Решение по делу № 2-2443/2023 от 25.12.2023 - о компенсации морального вреда, причиненного в результате незаконного уголовного преследования.

УИД: 66RS0№-14 Дело №

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

25.12.2023 г. Нижний Тагил

Ленинский районный суд г. Нижний Тагил Свердловской области в составе судьи Жердевой Т.В.,

при секретаре судебного заседания Баландиной М.А.,

с участием истца ФИО1,

представителя третьего лица - прокуратуры Свердловской области - помощника прокурора Ленинского района города Нижний Тагил Слюнко Е.А.,

представителя третьего лица - МУ МВД России «Нижнетагильское» - ФИО2, действующей на основании доверенности от ДД.ММ.ГГГГ № Д-1/82д,

рассмотрев в открытом судебном заседании в режиме видеоконференц-связи гражданское дело по иску ФИО1 к Министерству финансов Российской Федерации о компенсации морального вреда, причиненного в результате незаконного уголовного преследования,

установил:

ФИО1 обратился в суд с иском к Министерству финансов Российской Федерации о компенсации морального вреда, причиненного в результате незаконного уголовного преследования.

В обоснование исковых требований о компенсации морального вреда, причиненного в результате незаконного уголовного преследования, ФИО1 указал, что приговором Свердловского областного суда от ДД.ММ.ГГГГ он признан виновным в совершении преступлений, предусмотренных п. «в» ч. 2 ст. 115, п.п. «ж,к» ч. 2 ст. 105 Уголовного кодекса Российской Федерации, и ему в соответствии с ч. 3 ст. 69 Уголовного кодекса Российской Федерации по совокупности преступлений, путем частичного сложения назначенных наказаний, окончательно назначено наказание в виде лишения свободы на срок 15 лет 6 месяцев с ограничением свободы на срок 1 год с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима. Апелляционным определением Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ приговор Свердловского областного суда от ДД.ММ.ГГГГ изменен: действия переквалифицированы с п. «в» ч. 2 ст. 115 Уголовного кодекса Российской Федерации на ч. 1 ст. 115 Уголовного кодекса Российской Федерации, уголовное преследование в этой части прекращено на основании п. 5 ч. 1 ст. 24 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с отсутствием заявления потерпевшего. В связи с неверной квалификацией судом его действий мать погибшего и все его родственники истца считали, что это именно он, используя в качестве оружия напильник, разбил голову ФИО4 и, чтобы скрыть следы этого преступления, совершил убийство.

Нравственные страдания выразились в переживаниях, что мать погибшего просила для него самого сурового наказания, в глазах своих родственников он выглядел лжецом, в результате чего родственники от него отвернулись, не воспринимая его серьезно. Таким образом, находясь в местах лишения свободы, он был лишен веры и поддержки родных. В глазах лиц, содержащихся с ним в одной камере, он выглядел человеком, которому нельзя верить, что также причиняло ему нравственные страдания.

Полагает, что с Российской Федерации подлежат взысканию денежные средства за причиненный ему в результате незаконного уголовного преследования моральный вред за период за период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ в сумме 2 000 000 руб.

Определением от ДД.ММ.ГГГГ в порядке подготовки дела к судебному разбирательству к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, на стороне ответчика привлечены <адрес> и Министерство внутренних дел Российской Федерации.

Определением от ДД.ММ.ГГГГ к участию в деле в качестве соответчика привлечено Министерство финансов Российской Федерации.

Определением от ДД.ММ.ГГГГ к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, на стороне ответчика привлечен следственный отдел по <адрес>.

Истец ФИО1 в судебном заседании поддержал заявленные требования по основаниям, изложенным в исковом заявлении, пояснив, что нравственные страдания выразились в переживаниях, нахождении в нервном состоянии из-за того, что родственники стали относиться к нему по-другому, перестали с ним общаться. Физические страдания выразились в том, что из-за перенесенных нравственных страданий у него появилось заболевание туберкулез, кроме того, он стал инвалидом по общему заболеванию.

Представитель МУ МВД России «Нижнетагильское» ФИО2 в судебном заседании возражала против заявленных исковых требований по доводам, изложенным в письменном отзыве, просила в их удовлетворении отказать в полном объеме. Суду пояснила, что доводы ФИО1 о том, что мать ФИО3 просила для ФИО1 самое строгое наказание, считая, что именно он разбил голову ее сыну, чтобы скрыть умысел в его убийстве, а также доводы о том, что в результате неправильной квалификации его действий в глазах родственников он долгое время выглядел лжецом, так как пытался оправдаться, говоря им, что он не виновен, в результате чего лишился веры и поддержки родных, не подтверждаются материалами дела. Также не подтверждено надлежащими доказательства, что после вынесения приговора к нему изменили свое отношение лица, содержащиеся с ним в камере. Кроме того, довод ФИО1 о том, что если бы судом изначально его действия были квалифицированы верно, то суд и потерпевшая смотрели бы на произошедшее иначе, и приговор суда мог быть иным, является ошибочным и опровергается выводами, изложенными в апелляционном определении от 26.09.2017. Судом было установлено, что содеянное ФИО1 подпадает под признаки преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 115 Уголовного кодекса Российской Федерации, а уголовное преследование в данной части было прекращено в связи с отсутствием заявления потерпевшего. Вместе с тем, заявление потерпевшего отсутствовало по объективным основаниям, в связи со смертью ФИО3 вследствие противоправных действий ФИО1, ФИО5, ФИО6. Судом апелляционной инстанции из приговора было исключено указание на ч. 3 ст. 69 Уголовного кодекса, срок наказания снижен с 15 лет 6 месяцев с ограничением свободы на 1 год до 15 лет лишения свободы с ограничением свободы на 1 год. Кроме того, в апелляционном определении от 26.09.2017 сведения о признании за ФИО1 права на реабилитацию на содержатся. В период уголовного преследования по обвинению ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного п. «в» ч. 2 ст. 115 Уголовного кодекса Российской Федерации, также осуществлялось уголовное преследование по обвинению его в совершении более тяжкого преступления, предусмотренного п.п. «ж,к» ч. 2 ст. 105 Уголовного кодекса Российской Федерации, за которое он впоследствии был осужден. Учитывая, что ФИО1 не представлено относимых и допустимых доказательств, подтверждающих как сам факт причинения истцу нравственных страданий, так и их характер и степень, основания для удовлетворения исковых требований ФИО1 отсутствуют.

Представитель прокуратуры Свердловской области Слюнко Е.А. в судебном заседании поддержала доводы, изложенные в письменных возражениях, пояснив, что истец имеет право на реабилитацию в связи с незаконным уголовным преследованием, однако оснований для взыскания заявленной истцом суммы компенсации не имеется. Подлежащий взысканию размер компенсации морального вреда зависит от характера и объема причиненных истцу физических и нравственных страданий, фактических обстоятельств, при которых причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего. Вместе с тем, относимых и допустимых доказательств, свидетельствующих о причиненных истцу физических и нравственных страданиях и позволяющих взыскать заявленную истцом сумму возмещения морального вреда, не представлено.

При определении размера компенсации морального вреда необходимо учесть, что ФИО1 осужден за совершение особо тяжкого преступления против жизни, предусмотренного п. п. «ж, к» ч. 2 ст. 105 УК РФ, к наказанию в виде лишения свободы на срок 15 лет с ограничением свободы на срок 1 год. В срок наказания ФИО1 зачтен весь период содержания под стражей. Указанное свидетельствует, что истец незаконно под стражей и в местах лишения свободы не содержался, а также ставит под сомнение его доводы об ухудшении отношений с родственниками. Несмотря на отсутствие процессуального повода для привлечения ФИО1 к уголовной ответственности по ч. 1 ст. 115 УК РФ, факт совершения им данных преступных действий, а также законность, обоснованность и справедливость приговора в части осуждения по п.п. «ж, к» ч. 2 ст. 105 УК РФ за убийство группой лиц по предварительному сговору с целью скрыть указанное преступление под сомнение судом апелляционной инстанции не поставлены. Довод истца о назначении более мягкого наказания за убийство при исключении обвинения в причинении легкого вреда здоровью основан на предположении и противоречит содержанию апелляционного определения. Конкретных сведений о том, какой вред причинен именно вследствие незаконного привлечения ФИО1 к уголовной ответственности за преступление небольшой тяжести, обоснование размера исковых требований истцом не приведены. Чрезмерная компенсация морального вреда ФИО1 не будет отвечать принципам разумности и справедливости. С учетом конкретных обстоятельств дела, согласно ч. 2 ст. 1101 ГК РФ, размер компенсации морального вреда, причиненного в результате незаконного уголовного преследования по п. «в» ч. 2 ст. 115 УК РФ, подлежит снижению в соответствии с требованиями разумности и справедливости до 10 000 руб.

Представитель ответчика в судебное заседание не явился, извещен надлежащим образом о времени и месте рассмотрения дела. ДД.ММ.ГГГГ в суд от представителя Министерства финансов Российской Федерации поступили возражения на исковое заявление, в которых он указал, что Федеральное казначейство является ненадлежащим ответчиком и участником настоящего судебного разбирательства. Федеральное казначейство в соответствии с Положением о Федеральном казначействе, утвержденным постановлением Правительства Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ № «О Федеральном казначействе», осуществляет полномочия по проведению кассовых выплат из бюджетов бюджетной системы Российской Федерации от имени и по поручению соответствующих органов, осуществляющих сбор доходов бюджетов, или получателей средств указанных бюджетов, лицевые счета которых в установленном порядке открыты в Федеральном казначействе. Федеральное казначейство не наделено правом выступать в судах от имени Российской Федерации и казны Российской Федерации, распоряжается средствами казны Российской Федерации, не несет ответственность за вред, причинённый в результате действий (бездействия) иных государственных органов и их должностных лиц. Министерство финансов Российской Федерации не признает исковые требования ФИО1 по следующим основаниям. Право на реабилитацию за ФИО1 в настоящем деле не может быть признано, так как реабилитация осуществляется в порядке уголовного судопроизводства. Прекращение уголовного преследования ФИО1 по ч.1 ст. 115 УК РФ повлекло уменьшение объема обвинения, но не исключило его полностью, следовательно, ФИО1 не относится к лицам, имеющим право на реабилитацию. В п. 43 Постановления Пленум Верховного Суда РФ от ДД.ММ.ГГГГ № «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что содержание лица под стражей или отбывание им наказания в местах лишения свободы, осуществляемые на законных основаниях, сами по себе не порождают у него право на компенсацию морального вреда. Таким образом, не имеется законных оснований для удовлетворения требований ФИО1, а удовлетворение требований приведет к его неосновательному обогащению.

Представитель третьего лица - Следственного отдела по <адрес> - в судебное заседание не явился, извещен надлежащим образом о времени и месте судебного заседания, о причинах неявки суд не уведомил.

Судом в соответствии со ст. 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации принято решение о рассмотрении дела в отсутствие представителей ответчиков и третьего лица.

Суд, заслушав участников процесса, исследовав и оценив письменные доказательства по делу, приходит к следующему.

Исходя из закрепленного в части 3 статьи 123 Конституции Российской Федерации, имеющей прямое действие на территории Российской Федерации, и с ч. 1 ст. 12, ч. 1 ст. 56 Гражданско-процессуального кодекса Российской Федерации, принципа состязательности и равноправия сторон в судопроизводстве, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основание своих требований и возражений. Судом сторонам направлены копии искового заявления, копии определения о подготовке дела к судебному разбирательству. Обязанность доказывания сторонам разъяснена, бремя доказывания между сторонами распределено, и стороны имели достаточно времени и возможностей для сбора и предоставления доказательств.

В соответствии с частью 2 статьи 150 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации непредставление доказательств и возражений в установленный срок не препятствует рассмотрению дела по имеющимся в деле доказательствам.

В соответствии с частью 1 статьи 46 Конституции Российской Федерации каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод.

Согласно части 1 статьи 3 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации» заинтересованное лицо вправе в порядке, установленном законодательством о гражданском судопроизводстве, обратиться в суд за защитой нарушенных либо оспариваемых прав, свобод или законных интересов.

Исходя из положений статьи 53 Конституции Российской Федерации, каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц.

Конституция Российской Федерации закрепляет право каждого на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями органов государственной власти или их должностных лиц, реализация которого гарантируется конституционной обязанностью государства в случае нарушения органами публичной власти и их должностными лицами прав, охраняемых законом, обеспечивать потерпевшим доступ к правосудию, и компенсацию причиненного ущерба, а также государственную, в том числе судебную, защиту прав и свобод человека и гражданина.

Конституционным гарантиям находящегося под судебной защитой права на возмещение вреда, в том числе причиненного необоснованным уголовным преследованием, корреспондируют положения Конвенции о защите прав человека и основных свобод (п. 5 ст. 5) и Международного пакта о гражданских и политических правах (подп. «а» п. 3 ст. 2, п. 5 ст. 9), утверждающие право каждого, кто стал жертвой незаконного ареста, заключения под стражу, на компенсацию.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного ареста, а также вред, причиненный юридическому лицу в результате незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного приостановления деятельности, возмещается за счет казны Российской Федерации, а в случаях, предусмотренных законом, за счет казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования в полном объеме независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда в порядке, установленном законом.

Согласно статье 1071 Гражданского кодекса Российской Федерации, в случаях, когда в соответствии с Кодексом или другими законами причиненный вред подлежит возмещению за счет казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования, от имени казны выступают соответствующие финансовые органы, если в соответствии с п. 3 ст. 125 Кодекса эта обязанность не возложена на другой орган, юридическое лицо или гражданина.

Главой 18 и статьей 135 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации предусмотрено право на реабилитацию, которое включает в себя, в том числе право на устранение последствий морального вреда.

На основании пункта 3 части 2 статьи 133 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, право на реабилитацию, в том числе право на возмещение вреда, связанного с уголовным преследованием, имеет обвиняемый, в отношении которого прекращено уголовное преследование по реабилитирующим основаниям.

При этом, согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в определениях от ДД.ММ.ГГГГ №-О и от ДД.ММ.ГГГГ №-О-О, в данной норме, как и в других статьях УПК РФ, не содержится положений, исключающих возможность возмещения вреда лицу, которое было оправдано по приговору суда или в отношении которого было вынесено постановление (определение) о прекращении уголовного преследования на том лишь основании, что одновременно это лицо было признано виновным в совершении другого преступления. По смыслу закона, в таких ситуациях судом, исходя из обстоятельств конкретного уголовного дела, может быть принято решение о возмещении вреда, причиненного в результате уголовного преследования по обвинению, не нашедшему подтверждения в ходе судебного разбирательства. Указанной правовой позиции Конституционного Суда РФ соответствует разъяснение, изложенное в п. 3 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от ДД.ММ.ГГГГ № «О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве». Согласно указанному Постановлению, право на реабилитацию имеет не только лицо, уголовное преследование которого прекращено по основаниям, предусмотренным частью 2 статьи 133 УПК РФ, по делу в целом, но и лицо, уголовное преследование в отношении которого прекращено по указанным основаниям по части предъявленного ему самостоятельного обвинения, что по смыслу закона относится и к случаям оправдания лица судом в части предъявленного ему обвинения.

Частью второй статьи 136 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации регламентировано, что иски о компенсации за причиненный моральный вред в денежном выражении предъявляются в порядке гражданского судопроизводства.

Таким образом, требование истца о компенсации морального вреда, заявленное в порядке гражданского судопроизводства (пункта 1 статьи 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации), является основанным на законе.

Исходя из содержания данных положений закона, право на компенсацию морального вреда, причиненного незаконными действиями органов уголовного преследования, возникает при наличии реабилитирующих оснований.

В силу положений пункта 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, неприкосновенность частной жизни, право свободного передвижения, являются личными неимущественными правами гражданина.

Согласно части 1 статьи 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда

В соответствии со статьей 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случаях, когда вред причинен гражданину в результате его незаконного привлечения к уголовной ответственности

В пункте 8 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» указано, что размер компенсации зависит от характера и объема причиненных истцу нравственных и физических страданий, степени вины ответчика в каждом конкретном случае, иных заслуживающих внимание обстоятельств, и не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального вреда, убытков и других материальных требований. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Степень нравственных или физических страданий учитывается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий.

Согласно пункту 21 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ № «О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве», при определении размера денежной компенсации морального вреда реабилитированному судам необходимо учитывать степень и характер физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, иные заслуживающие внимания обстоятельства, в том числе продолжительность судопроизводства, длительность и условия содержания под стражей, вид исправительного учреждения, в котором лицо отбывало наказание, и другие обстоятельства, имеющие значение при определении размера компенсации морального вреда, а также требования разумности и справедливости. Мотивы принятого решения о компенсации морального вреда должны быть указаны в решении суда.

Судом установлено и подтверждается материалами дела, что приговором Свердловского областного суда от ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 признан виновным в совершении преступлений, предусмотренных ч п. «в» ч. 2 ст. 115, п.п. «ж,к» ч. 2 ст. 105 Уголовного кодекса Российской Федерации; в соответствии с ч. 3 ст. 69 Уголовного кодекса Российской Федерации по совокупности преступлений путем частичного сложения назначенных наказаний, окончательно ФИО1 назначено наказание в виде лишения свободы на срок 15 лет 6 месяцев с ограничением свободы на срок 1 год с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима. ФИО1 установлены следующие ограничения: после отбытия наказания в виде лишения свободы не покидать место проживания после 22 часов, не изменять место жительства или пребывания и не выезжать за пределы соответствующего муниципального образования без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, возложить на него обязанность являться в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, два раза в месяц.

Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ приговор Свердловского областного суда от ДД.ММ.ГГГГ в отношении ФИО1 изменен. Действия ФИО1 переквалифицированы с п. «в» ч. 2 ст. 115 Уголовного кодекса Российской Федерации на ч. 1 ст. 115 Уголовного кодекса Российской Федерации, уголовное преследование в этой части прекращено на основании п. 5 ч. 1 ст. 24 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с отсутствием заявления потерпевшего. Исключено указание суда о назначении ФИО1 наказания по совокупности преступлений по правилам ч. 3 ст. 69 Уголовного кодекса Российской Федерации. ФИО1 считается осужденным по п.п. «ж,к» ч. 2 ст. 105 Уголовного кодекса Российской Федерации к 15 годам лишения свободы с ограничением свободы 1 год.

Из исследованных в судебном заседании доказательств следует, что в данном случае истец был признан виновным в совершении преступления, предусмотренного п. «в» ч. 2 ст. 115 Уголовного кодекса Российской Федерации, необоснованно и, именно, в связи с этим испытывал нравственные переживания. Суд исходит из того, что истцу в результате уголовного преследования безусловно причинен моральный вред, выразившийся в перенесенных им нравственных страданиях, нарушении личных неимущественных прав, принадлежащих ему от рождения, что не нуждается в подтверждении дополнительными доказательствами. Факт причинения истцу нравственных страданий презюмируется из факта его незаконного привлечения к уголовной ответственности.

Факт причинения истцу морального вреда подтвержден в судебном заседании представленными суду доказательствами, вступившим в законную силу судебным решением (приговором Свердловского областного суда и апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации).

Доводы ответчика и третьих лиц о том, что суду не представлено доказательств, подтверждающих причинение ФИО1 нравственных страданий, не могут быть приняты во внимание, поскольку сам факт незаконного привлечения к уголовной ответственности свидетельствует о нарушении прав лица, подвергшегося незаконному уголовному преследованию, и причинение ему нравственных страданий.

Основываясь на приведенных выше положениях законодательства Российской Федерации, суд приходит к выводу о том, что ФИО1 имеет право на компенсацию морального вреда, в результате его незаконного уголовного преследования, за счет казны Российской Федерации, исходя из положений ст. ст. 1070, 1071, 1101, 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Определяя размер компенсации морального вреда, принимая во внимание положения ст. 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, разъяснения, данные в п. 21 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ № «О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве», в п. 8 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ № «О некоторых вопросах применения законодательства о компенсации морального вреда», суд учитывает принципы разумности и справедливости, оценивает характер и степень причиненных потерпевшему нравственных страданий, иные заслуживающие внимания обстоятельства, в том числе продолжительность производства по уголовному делу, учитывает фактические обстоятельства дела, личность истца, объем и существо обвинения истца.

Суд учитывает, период уголовного преследования истца по обвинению в совершении преступления, предусмотренного п. «в» ч. 2 ст. 115 Уголовного кодекса Российской Федерации, (с ДД.ММ.ГГГГ до момента прекращения ДД.ММ.ГГГГ в этой части уголовного преследования в связи с отсутствием заявления потерпевшего, учитывает, что ФИО1 ранее не судим, к уголовной ответственности не привлекался.

Разумность компенсации морального вреда является оценочной категорией, четкие критерии ее определения применительно к тем или иным видам дел не предусмотрены. В каждом конкретном случае суд вправе определить такие пределы с учетом конкретных обстоятельств дела.

При определении размера компенсации морального вреда суд учитывает фактические обстоятельства дела, степень причиненных истцу нравственных страданий, и полагает возможным взыскать в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 20 000 рублей.

Указанный размер компенсации морального вреда соответствует требованиям разумности и справедливости. Поскольку моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в деньгах и полного возмещения, предусмотренная законом компенсация должна отвечать признакам справедливого вознаграждения потерпевшего за перенесенные страдания. Указанная сумма компенсации является наиболее соответствующей степени и характеру физических и нравственных страданий истца, его индивидуальным особенностям, иным заслуживающим внимание обстоятельствам, в том числе продолжительности уголовного преследования и другим имеющим значение при определении размера компенсации морального вреда обстоятельствам.

Руководствуясь ст.ст. 12, 194-199, 320, 321 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

решил:

исковые требования ФИО1 удовлетворить частично.

Взыскать с Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в сумме 20 000 рублей.

В удовлетворении остальной части исковых требований отказать.

Решение может быть обжаловано в судебную коллегию по гражданским делам Свердловского областного суда в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме с подачей жалобы в Ленинский районный суд г. Нижний Тагил Свердловской области.

<...>

<...>

<...>

Судья Т.В. Жердева