Судья первой инстанции Дело № 22-974/2023

ФИО1 67RS0007-01-2021-001094-89

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

21 сентября 2023 года г. Смоленск

Смоленский областной суд в составе:

председательствующего: судьи Смоленского областного суда Курпас М.В.,

с участием прокурора уголовно-судебного отдела прокуратуры Смоленской области Калугина Е.Н.,

осужденной ФИО2 и ее защитника в лице адвоката Шефаровича В.П., представившего удостоверение <данные изъяты>

при секретаре Завариной Е.А.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе осужденной ФИО2, апелляционной жалобе и дополнениям адвоката Шефаровича В.П. в интересах осужденной ФИО2, возражениям на апелляционную жалобу осужденной ФИО2, и апелляционную жалобу адвоката Шефаровича В.П. государственного обвинителя помощника Сафоновского межрайонного прокурора Романенковой Э.Н. на приговор Сафоновского районного суда Смоленской области от 28 марта 2023 года.

Исследовав представленные материалы уголовного дела, содержание обжалуемого приговора, существо апелляционной жалобы осужденной ФИО2,, апелляционной жалобы и дополнений адвоката Шефаровича В.П. в интересах осужденной ФИО2, возражений на апелляционную жалобу осужденной ФИО2, и апелляционную жалобу адвоката Шефаровича В.П. государственного обвинителя помощника Сафоновского межрайонного прокурора Романенковой Э.Н., пояснения осужденной ФИО2, и ее защитника – адвоката Шефаровича В.П., поддержавших доводы апелляционных жалоб и дополнений, мнение прокурора Калугина Е.Н., возражавшего относительно доводов апелляционных жалоб и дополнений осужденной ФИО2, и ее защитника – адвоката Шефаровича В.П. и полагавшего приговор оставить без изменения, суд апелляционной инстанции

установил:

По приговору суда ФИО2, <данные изъяты>

осуждена по ч. 2 ст. 293 УК РФ к лишению свободы на 2 года.

На основании статьи 73 УК РФ наказание в виде лишения свободы постановлено считать условным, с испытательным сроком 1 год.

В соответствии с ч. 5 ст. 73 УК РФ на ФИО2 возложена обязанность не менять постоянного места жительства без уведомления специализированного государственного органа, осуществляющего контроль за поведением условно осужденного.

Меру процессуального принуждения ФИО2 в виде обязательства о явке постановлено оставить прежней до вступления приговора в законную силу.

По приговору суда ФИО2 признана виновной и осуждена за ненадлежащее исполнение должностным лицом своих обязанностей вследствие небрежного отношения к службе, повлекшее существенное нарушение прав и законных интересов граждан, охраняемых законом интересов общества и государства, а также по неосторожности смерть человека.

В судебном заседании суда первой инстанции ФИО2 вину не признала, пояснив, что вменяемые ей в вину формальные нарушения не состоят в причинной связи с наступившими последствиями в виде смерти Л. Порядок передачи детей под опеку Ст. соответствовал требованиям действующего законодательства, в том числе Правилам подбора, учета и подготовки граждан, выразивших желание стать опекунами или попечителями, на основании заключения № от <дата>, составленного по итогам изучения представленного Ст. полного пакета документов, содержащих положительно характеризующие Ст. и ее супруга Р. данные, подтверждающих благополучие семьи и достаточный уровень жизни соответствующий уровню сельского жителя.

В апелляционной жалобе осужденная ФИО2 просит приговор отменить и оправдать ее по предъявленному обвинению. В обоснование своей позиции о незаконности и необоснованности оспариваемого приговора поясняет об утверждении заключения № от <дата> по итогам изучения предоставленного Ст. полного пакета документов, отвечавшего требованиям п. 4 Правил подбора и подготовки граждан, выразивших желание стать опекунами или попечителями несовершеннолетних граждан либо принять детей, оставшихся без попечения родителей, в семью на воспитание в иных установленных семейным законодательством Российской Федерации формах. Опекуном изъявила желание стать Ст., Р. дал согласие на принятие детей в семью и потому достаточно предоставление пакета документов в отношении Ст. Ввиду проживания Ст. на территории района с марта 2016 года ею запрошены характеризующие материалы по предыдущему месту жительства, месту работы и месту учебы предыдущих опекаемых детей. Аналогичные материалы запрашивались в отношении Р., однако поступающие сведения носили положительный характер и не вызывали сомнений в порядочности и исполнительности возложенных на них обязанностей. Со стороны педагогических работников и жителей деревни жалоб на указанную семью не поступало. Специалисты отдела, посещавшие семью сообщали о доброжелательной обстановке и хороших социально-бытовых условиях и потому полагала, что семья благополучная и уровень жизни семьи соответствует нормам сельского жителя. Оспаривая вывод об отсутствии у Ст. места жительства, считает, что в соответствии с п. 4 указанных Правил достаточно сведений о наличии регистрации по месту пребывания предоставленных Ст. по адресу: <адрес>, действительных до 2019 года. Ссылаясь на п. 4 указанных Правил утверждает о соблюдении Ст. приведенных требований и предоставлении Ст. копии свидетельства о прохождении подготовки лиц, желающих принять на воспитание ребенка, в СОГБУЗ «Центр психолого-медико-социального сопровождения детей и семьи» и направлении специалистами Центра результатов психологической диагностики, содержащих сведения о рисках в отдел опеки и попечительства <адрес>. При этом автор обращает внимание на отсутствие в законодательстве перечня психологических рисков, позволяющих запретить передачу ребенка конкретному лицу, и считает, что информация о выявленных рисках была незначительной в виду выдачи специалистами отдела опеки и попечительства <адрес> заключения семье Ст. о возможности быть усыновителями. В этой связи при наличии положительной информации о благополучии семьи и положительного заключения о возможности быть усыновителями, она не посчитала необходимым выяснять информацию о рисках семьи, что не предусмотрено действующим законодательством и внутриведомственными нормативными актами. В представленной медицинской документации не указано о наличии у Ст. и Р. заболеваний, препятствующих принятию ребенка под опеку. Кроме того, Ст. и Р. прошли дополнительное обследование в Смоленской областной клинической психиатрической больнице, в ходе которого не обнаружено заболеваний, при наличии которых лицо не может принять ребенка под опеку. Обращая внимание на предусмотренные законом различного рода выплаты лицам, взявшим на себя обязанность воспитывать ребенка, и указывая на установленный по Смоленской области размер вознаграждения опекуну в сумме 2500 рублей и ежемесячное пособие на ребенка в сумме 7756 рублей считает, что помощь, полученную от государства, не следует трактовать как желание нажиться на детях. Утверждая о наличии у детей, находившихся под опекой у Ст., постоянного места жительства, автор указывает, что Ст. после получения детей сообщила сотрудникам опеки об изменении места жительства, в виду заключения Р. трудового договора с ООО <данные изъяты> и договора найма жилого помещения в <адрес>. Об аннулировании регистрации по прежнему месту жительства Ст. специалистов органа опеки и попечительства не уведомила. При этом Ст. сообщила о планах трудоустроиться по окончании адаптационного периода у детей, имевших отклонения в развитии. С позиции автора устно сообщенная Ст. информация и предоставленные ею документы позволяли заключить с ней договор о приемной семье. Кроме того, в сентябре 2017 года Ст. устроилась на работу в дошкольную группу при МБОУ <данные изъяты> Об обращении Ст. в администрацию муниципального образования «<адрес>» <адрес> с заявлением о передаче под опеку Ш. и указании в заявлении прежнего адреса проживания, она не знала. В августе в отдел поступило распоряжение администрации муниципального образования «<адрес>» <адрес> о назначении Ст. опекуном Ш. этой связи Ст. назначены денежные выплаты на ребенка. За время проживания семьи Ст. в <адрес> специалисты органа опеки и попечительства трижды: <дата>, <дата> и <дата> проводили проверки, в ходе которых нарушений не выявили. По результатам проверки составлялись акты, выявленные ошибки носили технический характер и не содержали информации о необходимости изъятия детей из семьи Ст. Наличие указанных актов проверки, отсутствие жалоб от детей, переданных под опеку, и жителей <адрес>, устная положительная информация о данной семье от специалистов опеки не вызывали сомнений, что позволило подписать договор № от <дата> о приемной семье. Выводы суда о формальном характере проверок в виду идентичности составленных актов, по мнению автора, несостоятельны, поскольку изложенное в актах отображает фактические обстоятельства неоднократных проверок. Автор также обращает внимание на должностную инструкцию начальника отдела по образованию, в соответствии с которой начальник должен только организовать работу специалистов опеки и попечительства, а проверки специалистов осуществляют специалисты Департамента по образованию и науке Смоленской области, которые проводили совещания и обучение указанных специалистов. В этой связи, она, как начальник отдела не имела возможности знать все тонкости законодательства и, работая в должности начальника отдела год и восемь месяцев, вынуждена была опираться на знания и опыт М., проработавшей ведущим специалистом более десяти лет. Отсутствие замечаний по результатам проверки качества работы специалистов отдела опеки и попечительства со стороны Департамента по образованию и науке Смоленской области, позволяло надеяться на то, что организованная работа специалистами отдела опеки и попечительства, не может носить формальный характер. О том, что дети не поставлены на регистрационный учет по месту проживания, она не знала и полагает, что это временно в виду имевшего место обещания улучшить жилищные условия по новому месту жительства семьи. Кроме того, с Р. был заключен договора найма жилого помещения, в пункте 1 которого указано о предоставлении жилого помещения во временное владение нанимателю и членам его семьи. Оспаривая обоснованность дисциплинарного взыскания по итогам проверки Департамента по образованию и науке Смоленской области и внесенного представления прокурора <адрес>, автор указывает на ответ главы муниципального образования «<адрес>» <адрес> о не установлении нарушений действующего законодательства специалистами и начальником и отсутствии оснований для наложения дисциплинарных взысканий. Вместе с тем, вследствие оказанного впоследствии на главу муниципального образования «<адрес>» <адрес> давления сотрудниками Департамента по образованию и науке Смоленской области, а также в виду содержащихся в представлении прокурора требований о привлечении к дисциплинарной ответственности ее, как начальника отдела, и специалистов подвергли дисциплинарной ответственности в виде замечания. При этом в служебной записке отмечалось о выявленных незначительных нарушениях и отсутствие причинно-следственной связи допущенных нарушений с наступившими последствиями в виде смерти несовершеннолетней Л. В этой связи обращает внимание на формальный характер объявленного замечания, вынесенного под давлением вышестоящих организаций. Вывод суда о формальном подходе в предоставлении отчетов опекунов об использовании имущества приемного ребенка и об управлении таковым имуществом, считает необоснованным, в виду того, что в соответствии с Правилами ведения личных дел несовершеннолетних подопечных, сведения о суммах потраченных опекуном на приобретение продуктов питания, являются необязательными и могут не предоставляться в отчете. Вместе с тем суд, ссылаясь на суммы, затраченные на приобретение продуктов питания, не указывает, какие именно статьи расходов не указаны в отчете опекуна.

В апелляционной жалобе адвокат Шефарович В.П. в интересах осужденной ФИО2, указывает о несогласии с постановленным приговором ввиду несоответствия выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам, неправильного применения уголовного и уголовно-процессуального законов. В обоснование, ссылаясь на положения ст.ст. 73, 87, 88, 297, 307 УПК РФ, утверждает о невыполнении приведенных требований закона при постановлении судом оспариваемого судебного акта, и обоснование выводов на недопустимых и недостоверных доказательствах, не получивших надлежащей оценки в их совокупности. В частности, в постановлении о привлечении в качестве обвиняемой указано о соблюдении ФИО2 требований закона и подзаконных актов. В приговоре при изложении обстоятельств совершения преступления суд не указал о совершении ФИО2 каких-либо действий либо бездействии, ограничившись фразами о том, что она не организовала и не проконтролировала работу подчиненных ей сотрудников, т.е. не раскрыто в чем выразилось ненадлежащее исполнение должностным лицом своих обязанностей вследствие небрежного отношения к службе, повлекшее существенное нарушение прав и законных интересов граждан, охраняемых законом интересов общества и государства. Не определив предмет доказывания, суд обосновал свои выводы, не основанные на исследованных по делу доказательствах умозаключениях, нарушив право ФИО2 на защиту. В то же время подсудимая ФИО2 в судебном заседании утверждала об отсутствии в ее действиях состава преступления ввиду проведения всех необходимых проверочных действий и невозможности предвидеть наступление последствий, а также об осуществлении соответствующего контроля за семьей с приемными детьми и отсутствии оснований для отказа в предоставлении заключения о возможности Ст. быть кандидатом в приемные родители и заключения с нею договоров о приемной семье. Приведенные показания ФИО2, с позиции автора, согласуются с другими исследованными по делу доказательствами, в том числе показаниями свидетелей Д., Мкр., положительно охарактеризовавших ФИО2 и пояснивших о добросовестном исполнении ею своих должностных обязанностей, данными первоначального ответа главы администрации муниципального образования «<адрес>» Мкр. об отсутствии вины ФИО2 в установленных формальных нарушениях. Свидетель Мм – сотрудник администрации муниципального образования «<адрес>» пояснила о посещении приемной семьи Ст. и проверке жилищных условий, по результатам которых не установлено претензий к жилищным условиям семьи. Свидетели Пр. и Мнг., проходившие обучение в СОГБУЗ «Центр психолого-медико-социального сопровождения детей и семьи» совместно со Ст. пояснили о том, что общались с семьей Ст. и наблюдали хорошее отношение к детям со стороны последних. Свидетель Ж. – сотрудник СОГБУЗ «Центр психолого-медико-социального сопровождения детей и семьи» пояснила о выявленном риске передачи детей в семью Ст., обусловленном проживанием в семье племянницы, устраненном переездом племянницы из данной семьи в другое место жительства. Свидетель А. – сотрудник СОГБУЗ «Центр психолого-медико-социального сопровождения детей и семьи» пояснила о том, что составление по итогам обучения кандидатов в родители заключения законодательством не предусмотрено, и процедура психологического тестирования не является обязательной. Свидетели Ср., Вл. и Ц. – сотрудники <адрес> по образованию и науке пояснили о проведении проверки работы отдела по образованию муниципального образования «<адрес>», по результатам которой не выявлено грубых нарушений в виду соблюдения требований закона при передаче детей в семью Ст. Свидетели Крп., Щ., М. пояснили о неоднократном посещении в целях проверки семьи Ст. и констатации нормальных условий проживания приемных детей с оборудованием места для подготовки домашнего задания, раздельных мест для сна и обеспечение достойного питания, составлении актов по результатам проверки, копии которых вручались Ст. Свидетель Ст. пояснила об обоюдном желании ее и супруга принять детей в семью, хорошем отношении Романенко к приемным детям и совместных усилиях по созданию условий для проживания детей и их воспитании. Свидетель Прх. – сотрудник администрации муниципального образования «<адрес>» подтвердила законность передачи детей в приемную семью Ст. в виду соответствия Ст. требованиям, предъявляемым к опекунам и прохождения обучения в Центре психолого-медицинского сопровождения <адрес> и пояснила о положительном впечатлении о последней и искренности намерений принять в семью детей. Свидетели Ск. и И. подтвердили передачу детей в приемную семью Ст. в соответствии с требованиями закона, последующий надлежащий уход за детьми в указанной семье и положительное влияние на них семьи Ст. Свидетель Б. - сотрудник администрации муниципального образования «<адрес>» пояснила о предоставлении Ст. полного пакета документов, на основании которого издано распоряжение о передаче детей в приемную семью.

Показания вышеуказанных не заинтересованных в исходе дела свидетелей последовательны, согласуются между собой и потому заслуживают доверие и опровергают предъявленное ФИО2 обвинение.

В то же время к показаниям свидетелей Стп, Б., Тл., Слм., с позиции автора, следует отнестись критически как не заслуживающим доверия. Так, свидетель Стп отказался от допроса в суде, лишь подтвердив ранее данные показания в ходе предварительного и судебного следствия, пояснив высказанное им негативное отношение к передаче детей в семью Ст. необходимостью проведения работ по возведению пристройки к дому, в котором проживала последняя. При этом, как пояснил Стп, в дом к Ст. он заходил 3-4 раза и как-либо фактов негативного отношения к детям не наблюдал. Показания свидетеля Б. о плохом психологическом состоянии детей после изъятия из семьи Ст. основываются на умозаключении, отражающем ее личное мнение, и потому не могут быть положены в основу приговора. Показания свидетеля Тл. об утверждении заключения о возможности Ст. быть кандидатом в приемные родители в отсутствие полного пакета документов не заслуживают доверия в виду не приведения нормативного акта, закрепляющего такое требование. Показания свидетеля Слм., по мнению автора, не заслуживают доверия в виду того, что основываются на предположениях, так как в дом к Ст. она не приходила и с детьми не общалась.

Кроме того, показания свидетелей Стп и Слм. опровергаются показания свидетелей Кр., Я. и Ст., объяснив мотивы их поступков желанием обратить на себя внимание. При этом свидетели Кр. и Я. охарактеризовали Ст. исключительно положительно и указали о том, что не располагали негативной информацией о приемной семье и негативном отношении к детям, внешний вид которых и поведение не вызывали опасения за их благополучие в приемной семье. Свидетель Прд., проживавшая неподалеку от семьи Ст. в <адрес>, подтвердила осуществление семьей Ст. достойного ухода за приемными детьми и отсутствие какого-либо опасения за благополучие последних. Показания свидетеля Ш. об использовании Р. непедагогичных методов воспитания детей, с позиции автора, следует оценить критически с учетом возраста последней, особенностей развития и впечатления от совершенного в ее присутствии убийства Л.. Автор также отмечает, что согласно приговору Смоленского областного суда Р. психиатрическими, психологическими и сексологическими заболеваниями не страдает и признан судом вменяемым. При этом ранее Р. проходил обследование в СОКБ и психиатрическое обследование при получении разрешения на право приобретения оружия. Он также проходил обследование комиссией врачей, в состав которой входил врач-психиатр для получения согласия на принятие детей в семью, а также психологическое тестирование при обучении, при котором каких-либо отклонений у Р. не установлено. В этой связи у ФИО2 отсутствовали какие-либо основания для отказа в передаче детей в семью Ст. Суждения относительно наличия рисков формального характера, не предусмотренные действующим законодательством, по мнению автора, не могут являться допустимыми доказательствами по делу. Вместе с тем суд в обоснование виновности ФИО2 привел в приговоре недопустимое доказательство, а именно: заключение эксперта №р, в виду того, что эксперт Кв. не смогла дать пояснения по проведенному исследованию либо давала взаимоисключающие пояснения. Подробно анализируя составленное по результатам исследования заключение, автор указал на сомнение в обоснованности выводов эксперта, заявленное ходатайство о проведении повторной экспертизы и безмотивный отказ суда в удовлетворении ходатайства.

В дополнениях к апелляционной жалобе адвокат Шефарович В.П., цитируя положения ст. 307 УПК РФ, приводит доводы о нарушении судом указанных требований закона. Излагая установленные судом обстоятельства совершенного ФИО2 преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 293 УК РФ, автор считает, что суд не принял во внимание ряд обстоятельств, имеющих значение для правильного разрешения дела и не дал им надлежащей оценки. Раскрывая содержание диспозиции ч. 2 ст. 293 УК РФ, автор указывает на не приведение судом в приговоре конкретных действий, не выполненных ФИО2 как должностным лицом, и причинной связи с наступившими последствиями в виде смерти малолетней, а также мотивированного опровержения доводов ФИО2 об отсутствии в ее действиях состава преступления. Обращая внимание на обязанность суда оценить все рассмотренные в судебном заседании доказательства, как подтверждающие выводы суда, так и противоречащие им, автор указывает на приведение в приговоре суда показаний свидетеля Ш. лишь в части, подтверждающей версию стороны обвинения, и возражение участников судебного разбирательства со стороны защиты на оглашение показаний данного свидетеля в ходе предварительного расследования в виду отсутствия аудио и видеозаписи допроса данного свидетеля. При этом вопреки требованиям закона, суд принял решение об оглашении показаний Ш. в отсутствии соответствующих медицинских документов и без учета мнения законного представителя потерпевшей. Автор также указывает на признание данных показаний в процессе первоначального рассмотрения дела судом недопустимым доказательством и указывает на показания Ш. при рассмотрении уголовного дела в отношении Романенко, в соответствии с которыми она пыталась скрыть обстоятельства совершенного Р. убийства по просьбе последнего. Автор утверждает о том, что судом ставились Ш. наводящие вопросы либо содержащие подсказки. Далее подвергая анализу показания свидетеля Б. на различных стадиях процесса, автор указывает на не проведение их надлежащей проверки и оценки и приведение судом в приговоре сведений ставших известных свидетелю из средств массовой информации и со слов социального педагога. В то же время из показаний данного свидетеля усматривается, что с детьми Л. она беседовала один раз, обстоятельств применения к ним физического насилия не выясняла и нестабильность их состояния объяснила переводом из одного учреждения в другое. Обращая внимание на иные допущенные судом нарушения, автор указывает на оставление без какой-либо оценки в приговоре доказательств, представленных участниками судебного разбирательства со стороны защиты; перенесение в текст приговора показаний свидетелей данных на предварительном следствии и оглашенных в судебном заседании без учета показаний свидетелей в судебном заседании. Между тем свидетель Ст. утверждала в судебном заседании об оказанном на нее давлении и вынужденной дачи показаний на предварительном следствии. Однако суд заявление Ст. не проверил и не предпринял мер по проверке сообщенных данным свидетелем сведений. Утверждая об оставлении без оценки доводов ФИО2 в свою защиту, суд, излагая обстоятельства совершенных ФИО2 противоправных действий и делая вывод о наделении ФИО2 организационно-распорядительными и административно-хозяйственными функциями в органе местного самоуправления, не обосновал, в чем выражалось наделение ее этими функциями, и достаточен ли был их объем для принятия окончательного решения, а также в чем выражалось их нарушение. Вместе с тем ФИО2 утверждала о том, что действовала в соответствии с требованиями закона, опровергая каждый пункт предъявленного обвинения, поясняя об отсутствии оснований для отказа в заключении со Ст. договоров о приемной семье, так и отобрания детей у последней. Однако суд в приговоре безмотивно отверг ее показания и сделал незаконный вывод о наличии у ФИО2, как начальника отдела по образованию Администрации МО «Холм-Жирковский» полномочий по немедленному отобранию детей у лица, на попечении которого они находились при непосредственной угрозе жизни и здоровья. При этом суд делает вывод о подтверждении вины ФИО2 показаниями свидетелей, данных при допросе в ходе предварительного расследования по делу, и вновь приводит недопустимые доказательства по делу, а именно показания свидетелей Ш. и Б., подробное содержание которых автор приводит в тесте дополнений к апелляционной жалобе, делая вывод об их несоответствии показаниям в судебном заседании, заслуживающим большее доверие. Указывая на необоснованность ссылки суда в обоснование выводов о виновности ФИО2 на показания свидетелей Стп, С., Прд., Ц., Ср. и Вл., Ж. и А., автор указывает на не проведение судом всестороннего анализа показаний указанных лиц и приведение их в приговоре вопреки требованиям закона без конкретизации показаний каждого свидетеля в отдельности, нарушая право на защиту ФИО2 В то же время, оценивая показания свидетелей М., К. и Крп., суд необоснованно признал указанных свидетелей заинтересованными лицами, в виду того, что они не связаны трудовыми отношениями с органами опеки, и с ФИО2 какой-либо связи не поддерживают. Безмотивно, по мнению автора, суд отверг показания свидетелей Мнг., М., Кр. и Я., охарактеризовавших приемную семью Ст. с положительной стороны, и пояснивших об отсутствии оснований для изъятия детей из этой семьи. С позиции автора, не основан на законе вывод суда об отсутствии в договоре сведений о вселении Ст. Допустимость экспертного заключения исследовалась в судебном заседании, но в удовлетворении ходатайства участников судебного разбирательства со стороны защиты немотивированно отказано судом. Вопросы о наличии регистрации и финансовой состоятельности семьи, проведении проверок семьи исследовались в судебном заседании, но не получили оценки суда в приговоре.

Утверждая о допущенном судом существенном нарушении уголовно-процессуального закона, выразившемся в проведении судебного разбирательства с нарушением принципа состязательности, обвинительным уклоном, автор указывает на сомнение в объективности и беспристрастности судьи, высказывавшей суждения о преждевременной оценки обстоятельств, нарушение процедуры допросов и постановке наводящих вопросов допрашиваемым лицам, в том числе потерпевшей Ш., свидетелей Крп., К., Стп, Ст.; не снятие наводящих вопросов государственного обвинителя допрашиваемым лицам; обоснование выводов суда в приговоре показаниями свидетелей, данными в ходе предварительного следствия в части, подтверждающей версию предварительного расследования и не приведение в приговоре и оставление без оценки иных доказательств, опровергающих предъявленное ФИО2 обвинение, в том числе вещественные доказательства, содержащие сведения, положительно характеризующие семью Ст. Обращая внимание на подробные и последовательные показания ФИО2, автор указывает на согласованность приведенных показаний с показаниями законного представителя потерпевших Л. – Б. в судебном заседании, в которых она не подтвердила показания в ходе предварительного расследования о нахождении детей в семье Ст. в социально-опасной обстановке и ненадлежащих социально-бытовых условиях и применение Р. жестких методов воспитания детей. Показания свидетеля Ст. о посещении ее семьи в <адрес> только Крп., о сообщении об отъезде в <адрес>, о не разъяснении сотрудниками органов опеки обязанностей опекуна, с позиции автора, недостоверны и опровергаются показаниями ФИО2, свидетелей Кс., Крп., М., Я., Кр., пояснивших об обстоятельствах посещения данной семьи и составлении актов проверки по результатам посещений, о разъяснении Ст. обязанностей опекуна, а также о не сообщении Ст. о планируемом отъезде. В то же время показания свидетеля Ст. о том, что не имелось препятствий к назначению ее опекуном и об отсутствии оснований для изъятия детей из семьи следовало учесть суду в совокупности с иными доказательствами по делу, в том числе показаниями ФИО2, свидетелей Кс., Крп., М., критически оценив показания Ст. в ходе предварительного следствия, в виду не подтверждения их в судебном заседании. Показания свидетелей А. и Ж. также не подтверждают виновности ФИО2 в виду того, что не содержат сведений о наличии препятствий к назначению Ст. опекуном, а напротив свидетельствуют об отсутствии оснований к отказу в даче заключения о возможности быть кандидатом в приемные родители и заключении договора о приемной семье. Свидетель Пр., непосредственно общавшаяся с семьей Ст., не подтвердила нахождение приемных детей в социально-опасной обстановке, ненадлежащих социально-бытовых условиях и применение Р. жестких методов воспитания детей, напротив пояснив о хорошем отношении к детям Ст. и Р. и создании надлежащих условия проживания. Показания свидетеля Мнг. также не подтверждают предъявленное ФИО2 обвинение, так как содержат положительные сведения о семье Ст. и проявляемую заботу о приемных детях. Показания свидетеля Стп, по мнению автора, достоверны лишь в части наличия у Ст. и Р. места работы, места жительства и регистрации по месту пребывания, и подтверждают законность выдачи заключения о возможности быть кандидатом в приемные родители. Вместе с тем показания свидетеля Стп о ненадлежащем отношении к детям, о нежелании трудиться, об обращении к представителям органов опеки с просьбой не передавать детей в семью Ст. не должны были учитываться судом. Показания свидетеля М. в ходе предварительного расследования о неосведомленности относительно наличия заключения «Центра психолого-медико-социального сопровождения» о наличии рисков передачи в семью Ст. детей основаны на предположениях и не должны были учитываться судом. В то же время показаниям свидетелей М., К., Крп. о посещении специалистами опеки семьи Ст. и надлежащем исполнении ФИО2 своих должностных обязанностей по контролю за указанной семьей, суду следовало дать надлежащую оценку. Показания свидетелей Д., Б., И., Прх., Скл подтверждают законность передачи детей в семью Ст. при предоставлении пакета документов и отсутствии оснований для отказа передачи детей в семьи.

Свидетели Ц., Вл. и Ср. также не сообщили суду о ненадлежащем исполнении ФИО2 своих должностных обязанностей и наличии препятствий для назначения Ст. опекуном и о том, что ФИО2 достоверно знала о наличии рисков и сложившейся неблагоприятной бытовой ситуации в семье Ст., располагала информацией о необходимости проведения дополнительных проверочных мероприятий личности Ст. и ее жилищно-бытовых условий и не предприняла мер по проверке реальных условий проживания малолетних детей в приемной семье и нахождения детей в социально-опасной обстановке и ненадлежащих социально-бытовых условиях, наличии обстоятельств, свидетельствующих о необходимости изъятия малолетних детей из семьи. Приведенные свидетели пояснили о надлежащем исполнении ФИО2 должностных обязанностей и отсутствии препятствий для назначения Ст. опекуном и в последующем появления оснований для изъятия детей из приемной семьи с учетом того, что изменение опекуном места жительства, ухудшение жилищных условий, отсутствие работы и регистрации по месту проживания не является основанием для отстранения опекуна от обязанностей. Показания указанных свидетелей в судебном заседании логичны, последовательны и непротиворечивы. Вместе с тем показания указанных лиц, данные в ходе предварительного расследования, не должны приниматься судом во внимание в виду проведенной специалистами Департамента по образованию и науке проверки, по результатам которой сделан вывод о формальном подходе сотрудников опеки и попечительства отдела по образованию администрации муниципального образования «<адрес>» <адрес> при выдаче заключения о возможности Ст. стать кандидатом в приемные родители.

В то же время показания свидетеля Слм. об условиях проживая семьи Ст. и ненадлежащего отношения к приемным детям, недостоверны, основаны на предположениях ввиду не посещения последней указанной семьи и ввиду того, что они опровергаются совокупностью других исследованных по делу доказательств, в том числе показаниями свидетелей Пр., К., Крп., М. и Я., Мнг., Кр., Прд., посещавших указанную семью и сообщивших о достойных условиях проживания детей в семье и хорошем отношении Ст. и Р. к детям; вещественными доказательствами, актами проверки условий жизни подопечных, о выполнении опекуном требований к осуществлению прав и обязанностей. Показания Тл. об отсутствии у Ст. жилого помещения, копии финансового лицевого счета с места жительства не основаны на законе и не должны были учитываться судом при вынесении приговора, поскольку опровергаются показаниями свидетелей Ст., М., К., Крп. о проживании разнополых детей в комнате, разделенной перегородкой, а также документами, предоставленными Ст. в орган опеки, содержащими сведения, которые должны содержаться в копии финансового лицевого счета с места жительства. Утверждения Тл. о необходимости составления нового заключения о возможности быть кандидатом в приемные родители при изменении места жительства, не основано на нормах действующего законодательства. По мнению автора, выводы суда о виновности ФИО2 в халатности опровергаются документами личных дел Л., Л., Л., показаниями самой ФИО2, показаниями свидетелей Ст., М. и К., в соответствии с которыми Ст. представила необходимый пакет документов, предусмотренный Правилами подбора, учета и подготовки граждан, выразивших желание стать опекунами или попечителями несовершеннолетних граждан либо принять детей, оставшихся без попечения родителей в семью на воспитание, и иными положениями закона, по результатам изучения которого в связи с соответствием Ст. предъявляемым к опекунам требованиям, в том числе о получаемом доходе, о занимаемом жилом помещении и регистрации, составлено заключение о возможности Ст. быть кандидатом в приемные родители. При этом отсутствие в представленных Ст. документах копии финансово-лицевого счета – документа жилищного учета, не свидетельствует о халатном отношении ФИО2 к исполнению своих обязанностей, в виду наличия сведений, которые должен содержать указанный документ, в других представленных документах, в том числе в договоре найма жилого помещения и приложенного к нему паспорта жилого помещения, не могло повлечь отказ в выдаче заключения о возможности Ст. быть кандидатом в приемные родители. Вывод суда об оставлении без внимания отсутствие у Ст. места жительства не основаны на законе, в виду наличия у Ст. в пользовании жилого помещения, предоставленного супругу по договору найма ведомственного жилого помещения, в котором они были зарегистрированы по месту пребывания. При этом специалисты М. и Щ. обследовали данное жилое помещение и не усмотрели препятствий к назначению Ст. опекуном, что подтверждается данными составленного по результатам обследования жилого помещения акта, достоверность сведений которого не вызывает сомнений. В соответствии с п. 14 указанных Правил Ст. и ее супруг прошли подготовку лиц, желающих принять на воспитание в семью ребенка, оставшегося без попечения родителей, и получили соответствующие свидетельства. При этом, как пояснила ФИО2 и свидетели М. и Щ., супруг Ст. проходил дополнительное обследование в <адрес> психиатрической больнице и заболеваний, препятствующих принять ребенка под опеку, у него не выявлено. При этом истребование результатов собеседования, психологической диагностики и обучения специалистами СОГБУ «Центр психолого-медико-социального сопровождения», содержащих сведения о наличии рисков, препятствующих к назначению Ст. и Р. опекунами, законодательством не предусмотрено. Выявленные проведенным исследованием риски были устранены Ст. и Р., что подтвердили свидетели Ж. и А., пояснив об отсутствии у ФИО2 оснований для выдачи Ст. заключения быть кандидатом в приемные родители. При этом характеристика, представленная с места работы Ст. <данные изъяты> соответствовала требованиям п. 6 указанных Правил в виду того, что не истек годичный срок, и необходимость истребовать характеристики на момент оформления опекунства, в 2017 году отсутствовала. По мнению автора, ФИО2 учтены все обстоятельства имеющие значение при разрешении вопроса о возможности Ст. быть кандидатом в приемные родители четырех детей, и ее действия как начальника отдела соответствовали нормам действующего законодательства. Неточное указание в заключении среднемесячного дохода семьи не свидетельствует о недостоверности изложенных в заключении сведений. С позиции автора, вывод суда о ненадлежащем исполнении ФИО2 должностных обязанностей опровергается показаниями свидетелей М., Крп., Щ., Ц., Вл., Ср. о принятии ФИО2 надлежащих мер как лично, так и путем дачи указаний сотрудникам отдела, контроля за работой подчиненных, контроля за деятельностью опекуна, обследования жилищных условий проживания детей в семье, исполнения обязанностей опекуна по воспитанию детей, соблюдения опекуном прав и законных интересов подопечных. Они подтвердили, что сотрудники опеки осуществляли надзор за деятельностью опекуна Ст., посещали ее семью и обследовали условия жизни детей, по результатам которых составлялись акты, объективно отражающие условия жизни подопечных детей. Однако содержание приведенных актов не получило надлежащей оценки суда, не смотря на соответствие утвержденной форме и изложение всех необходимых сведений, предусмотренных законом, содержащих объективные сведения об условиях проживания подопечных детей и подтверждающих осуществление надлежащего надзора за деятельностью опекуна и исполнение опекуном своих обязанностей. Ссылки в акте от <дата> на договор о приемной семье № и в акте от <дата> на договор № свидетельствуют о неверном указании в актах дат их составления. В актах от <дата>, <дата>, <дата>, <дата> и <дата> указан адрес регистрации по месту пребывания опекуна Ст., по которому она проживала на законных основаниях. Отсутствие в указанных актах подписи Ст. не свидетельствует о формальности при оформлении документов на опекунство детей, и это не предусмотрено ни установленной формой, ни действующим законодательством. Исследованные по делу доказательства свидетельствуют о надлежащем изучении личности супруга Ст. – Р., их финансового состояния, наличия постоянного источника дохода и нормальных жилищных условиях, и потому малолетние дети не находились в социально-опасной обстановке и ненадлежащих социально-бытовых условиях, в виду создания им необходимых условий для содержания, воспитания и образования, которые способствовали их духовному, нравственному и физическому развитию. В этой связи, с позиции автора у ФИО2 не имелось оснований для проведения дополнительных проверочных мероприятий по исследованию личности Ст. и ее жилищно-бытовых условий. Не внесение изменений в заключение № от <дата> в связи с изменением Ст. места жительства и увольнение с работы не имеет значения в виду состоявшейся ранее передачи детей Л. в семью и надлежащий контроль за деятельность опекуна и обследования условий проживания детей в семье перед заключением договоров № от <дата> и № от <дата>. Изменившиеся обстоятельства в семье Ст., в соответствии с нормами действующего законодательства, не являются основанием для освобождения опекуна от исполнения возложенных на него обязанностей либо отстранения его от их исполнения и изъятия детей у опекуна. По мнению автора, совокупность исследованных по делу доказательств, не позволяет полагать, что Ст. оформила опеку над детьми с целью получения выгоды, в виду того, что она получала вознаграждение, предусмотренное законом и не явилось средством получения выгоды, а явилось частичной компенсацией затраченных ею усилий при исполнении возложенных обязанностей опекуна. Выводы суда о том, что ФИО2 обладала сведениями об особенностях личности Р., которые могли привести к совершению им преступления, опровергаются показаниями допрошенных по делу свидетелей, которые не подтвердили каких-либо особенностей личности Р. и применения с его стороны жестких методов воспитания и насилия в отношении малолетних детей. При этом автор утверждает, что у ФИО2 как начальника отдела отсутствовали основания для отказа в заключении договоров № от <дата> и № от <дата>, которые отвечали требованиям закона. При этом ссылка в договоре № от <дата> на адрес прежней регистрации Ст. не свидетельствует о халатном отношении ФИО2 к исполнению своих обязанностей. Отсутствие у несовершеннолетних Л. и Ш. регистрации по месту пребывания в доме, находящемся в пользовании у опекуна не является препятствием для осуществления последней своих обязанностей и не исключает для детей право пользования данным жилым помещением. В этой связи право несовершеннолетних Л. и Ш., имевших регистрацию по месту жительства на территории Смоленской области не нарушены. Утверждая, что Ст. не предупредила представителей органов опеки о своем отъезде, автор считает, что орган опеки не располагал сведениями о необходимости принятия дополнительных мер контроля либо изъятия детей из семьи. В этой связи при отсутствии оснований для отказа в передаче детей в приемную семью либо для изъятия детей из семьи вывод суда о допущенной ФИО2 как начальника отдела халатности, повлекшей существенное нарушение прав и законных интересов граждан, охраняемых законом интересов общества и государства, а также смерть Л. не нашли объективного подтверждения. Далее автор, цитируя положения ч. 2 ст. 293 УК РФ и раскрывая ее правое содержание, считает выводы суда о том, что ФИО2 будучи должностным лицом и достоверно зная о наличии рисков и неблагоприятной бытовой обстановке в семье Ст., при наличии оснований, свидетельствующих о ненадлежащем исполнении опекуном Ст. своих обязанностей и наличии обстоятельств, вызывающих необходимость изъятия детей из семьи, не инициировала своевременную процедуру изъятия детей из семьи, не нашли подтверждения в судебном заседании. Так, ФИО2 не обладала сведениями о непосредственной угрозе жизни детей или их здоровью, а также сведениями о том, что Ст. уехала <дата>, оставив детей, что подтверждается как показаниями самой ФИО2, так и показаниями свидетелей, не подтвердивших нахождение несовершеннолетних в опасной обстановке, а также результатами проведенной специалистами органа опеки работы по проверке условий жизни несовершеннолетних подопечных и соблюдением опекуном своих обязанностей. В этой связи у ФИО2 отсутствовали основания для инициирования процедуры отобрания детей у опекуна Ст. Кроме того, причинной связи между действиями (бездействием) ФИО2 и наступившими последствиями в виде смерти Л. судом не установлено. Так, в судебном заседании не установлено нарушений при выдаче Ст. заключения о возможности быть кандидатом в приемные родители и при заключении договоров о приемной семье, осуществлении контроля за условиями жизни и воспитания детей в приемной семье. При таких данных вывод суда о наличии причинно-следственной связи между действиями ФИО2 и наступившими последствиями в виде смерти Л. не основан на установленных судом обстоятельствах дела. Не представлено и объективных данных, свидетельствующих о существенном нарушении прав и законных интересов граждан, охраняемых законом интересов общества и государства, допущенном в результате преступной халатности ФИО2 По мнению автора, ФИО2, исполняя свои должностные обязанности, не предвидела и не могла предвидеть наступление последствий в виде смерти Л. этой связи действия ФИО2 при выдаче Ст. заключения о возможности быть кандидатом в приемные родители и при заключении договоров о приемной семье, осуществлении контроля за условиями жизни и воспитания детей не содержат признаков состава преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 293 УК РФ, и она подлежит оправданию по предъявленному обвинению. Виновность ФИО2 не доказана, т.е. не подтверждено неисполнение и ненадлежащее исполнение ею своих обязанностей начальника отдела по образованию администрации муниципального образования «<адрес>», повлекшее существенное нарушение прав и законных интересов граждан, охраняемых законом интересов общества и государства, а также по неосторожности смерть малолетней Л.

В возражениях на апелляционную жалобу осужденной ФИО2 и апелляционную жалобу адвоката Шефаровича В.П. государственный обвинитель помощник Сафоновского межрайонного прокурора Р. приводит суждения о несостоятельности доводов, приведенных осужденной ФИО2 и адвокатом Шефаровичем В.П. и отсутствии основания для их удовлетворения. Утверждая о законности постановленного в отношении ФИО2 обвинительного приговора приводит доводы о соответствии выводов суда о совершении ФИО2 халатности, повлекшей по неосторожность смерть Л., фактическим обстоятельствам, основанных на совокупности исследованных в судебном заседании доказательств, которые получили надлежащую оценку суда и в полном объеме изложены в приговоре. При этом выдвинутая ФИО2 версия тщательно проверена судом и обоснованно отвергнута, как не подтвержденная исследованными по делу доказательствами. При этом суд дал надлежащую оценку исследованным по делу доказательствам и обоснованно критически оценил показания свидетелей М., Щ. и Крп. о систематическом проведении проверок семьи Ст. и проверки условий жизни детей в приемной семье в виду заинтересованности указанных свидетелей в исходе дела и их опровержения показаниями потерпевшей Ш. и свидетеля Ст. С позиции автора, совокупностью исследованных по делу доказательств установлено, что ФИО2 как должностное лицо, обладая правами и обязанностями по защите детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, вследствие ненадлежащего исполнения и небрежного отношения к службе, допустила передачу под опеку Ст. с нарушением действующего законодательства малолетних Л., Л., Л., Ш., что повлекло длительное существенное нарушение их прав и законных интересов, а также охраняемых законом интересов общества и государства.

Изучив материалы уголовного дела, проверив и обсудив доводы апелляционных жалоб и дополнений, поданные на них возражения, суд апелляционной инстанции приходит к выводу в необходимости постановленный приговор отменить в полном объеме, а дело направить на новое судебное разбирательство по следующим основаниям.

Согласно п.п. 1, 2 ч. 1 ст. 389.15 УПК РФ, несоответствие выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции, существенные нарушения уголовно-процессуального закона являются основанием для отмены судебного решения в апелляционном порядке.

Исходя из положений, предусмотренных ст. 389.16 УПК РФ, приговор признается не соответствующим фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции, если выводы суда не подтверждаются доказательствами, рассмотренными в судебном заседании; суд не учел обстоятельств, которые могли существенно повлиять на выводы суда; в приговоре не указано, по каким основаниям при наличии противоречивых доказательств, имеющих существенное значение для выводов суда, суд принял одни из этих доказательств и отверг другие; выводы суда, изложенные в приговоре, содержат существенные противоречия, которые повлияли или могли повлиять на решение вопроса о виновности или невиновности осужденного или оправданного, на правильность применения уголовного закона или на определение меры наказания.

Согласно ч. 1 ст. 389.17 УПК РФ основанием для отмены приговора в апелляционном порядке являются существенные нарушения уголовно-процессуального закона, которые путем лишения или ограничения гарантированных УПК РФ прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на постановление законного и обоснованного судебного решения.

Такие нарушения допущены судом по настоящему уголовному делу.

В силу положений ст. 297 УПК РФ приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым и признается таковым, если он соответствует требованиям уголовно-процессуального законодательства, предъявляемым к его содержанию, процессуальной форме и порядку постановления, а также основан на правильном применении уголовного закона.

Исходя из положений ст. 73 УПК РФ при производстве по уголовному делу подлежат доказыванию событие преступления (время, место, способ и другие обстоятельства совершения преступления), виновность лица в совершении преступления, форма его вины и мотивы.

В силу положений ст. 15 УПК РФ уголовное судопроизводство осуществляется на основе состязательности сторон. Суд не является органом уголовного преследования, не выступает на стороне обвинения или стороне защиты и создает необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав.

Закрепленное в Конституции РФ право каждого на судебную защиту предполагает обеспечение всем субъектам права свободного равного доступа к правосудию, осуществляемого независимым и беспристрастным судом на основе состязательности и равноправия сторон, а также охрану их прав и законных интересов, в том числе от ошибочных решений суда.

Правосудие по своей сути может признаваться таковым лишь при условии, что оно отвечает требованиям справедливости.

Конституционные принципы правосудия предполагают неукоснительное следование процедуре уголовного судопроизводства, что гарантирует соблюдение процессуальных прав участников уголовного судопроизводства.

Разрешая уголовное дело, суд на основе исследованных в судебном заседании доказательств формулирует выводы об установленных фактах, о подлежащих применению в данном деле нормах права и, соответственно, об осуждении или оправдании лиц, в отношении которых велось уголовное преследование.

Приговор, постановленный с нарушением процедуры производства по уголовному делу, нарушением процедуры установления доказательств, либо постановленный вопреки установленному порядку или воле участников уголовного судопроизводства, когда не были реализованы предусмотренные законом гарантии их прав и законных интересов, искажает смысл судебного решения как акта правосудия.

Исходя из положений п. 2 ст. 307 УПК РФ в описательно-мотивировочной части обвинительного приговора, суд должен дать оценку всем исследованным в судебном заседании доказательствам, как уличающим, так и оправдывающим подсудимого. При этом излагаются доказательства, на которых основаны выводы суда по вопросам, разрешаемым при постановлении приговора, и приводятся мотивы, по которым те или иные доказательства отвергнуты судом. Если какие-либо из исследованных доказательств суд признает не имеющими отношения к делу, то указание об этом должно содержаться в приговоре.

Выводы относительно квалификации преступления по той или иной статье уголовного закона, ее части либо пункту должны быть мотивированы судом. Всякое изменение обвинения в суде должно быть обосновано в описательно-мотивировочной части приговора.

Суд апелляционной инстанции полагает, что указанные требования уголовно-процессуального закона по настоящему уголовному делу не выполнены.

Из предъявленного осужденной ФИО2 обвинения, следует, что ей инкриминировалось неисполнение и ненадлежащее исполнение должностным лицом своих обязанностей вследствие недобросовестного и небрежного отношения к службе и обязанностей по должности, повлекшее существенное нарушение прав и законных интересов граждан, охраняемых законом интересов общества и государства, а также по неосторожности смерть человека.

Из описания преступного деяния, признанного судом доказанным, следует, что ФИО2, будучи начальником отдела по образованию Администрации муниципального образования «<адрес>» <адрес>, ненадлежащим образом исполняя свои должностные обязанности вследствие небрежного отношения к службе, вопреки требованиям законодательства Российской Федерации и ее должностной инструкции, незаконно, при наличии препятствий для назначения Ст. опекуном, без учета данных о личности ее супруга Р., отсутствия надлежащих условий для проживания малолетних детей, выдала не отвечающее требованиям законодательства об опеке и попечительстве заключение от <дата> № органа опеки и попечительства о возможности Ст. быть кандидатом в приемные родители четверых детей. После этого, ФИО2, достоверно зная о наличии рисков и сложившейся неблагоприятной бытовой ситуации в семье Ст. и Р., после передачи под опеку Ст. малолетних Л., Л., Л., Ш., располагая информацией о необходимости проведения дополнительных проверочных мероприятий личности Ст. и ее жилищно-бытовых условий, в период с апреля по август 2017 года не приняла достаточных мер по проверке сведений о личности Ст. и ее жилищно-бытовых условий, их оценке и внесению соответствующих изменений в ранее выданное <дата> заключение № органа опеки и попечительства о возможности Ст. быть усыновителем или опекуном, и в нарушение Федерального закона от <дата> № 48-ФЗ «Об опеке и попечительстве» заключила со Ст. договоры о приемной семье от <дата> №, от <дата> №. В дальнейшем ФИО2 не предприняла лично и не организовала силами подчиненных сотрудников отдела по образованию надлежащую работу по проверке реальных условий проживания малолетних детей в приемной семье, ограничившись составлением Актов проверок условий жизни Л., Л., Л., Ш., и при наличии обстоятельств, свидетельствующих о ненадлежащем исполнении опекуном Ст. обязанностей по воспитанию подопечных детей и необходимости изъятия малолетних детей из семьи, ФИО2 не отстранила Ст. от исполнения обязанностей опекуна, не инициировала процедуру изъятия малолетних Л., Л., Л., Ш. Ненадлежащее исполнение ФИО2 своих должностных обязанностей, выразившееся в передаче малолетних Л., Л., Л. и Ш. под опеку Ст. в социально-опасную обстановку и ненадлежащие социально-бытовые условия, а также непринятие мер к изъятию указанных детей из семьи Ст. повлекло существенное нарушение гарантированных Конституцией РФ прав и законных интересов малолетних Л., Л., Л., Ш., и создание условий для применения со стороны Р. жестоких методов воспитания, насилия в отношении малолетних детей, изнасилования и убийства Л.

Ненадлежащее исполнение ФИО2 своих должностных обязанностей способствовало существенному нарушению охраняемых законом интересов общества и государства, выразившемуся в подрыве доверия со стороны граждан к отделу по образованию Администрации муниципального образования «<адрес>» <адрес> как органу опеки и попечительства, а также подрыву авторитета этих органов, как гарантов обеспечения прав и законных интересов малолетних.

Судом по итогам рассмотрения уголовного дела принято решение о квалификации действий ФИО2 по ч. 2 ст. 293 УК РФ, как халатность, т.е. ненадлежащее исполнение должностным лицом своих обязанностей, вследствие небрежного отношения к службе, повлекшее существенное нарушение прав и законных интересов граждан, охраняемых законом интересов общества и государства, а также по неосторожности смерть человека.

В обоснование своего решения суд указал на позицию государственного обвинителя, просившего квалифицировать действия ФИО2 как халатность, то есть ненадлежащее исполнение должностным лицом своих обязанностей, вследствие небрежного отношения к службе, повлекшее существенное нарушение прав и законных интересов граждан, охраняемых законом интересов общества и государства, а также по неосторожности смерть человека.

Между тем, приведенная правовая оценка действий ФИО2 не соответствует вышеуказанным требованиям закона, поскольку суд не мотивировал свои выводы, не определил четкий круг полномочий и должностных обязанностей ФИО2 и не указал, какие именно должностные обязанности выполнены ею ненадлежаще. При этом, в чем выражалось ненадлежащее исполнение ФИО2 должностных обязанностей, а именно некачественное их выполнение, не в полном объеме, с нарушением соответствующих правил и инструкций, суд в приговоре также не раскрыл. Более того, как верно отмечено в апелляционных жалобах, в обоснование правовой оценки содеянного осужденной ФИО2, судом не приведено никаких доказательств и убедительных аргументов.

Вывод суда о наступивших в результате ненадлежащего исполнения ФИО2 должностных обязанностей существенных нарушений прав и законных интересов граждан, охраняемых законом интересов общества и государства, а также по неосторожности смерти человека, в приговоре также не мотивирован. Между тем признание существенного нарушения прав и законных интересов граждан вследствие ненадлежащего исполнения должностным лицами обязанностей предполагает нарушение определенных прав и свобод гарантированных общепризнанными принципами и нормами международного права, Конституцией РФ конкретных физических и юридических лиц. Более того, между допущенными должностным лицом упущениями по службе и наступившими последствиями в виде существенного нарушения прав и законных интересов граждан, охраняемых законом интересов общества и государства, а также по неосторожности смерти человека должна быть непосредственная причинная связь.

Вместе с тем суд, давая правовую оценку действиям ФИО2 и утверждая о ненадлежащем исполнении ею должностных обязанностей, повлекшее существенное нарушение прав и законных интересов граждан, охраняемых законом интересов общества и государства, а также по неосторожности смерть человека какого-либо суждения относительно наличия причинной связи между допущенными ею упущениями по службе и наступившими последствиями в приговоре не привел. Между тем, существенное нарушение прав и законных интересов граждан, охраняемых законом интересов общества и государства, наступившие в результате ненадлежащего исполнения должностным лицом своих обязанностей должно быть реальным, поскольку не достижение степени существенности исключает уголовную ответственность.

Более того, необходимость мотивированного обоснования правовой оценки действий осужденной ФИО2 с точки зрения наличия причинной связи между допущенными ею упущениями по службе и наступившими последствия обусловлена и тем, что в описательно-мотивировочной части приговора при изложении обстоятельств преступного деяния признанного судом доказанным указано о том, что ненадлежащее исполнение ФИО2 своих должностных обязанностей повлекло изнасилование и убийство Л. При этом в приговоре в подтверждение виновности ФИО2 в совершении преступления суд сослался как на доказательство вины ФИО2 на приговор Смоленского областного суда от <дата>, в соответствии с которым Р. признан виновным в изнасиловании и совершении насильственных действий сексуального характера в отношении несовершеннолетней Л. и убийстве последней, и осужден по <данные изъяты><данные изъяты>, с применением ч. 3 ст. 69 УК РФ, к 23 годам лишения свободы в исправительной колонии строгого режима.

Стоит отметить, что на обязанность суда проверить наличие причинной связи между вменяемыми в вину ФИО2 допущенными упущениями по службе и наступившими последствия в том числе в виде смерти несовершеннолетней Л. обращали внимание участники судебного разбирательства со стороны защиты.

В частности, подсудимая ФИО2 в ходе судебного разбирательства последовательно утверждала о том, что незначительные нарушения по службе, допущенные ею при утверждении заключения от <дата> № о возможности Ст. быть кандидатом в приемные родители четверых детей и при заключении со Ст. договоров о приемной семье <дата> № и <дата> № не находятся в причинной связи с наступившими последствиями в виде смерти несовершеннолетней Л., поскольку утверждая заключение о возможности Ст. быть кандидатом в приемные родители и заключая с ней договоры о приемной семье она не могла предвидеть последствий в виде жестоких методов воспитания, насилия в отношении малолетних детей, изнасилования и убийства Л.

В ходе судебных прений подсудимая ФИО2 и ее защитник – адвокат Шефарович В.П. также обращали внимание суда на отсутствие причинной связи между допущенными ФИО2 незначительными нарушения процедуры передачи малолетних Л., Л., Л., Ш. в приемную семью Ст. и наступившими последствиями в виде действий Р., связанных с применением в отношении малолетних детей жестоких методов воспитания, насилия, изнасилования и убийства Л.

Между тем суд указанную версию подсудимой ФИО2 суд не проверил и в приговоре суждения относительно недостоверности данной версии не привел.

Стоит отметить, что подсудимой ФИО2 в обоснование своей позиции об отсутствии в ее действиях уголовно-наказуемого деяния выдвигалась не только версия об отсутствии причинной связи между допущенными ею незначительными упущениями по службе и наступившими последствиями. Подсудимая ФИО2, последовательно утверждая о своей невиновности, поясняла об утверждении заключения № от <дата> о возможности Ст. быть кандидатом в приемные родители по результатам изучения предоставленного Ст. соответствующего требованиям закона пакета документов; об осуществлении ею и сотрудниками руководимого ею отдела опеки постоянного контроля за обстановкой в семье Ст. после передачи ей под опеку малолетних Л., Л., Л., Ш.; об отсутствии оснований для инициирования дополнительной проверки принявшей под опеку детей семьи Ст. в виду соблюдения последней взятых на себя обязательств по воспитанию детей и созданию надлежащих социально-бытовых условий проживания детей в семье, подтвержденных данными актов от <дата>, <дата>, <дата>, не содержащих данных о выявленных нарушениях прав малолетних детей.

Вместе с тем суд, подробно изложив показания ФИО2 в судебном заседании и отразив все выдвинутые ею версии в свою защиту на шести страницах печатного текста приговора никакой оценки приведенным ею доводам в приговоре не привел, ограничившись указанием о том, что они опровергаются исследованными по делу доказательствами.

Однако, в соответствии с пунктом 11 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2016 года № 55 «О судебном приговоре», в приговоре должно быть отражено не только отношение подсудимого к предъявленному обвинению, но и дана оценка доводам, приведенным им в свою защиту.

Приведенное разъяснение названного Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации основывает на положениях ч. 3 ст. 49 Конституции Российской Федерации и ст. 14 УПК РФ, в соответствии с которыми обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность, так как бремя доказывания обвинения лежит на стороне обвинения. Все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены в установленном законом порядке, толкуются в пользу обвиняемого.

О допущенном судом нарушении права ФИО2 на судебную защиту от незаконного и необоснованного осуждения в следствии не проведения проверки выдвинутых ею доводов об отсутствии оснований для принятия мер реагирования в отношении детей приемной семьи Ст., подтвержденных данными актов проверок от <дата>, <дата>, <дата>, свидетельствует не выяснение судом вопросов касающихся сведений, содержащихся в указанных актах проверки семьи Ст., которые могли существенно повлиять на выводы суда.

Так при описании обстоятельств преступного деяния, признанного судом доказанным указано, что <дата> сотрудниками отдела по образованию Администрации муниципального образования «<адрес>» <адрес> проведена проверка условий жизни несовершеннолетних Л., Л., Л., переданных Ст., о чем в отношении каждого из детей формально составлены три аналогичных акта проверки условий жизни.

Далее при изложении обстоятельств совершения преступления указано, что проверки условий жизни опекаемых Л., Л., Л., Ш. специалистами сектора опеки и попечительства фактически не проводились, а проверочные мероприятия носили формальный характер, составленные специалистами сектора опеки и попечительства акты проверки условий жизни Л., Л., Л., Ш. соблюдения опекуном прав и законных интересов несовершеннолетнего подопечного, обеспечения сохранности его имущества, а также выполнения опекуном требований к осуществлению своих прав и исполнению своих обязанностей, не отражают реальных условий проживания детей и отношение к ним приемного родителя Ст. и члена ее семьи Р.

Далее, по тексту приговора после изложения исследованных по делу доказательств указано об установлении судом, что обследования и проверки в отношении семьи Ст. и несовершеннолетних детей Л., Л., Л., Ш. фактически не проводились, что не позволило отказать в выдаче заключения о возможности быть опекуном, своевременно обнаружить нарушения, допускаемые в приемной семье и, тем самым, не допустить наступления смерти Л.

Просматривающиеся противоречия в выводах суда относительно факта проведения проверок семьи Ст. и неопределенность в выводах суда относительно достоверности изложенных в актах проверки данных относительно соблюдения прав и законных интересов переданных под опеку несовершеннолетних детей Л., Л., Л., Ш. свидетельствуют о том, что суд не выяснил и не учел обстоятельств, которые могли существенно повлиять на выводы суда о виновности ФИО2 и не обеспечил ее право на судебную защиту от незаконного и необоснованного осуждения.

Между тем, согласно ч. 4 ст. 302 УПК РФ обвинительный приговор не может быть основан на предположениях и постановляется лишь при условии, что в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления подтверждена совокупностью исследованных судом доказательств. В соответствии со ст.ст. 87,88 УПК РФ проверка доказательств производится судом путем сопоставления их с другими доказательствами, имеющимися в уголовном деле, а также установления их источников, получения иных доказательств, подтверждающих или опровергающих проверяемое доказательство. При этом каждое доказательство подлежит оценке с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все собранные доказательства в совокупности – достаточности для разрешения уголовного дела.

В нарушение вышеприведенной нормы закона, как верно отмечено в апелляционных жалобах и дополнениях осужденной ФИО2 и ее защитника – адвоката Шефаровича В.П., суд, изложив в приговоре показания свидетелей Ст., К., Крп., М., Пр., Я., Мнг., Кр., Прд., Прх., Ср., Вл. и Ц. в части подтверждающих выдвинутое ФИО2 обвинение какой-либо оценки показаниям указанных свидетелей о предоставлении Ст. необходимого пакета документов, подтверждающих ее право быть кандидатом в опекуны, о положительных отзывах о семье Ст., создании для приемных детей достойных условий проживания не привел и не дал оценки в совокупности с иными исследованными по делу доказательствами.

Между тем, согласно пункта 6 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2016 года № 55 «О судебном приговоре», в описательно-мотивировочной части приговора надлежит дать оценку всем исследованным в судебном заседании доказательствам, как уличающим, так и оправдывающим подсудимого. При этом излагаются доказательства, на которых основаны выводы суда по вопросам, разрешаемым при постановлении приговора, и приводятся мотивы, по которым те или иные доказательства отвергнуты судом.

Констатируя допущенное судом нарушение положений ст. 6 УПК РФ, выразившееся в необеспечении права ФИО2 на защиту от незаконного и необоснованного обвинения и осуждения следует отметить допущенное судом нарушение первостепенной задачи уголовного судопроизводства закрепленного в указанной норме – защиту прав и законных интересов лиц потерпевших от преступных действий.

Стоит отметить, что статья 6 УПК РФ конкретизирует положения статьи 52 Конституции Российской Федерации о том, что права потерпевших от преступлений и злоупотреблений властью охраняются законом; государство обеспечивает потерпевшим доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба.

При этом обязанность государства гарантировать защиту прав потерпевших от преступлений, осуществляется путем обеспечения им адекватных возможностей отстаивать свои права и законные интересы любыми не запрещенными законом способами, поскольку иное означало бы умаление чести и достоинства личности не только лицом, совершившим противоправные действия, но и самим государством.

Пленум Верховного Суда РФ в Постановлении от 29.06.2010 № 17 «О практике применения судами норм, регламентирующих участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве» также указал, что строгое соблюдение норм, регламентирующих участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве, служит важной гарантией реализации лицом, пострадавшим от преступления, своего конституционного права на доступ к правосудию, судебную защиту и компенсацию причиненного ему ущерба.

Вместе с тем вышеприведенные конституционные установления и положения уголовно-процессуального закона нарушены судом первой инстанции при рассмотрении настоящего уголовного дела не смотра на то, что гарантируемое Конституцией Российской Федерации право на судебную защиту подразумевает создание государством необходимых условий для эффективного и справедливого разбирательства дела прежде всего в суде первой инстанции, где разрешаются все существенные для определения прав и обязанностей сторон вопросы.

Из представленных материалов уголовного дела усматривается, что потерпевшими в рамках настоящего уголовного дела признаны несовершеннолетние Л., <дата> года рождения, Л. <дата> года рождения и Ш. <дата> года рождения (т. 2 л.д. 214-216; 228-230; 234- 235).

Законным представителем несовершеннолетних потерпевших Л. и Л. в рамках указанного уголовного дела назначена Б. – директор Смоленского ОГБОУ для обучающихся, воспитанников с ограниченными здоровья возможностями здоровья «Ярцевская специальная (коррекционная) общеобразовательная школа-интернат VII – VIII видов для детей сирот и детей, оставшихся без попечения родителей», в виду направления несовершеннолетних Л. и Л. <адрес> по образованию и науке в указанное учреждение и постоянного их пребывания в данном учреждении (т. 2 л.д. 225-226; 231-232).

Законным представителем несовершеннолетней потерпевшей Ш. назначена директор СОГБУ СРЦН <данные изъяты> Х., в виду нахождения Ш. в указанном учреждении по направлению Департамента Смоленской области по образованию и науке (т. 2 л.д. 245-246).

Законному представителю несовершеннолетних потерпевших Л. и Л. – Б. и несовершеннолетний потерпевшей Ш. - Х. разъяснялись их процессуальные права и обязанности участников уголовного судопроизводства, представляющих интересы несовершеннолетних потерпевших.

Вместе с тем, при рассмотрении уголовного дела судом первой инстанции защита прав несовершеннолетних потерпевших Л. и Л. не была обеспечена надлежащим образом.

Как усматривается из протокола судебного заседания, законный представитель потерпевших несовершеннолетних потерпевших Л. и Л. – Б. в разбирательстве уголовного дела судом первой инстанции практически участия не принимала. При рассмотрении уголовного дела законный представитель несовершеннолетних потерпевших Л. и Л. – Б. в исследовании доказательств, а том числе в допросе свидетелей и подсудимой ФИО2, изучении письменных материалов и вещественных доказательств по делу не участвовала, ходатайств, направленных на представление, сбор и исследование доказательств в подтверждение нарушения прав и законных интересов несовершеннолетних потерпевших Л. и Л. не заявляла и требований о возмещении несовершеннолетним потерпевшим причиненного вреда не выдвигала. От участия в прениях сторон и доведения своей позиции относительно предъявленного ФИО2 обвинения, возможного наказания, а также от направления копии постановленного судебного решения по итогам судебного разбирательства в ее адрес отказалась (т.17 л.д. 144, 150-156).

Таким образом суд первой инстанции, не обеспечил конституционное право несовершеннолетних потерпевших Л. и Л. на судебную защиту в рамках рассматриваемого уголовного дела, не смотря на фактический отказ Б. от защиты прав несовершеннолетних в судебном заседании. Возникшие сомнения относительно добросовестности исполнения законным представителем Б. своих обязанностей в виду пояснений подсудимой ФИО2 о необходимости проверки законности деятельности сотрудников Департамента Смоленской области по образованию и науке в рамках расследуемого уголовного дела, не устранил. Мер, направленных на обеспечение адекватной защиты в судебном заседании прав несовершеннолетних потерпевших Л. и Л. не предпринял.

Между тем, в пункте 8 Постановления от 29.06.2010 № 17 «О практике применения судами норм, регламентирующих участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве» Пленума Верховного Суда РФ отметил, если имеются основания полагать, что законный представитель действует не в интересах несовершеннолетнего потерпевшего, суд выносит постановление (определение) об отстранении такого лица от участия в деле в качестве законного представителя потерпевшего и принимает меры к назначению в качестве законного представителя несовершеннолетнего другого лица.

Стоит отметить, что защита прав и законных интересов несовершеннолетних Л. и Л. в судебном заседании требовали особого внимания ввиду того, что в соответствии с представленными материалами уголовного дела они пострадали от преступления, их родители лишены родительских прав, и они находятся под защитой государства, и потому именно государство обязано обеспечить гарантию адекватной защиты их прав и законных интересов в судебном заседании.

Таким образом, поскольку судом первой инстанции при вынесении обвинительного приговора в отношении ФИО2 были допущены существенные нарушения уголовно-процессуального закона, в том числе, права на судебную защиту, повлиявшие на исход дела, искажающие саму суть правосудия и смысл судебного решения как акта правосудия, то данный приговор подлежат отмене, а уголовное дело передаче на новое рассмотрение.

Поскольку отмеченные выше нарушения уголовно-процессуального закона, допущенные судом первой инстанции в том числе нарушение права на судебную защиту, не могут быть устранены в суде апелляционной инстанции, уголовное дело в соответствии с ч. 2 ст. 389.22 УПК РФ подлежит передаче на новое судебное разбирательство.

В связи с отменой приговора с направлением дела на новое рассмотрение, иные доводы апелляционных жалоб осужденной ФИО2 и ее защитника – адвоката Шефаровича В.П. которые сводятся к неправильности установления фактических обстоятельств дела, ввиду неверной оценки исследованных по делу доказательств, рассмотрению не подлежат, поскольку вышестоящий суд не вправе предрешать выводы суда о доказанности или недоказанности обвинения, достоверности или недостоверности доказательств, преимуществах одних доказательств перед другими, поскольку при повторном рассмотрении дела суд первой инстанции обязан решить вопросы о виновности или невиновности подсудимой ФИО2 и о применении уголовного закона исходя из оценки доказательств в соответствии с требованиями ст. 88 УПК РФ.

В ходе нового судебного разбирательства суду следует, соблюдая принципы уголовного судопроизводства, в том числе принцип обеспечения права обвиняемой ФИО2 и несовершеннолетних потерпевших Л. и Л. на защиту, проверить все доводы, высказанные сторонами по делу, и принять соответствующее требованиям закона решение, исходя из всей совокупности имеющихся по делу доказательств.

Руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.20, 389.28 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

постановил:

Приговор Сафоновского районного суда Смоленской области от 28 марта 2023 года в отношении ФИО2 отменить, направить уголовное дело на новое судебное разбирательство в тот же суд в ином составе суда.

Апелляционное постановление может быть обжаловано во Второй кассационный суд общей юрисдикции в порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ.

Председательствующий: (подпись) Курпас М.В.

Копия верна

Судья Смоленского областного суда Курпас М.В.