Решение по делу № 2-1455/2024 от 06.05.2025 - о взыскании ущерба, причинённого в результате дорожно-транспортного происшествия, по встречному исковому заявлению <ФИО> к <ФИО> о взыскании суммы материального ущерба, причиненного в результате дорожно-транспортного происшествия.

дело №

УИД: 20RS0№-47

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

06 мая 2025 года <адрес> Республики

Шалинский городской суд Чеченской Республики в составе председательствующего судьи Зайнетдиновой М.Б.,

при секретаре судебного заседания Абдулкаримовой М.М.,

с участием представителя истца ФИО1 – ФИО2, действующей на основании доверенности от 24 апреля 2024 года № №,

ответчика ФИО3,

представителя ответчика ФИО3 – ФИО4, действующего на основании доверенности от 25 июня 2024 года № №,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к ФИО3 о взыскании ущерба, причинённого в результате дорожно-транспортного происшествия, по встречному исковому заявлению ФИО3 к ФИО1 о взыскании суммы материального ущерба, причиненного в результате дорожно-транспортного происшествия,

установил:

ФИО1 ФИО17 (далее - Истец) обратился в суд с исковым заявлением к ФИО3 ФИО18 (далее - Ответчик) о взыскании ущерба, причиненного в результате дорожно-транспортного происшествия (далее – ДТП).

В обоснование исковых требований ФИО1 в исковом заявлении указано, что ДД.ММ.ГГГГ в селе <адрес> произошло ДТП, в результате которого водитель ФИО3, управляя автомобилем марки/модели «<данные изъяты> 217030», государственный регистрационный знак №, (далее - автомобиль «<данные изъяты>»), принадлежащим на праве собственности ФИО3, допустил столкновение с автомобилем марки/модели «<данные изъяты> Фокус», государственный регистрационный знак №, (далее - автомобиль «<данные изъяты>»), принадлежащим на праве собственности ФИО1 Водитель автомобиля «<данные изъяты>» ФИО3 нарушил Правила дорожного движения, утверждённые Постановлением Правительства Российской Федерации от 23 октября 1993 года № (далее - ПДД), что привело к ДТП. Подтверждением вышеизложенных обстоятельств является постановление должностного лица от 22 марта 2024 года, в соответствии с которым водитель автомобиля «<данные изъяты>» ФИО3 признан виновным в совершении административного правонарушения. В результате ДТП автомобиль «<данные изъяты>» получил технические повреждения. Согласно пункту 1 статьи 4 Федерального закона от 25 апреля 2002 года №40-ФЗ «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств» (далее - Закон №40-ФЗ), владельцы транспортных средств обязаны на условиях и в порядке, которые установлены настоящим Федеральным законом и в соответствии с ним, страховать риск своей гражданской ответственности, которая может наступить вследствие причинения вреда жизни, здоровью или имуществу других лиц при использовании транспортных средств. Обязанность по страхованию гражданской ответственности распространяется на владельцев, всех используемых на территории Российской Федерации транспортных средств, за исключением случаев, предусмотренных пунктами 3 и 4 статьи 4 данного Закона. Однако, страховой полис у водителя «<данные изъяты>» ФИО3, виновного в ДТП, отсутствует. В силу пункта 6 статьи 4 Закона №40-ФЗ владельцы транспортных средств, риск ответственности которых не застрахован в форме обязательного и (или) добровольного страхования, возмещают вред, причиненный жизни, здоровью или имуществу потерпевших, в соответствии с гражданским законодательством. При этом вред, причиненный жизни или здоровью потерпевших, подлежит возмещению в размерах не менее чем размеры, определяемые в соответствии со статьёй 12 Закона №40-ФЗ, и по правилам указанной статьи. Согласно пункту 1 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) вред, причиненный личности или имуществу гражданина, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. В силу пункта 1 статьи 1079 ГК РФ юридические лица и граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих (использование транспортных средств, механизмов и т.д.), обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего. При этом обязанность возмещения вреда возлагается на юридическое лицо или гражданина, которые владеют источником повышенной опасности на праве собственности, праве хозяйственного ведения или праве оперативного управления либо на ином законном основании (на праве аренды, по доверенности на право управления транспортным средством, в силу распоряжения соответствующего органа о передаче ему источника повышенной опасности и т.п.). В соответствии со статьёй 15 ГК РФ лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере. Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода). Для расчета стоимости восстановительного ремонта поврежденного автомобиля «<данные изъяты>» ФИО1 обратился к эксперту «Эксперт Групп». Согласно заключению эксперта № от 06 июня 2024 года стоимость восстановительного ремонта поврежденного автомобиля составила 1 045 284 рублей. Стоимость услуг эксперта составила 10 000 рублей. В связи с обращением в суд Истцом понесены судебные расходы в виде госпошлины в сумме 13 426 рублей. Не имея специальных юридических познаний, ФИО1 за оказанием юридической помощи обратился к юристу ФИО2, стоимость услуг которой составила 40 000 рублей. Согласно статьям 88 и 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее - ГПК РФ) стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы. ФИО1 полагает, что в связи с тем, что Ответчиком ему были причинены физические и душевные страдания, которые выражались в переживаниях, беспокойстве Истца, ему (ФИО1) полагается выплата Ответчиком материальной компенсации, которую Истец оценил в сумме 20 000 рублей.

На основании изложенного представитель ФИО1 по доверенности - ФИО2 просит взыскать в пользу своего доверителя с ФИО3:

- сумму ущерба в размере 1 045 284 рубля,

- компенсацию морального вреда в сумме 20 000 рублей,

- стоимость услуг эксперта в сумме 10 000 рублей,

- расходы по оплате государственной пошлины в размере 13 426 рублей.

-стоимость юридических услуг 40 000 рублей.

Ответчик ФИО3 в лице своего представителя по доверенности – ФИО4 подал в суд письменный отзыв на исковое заявление ФИО1, в котором считает доводы Истца необоснованными и не подлежащими удовлетворению по следующим причинам. Так, в своем заявлении Истец указывает, что Ответчик допустил нарушение ПДД, что привело к столкновению транспортного средства Ответчика с транспортным средством Истца. В качестве доказательств Истец ссылается на постановление по делу об административном нарушении от 22 марта 2024 года. Данный довод не обоснован, так как столкновение между транспортными средствами произошло по вине Истца, что подтверждается постановлением по делу об административном правонарушении от 23 марта 2024 года в отношении ФИО1, который привлечен к административной ответственности за нарушение пункта 1.3. ПДД по части 4 статьи 12.15 КоАП РФ. В протоколе указано, что Истец, управляя транспортным средством выехал на полосу встречного движения. Данный факт подтверждается также схемой ДТП. На схеме ДТП отображены транспортное средство Ответчика, обозначенное как «ТС 1» и транспортное средство Истца, обозначенное как «ТС 2». Согласно схеме ДТП, столкновение транспортных средств произошло на полосе движения автомобиля «<данные изъяты>», за рулем которого находился Ответчик и который ехал в соответствии с правилами ПДД. Исходя из этого, между причиненным вредом и нарушением Ответчиком ПДД отсутствует причинно-следственная связь. Наоборот, нарушение ПДД со стороны Истца как раз-таки и привели к столкновению между транспортными средствами. Вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда. Законом или договором может быть установлена обязанность причинителя вреда выплатить потерпевшим компенсацию сверх возмещения вреда. Законом может быть установлена обязанность лица, не являющегося причинителем вреда, выплатить потерпевшим компенсацию сверх возмещения вреда. По смыслу статьи 1064 ГК РФ, обязательства по возмещению вреда обусловлены, в первую очередь, причинной связью между противоправным деянием и наступившим вредом. В российском праве обязательства из причинения вреда основываются на принципе римского права conditio sine qua non - необходимость причинной связи. Данный принцип означает, что между деянием ответчика по исковому заявлению и причиненным вредом необходимо существование причинно-следственной связи. Также, на данный принцип из статьи 1064 ГК РФ вывел Конституционный Суд Российской Федерации в своем Постановлении от 02 июля 2020 года № 32-П. В этом Постановлении Конституционный Суд Российской Федерации указывает, что по смыслу пункта 1 статьи 15 и статьи 1064 ГК РФ обязательства по возмещению вреда обусловлены, в первую очередь, причинной связью между противоправным деянием и наступившим вредом. Иное означало бы безосновательное и, следовательно, несправедливое привлечение к ответственности в нарушение конституционных прав человека и гражданина, прежде всего права частной собственности. Конституционный Суд Российской Федерации также указывает, что необходимым условием (conditio sine qua non) возложения на лицо обязанности возместить вред, причиненный потерпевшему, включай публично-правовые образовании, является причинная связь, которая и определяет сторону причинителя вреда в деликтном правоотношении. При этом Конституционный Суд Российской Федерации указывает, что наступление вреда непосредственно вслед за определенными деяниями не означает непременно обусловленность вреда предшествующими деяниями. Отсутствие причинной связи между ними может быть обусловлено, в частности, тем, что наступление вреда было связано с иными обстоятельствами, которые были его причиной. Это во всяком случае касается причинения такого вреда (ущерба), признаки которого оговорены нормами права или из них вытекают применительно к отдельным категориям правоотношений, в том числе из правил принудительного взыскания недоимок и списания безнадежной налоговой задолженности. На основании этого следует вывод, что вред имуществу Истца Ответчиком не причинен. Вред вследствие столкновения автомобилей «<данные изъяты>» и «<данные изъяты>» не находится в причинно-следственной связи между действиями Ответчика и причиненным ущербом Истцу.

На основании изложенного представитель ФИО3 по доверенности – ФИО4 просит суд отказать в удовлетворении исковых требований ФИО1

Кроме того, ФИО3 в лице своего представителя по доверенности – ФИО5 С-Э. обратился в суд с встречным исковым заявлением к ФИО1, в обоснование которого указал, что 22 марта 2024 года произошло ДТП с участием автомобиля «<данные изъяты>» под управлением ФИО3 и автомобиля «<данные изъяты>» под управлением ФИО1 Столкновение между транспортными средствами произошло по вине ФИО1, что подтверждается постановлением по делу об административном правонарушении от 23 марта 2024 года в отношении ФИО1, который привлечен к административной ответственности за нарушение пункта 1.3. ПДД по части 4 статьи 12.15 КоАП РФ. В протоколе указано, что ФИО1, управляя транспортным средством выехал на полосу встречного движения. Данный факт подтверждается схемой ДТП. Согласно схеме ДТП, столкновение транспортных средств произошло на полосе движения автомобиля «<данные изъяты>», за рулем которого находился ФИО3 и который ехал в соответствии с положениями ПДД. Нарушение ПДД со стороны ФИО1 привело к столкновению между транспортными средствами. 12 сентября 2024 года между индивидуальным предпринимателем ФИО6 и ФИО3 был заключен договор от 12 сентября 2024 года №075/НЭАТС на проведение независимой технической экспертизы. Согласно экспертному заключению от 16 сентября 2024 года №466 стоимость восстановительного ремонта автотранспортного средства ФИО3 составляет 517 300 рублей. Согласно положениям статьи 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. По смыслу указанной нормы для возложения имущественной ответственности за причиненный вред необходимо наличие таких обстоятельств, как наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда и его вина, а также причинно-следственная связь между действиями причинителя вреда и наступившими неблагоприятными последствиями. В соответствии с пунктом 1 статьи 1079 ГК РФ юридические лица и граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих (использование транспортных средств, механизмов, электрической энергии высокого напряжения, атомной энергии, взрывчатых веществ, сильнодействующих ядов и т.п., осуществление строительной и иной, связанной с нею деятельности, и др.), обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего. Обязанность возмещения вреда возлагается на юридическое лицо или гражданина, которые владеют источником повышенной опасности на праве собственности, праве хозяйственного ведения или праве оперативного управления либо на ином законном основании (на праве аренды, по доверенности на право управления транспортным средством, в силу распоряжения соответствующего органа о передаче ему источника повышенной опасности и т.п.). Деятельность, создающая повышенную опасность для окружающих, в том числе связанная с использованием источника повышенной опасности, обязывает осуществляющих ее лиц, как указал Конституционный Суд Российской Федерации в Определении от 04 октября 2012 года №1833-О, к особой осторожности и осмотрительности, поскольку многократно увеличивает риск причинения вреда третьим лицам, что обусловливает введение правил, возлагающих на владельцев источников повышенной опасности - по сравнению с лицами, деятельность которых с повышенной опасностью не связана, - повышенное бремя ответственности за наступление неблагоприятных последствий этой деятельности, в основе которой лежит риск случайного причинения вреда. В силу закрепленного в статье 15 ГК РФ принципа полного возмещения причиненных убытков лицо, право которого нарушено, может требовать возмещения расходов, которые оно произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, компенсации утраты или повреждения его имущества (реальный ущерб), а также возмещения неполученных доходов, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода). Приведенное гражданско-правовое регулирование основано на предписаниях Конституции Российской Федерации, в частности её статей 35 (часть 1) и 52, и направлено на защиту прав и законных интересов граждан, право собственности которых оказалось нарушенным иными лицами при осуществлении деятельности, связанной с использованием источника повышенной опасности. Применительно к случаю причинения вреда транспортному средству это означает, что в результате возмещения убытков в полном размере потерпевший должен быть поставлен в положение, в котором он находился бы, если бы его право собственности не было нарушено, то есть ему должны быть возмещены расходы на полное восстановление эксплуатационных и товарных характеристик поврежденного транспортного средства. Между тем замена поврежденных деталей, узлов и агрегатов - если она необходима для восстановления эксплуатационных и товарных характеристик поврежденного транспортного средства, в том числе с учетом требований безопасности дорожного движения, - в большинстве случаев сводится к их замене на новые детали, узлы и агрегаты. Поскольку полное возмещение вреда предполагает восстановление поврежденного имущества до состояния, в котором оно находилось до нарушения права, в таких случаях - притом, что на потерпевшего не может быть возложено бремя самостоятельного поиска деталей, узлов и агрегатов с той же степенью износа, что и у подлежащих замене, - неосновательного обогащения собственника поврежденного имущества не происходит, даже если в результате замены поврежденных деталей, узлов и агрегатов его стоимость выросла. В пункте 21 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года №33 указано, что моральный вред, причиненный деятельностью, создающей повышенную опасность для окружающих, подлежит компенсации владельцем источника повышенной опасности (статья 1079 ГК РФ). Согласно пункту 22 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года №33 моральный вред подлежит компенсации независимо от формы вины причинителя вреда (умысел, неосторожность). Вместе с тем при определении размера компенсации морального вреда суд учитывает форму и степень вины причинителя вреда (статья 1101 ГК РФ). В пункте 24 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года №33 изложено, что по общему правилу, моральный вред компенсируется в денежной форме (пункт 1 статьи 1099 и пункт 1 статьи 1101 ГК РФ). Суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 ГК РФ, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении (пункт 25 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года №33). Согласно пункту 27 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года №33 тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. Причиненный моральный вред ФИО3 оценивает в размере 50 000 рублей. В соответствии со статьёй 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы. Судебные расходы, согласно статье 88 ГПК РФ, состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела. К издержкам, связанным с рассмотрением дела, в силу статьи 94 ГПК РФ, относятся кроме прочего расходы на оплату услуг представителей.

На основании изложенного представитель ФИО3 по доверенности – ФИО5 С-Э. просит взыскать с ФИО1 в пользу своего доверителя:

- сумму материального ущерба в размере 517 300 рублей,

- стоимость услуг эксперта в сумме 7 000 рублей,

- компенсацию морального вреда в размере 50 000 рублей.

- расходы на услуги представителя в размере 70 000 рублей.

- расходы на оплату государственной пошлины в размере 15 346 рублей.

В судебном заседании представитель истца ФИО1 – ФИО2 (действующая на основании доверенности) исковые требования поддержала полностью, встречные исковые требования не признала, просила отказать в их удовлетворении.

В судебном заседании ответчик ФИО3 и его представитель, действующий на основании доверенности ФИО4 просили отказать в удовлетворении исковых требований ФИО1, настаивали на удовлетворении своих встречных исковых требований.

Неоднократно извещённый надлежащим образом о времени и месте судебного разбирательства ФИО1 в судебное заседание не явился, направив в суд своего представителя.

Согласно статье 167 ГПК РФ суд вправе рассмотреть дело в случае неявки кого-либо из лиц, участвующих в деле и извещённых о времени и месте судебного заседания, если ими не представлены сведения о причинах неявки или суд признает причины их неявки неуважительными (часть 3); суд вправе рассмотреть дело в отсутствие ответчика, извещённого о времени и месте судебного заседания, если он не сообщил суду об уважительных причинах неявки и не просил рассмотреть дело в его отсутствие (часть 4).

В соответствии с пунктом 3 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 июня 2008 года №13 «О применении норм Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении и разрешении дел в суде первой инстанции» при неявке в суд лица, извещенного в установленном порядке о времени и месте рассмотрения дела, вопрос о возможности судебного разбирательства решается с учетом требований статей 167 и 233 ГПК РФ. Невыполнение лицами, участвующими в деле, обязанности известить суд о причинах неявки и представить доказательства уважительности этих причин дает суду право рассмотреть дело в их отсутствие.

По смыслу статьи 14 Международного пакта о гражданских и политических правах лицо само определяет объем своих прав и обязанностей в гражданском процессе. Поэтому лицо, определив свои права, реализует их по своему усмотрению. Распоряжение своими правами по усмотрению лица является одним из основополагающих принципов судопроизводства.

Учитывая, что Истец был своевременно и надлежащим образом извещен о времени и месте рассмотрения дела в суде и ему была обеспечена реальная возможность явиться к месту судебного разбирательства вовремя, суд рассматривает его неявку волеизъявлением, свидетельствующим об отказе от реализации права на непосредственное участие в судебном разбирательстве дела и иных процессуальных прав. Указанное обстоятельство, по мнению суда, не может служить препятствием для рассмотрения судом дела, по существу.

Исходя из приведённых положений статьи 167 ГПК РФ суд счёл возможным рассмотреть настоящее гражданское дело по имеющимся в деле доказательствам без непосредственного участия Истца - ФИО1, но с участием его представителя.

Выслушав стороны, изучив доводы сторон, исследовав письменные доказательства, суд пришел к следующим выводам.

В силу статьи 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объёме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда. Законом или договором может быть установлена обязанность причинителя вреда выплатить потерпевшим компенсацию сверх возмещения вреда. Законом может быть установлена обязанность лица, не являющегося причинителем вреда, выплатить потерпевшим компенсацию сверх возмещения вреда (пункт 1). Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда (пункт 2).

Пункту 2 статьи 1064 ГК РФ коррелируют положения абзаца 1 пункта 1 статьи 1079 ГК РФ, в силу которых юридические лица и граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих (использование транспортных средств, механизмов, электрической энергии высокого напряжения, атомной энергии, взрывчатых веществ, сильнодействующих ядов и т.п.; осуществление строительной и иной, связанной с нею деятельности и др.), обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего. Обязанность возмещения вреда возлагается на юридическое лицо или гражданина, которые владеют источником повышенной опасности на праве собственности, праве хозяйственного ведения или праве оперативного управления либо на ином законном основании (на праве аренды, по доверенности на право управления транспортным средством, в силу распоряжения соответствующего органа о передаче ему источника повышенной опасности и т.п.).

Из предписаний абзаца 2 пункта 1 статьи 1079 ГК РФ следует, что обязанность возмещения вреда возлагается на юридическое лицо или гражданина, которые владеют источником повышенной опасности на праве собственности, праве хозяйственного ведения или праве оперативного управления либо на ином законном основании (на праве аренды, по доверенности на право управления транспортным средством, в силу распоряжения соответствующего органа о передаче ему источника повышенной опасности и т.п.).

На основании абзаца 2 пункта 3 статьи 1079 ГК РФ вред, причиненный в результате взаимодействия источников повышенной опасности их владельцам, возмещается на общих основаниях (статья 1064 ГК РФ), то есть по принципу ответственности за вину.

Исходя из данных правовых норм, законным владельцем источника повышенной опасности, на которого законом возложена обязанность по возмещению вреда, причиненного в результате использования источника повышенной опасности, является юридическое лицо или гражданин, эксплуатирующие источник повышенной опасности в момент причинения вреда в силу принадлежащего им права собственности, права хозяйственного ведения, права оперативного управления либо в силу иного законного основания.

Как указал Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 02 июля 2020 года №32-П, по смыслу пункта 1 статьи 15 и статьи 1064 ГК РФ обязательства по возмещению вреда обусловлены, в первую очередь, причинной связью между противоправным деянием и наступившим вредом. Иное означало бы безосновательное и, следовательно, несправедливое привлечение к ответственности в нарушение конституционных прав человека и гражданина, прежде всего права частной собственности. Необходимым условием (conditio sine qua non) возложения на лицо обязанности возместить вред, причиненный потерпевшему, является причинная связь, которая и определяет сторону причинителя вреда в деликтном правоотношении.

В пункте 12 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что по делам о возмещении убытков истец обязан доказать, что ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб, а также факты нарушения обязательства или причинения вреда, наличие убытков (пункт 2 статьи 15 ГК РФ).

Исходя из предписаний части 2 статьи 56 ГПК РФ суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, выносит обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались,

При обращении с иском о возмещении ущерба, причиненного в результате ДТП, каждый из причинивших вред владельцев транспортных средств должен доказать отсутствие своей вины в ДТП, и вправе представлять доказательства наличия такой вины другой стороны.

Бремя доказывания своей невиновности лежит на лице, нарушившем обязательство или причинившем вред. Вина в нарушении обязательства или в причинении вреда предполагается, пока не доказано обратное.

В связи с изложенным факт, наличия или отсутствия вины каждого из участников дорожного движения в указанном ДТП, включая установление соответствовали или не соответствовали их действия требованиям ПДД, является обстоятельством, имеющим юридическое значение для правильного разрешения настоящего дела. Суд именно в рамках гражданского дела должен установить характер и степень вины участников ДТП при рассмотрении дела о возмещении ущерба, причиненного в результате ДТП.

Таким образом, по делам рассматриваемой категории (о возмещении вреда, причиненного личности или имуществу гражданина в результате взаимодействия источников повышенной опасности) имеют важное значение и подлежат обязательному выяснению следующие обстоятельства:

- факт наступления неблагоприятных последствий (причинение вреда) для потерпевшего,

- противоправность поведения причинителя вреда и его вина,

- причинно-следственная связь между действиями причинителя вреда и наступившими неблагоприятными последствиями.

Как следует из материалов настоящего гражданского дела, 22 марта 2024 года (примечание суда: в некоторых документах, составленных работниками ГИБДД, дата ДТП ошибочно указана «23 марта 2024 года») на автомобильной дороге при подъезде к селу <адрес> ДТП с участием двух транспортных средств – автомобиля «<данные изъяты>» под управлением ФИО3 и автомобиля «<данные изъяты>» под управлением ФИО1

Как указано в схеме ДТП:

- у автомобиля «<данные изъяты>» в результате ДТП повреждены капот, передние оба крыла, передний бампер, передняя правая дверь, переднее лобовое стекло, передние две фары, крыша, а также возможно имеются другие скрытые повреждения,

- у автомобиля «<данные изъяты>» в результате ДТП повреждены капот, переднее правое крыло, правая фара, передний бампер, а также возможно имеются другие скрытые повреждения.

Характер технических повреждений, причиненных автомобилям «<данные изъяты>» и «<данные изъяты>» в результате ДТП, ФИО3 и ФИО1 не оспаривают.

Таким образом, факт наступления неблагоприятных последствий (причинение вреда) для имущества ФИО3 и ФИО1 является доказанным, установленным судом.

Согласно заключению от 06 июня 2024 года №, составленному экспертом «Эксперт Групп», стоимость восстановительного ремонта поврежденного транспортного средства ФИО1 - автомобиля «<данные изъяты>» составила 1 045 284 рублей.

Согласно заключению независимой технической экспертизы от 16 сентября 2024 года №, составленному индивидуальным предпринимателем ФИО6, стоимость восстановительного ремонта поврежденного транспортного средства ФИО3 – автомобиля «<данные изъяты>» составляет 517 300 рублей.

О назначении судебной экспертизы для оценки стоимости восстановительного ремонта автомобиля «<данные изъяты>» или автомобиля «<данные изъяты>» стороны перед судом не ходатайствовали.

В рамках настоящего гражданского дела событие ДТП ни стороной Истца, ни стороной Ответчика не оспаривается. При этом ФИО1 утверждает, что ДТП произошло по вине ФИО3, тогда как ФИО3 считает виновником ДТП ФИО1

В этой связи судом из ОГИБДД ОМВД России по <адрес> Чеченской Республики был истребован подлинник материала об административном правонарушении, составленного по факту ДТП от 23 марта 2024 года с участием транспортных средств Истца и Ответчика - автомобилей «<данные изъяты>» и «<данные изъяты>».

Согласно протокола об административном правонарушении от 23 марта 2024 года серия/номер №, составленного инспектором ИПЗ ОГИБДД ОМВД России по <адрес> Чеченской Республики лейтенантом полиции ФИО8, следует, что 23 марта 2024 года в 02 часа 00 минут на автомобильной дороге при подъезде к селу Дачу-Борзой 0 км. + 900 м. ФИО3 управлял автомобилем «<данные изъяты>» без права управления транспортными средствами, чем допустил нарушение требований пункта 2.1.1. ПДД, ответственность за которое предусмотрена частью 1 статьи 12.7. КоАП РФ.

Из постановления по делу об административном правонарушении от 23 марта 2024 года УИН №, составленного начальником ОГИБДД ОМВД России по <адрес> Чеченской Республики подполковником полиции ФИО9, следует, что 23 марта 2024 года в 02 часа 00 минут на автомобильной дороге при подъезде к селу Дачу-Борзой 0 км. + 900 м. ФИО3 управлял автомобилем «<данные изъяты>», не имея права управления транспортными средствами, чем допустил нарушение требований пункта 2.1.1. ПДД, то есть совершил административное правонарушение, предусмотренное частью 1 статьи 12.7. КоАП РФ, за что ФИО3 назначено административное наказание в виде штрафа в размере 7 500 рублей.

Копию постановления по делу об административном правонарушении от 23 марта 2024 года УИН № ФИО3 получил в тот же день, то есть 23 марта 2024 года, о чем имеется соответствующая подпись правонарушителя.

Со своим административным правонарушением по части 1 статьи 12.7. КоАП РФ ФИО3 был согласен, событие административного правонарушения и назначенное наказание ФИО3 не оспаривал.

Согласно протоколу об административном правонарушении от 23 марта 2024 года серия/номер №, составленного инспектором ИПЗ ОГИБДД ОМВД России по <адрес> Чеченской Республики лейтенантом полиции ФИО8, следует, что 23 марта 2024 года в 02 часа 00 минут на автомобильной дороге при подъезде к <адрес> ФИО3, управляя автомобилем «<данные изъяты>», выехал на полосу, предназначенную для встречного движения в зоне действия знака 3.20., чем нарушил требования пункта 1.3. ПДД, за что предусмотрена ответственность по части 4 статьи 12.15. КоАП РФ.

Из постановления по делу об административном правонарушении от 23 марта 2024 года УИН №, составленного начальником ОГИБДД ОМВД России по <адрес> Чеченской Республики подполковником полиции ФИО9, следует, что 23 марта 2024 года в 02 часа 00 минут на автомобильной дороге при подъезде к <адрес> ФИО3, управляя автомобилем «<данные изъяты>», выехал на полосу, предназначенную для встречного движения в зоне действия знака 3.20., чем нарушил требования пункта 1.3. ПДД, то есть совершил административное правонарушение, предусмотренное частью 4 статьи 12.15. КоАП РФ, за что ФИО3, назначено административное наказание в виде штрафа в размере 5 000 рублей.

Копию постановления по делу об административном правонарушении от 23 марта 2024 года УИН № ФИО3, получил в тот же день, то есть 23 марта 2024 года, о чем имеется соответствующая подпись правонарушителя.

Со своим административным правонарушением по части 4 статьи 12.15. КоАП РФ ФИО3 был согласен, событие административного правонарушения и назначенное наказание ФИО3 не оспаривал.

Из постановления по делу об административном правонарушении от 23 марта 2024 года УИН №, составленного инспектором ИПЗ ОГИБДД ОМВД России по <адрес> Чеченской Республики лейтенантом полиции ФИО8, следует, что 23 марта 2024 года в 02 часа 00 минут на автомобильной дороге при подъезде к <адрес> ФИО3 управлял автомобилем «<данные изъяты>» без страхового полиса ОСАГО, чем нарушил требования пункта 2.1.1. ПДД, то есть совершил административное правонарушение, предусмотренное частью 2 статьи 12.37. КоАП РФ, за что ФИО3, назначено административное наказание в виде штрафа в размере 800 рублей.

Копию постановления по делу об административном правонарушении от 23 марта 2024 года УИН № ФИО3, получил в тот же день, то есть 23 марта 2024 года, о чем имеется соответствующая подпись правонарушителя.

Со своим административным правонарушением по части 2 статьи 12.37. КоАП РФ ФИО3 был согласен, событие административного правонарушения и назначенное наказание ФИО3 не оспаривал.

Согласно протокола об административном правонарушении от 23 марта 2024 года серия/номер №, составленного инспектором ИПЗ ОГИБДД ОМВД России по <адрес> Чеченской Республики лейтенантом полиции ФИО8, следует, что 23 марта 2024 года в 03 часа 00 минут на автомобильной дороге при подъезде к <адрес> ФИО1, управляя автомобилем «<данные изъяты>», выехал на полосу, предназначенную для встречного движения в зоне действия знака 3.20., чем нарушил требования пункта 1.3. ПДД, за что предусмотрена ответственность по части 4 статьи 12.15. КоАП РФ.

Из постановления по делу об административном правонарушении от 23 марта 2024 года УИН №, составленного начальником ОГИБДД ОМВД России по <адрес> Чеченской Республики подполковником полиции ФИО9, следует, что 23 марта 2024 года в 03 часа 00 минут на автомобильной дороге при подъезде к <адрес> ФИО1, управляя автомобилем «<данные изъяты>», выехал на полосу, предназначенную для встречного движения под действием знака 3.20., чем нарушил требования пункта 1.3. ПДД, то есть совершил административное правонарушение, предусмотренное частью 4 статьи 12.15. КоАП РФ, за что ФИО1, назначено административное наказание в виде штрафа в размере 5 000 рублей.

Копию постановления по делу об административном правонарушении от 23 марта 2024 года УИН № ФИО1 получил в тот же день, то есть 23 марта 2024 года, о чем имеется соответствующая подпись правонарушителя.

Со своим административным правонарушением по части 4 статьи 12.15. КоАП РФ ФИО1 был согласен, событие административного правонарушения и назначенное наказание ФИО1 не оспаривал.

Таким образом, из полученных из ОГИБДД ОМВД России по <адрес> Чеченской Республики документов (подлинник материала об административном правонарушении), составленных по факту ДТП с участием транспортных средств Истца и Ответчика, следует, что действия водителя автомобиля «<данные изъяты>», так же как и действия водителя автомобиля «<данные изъяты>» не соответствовали требованиям пункта 1.3. ПДД – оба водителя допустили выезд на полосу, предназначенную для встречного движения в зоне действия дорожного знака 3.20 «Обгон запрещен», за что оба эти водителя - ФИО3 и ФИО1 были привлечены к административной ответственности по части 4 статьи 12.15. КоАП РФ.

Однако при этом в соответствующих протоколах об административных правонарушениях и в постановлениях по делам об административных правонарушениях, составленных в отношении ФИО3 и ФИО1, не указано, чьи именно (ФИО3 и ФИО1) действия, не соответствовавшие ПДД, спровоцировали ДТП, чьи именно (ФИО3 и ФИО1) действия находились в причинно-следственной связи с наступившими неблагоприятными последствиями.

То есть, из материала, собранного сотрудниками ГИБДД по факту ДТП, не следует очевидного, однозначного и бесспорного вывода о том, кто именно является виновником данного ДТП.

В связи с этим по инициативе суда по настоящему гражданскому делу была назначена судебная дорожно-транспортная экспертиза (экспертиза механизма ДТП), проведение которой поручено экспертам Федерального бюджетного учреждения (далее – ФБУ) «Дагестанская лаборатория судебной экспертизы Министерства Юстиции Российской Федерации» с постановкой на разрешение экспертов следующих вопросов:

1. Каковы траектории (направления движения) и характер движения транспортных средств – автомобиля «<данные изъяты>» и автомобиля «<данные изъяты>» до их столкновения?

2. Каков механизм развития ДТП от начальной до конечной фазы? Какова техническая характеристика каждой из фаз происшествия: начальной, кульминационной, финальной, конечной?

3. Где находилось место столкновения (место, где вошли в соприкосновение; место удара) транспортных средств - автомобиля «<данные изъяты>» и автомобиля «<данные изъяты>»?

4. Каково было взаимное расположение транспортных средств - автомобиля «<данные изъяты>» и автомобиля «<данные изъяты>» по отношению друг к другу в момент их столкновения (удара, соприкосновение) и в другие моменты ДТП?

5. Какова была скорость движения транспортных средств - автомобиля «<данные изъяты>» и автомобиля «<данные изъяты>» до их столкновения? Какова величина тормозного, остановочного пути указанных транспортных средств?

6. Имел ли водитель автомобиля «<данные изъяты>» техническую возможность предотвратить ДТП - столкновение с автомобилем «<данные изъяты>», действуя в соответствии с требованиями ПДД? До какого момента у него была эта возможность?

7. Как должен был действовать водитель автомобиля «<данные изъяты>» в данной ситуации в соответствии с ПДД, чтобы обеспечить безопасность дорожного движения, избежать ДТП и иметь возможность вовремя остановить своё транспортное средство?

8. Имеются ли в действиях водителя автомобиля «<данные изъяты>» несоответствия требованиям ПДД? Если имеются, то какие именно и состоят ли они в причинно-следственной связи с имевшим место ДТП?

9. Имелись ли в действиях водителя автомобиля «<данные изъяты>» признаки опасного вождения, предусмотренного ПДД?

10. Имел ли водитель автомобиля «<данные изъяты>» техническую возможность предотвратить ДТП - столкновение с автомобилем «<данные изъяты>», действуя в соответствии с требованиями ПДД? До какого момента у него была эта возможность?

11. Как должен был действовать водитель автомобиля «<данные изъяты>», в данной ситуации в соответствии с ПДД Р, чтобы обеспечить безопасность дорожного движения, избежать ДТП и иметь возможность вовремя остановить своё транспортное средство?

12. Имеются ли в действиях водителя автомобиля «<данные изъяты>» несоответствия требованиям ПДД? Если имеются, то какие именно и состоят ли они в причинно-следственной связи с имевшим место ДТП?

13. Имелись ли в действиях водителя автомобиля «<данные изъяты>» признаки опасного вождения, предусмотренного ПДД?

Ответы на судебные вопросы 1 – 4 содержатся в заключении от 03 марта 2025 года №, составленном ведущим государственным судебным экспертом ФБУ «Дагестанская лаборатория судебной экспертизы Министерства Юстиции Российской Федерации» ФИО7:

1) Ответ на вопрос «Каковы траектории (направления движения) и характер движения транспортных средств – автомобиля «<данные изъяты>» и автомобиля «<данные изъяты>» до их столкновения?» - Характер повреждений автомобиля «<данные изъяты>» и автомобиля «<данные изъяты>» свидетельствует о том, что в исследуемом случае столкновение было встречным, несколько косым, эксцентричным, блокирующим. При данном виде столкновения возникают угловые ускорения, которые приводят к изменению скорости и траектории движения транспортных средств, а также возникают крутящие моменты, стремящиеся в исследуемом случае развернуть оба автомобиля вокруг центра масс против хода часовой стрелки. Более детально установить траекторию движения транспортных средств в рассматриваемом случае экспертным путем не представилось возможным, по причине отсутствия зафиксированных следов на месте ДТП, оставленных транспортными средствами (следы качения, продольного и поперечного скольжения шин), царапинах, оставленных на дороге деталями транспортных средств.

2) Ответ на вопрос «Каков механизм развития ДТП от начальной до конечной фазы? Какова техническая характеристика каждой из фаз происшествия: начальной, кульминационной, финальной, конечной?» - Сравнительный анализ повреждений автомобиля «<данные изъяты>» и автомобиля «<данные изъяты>» с учетом дорожной обстановки на месте ДТП, анализируя в совокупности места локализации, номенклатуру объем и характер механических повреждений исследуемых автомобилей, мысленно моделируя траектории движения, взаимоположения и характер взаимодействия транспортных средств при реализации обстоятельств ДТП, основывая свои суждения на анализе тех материалов, которые представлены на экспертизу, позволяет предложить следующий механизм столкновения. Столкновение для автомобилей «<данные изъяты>» и «<данные изъяты>» было встречное, косое, блокирующее, эксцентричное, правое переднее угловое. В момент первичного контактного взаимодействия продольные оси автомобилей «<данные изъяты>» и «<данные изъяты>» располагались относительно друг друга под углом примерно ? 177° ± 2°. Первоначально автомобиль «<данные изъяты>» передней правой частью вошел в блокирующий контакт с передней правой часть автомобиля «<данные изъяты>», далее в процессе взаимного внедрения контактирующих частей и сближения центров тяжести и после достижения их пределов для обоих автомобилей возник разворачивающий момент и автомобили стали разворачиваться по ходу часовой стрелки, поскольку для обоих автомобилей сила удара была приложена правее центра их тяжести. Автомобиль «<данные изъяты>» стал разворачиваться относительно передней правой части и занял положение, зафиксированное на схеме ДТП, а автомобиль «<данные изъяты>» стал разворачиваться относительно передней правой части, и занял положение зафиксированное на схеме ДТП.

3) Ответ на вопрос «Где находилось место столкновения (место, где вошли в соприкосновение; место удара) транспортных средств - автомобиля «<данные изъяты>» и автомобиля «<данные изъяты>»? - Согласно представленным материалам по факту ДТП, фотоснимкам и вешней обстановки на месте ДТП, установлено, что место столкновения автомобиля «<данные изъяты>» и автомобиля «<данные изъяты>» находилось на полосе движения автомобиля «<данные изъяты>» (смотреть схему №, исследовательской части заключения).

4) Ответ на вопрос «Каково было взаимное расположение транспортных средств - автомобиля «<данные изъяты>» и автомобиля «<данные изъяты>» по отношению друг к другу в момент их столкновения (удара, соприкосновение) и в другие моменты ДТП?» - Иллюстрация взаимного расположения автомобиля «<данные изъяты>» и автомобиля «<данные изъяты>» в момент первичного контакта относительно друг друга, показано на схеме № в исследовательской части заключения. Установить взаимное расположение в другие моменты ДТП не представляется возможным по причинам недостаточности объективных признаков и малой информативности исходных данных.

Решение судебных вопросов №№ было поручено государственному судебному эксперту Чеченского филиала ФБУ «Дагестанская лаборатория судебной экспертизы Министерства Юстиции Российской Федерации» ФИО26 Р.Ж.

28 января 2025 года в суд из Чеченского филиала ФБУ «Дагестанская лаборатория судебной экспертизы Министерства Юстиции Российской Федерации» поступило ходатайство, в котором содержалась просьба судебного эксперта ФИО20 Р.Ж. о предоставлении в его распоряжение дополнительных исходных данных, а именно от суда требовалось:

- указать место расположения, рассматриваемого ДТП (в населенном пункте или вне населенного пункта),

- указать тип, состояние, ширину и продольный профиль (наличие или отсутствие уклона) проезжей части дороги,

- указать наличие или отсутствие дорожных знаков, линий дорожной разметки по ходу движения транспортных средств до места столкновения и на месте происшествия,

- указать расположение места столкновения транспортных средств относительно границ проезжей части дороги,

- указать видимость и обзорность в направлении движения транспортных средств,

- указать конечное расположение транспортных средств относительно границ проезжей части дороги и места столкновения,

- указать скорость движения автомобиля «<данные изъяты>» на момент происшествия и степень его загруженности (наличие пассажиров и груза в килограммах),

- указать скорость движения автомобиля «<данные изъяты>» на момент происшествия и степень его загруженности (наличие пассажиров и груза в килограммах),

- указать техническое состояние транспортных средств на момент происшествия (исправно или не исправно, если не тормозит какое-либо колесо или колеса, то уточнить какие),

- указать применяли ли водители транспортных средств меры к снижению скорости, если применяли, то указать полную длину тормозного следа и уточнить на какой стадии произошло столкновение, до начала торможения, в конце или в процессе торможения, если в процессе торможения, то указать длину тормозного следа до места столкновения и после, а также его расположение относительно границ проезжей части дороги и относительно места столкновения,

- указать применяли ли водители транспортных средств маневр во избежание столкновения,

- указать удаление (расстояние между автомобилями) транспортных средств с момент обнаружения водителем автомобиля «<данные изъяты>» встречного автомобиля «<данные изъяты>»,

- представить фотографии с места происшествия на цифровом носителе (USB-накопитель).

В связи с отсутствием у суда запрашиваемых (искомых) дополнительных исходных данных, их представление эксперту ФИО27 Р.Ж. не представилось возможным, а эксперту ФИО28 Р.Ж. было поручено провести назначенную судом судебную дорожно-транспортную экспертизу (экспертизу механизма ДТП) по имеющимся материалам и документам (материалы настоящего гражданского дела и подлинник материала, составленного сотрудниками ГИБДД по факту ДТП с участием водителей ФИО1 и ФИО3).

Заключение эксперта Чеченского филиала ФБУ «Дагестанская лаборатория судебной экспертизы Министерства Юстиции Российской Федерации» ФИО21 Р.Ж. от 12 февраля 2025 года № содержит следующие выводы:

1) Ответить на вопросы «Какова была скорость движения транспортных средств - автомобиля «<данные изъяты>» и автомобиля «<данные изъяты>» до их столкновения? Какова величина тормозного, остановочного пути указанных транспортных средств?», «Имел ли водитель автомобиля «<данные изъяты>» техническую возможность предотвратить ДТП - столкновение с автомобилем «<данные изъяты>» действуя в соответствии с требованиями ПДД? До какого момента у него была эта возможность?» и «Имел ли водитель автомобиля «<данные изъяты>» техническую возможность предотвратить ДТП - столкновение с автомобилем «<данные изъяты>», действуя в соответствии с требованиями ПДД? До какого момента у него была эта возможность?» не представилось возможным по причинам, изложенным в исследовательской части, то есть в связи с тем, что для решения поставленных вопросов экспертом было заявлено ходатайство о предоставлении дополнительных исходных данных, необходимых для проведения соответствующих расчетов и формирования выводов, которое не было удовлетворено.

2) Ответить на вопросы «Как должен был действовать водитель автомобиля «<данные изъяты>» в данной ситуации в соответствии с ПДД, чтобы обеспечить безопасность дорожного движения, избежать ДТП и иметь возможность вовремя остановить своё транспортное средство?» и «Как должен был действовать водитель автомобиля «<данные изъяты>» в данной ситуации в соответствии с ПДД, чтобы обеспечить безопасность дорожного движения, избежать ДТП и иметь возможность вовремя остановить своё транспортное средство?» не представилось возможным, поскольку в установочной части определения о назначении экспертизы отсутствовало детальное описание действий водителей транспортных средств, необходимое для их экспертного анализа и в виду того, что заявленное ходатайство эксперта не было удовлетворено. Определить экспертным путём комплекс требований ПДД для каждого водителя в отдельности в данном случае не представилось возможным.

3) Ответить на вопросы «Имеются ли в действиях водителя автомобиля «<данные изъяты>» несоответствия требованиям ПДД? Если имеются, то какие именно и состоят ли они в причинно-следственной связи с имевшим место ДТП?» и «Имеются ли в действиях водителя автомобиля «<данные изъяты>» несоответствия требованиям ПДД? Если имеются, то какие именно и состоят ли они в причинно-следственной связи с имевшим место ДТП?» не представилось возможным по причинам, изложенным в исследовательской части, то есть в связи с тем, что в определении о назначении экспертизы скорость движения транспортных средств не задана, а заявленное ходатайство эксперта не было удовлетворено.

4) Ответить на вопросы «Имелись ли в действиях водителя автомобиля «<данные изъяты>» признаки опасного вождения, предусмотренного ПДД?» и «Имелись ли в действиях водителя автомобиля «<данные изъяты>» признаки опасного вождения, предусмотренного ПДД?» не представилось возможным по причинам, изложенным в исследовательской части, так как ПДД не содержат формулировки такого понятия как «опасное вождение», в связи с чем исключается его технический анализ.

В соответствии с частью 2 статьи 86 ГПК РФ заключение эксперта должно содержать подробное описание проведенного исследования, сделанные в результате его выводы и ответы на поставленные судом вопросы.

В силу части 3 статьи 86 ГПК РФ заключение эксперта для суда необязательно и оценивается судом по правилам, установленным в статье 67 настоящего Кодекса. Несогласие суда с заключением должно быть мотивировано в решении или определении суда.

В судебной практике сложилась позиция, согласно которой суд оценивает экспертное заключение с точки зрения соблюдения процессуального порядка назначения экспертизы, соблюдения процессуальных прав лиц, участвующих в деле, соответствия заключения поставленным вопросам, их полноты, обоснованности и достоверности в сопоставлении с другими доказательствами по делу. В связи с этим суд наделяется фактическим правом несогласия с заключением эксперта и содержащимися в нем выводами. Однако такое несогласие не должно быть субъективным и голословным, поэтому суд обязан изложить свои мотивы несогласия в соответствующем судебном акте.

Составленное ведущим государственным судебным экспертом ФБУ «Дагестанская лаборатория судебной экспертизы Министерства Юстиции Российской Федерации» ФИО7 заключение от 03 марта 2025 года №, суд находит объективным, а выводы эксперта - достоверными. Данное экспертное заключение содержит подробное описание произведенных исследований, по результатам которых сделаны убедительные выводы и даны научно обоснованные ответы на поставленные судом вопросы за №, №, № и №. В обоснование сделанных выводов эксперт ФИО7 приводит соответствующие исходные объективные данные из представленных в его распоряжение материалов дела. Выводы эксперта ФИО7 научно обоснованы. У суда сформировалось убеждение об отсутствии у эксперта ФИО7 заинтересованности в исходе дела. Экспертиза от 03 марта 2025 года №35/4-2-25 проведена на основании судебного определения с предупреждением эксперта ФИО7 об уголовной ответственности по статье 307 Уголовного кодекса Российской Федерации за дачу заведомо ложного заключения. Заключение эксперта ФИО7 полностью соответствует требованиям законодательства, выводы эксперта логичны, аргументированы, содержат ссылки на официальные источники, то есть обоснованы. Выводы этой экспертизы убедительны и по существу не опровергнуты никем из сторон.

Что касается, заключения эксперта Чеченского филиала ФБУ «Дагестанская лаборатория судебной экспертизы Министерства Юстиции Российской Федерации» ФИО22 Р.Ж. от 12 февраля 2025 года №, то к нему суд относится критически поскольку его выводы не содержат никакой информации, имеющей процессуальную и доказательственную ценность по настоящему гражданскому делу. Невозможность дать ответы на поставленные судом вопросы №, №, №, №, №, №, №, № и № эксперт ФИО11 обосновал непредставлением судом в его распоряжение дополнительных исходных данных, которых в свою очередь у суда не было и априори быть не могло, ибо функция собирания дополнительных доказательств и сведений суду не присуща.

Более того, у суда возникли сомнения в объективности эксперта ФИО23 Р.Ж. поскольку последним у суда был запрошен ряд дополнительных исходных данных, которые фактически усматривались из представленных эксперту документов и материалов.

Так, эксперт ФИО11 запросил у суда сведения:

- о месте расположения рассматриваемого ДТП (в населенном пункте или вне населенного пункта), тогда как из протокола об административном правонарушении от 23 марта 2024 года серия/номер №, из схемы ДТП, а также из других документов следует, что местом ДТП является автомобильная дорога при подъезде к селу Дачу-Борзой 0 км. + 900 м.;

- о типе, состоянии, ширине и продольном профиле (наличие или отсутствие уклона) проезжей части дороги, тогда как из схемы ДТП усматривается, что на месте ДТП дорога является асфальтной и двухполосной общей шириной 6 метров (по 3 метра ширина каждой полосы), дорога имеет изгиб, по обеим сторонам от дорожного прорытия имеется канал шириной по 1,8 метров каждый,

- о наличии или отсутствии дорожных знаков, линий дорожной разметки по ходу движения транспортных средств до места столкновения и на месте происшествия, тогда как из схемы ДТП и фотоснимков с места ДТП усматривается, что на месте ДТП имеется дорожная разметка в виде «сплошной линии», а из постановлений по делу об административном правонарушении от 23 марта 2024 года УИН № и УИН № следует, что ДТП произошло в зоне действия дорожного знака 3.20,

- о расположении места столкновения транспортных средств относительно границ проезжей части дороги, тогда как в схеме ДТП эти сведения имеются (имеется схематичное изображение автомобилей относительно друг друга и относительно края проезжей части с указанием соответствующих конкретных расстояний).

Более того, как указано выше, констатируя невозможность дачи ответа на вопросы «Имелись ли в действиях водителя автомобиля «<данные изъяты>» признаки опасного вождения, предусмотренного ПДД?» и «Имелись ли в действиях водителя автомобиля «<данные изъяты>» признаки опасного вождения, предусмотренного ПДД?» эксперт ФИО11 указал, что ПДД не содержат формулировки такого понятия как «опасное вождение», что не соответствует действительности, ибо фактически в ПДД такое понятие присутствует. Так, согласно абзацу 8 пункта 2.7 ПДД одним из действий, которое запрещено совершать водителю, является опасное вождение, выражающееся в неоднократном совершении одного или совершении нескольких следующих друг за другом действий, заключающихся в невыполнении при перестроении требования уступить дорогу транспортному средству, пользующемуся преимущественным правом движения, перестроении при интенсивном движении, когда все полосы движения заняты, кроме случаев поворота налево или направо, разворота, остановки или объезда препятствия, несоблюдении безопасной дистанции до движущегося впереди транспортного средства, несоблюдении бокового интервала, резком торможении, если такое торможение не требуется для предотвращения дорожно-транспортного происшествия, препятствовании обгону, если указанные действия повлекли создание водителем в процессе дорожного движения ситуации, при которой его движение и (или) движение иных участников дорожного движения в том же направлении и с той же скоростью создает угрозу гибели или ранения людей, повреждения транспортных средств, сооружений, грузов или причинения иного материального ущерба.

С учетом приведенных недостатков и противоречий суд считает заключение эксперта ФИО24 Р.Ж. от 12 февраля 2025 года № неполным и необъективным. Такое экспертное заключение не может быть признано относимым и допустимым доказательством, а потому заслуживает быть оставленным без внимания суда.

О назначении повторной или дополнительной судебной дорожно-транспортной экспертизы (экспертизы механизма ДТП) стороны перед судом не ходатайствовали.

Несмотря на то, что заключение эксперта ФИО7 от 03 марта 2025 года № и заключение эксперта ФИО25 Р.Ж. от 12 февраля 2025 года № не дали ответа на основной вопрос - о наличии в действиях водителей автомобилей «<данные изъяты>» и «<данные изъяты>» несоответствия требованиям ПДД и наличия причинно-следственной связи этих действий с наступившим неблагоприятными последствиями, то суд считает возможным решить вопрос о наличии вины и причинно-следственной связи, исходя из иных материалов настоящего гражданского дела.

Гражданское судопроизводство осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон (статья 12 ГПК РФ).

В соответствии с пунктом 1.3 ПДД участники дорожного движения обязаны знать и соблюдать относящиеся к ним требования ПДД, сигналов светофоров, знаков и разметки, а также выполнять распоряжения регулировщиков, действующих в пределах предоставленных им прав и регулирующих дорожное движение установленными сигналами.

Согласно пункту 9.1. ПДД количество полос движения для безрельсовых транспортных средств определяется разметкой и (или) знаками 5.15.1, 5.15.2, 5.15.7, 5.15.8, а если их нет, то самими водителями с учетом ширины проезжей части, габаритов транспортных средств и необходимых интервалов между ними. При этом стороной, предназначенной для встречного движения на дорогах с двусторонним движением без разделительной полосы, считается половина ширины проезжей части, расположенная слева, не считая местных уширений проезжей части (переходно-скоростные полосы, дополнительные полосы на подъем, заездные карманы мест остановок маршрутных транспортных средств).

Пункт 9.1(1). ПДД гласит, что на любых дорогах с двусторонним движением запрещается движение по полосе, предназначенной для встречного движения, если она отделена трамвайными путями, разделительной полосой, разметкой 1.1, 1.3 или разметкой 1.11, прерывистая линия которой расположена слева.

Если, проезжая часть разделена на полосы линиями разметки, движение транспортных средств должно осуществляться строго по обозначенным полосам (пункт 9.7. ПДД).

В пункте 14 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25 июня 2019 года №20 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при рассмотрении дел об административных правонарушениях, предусмотренных главой 12 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях» даны разъяснения о том, что преимущественным признается право на первоочередное движение транспортного средства в намеченном направлении по отношению к другим участникам дорожного движения, которые не должны начинать, возобновлять или продолжать движение, осуществлять какой-либо маневр, если это может вынудить участников движения, имеющих по отношению к ним преимущество, изменить направление движения или скорость (пункт 1.2 ПДД).

В пункте 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 09 декабря 2008 года №25 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения» даны разъяснения о том, что на основании пункта 10.1 указанных Правил водитель должен вести транспортное средство со скоростью, не превышающей установленного ограничения, учитывая при этом интенсивность движения, особенности и состояние транспортного средства и груза, дорожные и метеорологические условия, в частности видимость в направлении движения. Скорость должна обеспечивать водителю возможность постоянного контроля за движением транспортного средства для выполнения требований Правил. При возникновении опасности для движения, которую водитель в состоянии обнаружить, он должен принять возможные меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства.

При решении вопроса о технической возможности предотвращения ДТП судам следует исходить из того, что момент возникновения опасности для движения определяется в каждом конкретном случае с учетом дорожной обстановки, предшествующей ДТП. Опасность для движения следует считать возникшей в тот момент, когда водитель имел объективную возможность ее обнаружить. При анализе доказательств наличия либо отсутствия у водителя технической возможности предотвратить ДТП в условиях темного времени суток или недостаточной видимости следует исходить из того, что водитель в соответствии с пунктом 10.1 Правил должен выбрать скорость движения, обеспечивающую ему возможность постоянного контроля за движением транспортного средства для выполнения требований Правил.

Все водители автотранспортных средств обязаны соблюдать ПДД. Данная обязанность порождает для участников дорожного движения безусловное следование всем предписаниям, которые регламентируют единый порядок организации движения транспортных средств на территории России, что предполагает должное следование водителей установленным дорожным знакам и нанесенной на проезжую часть дорожной разметке.

В судебной практике сформировалась правовая позиция, согласно которой каждый участник движения рассчитывает на определенное поведение другого лица, управляющего транспортным средством.

Как неоднократно отмечалось высшими судебными инстанциями России, в силу безусловной обязанности водителей соблюдать ПДД нельзя не учитывать, что каждый участник дорожного движения вправе рассчитывать на их соблюдение другими участниками дорожного движения и не обязан предвидеть движение транспортных средств с нарушением ПДД либо исходить из возможности их нарушения участниками дорожного движения.

22 марта 2024 года в ходе проводимой проверки по факту ДТП ФИО3 в своих письменных объяснениях сотрудникам полиции пояснил, что он на принадлежащем ему автомобиле «<данные изъяты>» со своим другом ФИО29 22 марта 2024 примерно в 23 часа 30 минут из села Дачу-<адрес> ехал к себе домой в <адрес>. Двигался он примерно со скоростью 40 км/ч. Видимость была хорошая покрытие проезжей части сухое без каких-либо выбоин и ям. Проезжая часть имела освещение фонарей. По пути следования на выезде из села Дачу-Борзой ему на встречу двигался автомобиль «<данные изъяты>». Когда указанный автомобиль начал приближаться по своей полосе движения он вывернул на свою полосу движения так как левые оси его автошины были расположены на полосе встречного движения на незначительном расстоянии от дорожной разметки «сплошная линия». Когда оставалось некоторое расстояние примерно 10 метров до того, как их автомобили поравнялись, водитель автомобиля «<данные изъяты>» вывернул свой автомобиль на полосу встречного движения, то есть на полосу его движения, в результате чего их автомобили столкнулись передними частями и получили механические повреждения различной степени. Стажа вождения он не имеет и не имел никогда водительского удостоверения, однако в ближайшее время он собирается устроиться в автошколу для получения водительского удостоверения.

22 марта 2024 года в ходе проводимой проверки по факту ДТП ФИО1 в своих письменных объяснениях сотрудникам полиции пояснил, что 22 марта 2024 примерно в 23 часа 30 минут он на принадлежащем ему автомобиле «<данные изъяты>» ехал из селения Старые Атаги к себе домой в <адрес>. При въезде в <адрес> он двигался по своей полосе движения со скоростью примерно 60 км/ч. По пути следования к нему навстречу на его полосе движения двигался автомобиль «Приора». Ввиду того, что расстояние между машинами сократилось настолько, что промедление привело бы к лобовому столкновению их автомобилей, он чтобы уйти от столкновения вывернул на встречную полосу движения. Одновременно с ним вывернул на свою полосу движения ехавший навстречу автомобиль, в результате чего произошло столкновение автомобилей передними правыми углами. Вследствие этого их автомобили получили механические повреждения передней части. В результате ДТП никто не пострадал. Покрытие проезжей части было ровное, сухое, без каких-либо выбоин и ям. Видимость была хорошая, так как проезжая часть была освещена фонарями. Чтобы избежать столкновения с вышеуказанным автомобилем он не вывернул свой автомобиль вправо, так как к проезжей части примыкала глубокая канава.

Согласно фотоснимкам, дорога на месте ДТП имеет асфальтированное покрытие, по обеим сторонам дорожного полотна (слева и справа от проезжей части) имеются канавы, посередине проезжей части визуализируется сплошная белая линия (полоса) - дорожная разметка 1.1, место ДТП освещается фонарями уличного освещения.

Из постановлений по делу об административном правонарушении от 23 марта 2024 года УИН № и УИН № следует, что ДТП произошло в зоне действия дорожного знака 3.20 «Обгон запрещён».

Согласно схеме ДТП от 23 марта 2024 года, автомобиль «<данные изъяты>» двигался практически по левому краю (ближе к левой обочине по ходу движения автомобиля «<данные изъяты>») полосы, предназначенной для встречного движения.

Согласно пункту 8.1. ПДД перед началом движения, перестроением, поворотом (разворотом) и остановкой водитель обязан подавать сигналы световыми указателями поворота соответствующего направления, а если они отсутствуют или неисправны - рукой. При выполнении маневра не должны создаваться опасность для движения, а также помехи другим участникам дорожного движения.

Пункт 8.2. ПДД гласит, что подача сигнала указателями поворота или рукой должна производиться заблаговременно до начала выполнения маневра и прекращаться немедленно после его завершения (подача сигнала рукой может быть закончена непосредственно перед выполнением маневра). При этом сигнал не должен вводить в заблуждение других участников дорожного движения. Подача сигнала не дает водителю преимущества и не освобождает его от принятия мер предосторожности.

Однако из объяснений ФИО1 и ФИО3 не усматривается то, что при совершении манёвра (при перестроении слева-направо, то есть из полосы, предназначенной для встречного движения, на свою полосу движения) ФИО3 включил сигнал правого подворотника.

Таким образом, в ходе судебного разбирательства установлено, что непосредственно перед ДТП автомобиль «<данные изъяты>» под управлением водителя ФИО3 в нарушение требований ПДД, игнорируя предписания дорожного знака 3.20 и дорожной разметки 1.1, двигался по полосе, предназначенной для встречного движения, чем создал аварийную дорожную ситуацию и опасность для других участников дорожного движения, на которую ФИО1, двигавшийся на автомобиле «<данные изъяты>» с соблюдением ПДД по полосе своего движения, среагировал «зеркально» - предпринял попытку ухода от лобового столкновения автомобилей посредством выезда на полосу, предназначенную для встречного движения.

Как следует из имеющихся материалов настоящего гражданского дела и это нашло своё подтверждение в заключении судебного эксперта ФИО7 от 03 марта 2025 года №35/4-2-25, место столкновения автомобиля «<данные изъяты>» и автомобиля «<данные изъяты>» находилось на полосе движения автомобиля «<данные изъяты>». Данное обстоятельство по мнению суда не может иметь решающее (главенствующее) значение по делу, поскольку в силу абзаца 2 пункта 10.1. ПДД при возникновении опасности для движения, которую водитель в состоянии обнаружить, он должен принять возможные меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства.

Данная норма не содержит прямого запрета для водителя, предпринимать иные возможные меры для минимизации возникшей угрозы и опасности, в том числе во избежание возможного ДТП водителю не воспрещается изменять полосу своего движения.

То есть, требуя от водителя применять экстренное торможение при возникновении опасности для движения, абзац 2 пункта 10.1. ПДД в принципе не запрещает объездные маневры, что и имело место в данном конкретном ДТП с участием водителя ФИО1

Совершая небезопасный манёвр и двигаясь в нарушение ПДД по полосе, предназначенной для встречного движения, ФИО3 не мог и не должен был исходить из такого расчёта, что остальные участники дорожного движения смогут избежать столкновения с ним или объедут его.

Утверждения ФИО1 о том, что «расстояние между машинами сократилось настолько, что промедление привело бы к лобовому столкновению их автомобилей, он чтобы уйти от столкновения вывернул на встречную полосу движения» свидетельствуют о том, что аварийная ситуация возникла внезапно и обнаружить её заранее ФИО1 не имел возможности.

На внезапность возникновения данной аварийной ситуации указывает также заключение эксперта ФИО7 от 03 марта 2025 года №35/4-2-25, согласно выводам которого на месте ДТП отсутствуют зафиксированные следы, оставленные транспортными средствами (следы качения, продольного и поперечного скольжения шин) или царапины, оставленные на дороге деталями транспортных средств.

Согласно заключению судебного эксперта ФИО7 от 03 марта 2025 года №35/4-2-25 столкновение автомобилей «<данные изъяты>» и «<данные изъяты>» было встречное, косое, блокирующее, эксцентричное, правое переднее угловое. В момент первичного контактного взаимодействия продольные оси автомобилей «<данные изъяты>» и «<данные изъяты>» располагались относительно друг друга под углом примерно ? 177° ± 2°.

По утверждениям ФИО1 скорость его автомобиля составляла примерно 60 км/ч. Согласно объяснениям ФИО3 он двигался он примерно со скоростью 40 км/ч., а когда оставалось расстояние примерно 10 метров до того, как их автомобили поравнялись, водитель автомобиля «<данные изъяты>» вывернул свой автомобиль на полосу встречного движения.

Если исходить из достоверности этих сведений, то общая (совокупная) скорость сближения автомобилей «<данные изъяты>» и «<данные изъяты>» стравляла 100 км/ч. Соответственно, методом банальных математических расчётов (по формуле 100 х 1 000 / 3 600 ? 27,78) можно констатировать, что при такой интенсивности встречного движения сокращение дистанции между автомобилями «<данные изъяты>» и «<данные изъяты>» происходило со скоростью примерно 27,78 м/<адрес> этом согласно схеме ДТП от 23 марта 2024 года, автомобиль «<данные изъяты>» двигался практически по левому краю (по ходу движения автомобиля «<данные изъяты>», ближе к левой обочине) полосы, предназначенной для встречного движения, после чего, пересекая сплошную линию дорожной разметки 1.1 свернул на свою полосу движения, проехал 27,7 метров и допустил столкновение с автомобилем «<данные изъяты>». Отсюда следует вывод, что с момента изменения ФИО3 полосы движения (слева направо) прошла примерно 1 секунда, что также указывает на внезапность возникновения данной аварийной ситуации, обнаружить и избежать которую ФИО1 не имел никакой возможности.

Суд отвергает доводы ФИО3 о том, что «… левые оси его автошины были расположены на полосе встречного движения на незначительном расстоянии от дорожной разметки «сплошная линия». Данные утверждения опровергаются схемой ДТП от 23 марта 2024 года, составленной сотрудниками полиции, а также подписанной участниками ДТП - ФИО3 и ФИО1 А именно, согласно имеющемуся в схеме ДТП изображению автомобиль «<данные изъяты>» двигался практически по левому краю (ближе к левой обочине по ходу движения автомобиля «<данные изъяты>») полосы, предназначенной для встречного движения.

По мнению суда, у ФИО3 имелась техническая возможность избежать ДТП при соблюдении им требований главы 9 ПДД «Расположение транспортных средств на проезжей части», а между его действиями и наступившими последствиями в виде механических повреждений автомобиля ФИО1 имеется причинно-следственная связь.

Все утверждения ФИО3 и его представителей об обратном являются несостоятельными и опровергнуты материалами настоящего гражданского дела

Тем самым, суд полагает, что вина за ДТП лежит на ФИО3 Именно действия Ответчика - водителя автомобиля «<данные изъяты>» не соответствовали требованиям ПДД, подпадали под признаки «опасного вождения», породили цепь необратимых событий, повлекших за собой ДТП с причинением ущерба имуществу ФИО1

Законом на указанных в нем лиц может быть возложена обязанность страховать риск своей гражданской ответственности, которая может наступить вследствие причинения вреда жизни, здоровью или имуществу других лиц или нарушения договоров с другими лицами (пункт 1 статьи 935 ГК РФ).

В силу пункта 4 статьи 931 ГК РФ в случае, когда ответственность за причинение вреда застрахована в силу того, что ее страхование обязательно, а также в других случаях, предусмотренных законом или договором страхования такой ответственности, лицо, в пользу которого считается заключенным договор страхования, вправе предъявить непосредственно страховщику требование о возмещении вреда в пределах страховой суммы.

В силу пункта 1 статьи 4 Закон №40-ФЗ владельцы транспортных средств обязаны на условиях и в порядке, которые установлены настоящим Федеральным законом и в соответствии с ним, страховать риск своей гражданской ответственности, которая может наступить вследствие причинения вреда жизни, здоровью или имуществу других лиц при использовании транспортных средств.

Владельцы транспортных средств, риск ответственности которых не застрахован в форме обязательного и (или) добровольного страхования, возмещают вред, причиненный жизни, здоровью или имуществу потерпевших, в соответствии с гражданским законодательством (пункт 6 статьи 4 Закон №40-ФЗ).

Таким образом, по смыслу закона, если установлен факт незаключения договора обязательного страхования гражданской ответственности владельцем транспортного средства, то в случае причинения имущественного вреда владельцу иного транспортного средства он в полном объеме обязан возместить причиненный потерпевшему имущественный вред, если законом не предусмотрено иное.

В подобных случаях убытки возмещаются по правилам главы 59 ГК РФ.

Как следует из материалов настоящего гражданского дела, на момент ДТП автогражданская ответственность ФИО3 не была застрахована и постановлением об административном правонарушении от 23 марта 2024 года УИН № ФИО3 привлечен к административной ответственности по части 2 статьи 12.37. КоАП РФ за управление автомобилем «<данные изъяты>» без страхового полиса ОСАГО. Копию этого постановления по делу об административном правонарушении ФИО3, получил в тот же день, то есть 23 марта 2024 года, о чем имеется соответствующая подпись правонарушителя. Со своим административным правонарушением по части 2 статьи 12.37. КоАП РФ ФИО3 был согласен, событие административного правонарушения и назначенное наказание ФИО3 не оспаривал.

Согласно пункту 1 статьи 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда. Законом или договором может быть установлена обязанность причинителя вреда выплатить потерпевшим компенсацию сверх возмещения вреда. Законом может быть установлена обязанность лица, не являющегося причинителем вреда, выплатить потерпевшим компенсацию сверх возмещения вреда.

Согласно статье 15 ГК РФ лицо имеет право на полное возмещение вреда, ущерба, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере (пункт 1). Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чьё право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода) (пункт 2).

Вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред (пункт 1 статьи 1064 ГК РФ).

Исходя их буквального толкования приведенных норм, приоритет имеет принцип полного возмещения ущерба. Правовой принцип «полного возмещения ущерба» носит базовый и универсальный характер. Соблюдение этого правового принципа наряду с правильным применением норм материального и процессуального права следует считать гарантом законности судебных актов.

Пленум Верховного Суда Российской Федерации в пункте 13 Постановления от 23 июня 2015 года №25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснил, что при разрешении споров, связанных с возмещением убытков, необходимо иметь в виду, что в состав реального ущерба входят не только фактически понесенные соответствующим лицом расходы, но и расходы, которые это лицо должно будет произвести для восстановления нарушенного права (пункт 2 статьи 15 ГК РФ). Если для устранения повреждений имущества истца использовались или будут использованы новые материалы, то за исключением случаев, установленных законом или договором, расходы на такое устранение включаются в состав реального ущерба истца полностью, несмотря на то, что стоимость имущества увеличилась или может увеличиться по сравнению с его стоимостью до повреждения. Размер подлежащего выплате возмещения может быть уменьшен, если ответчиком будет доказано или из обстоятельств дела следует с очевидностью, что существует иной более разумный и распространенный в обороте способ исправления таких повреждений подобного имущества. Следует также учитывать, что уменьшение стоимости имущества истца по сравнению с его стоимостью до нарушения ответчиком обязательства или причинения им вреда является реальным ущербом даже в том случае, когда оно может непосредственно проявиться лишь при отчуждении этого имущества в будущем (например, утрата товарной стоимости автомобиля, поврежденного в результате ДТП).

Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 10 марта 2017 года №6-П «По делу о проверке конституционности статьи 15, пункта 1 статьи 1064, статьи 1072 и пункта 1 статьи 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан А.С. Аринушенко, ФИО10 и других» указал, что в силу вытекающих из Конституции Российской Федерации, в том числе ее статьи 55 (часть 3), принципов справедливости и пропорциональности (соразмерности) и недопустимости при осуществлении прав и свобод человека и гражданина нарушений прав и свобод других лиц (статья 17, часть 3) регулирование подобного рода отношений требует обеспечения баланса интересов потерпевшего, намеренного максимально быстро, в полном объеме и с учетом требований безопасности восстановить поврежденное транспортное средство, и лица, причинившего вред, интерес которого состоит в том, чтобы возместить потерпевшему лишь те расходы, необходимость осуществления которых непосредственно находится в причинно-следственной связи с его противоправными действиями. Размер возмещения, подлежащего выплате лицом, причинившим вред, может быть уменьшен судом, если ответчиком будет доказано или из обстоятельств дела следует с очевидностью, что существует иной, более разумный и распространенный в обороте способ исправления таких повреждений подобного имущества. Кроме того, такое уменьшение допустимо, если в результате возмещения причиненного вреда с учетом стоимости новых деталей, узлов, агрегатов произойдет значительное улучшение транспортного средства, влекущее существенное и явно несправедливое увеличение его стоимости за счет лица, причинившего вред (например, когда при восстановительном ремонте детали, узлы, механизмы, которые имеют постоянный нормальный износ и подлежат регулярной своевременной замене в соответствии с требованиями по эксплуатации транспортного средства, были заменены на новые). Установление подобного рода обстоятельств является прерогативой суда, который в силу присущих ему дискреционных полномочий, необходимых для осуществления правосудия и вытекающих из принципа самостоятельности судебной власти, разрешает дело на основе установления и исследования всех его обстоятельств, что, однако, не предполагает оценку судом доказательств произвольно и в противоречии с законом.

В абзаце 2 пункта 12 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года №25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что размер подлежащих возмещению убытков должен быть установлен с разумной степенью достоверности. По смыслу пункта 1 статьи 15 ГК РФ в удовлетворении требования о возмещении убытков не может быть отказано только на том основании, что их точный размер невозможно установить. В этом случае размер подлежащих возмещению убытков определяется судом с учетом всех обстоятельств дела, исходя из принципов справедливости и соразмерности ответственности допущенному нарушению.

Таким образом, определяя размер ущерба, суд руководствуясь вышеназванными нормами закона и разъяснениями высших судебных инстанций России, приходит к выводу о необходимости взыскания с Ответчика в пользу Истца суммы необходимой для приведения имущества в состояние, в котором оно находилось до момента ДТП, в размере 1 045 284 рублей. Такое возмещение не приведет к нарушению прав и законных интересов сторон.

Взыскание с Ответчика в пользу Истца суммы имущественного ущерба в размере 1 045 284 рублей соответствует предписаниям пункта 1 статьи 15 и пункта 1 статьи 1064 ГК РФ о необходимости возмещения ущерба в полном объеме, а также отвечает критериям справедливости и пропорциональности (соразмерности).

Ответчиком не представлены доказательства и из обстоятельств настоящего гражданского дела не следует с очевидностью, что существует иной, более разумный и распространенный в обороте способ исправления повреждений имущества Истца, полученных в результате ДТП.

В части касающейся исковых требований ФИО1 о взыскании с ФИО3 компенсации морального вреда, суд исходит из следующего.

Права и свободы человека и гражданина признаются и гарантируются согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации, каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещёнными законом (статьи 17 и 45 Конституции Российской Федерации).

Согласно статье 12 ГК РФ одним из способов защиты гражданских прав является компенсация морального вреда.

Согласно части 1 статьи 151 ГК РФ, если гражданину причинён моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причинённые действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Как указал Пленум Верховного Суда Российской Федерации в пункте 2 Постановления от 15.11.2022 №33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» (далее – Постановление Пленума), отсутствие в законодательном акте прямого указания на возможность компенсации причинённых нравственных или физических страданий по конкретным правоотношениям не означает, что потерпевший не имеет права на компенсацию морального вреда, причинённого действиями (бездействием), нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие ему нематериальные блага. Так, например, судом может быть взыскана компенсация морального вреда, причинённого незаконными решениями, действиями (бездействием) органов и лиц, наделённых публичными полномочиями.

В пункте 4 Постановления Пленума судам рекомендовано учитывать, что в случаях, если действия (бездействие), направленные против имущественных прав гражданина, одновременно нарушают его личные неимущественные права или посягают на принадлежащие ему нематериальные блага, причиняя этим гражданину физические или нравственные страдания, компенсация морального вреда взыскивается на общих основаниях.

В пункте 11 Постановления Пленума разъяснено, что на требования о компенсации морального вреда, вытекающие из нарушения личных неимущественных прав и других нематериальных благ, исковая давность не распространяется, кроме случаев, предусмотренных законом (абзац 2 статьи 208 ГК РФ).

Обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда при наличии предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего; неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда; причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом; вины причинителя вреда (статьи 151, 1064, 1099 и 1100 ГК РФ).

Согласно части 2 статьи 151 ГК РФ при определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинён вред.

Вина в причинении морального вреда предполагается, пока не доказано обратное. Отсутствие вины в причинении вреда доказывается лицом, причинившим вред (пункт 2 статьи 1064 ГК РФ).

Потерпевший - истец по делу о компенсации морального вреда должен доказать факт нарушения его личных неимущественных прав либо посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага, а также то, что ответчик является лицом, действия (бездействие) которого повлекли эти нарушения, или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Однако вопреки этим требованиям закона ФИО1 и его представитель не привели в исковом заявлении и в судебном заседании никаких доказательств того, что ФИО1 претерпел какие-либо физические или нравственные страдания от неправомерных действий ФИО3 А именно, в обоснование этого искового требования стороной истца приведен только один абзац в исковом заявлении: «Истец полагает, что в связи с тем, что ответчиком ему были причинены физические и душевные страдания, которые выражались в переживаниях, беспокойстве истца, ему полагается выплата ответчиком материальной компенсации, которую истец оценил в сумме 20 000 рублей».

Статья 56 ГПК РФ содержит правило, что каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом (часть 1); каждое лицо, участвующее в деле, должно раскрыть доказательства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений, перед другими лицами, участвующими в деле, в пределах срока, установленного судом, если иное не установлено настоящим Кодексом (часть 3).

Доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела. Эти сведения могут быть получены из объяснений сторон и третьих лиц, показаний свидетелей, письменных и вещественных доказательств, аудио- и видеозаписей, заключений экспертов (часть 1 статьи 55 ГПК РФ).

Вопреки этим правилам в материалы настоящего гражданского дела не представлено никаких документальных или свидетельских подтверждений о наличии у ФИО1 физических или нравственных страданий.

При таких обстоятельствах удовлетворение исковых требований ФИО1 о взыскании с ФИО3 компенсации морального вреда является невозможным.

Наличие вины в действиях ФИО3 порождает его обязанность понести гражданско-правовую ответственность в виде обязанности возместить имущественный ущерб потерпевшей стороне, и, соответственно, аналогичные встречные исковые требования (требования о возмещении убытков) ФИО3 к ФИО1 подлежат оставлению без удовлетворения.

Согласно пункту 3 статьи 1 ГК РФ при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. В силу пункта 4 статьи 1 ГК РФ никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

В связи с отказом в удовлетворении основного встречного искового требования ФИО3 к ФИО1 – требования о возмещении убытков, соответственно, подлежат оставлению без удовлетворения все остальные (второстепенные) встречный исковое требования ФИО3 к ФИО1

В силу части 1 статьи 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесённые по делу судебные расходы пропорционально удовлетворённым требованиям.

Согласно части 1 статьи 88 ГПК РФ судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела, к которым, в частности, относятся суммы, подлежащие выплате экспертам и специалистам, расходы на оплату услуг представителей, другие признанные судом необходимые расходы (статья 94 ГПК РФ).

При обращении в суд с исковым заявлением Истцом оплачена государственная пошлина в размере 13 426 рублей, что подтверждается чеком банковской операции от 10 июня 2024 года.

Для определения стоимости восстановительного ремонта поврежденного автомобиля «<данные изъяты>» ФИО1 оплатил к эксперту «Эксперт Групп» денежную сумму в размере 10 000 рублей, что подтверждается соответствующим кассовым чеком от 25 мая 2024 года.

За оказание представительских услуг ФИО1 оплатил ФИО2 денежную сумму в размере 40 000 рублей, что подтверждается соответствующей квитанцией от 24 апреля 2024 года №5 и договором об оказании юридических услуг от 24 апреля 2024 года №05/2024.

Стоимость оказанных ФИО1 экспертных и представительских услуг суд находит разумными.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 194 - 198 ГПК РФ, суд

решил:

Исковое заявление ФИО1 ФИО30 (<данные изъяты>) к ФИО3 ФИО19 (<данные изъяты>) удовлетворить частично.

Взыскать с ФИО3 ФИО31 в пользу ФИО1 ФИО32 денежную сумму в размере 1 108 710 (один миллион сто восемь тысяч семьсот десять) рубля, из которых:

- 1 045 284 (один миллион сорок пять тысяч двести восемьдесят четыре) рубля - сумма имущественного ущерба, причинённого транспортному средству в результате дорожно-транспортного происшествия,

- 10 000 (десять тысяч) рублей - стоимость услуг эксперта по оценке восстановительного ремонта повреждённого транспортного средства,

- 13 426 (тринадцать тысяч четыреста двадцать шесть) рублей в счёт возмещения государственной пошлины, оплаченной при обращении в суд.

- 40 000 (сорок тысяч) рублей - стоимость юридических услуг представителя,

Исковые требования ФИО1 ФИО33 в остальной части (о компенсации морального вреда) оставить без удовлетворения.

Встречные исковые требования ФИО3 ФИО34 (к ФИО1 ФИО35 оставить без удовлетворения в полном объеме.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в судебную коллегию по гражданским делам Верховного Суда Чеченской Республики через Шалинский городской суд Чеченской Республики. Апелляционные жалоба, представление могут быть поданы в течение одного месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Мотивированное решение изготовлено 12 мая 2025 года.

Председательствующий судья М.Б. Зайнетдинова

Копия верна

Судья