УИД 22RS0011-02-2022-002238-58

Судья Зелепухина Н.А. №33-7694/2023

(№2-23/2023)

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

06 сентября 2023 года г. Барнаул

Судебная коллегия по гражданским делам Алтайского краевого суда в составе:

председательствующего Науменко Л.А.,

судей Ромашовой Т.А., Владимировой Е.Г.

при секретаре Тенгерековой Л.В.

с участием прокурора Дубровой Я.С.

рассмотрела в открытом судебном заседании дело по иску ФИО1 к ФКУ ИК-9 УФСИН России по Алтайскому краю, ФКЛПУ КТБ-12 УФСИН России по Алтайскому краю, о признании приказа об увольнении незаконным, взыскании пособия по временной нетрудоспособности, дополнительных расходов, связанных с повреждением здоровья

по апелляционной жалобе ФИО1 на решение Рубцовского городского суда Алтайского края от 05 мая 2023 года.

Заслушав доклад судьи Науменко Л.А., пояснения ФИО1, представителя ФКУ ИК-9 УФСИН России по Алтайскому краю ФИО2, заключение прокурора, судебная коллегия

установил а:

ФИО1 обратился в суд с иском к ФКУ ИК-9 УФСИН РФ по Алтайскому краю, ФКУ КТБ-12 УФСИН России по Алтайскому краю, просил признать его увольнение по приказу №15 от 26.02.2004 незаконным, считать дату увольнения – 25.06.2004; обязать ответчика выплатить денежные средства по больничному листу за период с 14.11.2003 по 25.06.2004 в размере МРОТ на настоящее время; взыскать с ответчика в силу ст. 184 ТК РФ дополнительные расходы, связанные с повреждением здоровья в сумме 750 000 руб.

В обоснование заявленных требований указал, что отбывал наказание в ФКУ ИК-9 УФСИН РФ по Алтайскому краю (ранее УБ 14/9 ГУИН МЮ РФ по Алтайскому краю) с 05.12.2001 по 10.09.2004. Согласно приказу №93 от 17.09.2003 он был трудоустроен в промышленную зону ФКУ ИК-9 в качестве разнорабочего. В ходе выполнения трудовых обязанностей он получил производственную травму – проникающее сквозное склеральное ранение левого глаза. 14.11.2003 после получения производственной травмы в Рубцовской городской больнице № 3 ему была сделана операция, а далее он был этапирован в медицинское учреждение КТБ-12, где проходил лечение с 18.11.2003 по 15.12.2003, затем был выписан в удовлетворительном состоянии с рекомендациями врача окулиста по дальнейшему диспансерному наблюдению и лечению. Истец полагает, что после получения травмы и его обращения в медсанчасть ему должен был быть открыт больничный лист и закрыт после его выздоровления, однако этого сделано не было. Приказом №15 от 26.02.2004 он был уволен на основании п. 3 ст. 77 ТК Российской Федерации (по инициативе работника), однако он даже не знал об увольнении и никаких заявлений об увольнении не писал, его не выводили на работу. Истец полагает, приказ об его увольнении издан незаконно, поскольку после получения производственной травмы 14.11.2003 он должен был находится на больничном листе. После выписки из медицинского учреждения в г.Барнауле, врачом окулистом ему было рекомендовано дальнейшее наблюдение и лечение, а следовательно, больничный лист должен быть продлен. Согласно освидетельствования от 25.06.2004 в бюро МСЭ по АК Минтруда России истцу определено 20% утраты трудоспособности на 1 год, лечение ему не назначалось, в связи с этим истец полагает, что с 14.11.2003 по 25.06.2004 он находился на больничном листе, проходя диспансерное лечение, поэтому считает приказ о его увольнении незаконным. Истец полагает, что больничный лист ему должен быть открыт с 14.11.2003 по 25.06.2004 и оплачен. После получения производственной травмы глаз у истца не видит, инородное тело находится в глазу, из-за этого у него часто возникают боли, жжение. Истец полагает, что ему необходима операция на глаз, а именно по удалению инородного тела и установке искусственного глаза, чтобы скрыть недостаток и не слышать неприятных высказываний от окружающих.

В ходе рассмотрения по делу судом к участию в деле в качестве соответчика привлечено ФКЛПУ КТБ-12 УФСИН России по Алтайскому краю, в качестве третьих лиц –ФКУЗ МСЧ-22 ФСИН России по Алтайскому краю, Фонд пенсионного и социального страхования Российской Федерации.

Ответчик ФКУ ИК-9 УФСИН России по Алтайскому краю возражал против удовлетворения иска, завил о пропуске истцом срока обращения в суд.

Решением Рубцовского городского суда Алтайского края от 05 мая 2023 года в удовлетворении иска отказано.

Истец в апелляционной жалобе просит решение суда отменить, удовлетворить исковые требования в полном объеме, ссылаясь на те же обстоятельства. Полагает, что им было представлено достаточно доказательств для удовлетворения исковых требований. Указывает, что не мог быть уволен в период временной нетрудоспособности. Увольнение могло быть оформлено не ранее 25.06.2004, после прохождения МСЭ. Вопреки противоположным пояснениям ответчика, истец на работу после получения травмы ни разу не входил, заработную плату не получал. Полагает, что в связи с допущенными ответчиком нарушениями ему должна быть выплачена заработная плата в сумме 123 000 руб., исходя из установленного в настоящее время размера МРОТ 17 570,85 руб. в месяц.

Также полагает, что ему необоснованно отказано в удовлетворении требований о защите прав в связи с получением производственной травмы. Истец указывает, что не согласен с заключением судебно-медицинской экспертизы, согласно которому ему невозможно вернуть зрение, поскольку это заключение не было ему выслано, поэтому он не мог его обжаловать. Экспертиза проводилась по документам, истца не обследовали. Он согласен с тем, что зрение не вернуть, однако просил возместить ему все расходы на операцию по удалению инородного тела из глаза, находящееся там до настоящего времени, из-за чего он испытывает боль, а также расходы на операцию по установлению искусственного глаза. Поэтому истец считает, что заявленная в иске сумма 750 000 руб. является разумной и справедливой, достаточна для выплат по больничному листу и на проведение операций.

Прокурором, участвовавшим в деле, представлены возражения на апелляционную жалобу, полагает, что жалоба является необоснованной.

Истец в судебном заседании суда апелляционной инстанции поддержал доводы апелляционной жалобы, заявил ходатайство о назначении дополнительной медицинской экспертизы.

Представитель ответчика возражал против удовлетворения жалобы и назначения экспертизы.

Прокурор в заключении просил оставить решение суда без изменения, против назначения экспертизы также возражал.

Согласно ч. 1 ст. 87 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в случаях недостаточной ясности или неполноты заключения эксперта суд может назначить дополнительную экспертизу, поручив ее проведение тому же или другому эксперту.

Обсудив ходатайство истца о назначении дополнительной экспертизы, судебная коллегия не нашла оснований для его удовлетворения, поскольку имеющееся в материалах дела заключение комиссии экспертов является полным и мотивированным, его содержание изложено в доступной форме. Кроме того, истцом, который участвовал в рассмотрении дела с использованием видеоконференц-связи, неоднократно направлял в суд в письменной форме ходатайства и объяснения, какие-либо дополнительные вопросы для разрешения экспертами не предлагались, ходатайства о назначении дополнительной, либо повторной экспертизы не заявлялись, поэтому соответствующее доказательство в силу ч. 1 ст. 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации не может быть принято судом апелляционной инстанции.

Другие лица, участвующие в деле, в судебное заседание не явились, о времени и месте рассмотрения гражданского дела извещены надлежаще, об уважительности причин неявки судебную коллегию не уведомили, что в силу ч. 3 ст. 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации является основанием рассмотрения гражданского дела без их участия.

Проверив материалы настоящего дела в пределах доводов апелляционной жалобы согласно ч. 1 ст. 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК), судебная коллегия не находит оснований для отмены решения суда.

Согласно ч. 2 ст. 61 ГПК обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным постановлением по ранее рассмотренному делу, обязательны для суда. Указанные обстоятельства не доказываются вновь и не подлежат оспариванию при рассмотрении другого дела, в котором участвуют те же лица.

Решением Рубцовского городского суда Алтайского края от 08.11.2021 по делу №2-1090/2021, оставленным без изменения апелляционным определением Алтайского краевого суда от 15.03.2022 (дело №33-1872/2022) были удовлетворены частично исковые требования ФИО1, в его пользу с ФКУ УК-9 УФСИН России взыскана компенсация морального вреда в сумме 100 000 руб. в связи с причинением вреда здоровью при исполнении трудовых обязанностей.

При рассмотрении указанного дела установлено, что ФИО1 с 5 декабря 2001 года по 10 сентября 2004 года отбывал наказание в УБ 14/9 ГУИН МЮ РФ по Алтайскому краю (в настоящее время ФКУ ИК-9 УФСИН России по Алтайскому краю, являющееся правопреемником УБ 14/9 ГУИН МЮ РФ по Алтайскому краю); 17 сентября 2003 года ФИО1 был трудоустроен в УБ14/9 ГУИН МЮ РФ по Алтайскому краю подсобным рабочим, уволен 26 февраля 2004 года на основании п.3 ст.77 Трудового кодекса Российской Федерации, что следует из карточки учета рабочего времени осужденного; 14 ноября 2003 года произошел несчастный случай на производстве, вследствие которого истцу причинены физические и нравственные страдания. Заключением экспертов от 27 июля 2021 года *** КГБУЗ «Алтайское краевое бюро судебно-медицинской экспертизы» подтверждается, что 14 ноября 2003 года ФИО1 во время выполнения работы по разборке блоков получил травму левого глаза в виде проникающего склерального ранения твердым, с ограниченной травмирующей поверхностью, предметом, оставшимся в полости левой орбиты. В связи с непредоставлением «Акта о несчастном случае на производстве» со сведениями по расследованию произошедшего происшествия, более точно установить обстоятельства получения ФИО1 травмы левого глаза невозможно. По поводу получения травмы левого глаза ФИО1, 14 ноября 2003 года в глазном отделении Рубцовской городской больницы №3 проведена первичная хирургическая обработка раны склеральной оболочки с наложением швов, с последующим продолжением лечения, в период с 18 ноября по 15 декабря 2003 года в лечебном учреждении *** ГУИН МЮ РФ по Алтайскому краю с клиническим диагнозом «Состояние после проникающего склерального ранения левого глаза. Частичный гемофтальм. Инородное тело орбиты слева» со снижением остроты зрения левым глазом до 0.01 – (История болезни ***). В дальнейшем, в этом же медицинском учреждении, ФИО1, с 8 мая по 28 июня 2004 года лечился по поводу последствий полученной 14 ноября 2003 года травмы левого глаза и 25 июня 2004 года освидетельствован врачом-офтальмологом медико-социальной экспертизы, который определил у него остроту зрения правого глаза 1.0; левого глаза – 0,5; установил диагноз «Последствия сквозного склеро-лимбального ранения левого глаза», приведшего к утрате профессиональной трудоспособности, в размере 20% сроком на один год – (История болезни ***). Лечение ФИО1 на всех этапах оказания ему медицинской помощи по восстановлению функции левого глаза осуществлялось правильно, в полном объеме и привело к положительным результатам. Вышеуказанные последствия полученной 14 ноября 2003 года травмы левого глаза (снижение остроты зрения до 0,5, относительно остроты зрения 1.0 неповрежденного правого глаза) привели у ФИО1 к значительной стойкой утрате общей трудоспособности в размере 10%.

В 2005 году ФИО1 проходил освидетельствование в Главном Бюро МСЭ по Алтайскому краю, ему было установлено 20% утраты профессиональной трудоспособности роком на 2 года. На очередное освидетельствование не явился и в дальнейшем в службу МСЭ Алтайского края не обращался.

При рассмотрении настоящего дела также была проведена судебно-медицинская экспертиза. С учетом заявленных истцом требований на разрешение экспертов поставлен вопрос о нуждаемости ФИО1 с учетом полученной 14.11.2003 травмы в медицинских манипуляциях либо операциях, предложено указать, что именно ему необходимо провести.

В заключении комиссии экспертов *** от 20.03.2023 указано, что при локализации инородного тела в области окологлазничной клетчатки, за глазным яблоком (ретробульбарно), как это было у ФИО1, удаление его хирургическим путем считается нецелесообразным из-за нанесения дополнительной интраоперационной травмы глаза. Из-за отсутствия медицинских документов с момента освидетельствования (25.06.2004) ФИО1 медико-социальной экспертной комиссией и до марта 2021 года, когда врачом-окулистом диагностирована «Посттравматическая субатрофия левого глаза. Посттравматическое полное помутнение (бельмо) роговицы» с полной утратой зрения этим глазом, установить динамику посттравматических изменений травмированного 14.11.2003 левого глаза и, следовательно, нуждаемость ФИО1 в оказании специальной офтальмологической помощи невозможно.

В период с марта 2021 года, учитывая развившиеся необратимые патологические изменения левого глаза, ФИО1, по мнению судебно-медицинской экспертной комиссии в проведении медицинских мероприятий по восстановлению зрения этим глазом не нуждался и не нуждается в настоящее время.

В соответствии с п. 1 ст. 1085 Гражданского кодекса Российской Федерации при причинении гражданину увечья или ином повреждении его здоровья возмещению подлежит утраченный потерпевшим заработок (доход), который он имел либо определенно мог иметь, а также дополнительно понесенные расходы, вызванные повреждением здоровья, в том числе расходы на лечение, дополнительное питание, приобретение лекарств, протезирование, посторонний уход, санаторно-курортное лечение, приобретение специальных транспортных средств, подготовку к другой профессии, если установлено, что потерпевший нуждается в этих видах помощи и ухода и не имеет права на их бесплатное получение.

Суммы в возмещение дополнительных расходов (пункт 1 статьи 1085) могут быть присуждены на будущее время в пределах сроков, определяемых на основе заключения медицинской экспертизы, а также при необходимости предварительной оплаты стоимости соответствующих услуг и имущества, в том числе приобретения путевки, оплаты проезда, оплаты специальных транспортных средств (п. 2 ст. 1092 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В данном случае истец желает за счет ФКУ ИК-9 провести операцию по ампутации левого глаза в связи с утратой зрения этим глазом (хотя указывает, что необходима операция по удалению инородного дела, что прямо опровергнуто заключением экспертов), изготовлению и установке вместо него протеза, для этого просит взыскать с указанного ответчика денежные средства в качестве дополнительных расходов в связи с полученной травмой.

Однако в ходе рассмотрения дела нуждаемость истца в таких манипуляциях не подтверждена, что исключает удовлетворение требования о взыскании расходов.

Кроме того, возмещение вреда здоровью при исполнении трудовых обязанностей регулируется специальными нормами.

Так, согласно статье 184 Трудового кодекса Российской Федерации при повреждении здоровья или в случае смерти работника вследствие несчастного случая на производстве либо профессионального заболевания работнику (его семье) возмещаются его утраченный заработок (доход), а также связанные с повреждением здоровья дополнительные расходы на медицинскую, социальную и профессиональную реабилитацию либо соответствующие расходы в связи со смертью работника. Виды, объемы и условия предоставления работникам гарантий и компенсаций в указанных случаях определяются федеральными законами.

В частности, в абзаце 3 пункте 2 статьи 8 Федерального закона от 24.07.1998 №125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» указано, что физическим лицам, осужденным к лишению свободы и привлекаемым к труду страхователем, в период отбывания ими наказания обеспечение по страхованию предоставляется в виде оплаты дополнительных расходов, связанных с оказанием медицинской помощи (за исключением медицинской реабилитации) и социальной реабилитацией в соответствии с абзацами вторым, третьим, седьмым и восьмым подпункта 3 пункта 1 данной статьи.

Абзацем седьмым подпункта 3 пункта 1 статьи 8 Федерального закона от 24.07.1998 №125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» предусмотрено обеспечение по страхованию в виде оплаты дополнительных расходов, связанных с медицинской, социальной и профессиональной реабилитацией застрахованного при наличии прямых последствий страхового случая, на изготовление и ремонт протезов, протезно-ортопедических изделий и ортезов.

При этом, в силу п. 2 ст. 8 указанного Федерального закона оплата дополнительных расходов, предусмотренных подпунктом 3 пункта 1 настоящей статьи, за исключением оплаты расходов на медицинскую помощь (первичную медико-санитарную помощь, специализированную, в том числе высокотехнологичную, медицинскую помощь) застрахованному непосредственно после произошедшего тяжелого несчастного случая на производстве, производится страховщиком, если учреждением медико-социальной экспертизы установлено, что застрахованный нуждается в соответствии с программой реабилитации пострадавшего в результате несчастного случая на производстве и профессионального заболевания в указанных видах помощи, обеспечения или ухода. Условия, размеры и порядок оплаты таких расходов определяются Правительством Российской Федерации.

Таким образом, протезирование является видом социальной реабилитации. Потерпевший может быть обеспечен необходимым средством реабилитации при условии обращения в службу МСЭ и составления программы реабилитации, в которой определяется нуждаемость в протезировании, с дальнейшим обращением в Фонд пенсионного и социального страхования с заявлением о предоставлении средства реабилитации.

Следовательно, обращение истца к работодателю с требованием о предоставлении денежных средств для приобретения протеза является ненадлежащим способом защиты права.

При таких обстоятельствах судебная коллегия соглашается с решением суда об отказе в удовлетворении иска о взыскании денежных средств на операции по удалению из глаза инородного тела, установке протеза и полагает, что доводы жалобы о том, что данные манипуляции необходимы истцу в связи с тем, что без них невозможно нормальное общение с другими людьми, в рамках заявленных требований не имеют правового значения и не могут повлечь удовлетворение иска.

Доводы истца о том, что ему не направлялась копия заключения экспертов, поэтому он не имел возможности его оспорить, при проведении экспертизы не проводился его осмотр, также не могут повлечь отмену решения суда в соответствующей части. Представленных медицинских документов для экспертов было достаточно, чтобы ответить на поставленные судом вопросы, порядок проведения экспертизы определяется самими экспертами. Заключение экспертизы оглашалось в присутствии истца в судебном заседании, его содержание отражено в решении, копия которого была направлена истцу, таким образом он имел возможность выразить свое отношение к этому доказательству.

Иные требования истца – об оспаривании увольнения (определении другой даты увольнения, взыскании неполученного пособия по временной нетрудоспособности) – были правомерно отклонены судом в связи с пропуском сроков на обращение в суд, а также в связи с необоснованностью требований.

В соответствии с ч. 1 ст. 392 Трудового кодекса Российской Федерации в редакции, действовавшей на момент увольнения истца, работник имеет право обратиться в суд за разрешением индивидуального трудового спора в течение трех месяцев со дня, когда он узнал или должен был узнать о нарушении своего права, а по спорам об увольнении - в течение одного месяца со дня вручения ему копии приказа об увольнении либо со дня выдачи трудовой книжки.

В период работы истца действовало Положение о порядке обеспечения пособиями по государственному социальному страхованию, утв. постановлением Президиума ВЦСПС от 12.11.1984 №13-6 (утратило силу с 01.01.2007), которое регулировало в том числе выплату пособия по временной нетрудоспособности (подп. «а» п. 1).

В соответствии с пунктом 5 указанного Положения пособие назначается, если обращение за ним последовало не позднее 6 месяцев со дня восстановления трудоспособности, установления инвалидности, окончания отпуска по беременности и родам, рождения ребенка или со дня смерти. При этом пособие по временной нетрудоспособности за прошлое время выдается не более чем за 12 месяцев до дня обращения за пособием. При обращении за пособием по истечении 6-месячного срока оно может быть выдано лишь в исключительных случаях по решению президиума или секретариата республиканского (в республиках, не имеющих областного деления), краевого, областного, Московского и Киевского городских советов профсоюзов при наличии уважительных причин пропуска срока обращения за пособием.

Аналогичные сроки обращения за выплатой пособия и его выплаты предусмотрены в пункте 5 Положения об обеспечении пособиями по обязательному государственному социальному страхованию осужденных к лишению свободы лиц, привлеченных к оплачиваемому труду, утв. постановлением Правительства Российской Федерации от 15.10.2001 №727.

Истцом уважительные причины пропуска указанных сроков не приведены. В суде апелляционной инстанции при обсуждении этого вопроса истец пояснил, что лишь в 2017 году узнал о сроках хранения актов о несчастном случае не производстве, обращался в прокуратуру, является юридически неграмотным. Данные обстоятельства не свидетельствуют об уважительности причин столь длительного пропуска сроков.

В ходе рассмотрения дела судом установлено, что ФИО1, отбывая наказание, со 02.06.2003 по 26.02.2004 работал подсобным рабочим 1 разряда, что подтверждается представленными копиями приказов работодателя (т. 1 л.д. 196, 197).

Поскольку истец обратился с требованиями об оспаривании увольнения спустя 18 лет после увольнения, установить соблюдение процедуры увольнения, а также факт оформления, либо неоформления листков нетрудоспособности и причины этого не представилось возможным в связи с уничтожением соответствующих архивных документов.

Доводы истца о том, что на момент увольнения он находился на больничном, не мог обратиться с заявлением об увольнении, опровергаются представленной картой учета рабочего времени осужденного (т. 2 л.д. 61-62), где отражен факт работы истца в январе и феврале 2004 года, имеются подписи работника.

Кроме того, ссылки истца на отсутствие его заявления об увольнении не имеют правового значения для разрешения спора с учетом особого правового статуса осужденных и особенностей привлечения их к труду.

Конституционный Суд Российской Федерации в определениях от 30.01.2020 №246-О, от 18.12.2007 №939-О-О и от 23.12.2014 №2913-О указывает, что минимальные стандартные правила обращения с заключенными (утверждены Конгрессом ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями 30 августа 1955 года) предусматривают, что все осужденные заключенные обязаны трудиться в соответствии с их физическими и психическими способностями, удостоверенными врачом (пункт 2 правила 71). Согласно Европейским пенитенциарным правилам (утверждены Комитетом министров Совета Европы 11 января 2006 года) труд в пенитенциарном учреждении следует рассматривать в качестве позитивного элемента режима содержания заключенных (пункт 1 правила 26). Конвенция же Международной организации труда N 29 от 28 июня 1930 года относительно принудительного или обязательного труда, являющаяся в силу статьи 15 (часть 4) Конституции Российской Федерации составной частью российской правовой системы, устанавливает, что работа, требуемая от лица вследствие приговора суда и выполняемая под надзором и контролем государственных органов, не подпадает под понятие принудительного труда (подпункт "c" пункта 2 статьи 2). Этому корреспондирует норма части второй статьи 9 УИК Российской Федерации о том, что общественно полезный труд является одним из основных средств исправления осужденных. В развитие данного общего положения федеральный законодатель, в частности, предусмотрел в статье 103 этого Кодекса, что каждый осужденный к лишению свободы обязан трудиться в местах и на работах, определяемых администрацией исправительных учреждений, которая должна привлекать осужденных к труду с учетом их пола, возраста, трудоспособности, состояния здоровья и, по возможности, специальности, а также исходя из наличия рабочих мест (часть первая). Приведенные предписания действуют во взаимосвязи с положениями статей 104 и 105 этого Кодекса, закрепляющими, что продолжительность рабочего времени осужденных к лишению свободы, правила охраны труда, техники безопасности и производственной санитарии, а также оплата их труда устанавливаются в соответствии с законодательством Российской Федерации о труде.

Таким образом, осужденные привлекаются к труду не по своему волеизъявлению, а в соответствии с требованиями уголовно-исполнительного законодательства, поэтому на них нормы трудового законодательства распространяются только в указанной части, то есть нормы, регулирующие порядок приема на работу, увольнения, восстановления на работе, перевода на другую работу не распространяются.

При таких обстоятельствах требования истца о признании увольнения незаконным, установлении иной даты увольнения, взыскании пособия по временной нетрудоспособности правомерно отклонены судом.

С учетом изложенного, по доводам апелляционной жалобы основания для отмены, либо изменения решения суда не установлены.

Руководствуясь статьями 328-329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

определил а:

решение Рубцовского городского суда Алтайского края от 05 мая 2023 года оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО1 – без удовлетворения.

Председательствующий

Судьи:

Мотивированное апелляционное определение составлено 08 сентября 2023 года.