходимыми, связанными с рассмотрением настоящего гражданского дела и подлежащими взысканию с ответчика в пользу истца в размере 83 817,76 рубля, несение которых подтверждено представленным в материалы дела счетом <номер> от 06 февраля 2023 года и банковским чеком-ордером 20 февраля 2023 года.

В подтверждение доводов о недобросовестном поведении со стороны истца материалы дела не содержат каких-либо доказательств, отвечающих требованиям ГПК РФ.

Доводы апелляционной жалобы о том, что суд не принял меры к примирению сторон, не свидетельствуют о неправильном применении или нарушении судом норм процессуального права, способных повлиять на исход дела или повлечь безусловную отмену судебного решения в апелляционном порядке.

Приведенные в судебном решении выводы об обстоятельствах дела подтверждены доказательствами, убедительно мотивированы, соответствуют требованиям материального закона и в жалобе не опровергнуты.

Фактически приведенные в апелляционной жалобе доводы направлены на переоценку представленных в дело доказательств, оснований для которой у суда апелляционной инстанции не имеется.

Суд первой инстанции с достаточной полнотой исследовал все обстоятельства дела, дал надлежащую оценку представленным доказательствам, выводы суда первой инстанции не противоречат материалам дела, юридически значимые обстоятельства по делу судом установлены правильно, нормы материального права судом первой инстанции применены верно. Оснований для отмены решения суда первой инстанции по доводам апелляционной жалобы не имеется.

Руководствуясь ст. 328, 329 ГПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

решение Октябрьского районного суда Амурской области от 18 апреля 2023 года оставить без изменения, апелляционную жалобу ООО «Стоматологическая клиника «Светлана» - без удовлетворения.

Определение суда апелляционной инстанции вступает в законную силу со дня его принятия.

Председательствующий:

Судьи:

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 21 августа 2023 г