Решение по делу № 2-123/2023 от 23.03.2023 - о взыскании компенсации морального вреда.

31RS0006-01-2023-000084-30 2-123/2023 Решение

Именем Российской Федерации

п.Волоконовка 23.03.2023

Волоконовский районный суд Белгородской области в составе:

председательствующего судьи Пономаревой А.В.,

при секретаре Малюковой Н.С.,

с участием: прокурора – помощника прокурора Волоконовского района Потехина А.С.,

истца ФИО1, действующего в интересах несовершеннолетних ФИО2, ФИО3,

представителей ответчика ОГБУЗ «Волоконовская ЦРБ» ФИО4 и ФИО5, представителя ОГБУЗ «Станция скорой медицинской помощи Белгородской области» ФИО6,

представителя третьих лиц ФИО7, ФИО8, ФИО9, ФИО10 адвоката – Ерофеева В.В.

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1, действующего в интересах несовершеннолетних Д., И. к ОГБУЗ «Станция скорой медицинской помощи Белгородской области», ОГБУЗ «Волоконовская ЦРБ» о взыскании компенсации морального вреда,

установил:

ФИО1 действующий в интересах несовершеннолетних Д., И. обратился в суд с указанным иском, в котором просил взыскать с ОГБУЗ «Станция скорой медицинской помощи Белгородской области» в пользу Д., И. компенсацию морального вреда по 2 000 000 руб. в пользу каждого, с ОГБУЗ «Волоконовская ЦРБ» по 500 000 руб. в пользу каждого.

В обоснование заявленных требований указал, Д. и И. являются его детьми и приходятся внуками его отцу М., который проживал с ними совместно с момента их рождения, заботился и воспитывал внуков, был их наставником, у них сложилась сильная привязанность и крепкие родственные и семейные отношения.

Утром 29.05.2020 в связи с резким ухудшением состояния здоровья М. была вызвана бригада скорой помощи для оказания ему медицинской помощи. По прибытии врачи скорой помощи не спешили заходить в дом для оказания экстренной медицинской помощи, несмотря на то, что препятствий для этого не было, при этом жена М. оказывала ему помощь и просила медицинских работников его госпитализировать. Однако, медицинские сотрудники осмотр М. не произвели и верного диагноза не установили, отказались его госпитализировать. После чего, супруга ФИО11 вызвала семейного врача ФИО12, которая по приезду осмотрела М. и указала, что он находится в тяжелом состоянии, выдала на руки направление на стационарное лечение, вызвала бригаду скорой медицинской помощи, а затем уехала, оставив М. в тяжелом состоянии. Скорая помощь приехала примерно через 20 минут. Фельдшеры, ожидали М. около автомобиля скорой помощи. Только после того, как М. стал выходить во двор из дома и начал терять сознание, они положили его на носилки и увезли в неизвестном направлении, через 20 мин. после этого позвонила ФИО12 и сообщила о его смерти.

Считает, что сотрудниками медицинских учреждений ОГБУЗ «Станция скорой медицинской помощи Белгородской области» и ОГБУЗ «Волоконовская ЦРБ» не были предприняты все необходимые и возможные меры, предусмотренные стандартами оказания медицинской помощи для своевременного и квалифицированного обследования М. в целях установления правильного диагноза, определения и установления симптомов имевшихся у М., оказания медицинской помощи, вследствие чего и наступила его смерть.

Ссылаясь на указанные обстоятельства, а также на то, что М. – дедушке несовершеннолетних Д., И. не была оказана надлежащая медицинская помощь, детям причинены тяжелые нравственные страдания в связи с утратой родственника.

В судебном заседании истец ФИО1 действующий в интересах несовершеннолетних поддержал заявленные требования, просил их удовлетворить.

Представители ответчиков ОГБУЗ «Волоконовская ЦРБ» – ФИО4 и ФИО5, представитель ОГБУЗ «Станция скорой медицинской помощи Белгородской области» – ФИО6, иск не признали, просили в удовлетворении иска отказать в полном объеме.

Представитель третьих лиц ФИО7, ФИО8, ФИО9, ФИО10 – адвокат Ерофеев В.В. возражал против удовлетворения заявленных требований.

В судебное заседание третьи лица ФИО7, ФИО8, ФИО9, ФИО10 не явились, о месте и времени судебного разбирательства извещены своевременно надлежащим образом, доверили представлять свои интересы адвокату Ерофееву В.В.

Третьи лица ФИО12, ФИО13, о месте и времени судебного разбирательства извещены своевременно и надлежащим образом, о причинах неявки суду не сообщили, ходатайств об отложении судебного разбирательства не заявляли.

Третье лицо ФИО14 в судебное заседание не явилась, представила суду заявление, в котором поддерживает заявленные требования в полном объеме, указала, что исковыми требованиями ФИО1, действующего в интересах несовершеннолетних Д., И. ее интересы не затрагиваются, решением суда по данному делу ее права не нарушаются, поскольку это не исключает ее права и возможность обратиться в суд с аналогичными требованиями, просит рассмотреть дело в ее отсутствие.

В соответствии со ст.167 ГПК РФ суд полагает возможным рассмотреть дело в отсутствие лиц, неявившихся в судебное заседание.

Исследовав обстоятельства по представленным доказательствам, выслушав заключение прокурора об удовлетворении заявленных требований с учетом разумности и справедливости, суд считает исковые требования подлежащими удовлетворению в части по следующим основаниям.

Как следует из материалов дела, умерший М. является отцом истца ФИО1, что подтверждается свидетельством о рождении № от ДД.ММ.ГГГГ.

Свидетельствами о рождении № от ДД.ММ.ГГГГ и № от ДД.ММ.ГГГГ подтверждается, что И., ДД.ММ.ГГГГ года рождения и Д., ДД.ММ.ГГГГ года рождения являются детьми ФИО1, т.е. внуками М.

В производстве Волоконовского районного суда Белгородской области находилось гражданское дело №2-479/2021 по иску ФИО1, ФИО11 к ОГБУЗ «Станция скорой медицинской помощи Белгородской области», ОГБУЗ «Волоконовская ЦРБ» о взыскании компенсации морального вреда.

При рассмотрении названного дела судом было установлено, что при оказании скорой медицинской помощи пациенту М. по первому вызову фельдшерами скорой медицинской помощи ФИО9 и ФИО10 не осуществлены полный сбор жалоб и анамнеза заболеваний с учетом сведений о приступах удушья, полный осмотр с выявлением основного заболевания (заглоточный абсцесс) и сопутствующего заболевания (ИБС), в связи с чем имелась недооценка тяжести состояния пациента. Имело место нарушение времени доезда (28 мин.) бригады скорой медицинской помощи при необходимости обслуживания вызова в экстренной форме. При оказании скорой медицинской помощи по вызову врачом общей практики (семейным врачом) для осуществления медицинской эвакуации, фельдшером ФИО8 и медицинской сестрой ФИО7 при организации транспортировки пациента в автомобиль скорой медицинской помощи недооценена тяжесть состояния пациента, с целью стабилизации состояния пациента перед началом медицинской эвакуации, не проведена кислородотерапия и медикаментозная терапия. Дальнейшее оказание медицинской помощи при ухудшении состояния пациента осуществлялось в соответствии с требованиями приказа Минздрава России от 05.07.2016 №458н. Осуществлялась транспортировка в ближайшую медицинскую организацию ОГБУЗ «Волоконовская центральная районная больница», оказывающую медицинскую помощь по профилю «анестезиология и реаниматология». Реанимационные мероприятия, оказанные в автомобиле скорой медицинской помощи, проведены в соответствии с требованиями рекомендаций по проведению реанимационных мероприятий Европейского совета по реанимации.

Медицинская помощь со стороны ОГБУЗ «Волоконовская ЦРБ» оказана пациенту не в полном объеме, выявленные дефекты сбора информации, оказания медицинской помощи, создали риск развития сердечно-сосудистых осложнений, повысили риск развития побочных эффектов лекарственных препаратов. В результате анализа медицинской документации, предоставленной ОГБУЗ «Станция скорой медицинской помощи Белгородской области» выявлены дефекты постановки диагноза, не оказавшие влияние на оказание медицинской помощи; отсутствие информатированного добровольного согласия пациента на медицинское вмешательство, а также медицинская помощь оказана пациенту не в полном объеме, выявлены дефекты сбора информации, постановки диагноза, оказания медицинской помощи, которые создали риск прогрессирования заболевания. В карте вызова СМП имеются указания об отказе пациента от транспортировки на носилках, который не оформлен по установленной форме и при этом создал риск прогрессирования заболевания.

Недостатки оказания медицинской помощи М. на всех этапах 29.05.2020 сами по себе не привели к возникновению нового самостоятельного патологического состояния. Наблюдалось естественное течение изначально имевшегося комплекса заболеваний, прогрессирование которых в конечном итоге привело к смерти пациента. Неполнота оказания медицинской помощи не позволила адекватно пресечь дальнейшее развитие патологии. Смерть М. является следствием естественного течения имевшейся у него патологии и обусловлена ее характером и тяжестью. Оказание пациенту медицинской помощи и допущенные при этом недостатки сами по себе не являются причиной возникновения заболевания и его осложнений, не способствовали прогрессированию (по сравнению с обычным течением) патологии, поэтому они не состоят в прямой причинно-следственной связи наступлением летального исхода. Иное, без недостатков оказание медицинской помощи М. (то есть более ранняя госпитализация в профильное учреждение здравоохранения, более раннее начало медикаментозной терапии в связи с сердечно-легочной патологией) не могло полностью исключить наступление неблагоприятно исхода.

В исследуемом случае окологлоточный абсцесс с отеком гортани не мог самостоятельно привести к смерти М. от острого асфиктического состояния.

Прямая причинно-следственная связь между развитием окологлоточного абсцесса с отеком слизистой оболочки гортани и наступлением смерти М. отсутствует. Однако, наличие окологлоточного абсцесса с отеком слизистой оболочки гортани, привело к частичному сужению входа в гортань и способствовало развитию кислородной недостаточности у М., тем самым усиливая явление легочно-сердечной недостаточности. Между заболеванием окологлоточный абсцесс и наступлением смерти М. от сердечно-сосудистой недостаточности, имеется косвенная причинно-следственная связь.

Дефекты при оказании медицинской помощи М. были выявлены у всех сотрудников ОГБУЗ «Станция скорой медицинской помощи Белгородской области», ОГБУЗ «Волоконовская ЦРБ», при этом несвоевременная диагностика бригадой скорой медицинской помощи №125 окологлоточного абсцесса у М. находится в косвенной причинно-следственной связи с наступлением смерти.

Данное обстоятельство свидетельствует о большей степени вины сотрудников ОГБУЗ «Станция скорой медицинской помощи Белгородской области».

Применительно к спорным отношениям в соответствии с действующим правовым регулированием ответчики ОГБУЗ «Станция скорой медицинской помощи Белгородской области», ОГБУЗ «Волоконовская ЦРБ» – должны доказать отсутствие своей вины в причинении морального вреда несовершеннолетним Д. и И., в связи с некачественной оказанной медицинской помощи М.

В пункте 9 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19.12.2003 № 23 «О судебном решении» указано, что согласно ч.2 ст.61 ГПК РФ обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным постановлением по ранее рассмотренному гражданскому делу, обязательны для суда.

Как было указано выше, ненадлежащее оказание медицинской помощи ответчиками М. установлено вступившим в законную силу решением Волоконовского районного суда Белгородской области от 09.12.2021 по гражданскому делу №2-479/2021, и данные обстоятельства сторонами в рамках настоящего гражданского дела не оспариваются.

Следует отметить, что имеющиеся в материалах дела доказательства соответствуют требованиям закона, а несогласие представителя ответчика ОГБУЗ «Волоконовская ЦРБ» ФИО5, с установленными обстоятельствами, указывающего на недостоверность, изложенных в них выводов не свидетельствует об их недопустимости и не опровергает их.

В силу ч.3 ст.67 ГПК РФ достаточность доказательств для разрешения конкретного спора определяется судом.

Исходя из предмета исковых требований, заявленных ФИО1 в интересах несовершеннолетних, суду достаточно доказательств, в связи с чем доводы представителя ответчика ФИО5 о необходимости назначения комплексной судебно-медицинской экспертизы являются необоснованными.

В судебном заседании усьтановлено, что умерший М. был зарегистрирован и фактически проживал по адресу: <адрес>.

Согласно похозяйственной книге № <адрес>, Ютановской сельской администрации и домовой книге №, которые обозревались в судебном заседании, а также сообщению начальника ОВМ ОМВД России по Волоконовскому району следует, что несовершеннолетние Д. и И., с момента рождения и до ДД.ММ.ГГГГ были зарегистрированы и проживали в одном доме с умершим М. по адресу: <адрес>.

На фоне сложившейся ситуации (гибель родного человека) Ш-ны вынуждены были продать вышеуказанный дом, в котором проживали одной семьей, и переехать в другое место жительство, чтобы не вспоминать о произошедшем случае, а детям пришлось привыкать жить без родного им человека.

Истец указывает, в связи со смертью М., потерей близкого и родного им человека, с которым несовершеннолетние Д. и И. проживали как члены одной семьи, который с момента их рождения и до смерти воспитывал их, оказывал всевозможную поддержку и помощь, они испытали сильные душевные переживания, претерпели моральные и нравственные страдания в виде чувства негодования, беспомощности, состояния стресса, потери интереса к привычным занятиям, ночных кошмаров, общего ухудшения состояния здоровья, выразившегося в виде недомогания, а также головных болей, от возникшей трагической ситуации.

Довод представителя третьих лиц Ерофеева В.В. о необоснованном отказе в допросе в качестве свидетеля УУП ОМВД по Волоконовскому району ФИО15, который может дать характеристику семьи Ш-ных, является несостоятельным, поскольку допрошенный в судебном заседании свидетель ФИО16, являющийся УУП ОМВД России по Волоконовскому району пояснил, что прежний УУП ОМВД по Волоконовскому району работает в другом месте в Яковлевском районе Белгородской области, более того указал, что охарактеризовать семью Ш-ных не представляется возможным, поскольку они не обращались за помощью в отдел полиции в пределах их должностных полномочий.

Кроме того, суд отмечает, что явка указанного свидетеля не была обеспечена.

Согласно ст.8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.

Статьей 38 Конституции РФ и корреспондирующими ей нормами ст.1 СК РФ предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства.

Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав.

Пунктом 1 ст.150 ГК РФ определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

В соответствии со ст.151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

В силу п.1 ст.1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (ст.1064 - 1101 ГК РФ) и ст.151 ГК РФ.

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (п.2 ст.1101 ГК РФ).

В пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 №33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

В пункте 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 №33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» указано, что обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда при наличии предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего; неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда; причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом; вины причинителя вреда (ст.151, 1064, 1099 и 1100 ГК РФ). Потерпевший - истец по делу о компенсации морального вреда должен доказать факт нарушения его личных неимущественных прав либо посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага, а также то, что ответчик является лицом, действия (бездействие) которого повлекли эти нарушения, или лицом, в силу закона обязанным возместить вред. Вина в причинении морального вреда предполагается, пока не доказано обратное. Отсутствие вины в причинении вреда доказывается лицом, причинившим вред (п.2 ст.1064 ГК РФ). В случаях, предусмотренных законом, компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда (п.1 ст.1070, ст.1079, ст.1095 и 1100 ГК РФ).

Из приведенных нормативных положений и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению следует, что моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. К числу таких нематериальных благ относится жизнь, здоровье (состояние физического, психического и социального благополучия человека), семейные и родственные связи. В случае причинения гражданину морального вреда (физических или нравственных страданий) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. Право на компенсацию морального вреда возникает при наличии предусмотренных законом оснований и условий ответственности за причинение вреда, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего, то есть морального вреда как последствия нарушения личных неимущественных прав или посягательства на иные нематериальные блага, неправомерного действия (бездействия) причинителя вреда, причинной связи между неправомерными действиями и моральным вредом, вины причинителя вреда.

Близкие родственники потерпевшего лица вправе требовать компенсации морального вреда за причиненные им нравственные и физические страдания.

Статьей 5 УПК РФ к близким родственникам отнесены: супруг, супруга, родители, дети, усыновители, усыновленные, родные братья и родные сестры, дедушка, бабушка, внуки.

В силу ст.14 СК РФ близкими родственниками (родственниками по прямой восходящей и нисходящей линии) являются - родители и дети, дедушка, бабушка и внуки, полнородные и неполнородные (имеющими общих отца или мать) братья и сестры.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в п.11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 02.07.2009 №14 «О некоторых вопросах, возникших в судебной практике при применении Жилищного кодекса Российской Федерации», членами семьи гражданина являются проживающие совместно с ним его супруг, а также дети и родители. Членами семьи могут быть признаны и другие родственники независимо от степени родства (например, бабушки, дедушки, братья, сестры, дяди, тети, племянники, племянницы и нетрудоспособные иждивенцы).

Таким образом, по смыслу закона М. является близким родственником несовершеннолетних Д., И. (дедушкой).

Согласно пояснениям представителя несовершеннолетних – ФИО1, данным в судебном заседании, после смерти М. его дети испытали шок, также перенесли нравственные страдания. У дочери И. проявилось заболевание нервной системы.

Третье лицо ФИО14 в своих письменных объяснениях указала, что несовершеннолетние Д. и И. с самого рождения проживали с дедушкой М. как члены одной семьи. В связи со смертью их дедушки дети перенесли огромный стресс. После его смерти, их семья вынуждена была продать домовладение и переехать в другое место жительство, в связи с чем дети дополнительно получили стресс и переживания, что выразилось у И. нервным тиком (подергивание век).

Кроме того, при рассмотрении гражданского дела судом установлено, что у умершего М. есть еще сыновья ФИО17, ФИО18, которые до настоящего времени в суд не обращались, исковыми требованиями ФИО1 их интересы не затрагиваются, поскольку они могут самостоятельно реализовать свое право на обращение в суд с иском о взыскании компенсации морального вреда.

Принимая во внимание близость родственных отношений со М., который практически всю свою жизнь прожил с несовершеннолетними, помогал в их воспитании, которые лишились его заботы и любви, а также моральной поддержки суд приходит к выводу о том, что Д. и И. причинен моральный вред после смерти близкого человека в результате ненадлежащего оказания медицинской помощи.

Между тем, суд учитывает тот факт, что у умершего М. имеются еще дети, которые также имеют право обратиться в суд с аналогичными исками.

На основании изложенного, требования ФИО1, действующего в интересах несовершеннолетних Д. и И. подлежат частичному удовлетворению.

С учетом представленных в дело доказательств, суд исходит из фактических обстоятельств причинения вреда, установленного решением Волоконовского районного суда Белгородской области от 09.12.2021, степени и характера нравственных страданий, перенесенных несовершеннолетними Д., которому на момент смерти М. (дедушка) было 12 лет, и И., которой было 8 лет, считает целесообразным определить компенсацию морального вреда в общей сумме 100000 руб., полагая, что указанный размер компенсации отвечает требованиям разумности и справедливости, взыскав с ответчика ОГБУЗ «Станция скорой медицинской помощи Белгородской области» в пользу Д., И. 60000 руб., по 30000 руб. каждому, с ОГБУЗ «Волоконовская ЦРБ» в Д., И. 40000 руб., по 20000 руб. каждому.

На основании под.3 п.1 ст.333.19 НК РФ и ч.1 ст.103 ГПК РФ, с ответчиков в доход бюджета муниципального района «Волоконовский район» Белгородской области подлежит взысканию государственная пошлина в размере 300 рублей.

Руководствуясь ст.98, 194-199 ГПК РФ, суд

решил:

иск ФИО1, действующего в интересах несовершеннолетних Д., И. к ОГБУЗ «Станция скорой медицинской помощи Белгородской области», ОГБУЗ «Волоконовская ЦРБ» о взыскании компенсации морального вреда удовлетворить частично.

Взыскать с ОГБУЗ «Волоконовская ЦРБ» в пользу несовершеннолетнего Д., в лице законного представителя ФИО1 (паспорт №) компенсацию морального вреда в размере 20000 руб.

Взыскать с ОГБУЗ «Волоконовская ЦРБ» в пользу несовершеннолетней И., в лице законного представителя ФИО1 (паспорт №) компенсацию морального вреда в размере 20000 руб.

Взыскать с ОГБУЗ «Станция скорой медицинской помощи Белгородской области» в пользу несовершеннолетнего Д., в лице законного представителя ФИО1 (паспорт №) компенсацию морального вреда в размере 30000 руб.

Взыскать с ОГБУЗ «Станция скорой медицинской помощи Белгородской области» в пользу несовершеннолетней И., в лице законного представителя ФИО1 (паспорт №) компенсацию морального вреда в размере 30000 руб.

Взыскать с ОГБУЗ «Волоконовская ЦРБ» государственную пошлину в сумме 300 руб. в бюджет муниципального района «Волоконовский район» Белгородской области.

Взыскать с ОГБУЗ «Станция скорой медицинской помощи Белгородской области» государственную пошлину в сумме 300 руб. в бюджет муниципального района «Волоконовский район» Белгородской области.

В удовлетворении остальной части исковых требований отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в судебную коллегию по гражданским делам Белгородского областного суда в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Волоконовский районный суд Белгородской области.

Судья А.В. Пономарева

Мотивированный текст решения изготовлен 24.03.2023.