Решение по делу № 2-4162/2025 от 25.07.2025 - о возмещении морального вреда, причиненного в связи с несчастным случаем на производстве.

16RS0051-01-2025-004423-70

Дело 2-4162/2025

СОВЕТСКИЙ РАЙОННЫЙ СУД

ГОРОДА КАЗАНИ РЕСПУБЛИКИ ТАТАРСТАН

П.Лумумбы ул., д. 48, г. Казань, <...>, тел. <***>, факс <***>

http://sovetsky.tat.sudrf.ru е-mail: sovetsky.tat@sudrf.ru

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

г. Казань 17 июля 2025 года

Советский районный суд города Казани в составе

председательствующего судьи Шадриной Е.В.

при секретаре судебного заседания Зиннатуллиной Р.Р.,

с участием прокурора Коршун П.Е.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО3 к ООО «Казанский ДСК» о возмещении морального вреда, причиненного в связи с несчастным случаем на производстве,

УСТАНОВИЛ:

ФИО3 обратился в суд с иском о возмещении морального вреда, причиненного в связи с несчастным случаем на производстве. В основание иска указано, что истец работал в ООО «Казанский ДСК» стропальщиком с <дата изъята> по <дата изъята>. В период работы <дата изъята> с ФИО3 произошел несчастный случай на производстве при следующих обстоятельствах: находясь на открытой площадке складирования железобетонных изделий и конструкций в цехе комплектации и реализации, истец, выполнив в рамках своих должностных обязанностей строповку груза – зацепив на крюк автокрана железобетонную плиту и дав машинисту крана (ФИО4) сигнал о готовности к перемещению груза в сторону грузовой машины, на которую должна была быть выгружена железобетонная плита, отошел на безопасное место – за уложенные стопками плиты с целью оформления накладной для отчета отгруженных изделий; однако (после остановки и временного ожидания освобождения путей для движения в сторону грузовой машины) автокран под управлением ФИО4, которая перепутала рычаги управления краном, начал движение в сторону не от местонахождения истца, а в его сторону, произошло столкновение и ФИО3 получил удар плитой по спине, оказался зажатым между плитами. Несчастный случай произошел по вине машиниста крана, которая перепутала рычаги управления автокраном «ход назад» и «ход вперед», в результате чего автокран начал движение в неправильном направлении и закрепленная на нем железобетонная плита ударила истца, кроме того, при начале движения ею не был дан звуковой сигнал, обязательный при начале движения автокрана, она не убедилась в отсутствии людей на путях перемещения автокрана и груза, что могло предотвратить несчастный случай. Кроме того, на участке отсутствовал мастер, который должен был контролировать ход работ. Таким образом, работодателем не обеспечена безопасная организация работ, что и привело к произошедшему несчастному случаю. От полученных травм ФИО3 истекал кровью, начал терять сознание, находился в шоковом состоянии, давление упало до 85 мм ртутного столба, 8 часов он находился в реанимации, после этого лечился сначала стационарно в течение 5 дней, затем амбулаторно в Городской больнице <номер изъят> полгода, до настоящего времени полного выздоровления не произошло, продолжают беспокоить боли, а также нервные переживания после случившейся стрессовой ситуации. При этом по указанию работодателя врачами в первичных документах было указано, что истец упал со строительных лесов, что свидетельствует о недобросовестности со стороны работодателя. Актом о несчастном случае ФИО3 вменены 45% вины в произошедшем несчастном случае, хотя никакие нарушения техники безопасности им допущены не были. Уволился истец по собственному желанию после несчастного случая, поскольку исполнять функции стропальщика больше не мог, остались фобии при виде движущегося автокрана, емустановилось плохо, кружилась голова, в то же время работодатель отказался предоставить ему работу в условиях легкого труда. Просит в этой связи взыскать с работодателя компенсацию морального вреда, который причинен ему физическими страданиями, а также нравственными, в том числе страхами инвалидности, смерти, длительным болевым синдромом, вызывающим необходимость употребления большого количества обезболивающих, тем, что он не может больше работать по специальности и потерял тем самым основной источник дохода. Размер денежной компенсации морального вреда ФИО3 оценивает в 1 000 000 рублей. Также просит возместить расходы на оплату услуг представителя в размере 35 000 рублей и почтовые расходы в сумме 574 рубля.

В судебных заседаниях по делу истец и его представитель настаивали на удовлетворении исковых требований, дополнительно поясняя суду следующее. В функции истца как стропальщика входит закрепление железобетонных плит весом до 6 тонн к крюку автокрана, который затем перемещает изделие и грузит его на грузовой автомобиль, при этом во время строповки он находится на стопке уложенных плит, потом спускается с нее и должен заполнять так называемые «мягкие накладные», записывая все номера изделий, которые отгружаются (что занимало около 30-40 секунд). В рассматриваемом случае истец, убедившись, что автокран начал движение в сторону погрузки, отошел ориентировочно на 3 - 5м и, забравшись на одну из стопок сложенных плит и облокотившись о другую, более высокую стопку плит, начал составлять «мягкую накладную», однако затем автокран остановился, поскольку пути были заняты, что истец увидел; далее, увидев, что пути освободились, машинист крана, крикнув истцу, что она «поехала», начала движение автокрана, но, перепутав рычаги, двинулась не вперед, а назад, в сторону, где находился ФИО3, при этом он находился за стопкой уложенных плит, которая его защищала, однако машинист крана по всей видимости переместила неправильно не только рычаг движения автокрана, но и двигала рычаг, управляющий перемещением тележки с подвешенным грузом, так, что она обогнула стопку плит, защищавшую ФИО3, и ударила его. ФИО3 смог оттолкнуть висевшую на тросах плиту в последний момент, если бы он этого сделать не смог, то последствия были бы еще более серьезные, вплоть до смертельного исхода. Полагает, что вина работодателя также заключается в том, что ему была вменена дополнительная обязанность по составлению «мягкой накладной» (содержание которой заключалось в переписывании номеров отгруженных изделий), если бы он не отвлекся на ее составление, то заметил бы, что автокран движется в его сторону. В отпуске по нетрудоспособности истец находился почти 5 месяцев. В настоящее время ФИО3 лечится самостоятельно, принимает обезболивающее деклофинак, использует мази, при этом боли в поясничном и ягодичном отделах продолжаются. На работу не устраивается, так как физически работать не может, находится на пенсии.

Представитель ответчиков в судебных заседаниях возражал против заявленных исковых требований, поясняя суду следующее. Основной причиной произошедшего несчастного случая на производстве являлось поведение самого истца и неисполнение им требований по технике безопасности труда. В его обязанности входила строповка бетонных плит и движение вместе с движением автокрана (на безопасном расстоянии от него) с целью предотвращения столкновения крана и двигаемого им груза с предметами и людьми. Однако вместо этого истец, не отойдя на безопасное расстояние от автокрана, забравшись на стопку плит и облокотившись на другую, более высокую стопку (что само по себе запрещено требованиями техники безопасности не в момент строповки), отвлекся на что-то. При этом в обязанности стропальщика не входит заполнение никаких документов на участке работы, накладные на отгружаемые грузы формируются в электронном виде, их составление в обязанности стропальщика не входит, они составляются мастером и уже после складирования отгруженных плит в грузовой автомобиль покупателя; указание в должностной инструкции на обязанность составлять «мягкие накладные» включена на случай того, если электронные накладные не формируются, такого в рассматриваемом случае месту не имело; кроме того, ФИО3 не мог быть столько времени (автокран стоял в ожидании освобождения путей около 8 минут) занят составлением накладной, где указывал номер одной погруженной плиты. Далее, после остановки и возобновления движения (как об этом пояснял истец) машинист крана возобновила движение вперед, в сторону истца кран не двигался, но груз (железобетонная плита), закрепленный на тросах, «запарусило» от движения и он начал раскачиваться, в этот момент в целях остановки данного раскачивания, компенсации разворотного движения плиты машинист крана дала ход назад; в результате этого непроизвольного движения плиты и произошел удар плиты по находившемуся на стопке плит в непосредственной близости ФИО3 (расстояние составляло не более 1 м исходя из скорости движения крана и времени удара). Именно потому, что закрепленную на тросах железобетонную плиту «запарусило», ФИО3 смог ее оттолкнуть, если бы плита двигалась вместе с поступательным движением крана, оттолкнуть ее физически не представлялось бы возможным, что дополнительно свидетельствует о том, что ошибочного движения крана назад, в сторону местонахождения истца, не было. Вина машиниста крана ФИО4 состояла в неподаче звукового сигнала о движении крана, при этом, как и говорит сам истец, она крикнула ему, что поехала, то есть он был предупрежден о начале движения автокрана. Машинист крана и мастер участка были привлечены к дисциплинарной ответственности по фактам допущенных ими нарушений. Также пояснял, что о переводе его на работу в «легких» условиях труда ФИО3 не обращался.

Допрошенный судом в качестве свидетеля ФИО1, работающий мастером в цехе комплектации и реализации, дал суду следующие показания. Учет отгруженных плит входит в его обязанности, он указывает их на листках, затем передает диспетчеру для составления накладной в электронной форме, этот листок передается стропальщику, для своего удобства последний может ставить галочки напротив указания на те изделия, которые отгружены, не более, а может запомнить изделия и устно сообщить, сколько изделий какого вида отгружено. Момент произошедшего несчастного случая ФИО1 не видел, но первым подбежал к ФИО3 после удара его плитой. Он находился на стопке плит, вокруг него также были стопки – и выше, и ниже, ФИО1 спустил его с плит и начал оказывать первую помощь. Истец находился на расстоянии около 1 м от автокрана. В обязанности ФИО3 как стропальщика входит сопровождение движущегося с помощью автокрана груза, при этом сам он должен находиться на безопасном расстоянии; на стопках плит находиться также запрещено. Согласно его мнению, ФИО3 не смог бы сам оттолкнуть плиту при движении крана в его сторону, в этом случае он смог оттолкнуть ее только потому, что плита «закрутилась». Пояснял также, что за истцом и до этого замечались нарушения техники безопасности.

Прокурор дала заключение об обоснованности требований истца и о том, что иск подлежит удовлетворению.

Выслушав объяснения и доводы лиц, участвующих в деле, заключение прокурора, исследовав материалы гражданского дела, суд приходит к следующему.

В силу положений абзаца четвертого и абзаца четырнадцатого части 1 статьи 21 Трудового кодекса РФ, работник имеет право на рабочее место, соответствующее государственным нормативным требованиям охраны труда и условиям, предусмотренным коллективным договором, а также на возмещение вреда, причиненного ему в связи с исполнением трудовых обязанностей, и компенсацию морального вреда в порядке, установленном Трудовым кодексом Российской Федерации, иными федеральными законами.

Этим правам работника корреспондируют обязанности работодателя обеспечивать безопасность и условия труда, соответствующие государственным нормативным требованиям охраны труда, возмещать вред, причиненный работникам в связи с исполнением ими трудовых обязанностей, а также компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены Трудовым кодексом Российской Федерации, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации (абзацы четвертый и шестнадцатый части 2 статьи 22 Трудового кодекса Российской Федерации).

Согласно части 1 статьи 209 Трудового кодекса РФ охрана труда - это система сохранения жизни и здоровья работников в процессе трудовой деятельности, включающая в себя правовые, социально-экономические, организационно-технические, санитарно-гигиенические, лечебно-профилактические, реабилитационные и иные мероприятия.

Условия труда - это совокупность факторов производственной среды и трудового процесса, оказывающих влияние на работоспособность и здоровье работника (часть 2 статьи 209 Кодекса).

Обеспечение приоритета сохранения жизни и здоровья работников является одним из направлений государственной политики в области охраны труда (абзац второй части 1 статьи 210 Кодекса).

Обязанности по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагаются на работодателя (часть 1 статьи 214 Трудового кодекса РФ).

Каждый работник имеет право на рабочее место, соответствующее требованиям охраны труда, гарантии и компенсации, установленные в соответствии с данным кодексом, коллективным договором, соглашением, локальным нормативным актом, трудовым договором, если он занят на работах с вредными и (или) опасными условиями труда (часть 1 статьи 216 Трудового кодекса РФ).

Из статьи 227 Кодекса следует, что расследованию и учету в соответствии с главой 36 ТК РФ подлежат несчастные случаи, произошедшие с работниками и другими лицами, участвующими в производственной деятельности работодателя, при исполнении ими трудовых обязанностей или выполнении какой-либо работы по поручению работодателя (его представителя), а также при осуществлении иных правомерных действий, обусловленных трудовыми отношениями с работодателем либо совершаемых в его интересах. Расследованию в установленном порядке как несчастные случаи подлежат события, в результате которых пострадавшими были получены: телесные повреждения (травмы), в том числе нанесенные другим лицом; иные повреждения здоровья, обусловленные воздействием внешних факторов, повлекшие за собой необходимость перевода пострадавших на другую работу, временную или стойкую утрату ими трудоспособности либо смерть пострадавших, если указанные события произошли в течение рабочего времени на территории работодателя либо в ином месте выполнения работы.

Согласно требованиям статьи 237 Трудового кодекса РФ моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя возмещается работнику в денежной форме в размерах, определенных соглашением сторон трудового договора.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1064 Гражданского кодекса РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда.

Согласно пунктам 46-47 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" при разрешении исковых требований о компенсации морального вреда, причиненного повреждением здоровья или смертью работника при исполнении им трудовых обязанностей вследствие несчастного случая на производстве суду в числе юридически значимых для правильного разрешения спора обстоятельств надлежит установить, были ли обеспечены работодателем работнику условия труда, отвечающие требованиям охраны труда и безопасности. Бремя доказывания исполнения возложенной на него обязанности по обеспечению безопасных условий труда и отсутствия своей вины в необеспечении безопасности жизни и здоровья работников лежит на работодателе, в том числе если вред причинен в результате неправомерных действий (бездействия) другого работника или третьего лица, не состоящего в трудовых отношениях с данным работодателем.

Судом установлены по делу следующие обстоятельства.

<дата изъята> ФИО3 был принят на работу в ООО «Казанский «ДСК» на должность стропальщика в цех комплектации и реализации со сменным режимом работы.

Как указано в акте о несчастном случае на производстве по форме Н-1, <дата изъята> ФИО3 (в ходе исполнения своих трудовых обязанностей) зацепил стропами плиту и дал команду машинисту крана ФИО4 на подъем краном плиты для дальнейшего перемещения в зону погрузки. Машинист крана по команде стропальщика подняла плиту и ждала, когда освободится крановой путь (так как в это время на этом же пролете на другом кране параллельно велись крановые работы другими работниками). Примерно после 7-10 минут совместно ожидания освобождения кранового пути крановщица обратилась через окно кабины крана к ФИО3, сообщив о своем намерении начать перемещение плиты в сторону погрузки. В этой время ФИО3 не спустился на безопасное расстояние, а стоял на соседней сложенной в пачке друг на друге железобетонных плитах. Во время начала перемещения крановщицей плиты при помощи крана в сторону загрузки произошел неконтролируемый поворот перемещаемой плиты против часовой стрелки. С целью остановить раскручивание на весу плиты крановщица при помощи контроллера крана, повернув контроллер в левую сторону от себя, включила обратный ход крана в сторону, где стоял спиной на соседней пачке плит ФИО3 В результате этого кран поехал назад и произошло касание плиты об соседнюю пачку плит и удар в реберную часть спины ФИО3 После этого ФИО4 сообщила о несчастном случае, мастер ФИО1 вызвал скорую медицинскую помощь. Вид происшествия определен как контактный удар при столкновении с движущимися предметами, деталями и машинами.

Также в акте со ссылкой на медицинское заключение <номер изъят> от <дата изъята> ГАУЗ «ГКБ <номер изъят>№ указано на диагноз заболевания, полученного работником в результате несчастного случая – «Ушиб мягких тканей затылочной области. Ушиб мягких тканей, ссадины в области правого бедра, поясничного отдела позвоночника, ягодичной области справа». Степень тяжести вреда определена как легкая.

В качестве причины несчастного случая указано на неудовлетворительную организацию производства работ, в качестве сопутствующей причины – неосторожность, невнимательность, поспешность. Лицами, допустившими нарушения требований охраны труда назван ФИО3, нарушивший требования пунктов 2.12, 2.16, 2.23 Инструкции по охране труда для стропальщика, утвержденной <дата изъята>, пунктов 5.8, 28.3, 29.1 Технологической карты с применением подъемных сооружений 07-06-17 на погрузочно-разгрузочные работы мостовым краном на складе готовой продукции, утвержденной <дата изъята>, пункта 1.6 Должностной инструкции стропальщика цеха комплектации и реализации, утвержденной <дата изъята>. Также допустившей нарушения требований охраны труда названа машинист мостового крана ФИО4 – она нарушила п.3.20.2 и п.3.20.7 Инструкции по охране труда для машинистов кранов мостового и козлового типа, утвержденной <дата изъята>, пункты 5.5, 29.1.6 Технологической карты с применением подъемных сооружений 07-06-17 на погрузочно-разгрузочные работы мостовым краном на складе готовой продукции, утвержденной <дата изъята>, пункт 2.9 Должностной инструкции машиниста крана по управлению мостовыми кранами цеха комплектации и реализации, утвержденной <дата изъята>. Кроме того нарушил требования охраны труда ФИО1 – мастер цеха комплектации и реализации, а именно были нарушены пункты 2.25, 2.41, 2.45, 4.1 Должностной инструкции мастера цеха комплектации и реализации, утвержденной <дата изъята>.

В акте о несчастном случае на производстве также имеется указание на опасные и вредные производственные факторы в виде опасности падения из-за потери равновесия, опасности падения из-за внезапного появления на пути следования большого перепада высот, опасности раздавливания из-за падения железобетонных изделий и конструкций, опасности падения груза, опасности от груза, перемещающегося во время движения транспортного средства.

Из пояснений ФИО3, полученных <дата изъята> следует, что он не отошел (спустился) на безопасное расстояние после строповки груза, поскольку «каждый раз залазить и слазить это долго и ФИО4 должна была везти груз в противоположном направлении», при этом на вопрос, знал ли он о том, что нужно уйти на безопасное расстояние от работы крана, ФИО3 ответил – «да, знал, как я и говорил ранее, это долго и груз должен был ехать в другую сторону».

При этом согласно заключению государственного инспектора труда ФИО2 <номер изъят> по факту произошедшего несчастного случая (с легким исходом) факт грубой неосторожности пострадавшего ФИО3 не установлен. При этом в качестве причин несчастного случая государственный инспектор указал нарушение работником дисциплины труда, выраженное в перемещении груза при нахождении работников в опасной зоне (в зоне работы крана на площадке складирования) без подачи звукового сигнала, а также нарушение работником дисциплины труда, выраженное в нахождении в опасной зоне (в зоне работы крана на площадке складирования), а кроме того неудовлетворительную организацию производства работ, выраженную в отсутствии надлежащего контроля за соблюдением работниками трудовой дисциплины, требований охраны труда. Ответственными за допущенные нарушения лицами указаны: машинист крана ФИО4, стропальщик ФИО3 и мастер ФИО1

Приказом от <дата изъята> к машинисту крана ФИО4 было применено дисциплинарное взыскание в виде выговора.

Как следует из должностной инструкции истца, в его обязанности входит сопровождение груза во время перемещения (пункт 2.11).

Технологическая карта с применением подъемных сооружений 07-06-17 на погрузочно-разгрузочные работы мостовым краном на складе готовой продукции, утвержденная <дата изъята>, содержит следующие указания: перед подъемом груза краном стропальщик должен проверить отсутствие людей под краном, в зоне опускания (подъема) груза и самому выйти из опасной зоны, при подъеме и перемещении груза он должен сопровождать груз при перемещении и следить, чтобы он не перемещался над людьми и не мог ни за что зацепиться (пп.2,3 п.28.3). В качестве границы опасной зоны в схеме и рисунке в пункте 6 Технологической карты указано на 4 м – минимальное расстояние отлета груза, перемещаемого краном.

В Инструкции по охране труда для стропальщика приведены следующие требования: стропальщик обязан контролировать отсутствие посторонних в опасной зоне (пункт 1.6); во время работ стропальщик должен быть внимателен и не отвлекаться посторонними делами и не отвлекать других лиц (пункт 2.23)

Из материалов дела также следует, что вводный инструктаж по охране труда с ФИО3 был проведен, со всеми перечисленными внутренними локальными актами он был ознакомлен под подпись.

На основании заявления от <дата изъята> ФИО3 с <дата изъята> был уволен из ООО «Казанский ДСК», как следует из его пояснений суду – в связи с невозможностью продолжать работу стропальщиком ввиду <данные изъяты>. В настоящее время не работает, получает страховую пенсию по старости.

Исходя из приведенных обстоятельств дела суд приходит к выводу, что поскольку работодателем не были обеспечены безопасные условия труда, это привело к несчастному случаю на производстве с работником ФИО3, в результате которого был причинен вред здоровью последнего, то именно на ООО «Казанский «ДСК» необходимо возложить ответственность за вред, причиненный истцу при исполнении им трудовых обязанностей. При этом не имеет значения, кто конкретно из должностных лиц ответчика виновен в происшедшем, поскольку, в силу статьи 1068 Гражданского кодекса РФ юридическое лицо возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Согласно части 2 статьи 1101 Гражданского кодекса РФ размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Согласно разъяснениям, данным в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

В пункте 25 данного Постановления разъяснено, что суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 ГК РФ, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.

Суду при определении размера компенсации морального вреда в связи с нарушением работодателем трудовых прав работника необходимо учитывать, в числе других обстоятельств, значимость для работника нематериальных благ, объем их нарушения и степень вины работодателя. В частности, реализация права работника на труд (статья 37 Конституции Российской Федерации) предопределяет возможность реализации ряда других социально-трудовых прав: на справедливую оплату труда, на отдых, на безопасные условия труда, на социальное обеспечение в случаях, установленных законом, и др.

Размер компенсации морального вреда, присужденный к взысканию с работодателя в случае причинения вреда здоровью работника вследствие профессионального заболевания, причинения вреда жизни и здоровью работника вследствие несчастного случая на производстве, в том числе в пользу члена семьи работника, должен быть обоснован, помимо прочего, с учетом степени вины работодателя в причинении вреда здоровью работника в произошедшем несчастном случае (пункт 47 Постановления).

Как предусмотрено статьей 1083 Гражданского кодекса РФ, если грубая неосторожность самого потерпевшего содействовала возникновению или увеличению вреда, в зависимости от степени вины потерпевшего и причинителя вреда размер возмещения должен быть уменьшен. При грубой неосторожности потерпевшего и отсутствии вины причинителя вреда в случаях, когда его ответственность наступает независимо от вины, размер возмещения должен быть уменьшен или в возмещении вреда может быть отказано, если законом не предусмотрено иное. При причинении вреда жизни или здоровью гражданина отказ в возмещении вреда не допускается.

В соответствии с абзацем 3 пункта 17 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина" вопрос о том, является ли допущенная потерпевшим неосторожность грубой, в каждом случае должен решаться с учетом фактических обстоятельств дела (характера деятельности, обстановки причинения вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего, его состояния и др.). По смыслу названных норм права понятие грубой неосторожности применимо в случае возможности правильной оценки ситуации, которой потерпевший пренебрег, допустив действия или бездействия, привлекшие к неблагоприятным последствиям. Грубая неосторожность предполагает предвидение потерпевшим значительной вероятности наступления вредоносных последствий своего поведения и легкомысленного расчета, что они не наступят.

Определяя размер подлежащего компенсации морально вреда суд, с учетом приведенных норм права и их разъяснений, учитывает следующее.

Как следует из заключение государственного инспектора труда, факт грубой неосторожности потерпевшего в несчастном случае не установлен. Вместе с тем, в качестве одной из причин произошедшего несчастного случая как в заключении государственного инспектора, так и в утвержденном Государственной инспекцией труда акте о несчастном случае указано на нарушение работником дисциплины труда, выраженное в нахождении в опасной зоне (в зоне работы крана на площадке складирования), ФИО3 указан наряду с машинистом крана и мастером в качестве лица, нарушившего требования охраны труда. То же следует и из установленных судом обстоятельств нахождения истца в опасной зоне от крана с перемещаемым им грузом на стопке сложенных железобетонных плит и неисполнения истцом своих обязанностей по сопровождению груза при его передвижении краном и недопущению нахождения в опасной зоне крана людей.

Также суд учитывает степень физических и нравственных страданий истца, причиненных ему в результате несчастного случае.

Так, как видно из представленных в материалы дела медицинских документов, при поступлении в больницу <дата изъята> после полученной травмы истец осматривался врачом травматологом, который указал, что его состояние при осмотре было средней тяжести, артериальное давление составляло 85/47 mmHg, жалобы были на боль в области ушибов, головокружение, тошноту. При выписке со стационарного лечения <дата изъята> состояние пациента было удовлетворительное, жалобы имелись на боли в области ушибов. Впоследствии ФИО3 находился в отпуске по временной нетрудоспособности (на больничных листах) в период с <дата изъята> по <дата изъята>. <дата изъята> и <дата изъята> ФИО3 обращался к неврологу, ему был поставлен диагноз «Люмбаго с ишиасом», назначено лечение. С <дата изъята> по <дата изъята> истец находился на лечении в дневном стационаре ГАУЗ «Городская поликлиника <номер изъят>», выставлен диагноз «Дорсопатия ШОП, ГОП, ПКОП, обусловленная дегенеративными изменениями, протрузии МПД, бабочковидный Т10 позвонок, клиновидная деформация тел Т6-Тд, протрузия МПД, обострение, выраженный болевой синдром, кифосколиоз ГОП 2-3ст», как указан в анамнезе заболевания – «считает себя больным около 3-5 лет, когда начали беспокоить симптомы; в июле 2024 года травма – ударился о плиту, выписался с болевым синдромом, принимал лечение с положительным эффектом – болевой синдром уменьшился».

Степень тяжести вреда здоровью работника в акте о насчастном случае на основании медицинского заключения ГАУЗ «ГКБ <номер изъят>» определена как легкая.

ГАУЗ «РБСМЭ МЗ РТ» в отношении ФИО3 производились две судебно-медицинские экспертизы: в период с <дата изъята> по <дата изъята>, в ходе которой осматривался истец, были выявлены участки измененных кожных покровов в области нижних конечностей (ягодицы, бедра, коленные суставы), в поясничной области тела, при этом учитывая большой временной промежуток с момента травмы, утраты морфологических признаков описанных участков измененных кожных покровов в процессе заживления, неясности установленного диагноза ввиду непоступления необходимых медицинских документов степень тяжести вреда здоровью определена не была; аналогичным образом в ходе экспертизы в период с <дата изъята> по <дата изъята> эксперты не смогли определить степень тяжести вреда, причиненного здоровью человека.

В судебном заседании судом был поставлен на обсуждение вопрос о назначении по делу судебной медицинской экспертизы для уточнения степени тяжести вреда здоровью, причиненного ФИО3, однако обе стороны выразили несогласие с назначением судебной экспертизы, истец пояснил, что признает, что степень причинения вреда его здоровью – легкая.

В этой связи, основываясь на положениях части 2 статьи 68 Гражданского процессуального кодекса РФ о том, что признание стороной обстоятельств, на которых другая сторона основывает свои требования или возражения, освобождает последнюю от необходимости дальнейшего доказывания этих обстоятельств, судом судебно-медицинская экспертиза по делу назначена не была, дело разрешено по имеющимся в нем доказательствам, в том числе характеризующим состояние здоровья истца после полученной травмы, степень и характер вреда, причиненного его здоровью, перенесенные истцом физические страдания.

Так, суд принимает во внимание пояснения истца о том, что он длительное время после произошедшего несчастного случая был нетрудоспособен, длительное время имелся болевой синдром, он был вынужден принимать болеутоляющее, до сих поря боли продолжаются, при этом он вынужден был уволиться и не устраивается на работу по специальности, поскольку остались фобии при виде движущегося автокрана, ему становится плохо, кружится голова, после получения травмы он испытывал страх остаться инвалидом, страх смерти.

С учетом изложенных обстоятельств, имевшихся со стороны работника нарушений требований по охране труда, исходя из степени тяжести причиненного вреда здоровью, длительности лечения, требований разумности и справедливости, суд считает возможным взыскать с ответчика в пользу истца в счет компенсации морального вреда денежную сумму в размере 170 000 рублей.

В соответствии с частью 1 статьи 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы.

В силу части 1 статьи 100 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по ее письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах.

В материалы дела представлены доказательства несения истцом расходов на оплату услуг представителя в сумме 35 000 рублей.

Исходя из материалов гражданского дела, объем услуг, оказанных истцу представителем в связи с рассмотрением данного гражданского дела, составляет: подготовка и составление искового заявления, ходатайств, участие в судебных заседаниях по делу.

В соответствии с пунктом 12 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 января 2016 г. N 1 "О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела" расходы на оплату услуг представителя, понесенные лицом, в пользу которого принят судебный акт, взыскиваются судом с другого лица, участвующего в деле, в разумных пределах.

При этом в силу разъяснений, данных в пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда РФ, разрешая вопрос о размере сумм, взыскиваемых в возмещение судебных издержек, суд не вправе уменьшать его произвольно, если другая сторона не заявляет возражения и не представляет доказательства чрезмерности взыскиваемых с нее расходов.

Вместе с тем в целях реализации задачи судопроизводства по справедливому публичному судебному разбирательству, обеспечения необходимого баланса процессуальных прав и обязанностей сторон суд вправе уменьшить размер судебных издержек, в том числе расходов на оплату услуг представителя, если заявленная к взысканию сумма издержек, исходя из имеющихся в деле доказательств, носит явно неразумный (чрезмерный) характер.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в определении от 17.07.2007 N 382-О-О, обязанность суда взыскивать расходы на оплату услуг представителя, понесенные лицом, в пользу которого принят судебный акт, с другого лица, участвующего в деле, в разумных пределах является одним из предусмотренных законом правовых способов, направленных против необоснованного завышения размера оплаты услуг представителя и тем самым - на реализацию требования ч. 3 ст. 17 Конституции Российской Федерации, согласно которой осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц.

Разумные пределы расходов являются оценочной категорией, четкие критерии их определения применительно к тем или иным категориям дел не предусматриваются. По смыслу закона суд вправе определить такие пределы с учетом конкретных обстоятельств дела, объема, сложности и продолжительности рассмотрения дела, степени участия в нем представителя, а также сложившегося уровня оплаты услуг представителей по представлению интересов доверителей в гражданском процессе.

Согласно пункту 13 указанного Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 января 2016 г. N 1, разумными следует считать такие расходы на оплату услуг представителя, которые при сравнимых обстоятельствах обычно взимаются за аналогичные услуги. При определении разумности могут учитываться объем заявленных требований, цена иска, сложность дела, объем оказанных представителем услуг, время, необходимое на подготовку им процессуальных документов, продолжительность рассмотрения дела и другие обстоятельства. При определении расходов, подлежащих возмещению, суд принимает во внимание общий срок нахождения дела в производстве суда, характер спора, количество проведенных по делу судебных заседаний, документы, представленные истцом в ходе судебного разбирательства, а также документы, представленные в обоснование требований о взыскании расходов.

Таким образом, разрешая заявленные ФИО3 требования о возмещении судебных издержек в виде оплаты услуг представителя, суд исходит из объема оказанной истцу правовой помощи, приведенного выше, времени, затраченного на ее оказание, степени сложности гражданского спора, не относящегося к категории сложных и оригинальных, но представляющего определенную сложность с фактологической точки зрения (сбора доказательственной базы по делу), характера и сущности нарушения прав истца, подлежащих судебной защите, необходимости работы с существенным объемом документальных доказательств. Кроме того, суд учитывает качество оказанной истцу представителем юридической помощи. Также суд принимает во внимание данные о размере представительских гонораров в среднем по Республике Татарстан и в г. Казани.

В связи с этим, с учетом требований разумности, справедливости и соразмерности, необходимости соблюсти баланс прав и законных интересов сторон по делу, полагая, что заявленные истцом расходы на оплату услуг представителя чрезмерно велики, суд полагает приемлемым размер подлежащих возмещению ФИО3 расходов на оплату услуг представителя в сумме 15 000 рублей.

В силу части 1 статьи 98 Гражданского процессуального кодекса РФ в пользу истца также подлежат взысканию почтовые расходы на отправку искового заявления в суд и участникам судебного разбирательства, подтвержденные материалами дела, в сумме 574 рубля.

Исходя из изложенного, руководствуясь ст.ст. 194- 198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

Иск ФИО3 к ООО «Казанский ДСК» о возмещении морального вреда, причиненного в связи с несчастным случаем на производстве удовлетворить частично.

Взыскать с ООО «Казанский ДСК» (ИНН <***>) в пользу ФИО3 (паспорт серии <номер изъят>) в счет компенсации морального вреда 170 000 рублей, в возмещение расходов по оплате услуг представителя – 15 000 рублей, в возмещение почтовых расходов – 574 рубля.

Решение может быть обжаловано в Верховный суд РТ в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме через Советский районный суд.

Судья Шадрина Е.В.

Мотивированное решение изготовлено 25.07.2025