Решение по делу № 2-576/2023 от 13.06.2023 - о взыскании компенсации морального вреда.

Дело № 2-576/2023 <***>

66RS0003-01-2022-006934-88

Мотивированное решение изготовлено 13.06.2023

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

г. Екатеринбург05.06.2023

Кировский районный суд г. Екатеринбурга в составе председательствующего судьи Самойловой Е.В.,

при секретаре Фридрих Д.С.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1, ФИО2 к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения Свердловской области «Центральная городская больница №7» о взыскании компенсации морального вреда,

установил:

ФИО1, ФИО2 обратились в суд к ГБУЗ СО «Центральная городская больница №7» с требованием о взыскании компенсации морального вреда. В обосновании иска указано, что ввиду оказания некачественных медицинских услуг ФИО3, наступила ее смерть. В связи с чем, истцам, являющимися дочерями ***18 причинен моральный ущерб, который просят возместить за счет ответчика в размере по 3000000 рублей в пользу каждой.

Истец ФИО1 в судебном заседании требования и доводы иска поддержала, указав, что смерть родного человека – невосполнимая утрата. У ***19. была активная жизненная позиция, была всеми любима, в семье и общественной жизни пользовалась авторитетом. Полагает, что медицинскими работниками выполнены не все требовавшиеся лечебные и диагностические операции, что привело к смерти ее матери.

Истец ФИО2 в судебное заседание не явилась, извещена надлежащим образом, уважительных причин неявки суду не представила, воспользовавшись правом на ведение дела через представителя.

Представитель истцов ФИО4 в судебном заседании поддержал требования и доводы иска, дополнительных пояснений к нему (т. 2 л.д. 170-189), указав, что проведенное в ходе рассмотрения исследование в полной мере не отвечает поставленным вопросам. Между тем, экспертное исследование подтвердило наличие недостатков при ведении медицинской документации, что само по себе свидетельствует о наличии дефектов оказания медицинской помощи ***20. Более того, просил критически отнестись к выводам экспертов в части соответствия оказанной помощи Правилам и стандартам оказания медицинской помощи, поскольку выводы не мотивированы, и противоречат имеющейся в материалах дела медицинской документации.

Представитель ответчика ГБУЗ СО «Центральная городская больница №7» ФИО5, поддержав отзыв (т. 1 л.д. 54-60), дополнение к нему (т. 2 л.д. 94-95), против иска возразила, указав, что из выводов экспертного заключения однозначно следует отсутствие оказания дефектов медицинской помощи. Замечания по поводу ведения медицинской документации в причинно-следственной связи с наступлением смерти ***22. не состоят. Просила в иске отказать в полном объеме.

Третье лицо ФИО6 в судебном заседании указал, что является заведующим неврологического отделения ГБУЗ СО «Центральная городская больница №7». По обстоятельствам дела указал, что ***21. 10.06.2022 доставили из ГАУЗ СО «ГКБ № 40» бригадой скорой медицинской помощи. При поступлении применен соответствующий алгоритм оказания помощь. На уровне острого нарушения мозгового кровообращения, исключена аневризма, церебральный нервозный тромбоз, патологической мышечной слабости. Также у пациентки был сахарный диабет. Так как все вышеперечисленные диагнозы были исключены, установлен диагноз Синдром Толоса-Ханта. На момент поступления пациента, отсутствовали воспаления, что следовало из анализов. Была вероятность, что это аутоиммунный процесс. Проводилась терапия гормонами. На снимках МРТ присутствует менингиома, с общим состоянием не сопоставлялось, в связи с чем, была исключена. 23.06.2022в состоянии пациентки возникла отрицательная динамика. Планировалось проведение МРТ глазницы, но в связи с декомпенсацией хронической недостаточности не проведена. Пациентка наблюдалась. Температура тела не поднималась, только в день смерти. Пневмония была исключена. Выполнялось КТ головного мозга, никаких изменений, свидетельствующих за воспалительный процесс, не выявлено. В день смерти приходят анализы с воспалением. Поскольку ухудшение состояния прогрессировало, проведение люмбальной пункции отменено. Позже произошла смерть. Относительно проведенного исследования в судебном порядке указал, что пациентка поступила из нейрохирургического корпуса ГАУЗ СО «ГКБ № 40», где есть врач нейрохирург. Она не была консультирована в нейрохирургом отделении, а направлена в ГБУЗ СО «Центральная городская больница №7» с диагнозом острое нарушение мозгового кровообращения. Консультация нейрохирурга с проведением МРТ планировалась, но пациентка была не транспортабельна. ОАК были проведены 4 раза. Уровень лейкоцитов был на верхней границе, что можно расценивать в качестве погрешности. ОАМ были проведены 2 раза и биохимия. Не регламентировано как часто надо проводить анализы.

Третье лицо ФИО7 в судебном заседании против иска возразила, указав, что являлась лечащим врачом ***24., которая поступила из приемного покоя. В связи с командировкой в стационаре отсутствовала 20-20.06.2022. Ее подменял ординатор ФИО8 под руководством, также дежурный врач ФИО9 Пациентку видела последний раз 24.06.2022, 25-26.06.2022 в связи с выходными днями в больнице не присутствовала. Все показатели и жалобы вносила в медицинскую документацию незамедлительно.

Третье лицо ФИО9 представила заявление о рассмотрении дела в ее отсутствие. В предварительном судебном заседании 27.12.2022-16.01.2023 (т. 2 л.д. 121-125) пояснила, что наблюдала пациентку 2 периода: в период командировки врача с 20-20.06.2022 наблюдала вместе с ординаторами и заведующим, а также 26.06.2022 на суточном дежурстве. За время наблюдения состояние было стабильное, жалоб и новых симптомов не было. 26.06.2022 утром заступила на дежурство, состояние оценивалось как средней степени тяжести. Позже вызвали и сообщили, что состояние пациентки уходилось. Снизился уровень сознание, повышенное давление, повышенный уровень сахара в крови. Поставили препарат для снижения давления, ввели инсулин. Повезли на дообследованные КТ головного мозга, грудной клетки. По результатам исследования критически ничего выявлено не было. Были взяты дополнительные анализы. В анализе крови было замечено повышение лейкоцитов. Предположительно, мог быть воспалительный процесс в головном мозге. Запланировано проведение люмбальной пункции. Вечером вызвали мед сестры и была зафиксирована остановка дыхания, остановка сердечной деятельности. Вызван реаниматолог. 19:25 была зафиксирована смерть.

В связи с чем, суд определил рассмотреть дело при данной явке.

Заслушав лиц, участвующих в деле, помощника прокурора Митькина Д.П., полагавшего требования подлежащими отклонению, исследовав представленные материалы дела, суд приходит к следующему.

Статьей 41 Конституции Российской Федерации закреплено, что каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь.

Отношения, возникающие в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, регулирует Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее - ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации»).

Здоровье - состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма (пункт 1 статьи 2 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации»).

Статьей 4 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации» установлено, что к основным принципам охраны здоровья относятся, в частности: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи.

Медицинская помощь - комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (пункты 3, 9 статьи 2 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации»).

В пункте 21 статьи 2 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации» определено, что качество медицинской помощи - совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: 1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; 2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; 3) на основе клинических рекомендаций; 4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (часть 1 статьи 37 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации»).

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно части 2 статьи 64 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации» формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 этого федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (части 2 и 3 статьи 98 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации»).

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Из содержания искового заявления ФИО1, ФИО2 усматривается, что основанием их обращения в суд с требованием о компенсации причиненного им морального вреда явилось ненадлежащее оказание медицинской помощи (дефекты оказания медицинской помощи), приведшее к смерти матери.

Согласно статье 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.

Семейная жизнь в понимании статьи 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и прецедентной практики Европейского Суда по правам человека охватывает существование семейных связей как между супругами, так и между родителями и детьми.

Статьей 38 Конституции Российской Федерации и корреспондирующими ей нормами статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства.

Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав (пункт 1 статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации).

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 ГК РФ).

Из взаимосвязи норм Конституции Российской Федерации, Семейного кодекса Российской Федерации с положениями статей 150, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому лицу.

Указанное также отражено в п. 49 Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», согласно которому требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ.

Из материалов дела следует, что ФИО10, ФИО2 являются дочерями ***17. (т. 1 л.д. 21-24).

Соответственно, ФИО1, ФИО2 являются надлежащими истцами по настоящим требованиям.

В силу пункта 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064 - 1101 ГК РФ) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Статья 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривает, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.

Как разъяснено в пунктах 12, 48 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда при наличии предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего; неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда; причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом; вины причинителя вреда (статьи 151, 1064, 1099 и 1100 ГК РФ). Потерпевший - истец по делу о компенсации морального вреда должен доказать факт нарушения его личных неимущественных прав либо посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага, а также то, что ответчик является лицом, действия (бездействие) которого повлекли эти нарушения, или лицом, в силу закона обязанным возместить вред. Вина в причинении морального вреда предполагается, пока не доказано обратное. Отсутствие вины в причинении вреда доказывается лицом, причинившим вред (пункт 2 статьи 1064 ГК РФ).

Медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (статья 19 и части 2, 3 статьи 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 года N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации").

Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.

При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода.

На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда.

В пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 N 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» разъяснено, что по общему правилу, установленному статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

При рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела (абзацы третий и четвертый пункта 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 N 1).

По смыслу приведенных нормативных положений гражданского законодательства и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации, моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. Необходимыми условиями для возложения обязанности по компенсации морального вреда являются: наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда.При этом законом установлена презумпция вины причинителя вреда, которая предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт наличия вреда (физических и нравственных страданий - если это вред моральный), а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Применительно к спорным отношениям в соответствии с действующим правовым регулированием Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Свердловской области «Центральная городская больница №7» должно доказать отсутствие своей вины в причинении морального вреда ФИО1, ФИО2 в связи со смертью матери ***41.

Так, судом установлено, что 10.06.2022 в 13:58 ***25. доставлена из ГАУЗ СО «ГКБ № 40» бригадой скорой медицинской помощи в ГБУЗ СО «ЦГБ №7».

Из представленной суду медицинской документации следует, что 10.06.2022 в 14:30 проведен осмотр дежурного врача. Первичный осмотр в ПИТе. Заполнение истории болезни, определена тактика обследования и лечения.

В этот же день в 16:30 проведен повторный осмотр дежурного невролога Состояние определено как средней степени тяжести, жалобы прежние. Сознание ясное менингеальных знаков нет. Неврологический статус без отрицательной динамики.

В 20:30 в этот же день проведен повторный осмотр дежурным неврологом Состояние средней степени тяжести, жалобы прежние. Сознание ясное, менингеальных знаков нет. Неврологический статус без отрицательной динамики.

11.06.2022 в 01:58 осмотр дежурным неврологом. Состояние средней степени тяжести, жалобы прежние. Сознание ясное, менингеальных знаков нет. Неврологический статус без отрицательной динамики.

11.06.2022 в 09:00 минут пациент предъявила жалобы на двоение в глазах, боль в левой половине лица, опущение левого века. Данные объективного обследования: Общее состояние определено как средней степени тяжести. Диагноз прежний. Лечение согласно листу назначения продолжено.

11.06.2022 в 20:00 пациент предъявляет жалобы: на двоение в глазах, боль в левой половине лица, опущение левого века. Объективно общее состояние - средней степени тяжести. Диагноз прежний. Лечение согласно листу назначения продолжается.

12.06.2022 в 09:00 проведен осмотр дежурного врача. Жалобы: на двоение в глазах, опущение левого века, ноющую боль умеренной интенсивности в периорбитальной области (ВАШ 5 баллов). Лечение согласно листу назначения. Ввиду стабилизации состояния переводится в палату ранней реабилитации.

13.06.2022 в медицинской карте не имеется сведений относительно состояния здоровья пациента.

14.06.2022 в 09:00 проведен совместный осмотр с заведующим неврологическим отделением ФИО6 Общее состояние определено как относительно удовлетворительное. Учитывая постепенное начало симптоматики, вовлечение глазодвигательного, первой ветви тройничного нерва слева, отсутствие воспалительного синдрома, отсутствие объемного образования, очага ишемии, синус-тромбоза по данным КТ головного мозга, отрицательный результат прозериновой пробы, складывается впечатление об аутоиммунном характере заболевания с развитием Синдрома Толоса-Ханта слева: глазодвигательные нарушения, гипестезия, нейропатический болевой синдром в проекции глазной ветви тройничной нерва. Не исключается наличие васкулита по типу Гранулематоза Вегенера. Сопутствующие заболевания: Менингеома большого крыла основной кости справа. ЦВБ, Хроническое нарушение мозгового кровообращения сложного генеза (гипертонического, дисметаболического): стато-координаторные, ИБС; Пароксизмальная форма фибрилляции предсердий, пароксизм, ФП неизвестной давности. Гипертоническая болезнь 3 ст (ВОЗ), риск 4. Дислипидемия 2а. Атеросклероз БЦА. Сахарный диабет 2 типа, без инсулинопотребности. Гипотиреоз. Железодефицитная анемия легкой степени тяжести. Рекомендовано: учитывая возможный аутоиммунный характер заболевания, отсутствие воспалительного синдрома, к лечению добавлен Дексаметазон по схеме в/в кап.

15.06.2022в 09:00 проведеносмотр дежурного врача. Жалобы: на опущение левого века. Отмечает уменьшение болевого синдрома на фоне приема глюкокортикостероидов до ВАШ 3-4 балла. Общее состояние - относительно удовлетворительное. Рекомендовано консервативное ведение. Лечение по плану.

17.06.2022 в 09:00 проведен осмотр дежурного врача. Жалобы: на опущение левого века, повышение уровня глюкозы на фоне приема глюкокортикостероидов. На фоне приема терапииглюкокортикостероидов отмечает уменьшение глазодвигательных нарушений, снижение интенсивности болевого синдрома. Объективно: общее состояние относительно удовлетворительное. Лечение по плану. При гипергликемии более 11 ммоль/л - инсулинотерапия по схеме.

20.06.2022 в 09:00 проведен совместный осмотр с заведующим неврологическим отделением ФИО6 Жалобы: на двоение в глазах, опущение левого века. Данные объективного обследования: общее состояние относительно удовлетворительное. Рекомендации: лечение согласно листу назначений.

22.06.2022 в 09:00 проведен осмотр лечащего врача. Жалобы: головная боль в теменновисочной области слева 4 балла по ВАШ. Объективно:состояние удовлетворительное. Лечение согласно листу назначении. Контроль ОАК, ОАМ на 23.06.2022.

22.06.2022 в 18:00 проведен осмотрдежурным неврологом. При подготовке динамического проведения МРТ глазницы на базе РБ № 40 с целью дифференциальной диагностики поражения глазодвигательного нерва отмечается определенная динамика по ХСН, больная вялая, умеренно оглушена.

23.06.2022 в 07:00 дежурный невролог отмечает, что на фоне проводимой терапии состояние сположительной динамикой относительно удовлетворительное, активных жалоб нет. Лечение и обследование по плану.

23.06.2022 в 09:00 при осмотре лечащего врача пациент предъявлял жалобы на интенсивные стреляющие боли в левой лобной, области (ВАШ 8 баллов), слабость. По данным объективного обследования общее состояние определено как средней степени тяжести. Лечение согласно листу назначений. Планируется консультация кардиолога в связи с нарастанием сердечной недостаточности. Ввиду наличия болевого синдрома к лечению добавлен кеторол 30 мг 2 раза в сутки внутримышечно...

23.06.2022 в 18:00 при осмотре дежурного врача жалобы прежние. Данные объективного обследования: общее состояние средней степени тяжести. Лечение согласно листу назначений. Проконсультирована кардиологом, рекомендовано дообследование (ЭХО КГ), увеличена доза метопролола до 25 мг 2 раза в сутки, отмена амиодарона, к лечению добавлен Фуросемид 20 мг утром. По результатам лабораторных данных: данных за воспалительный синдром не получено, лечение по плану.

24.06.2022 в 09:00 на осмотре лечащего врача ***42. предъявляла жалобы на интенсивные стреляющие боли в левой лобной области. (ВАШ 8 баллов), слабость. Ввиду жалоб на слабость, признаков дыхательной недостаточности, повторно проведена прозериновая проба с введением прозерйна 2.0 подкожно. При оценке через 30 минут - проба отрицательная. Для продолжения лечения планируется перевод на пероральный прием преднизолона 50 мг в сутки из расчета 1мг/кг. На 25.06.2022 планируется контроль электролитов.

25.06.2022 в 09:00 на осмотре дежурного врача зафиксированы жалобы на слабость. Данные объективного обследования: общее состояние средней степени тяжести. Лечение по плану.

25.06.2022 в 19:00 осмотр дежурного врача показал те же жалобы. Лечение по плану.

26.06.2022 в 09:00 при осмотре дежурного врача жалобы те же. Объективно: состояние средней степени тяжести. Лечение согласно листу назначений.

26.06.2022 в 12:00 Дежурный врач вызван в палату. Жалоб активно не предъявляет ввиду сниженного уровня сознания. Объективно: состояние тяжелое. Пациентка переведена в палату интенсивной терапии. Планируется контроль общего анализа крови.

26.06.2022 в 15:40 проведен осмотр дежурного врача. Жалоб активно не предъявляет ввиду сниженного уровня сознания. Объективно: состояние тяжелое.

26.06.2022 в 15:50 Врач-реаниматолог вызван в ПИТ неврологии. С анамнезом ознакомлен. Состояние ближе к тяжелому, обусловлено церебральной недостаточностью. На момент осмотра показаний к протезированию витальных функций не выявлено. Рекомендовано продолжить лечение в условиях палаты интенсивной терапии. При ухудшении состояния повторный вызов реаниматолога.

26.06.2022в 18:00 на осмотре дежурного врача установлено, что пациент жалоб активно не предъявляет. Ввиду цитоза в общем анализе крови, развития общембзговбй симптоматики в виде угнетения сознания вероятно развитие меннгоэнцефалита. Планируется лечебно-диагностическая люмбальная пункция.

26.06.2022 в 18:55 вызов в палату интенсивной терапии. На фоне стабильного состояния отмечено остановка кровообращения, отсутствует дыхание, зрачки не реагируют на свет. Зафиксирована клиническая смерть, незамедлительно начаты реанимационные мероприятия. Вызван реаниматолог.

26.06.2022 в 18:57 реаниматологповторно вызван в ПИТ неврологии.

26.06.2022 в 19:25 проведенные реанимационные мероприятия в полном объеме без эффекта. Констатирована биологическая смерть.

Свидетельство о смерти выдано 28.06.2022 (т. 1 л.д. 23).

Согласно протокола патологоанатомического вскрытия № 232 от 27.06.2022 непосредственной причиной смерти следует считать тяжесть основного заболевания и общие осложнения. Клинико-патологоанатомический эпикриз: Смерть пациента(ки) обусловлена криптогенным, гнойным, диффузным менингоэнцефалитом с микроабсцессами и очагами некроза вещества мозга на фоне сахарного диабета 2 типа, с последующим развитием сердечной недостаточности, отека головного мозга. Кроме того при исследовании полости черепа были обнаружены опухоли головного мозга без четких гистологических признаков некроза и воспаления, что следует считать сочетанной патологией в связи с отсутствием их прямой роли в патогенезе наступления смерти. (т. 1 л.д. 18-20).

Из заключения качества оказания медицинской помощи, выполненного по поручению АО «СК «СОГАЗ-Мед»следует, что пациентка ***44. поступила 10.06.2022 с направительным диагнозом ОНМК. После проведенного в приемном отделении необходимого исследования согласно порядку и стандарту (Приказ М3 РФ от 15.11.2012 г. № 928, Приказ М3 РФ от 10.05.2017 г. № 203н) оказания медицинской помощи при ОНМК (КТ головного мозга, ОАК, глюкозы крови, АЧТВ) диагноз ОНМК исключен. Проводилась дифференциальная диагностика между синдромом верхней глазничной щели (синдром Талоса-Ханта) с вовлечением III, глазной ветви V ч.н. слева и Миастенией, глазная форма. Для установления диагнозов правильно использованы возможности обследования пациента. Однако для исключения воспалительного синдрома использованы не все доступные возможности - не выполнен анализ маркера воспаления СРБ при поступлении и в динамике при ухудшении состояния. СРБ взят только в день летального исхода. При постановке диагноза не взято во внимание наличие менингеомы большого крыла основной кости. Не выполнена консультация нейрохирурга в режиме телеконсультации. Упоминание в дневнике о ранее проведенной консультации нейрохирурга ГКБ № 40 не имеет силы, отсутствует официально оформленное заключение. 2. Лечение назначено в соответствии с выставленным диагнозом адекватно, правильно, своевременно. Однако, учитывая наличие у пациентки сахарного диабета 2 типа, высокий индекс коморбйдности, необходимо было полностью исключить наличие воспалительного синдрома, провести анализ СРБ (данный анализ указан в плане обследования, но не выполнен). В контрольном ОАК от 23.06.2022 отмечалось повышение лейкоцитов в крови с нейтрофильным сдвигом, нет рассуждений и интерпретации анализов в дневниках. Вновь не назначено исследование маркера воспаления - СРБ. Гормонотерапия при синдроме Толоса-Ханта назначена правомерно, однако при наличии сахарного диабета могла спровоцировать присоединение инфекции и развитие воспалительного синдрома. 3. ***45. однократно 13.05.2022 обращалась к неврологу в поликлинике по поводу приступообразных головных болей, болей в левой половине лица с иррадиацией в глаз, слезотечение. Лечение назначено адекватно. Имеет место отсутствие назначения обследования (обследование не назначено), не назначена повторная явка после лечения. 4. В ходе проведения экспертизы выявлены дефекты оформления медицинской документации, отсутствует анализ СРБ при поступлении и в динамике от 23.06.2022. В дневниках нет интерпретации анализов. В дневниках за 25.06.2022 не отражено повышение температуры тела до фебрильных цифр (по данным температурного листа) (т. 1 л.д. 27-30).

Заключением экспертизы к заключению № 7597/2 от 10.08.2022 от 10.08.2022 установлено, что выявлены нарушения оказания медицинской помощи в виде расхождения клинического и патологоанатомического диагнозов, обусловленное непроведением необходимых диагностических исследований (за исключением оказания медицинской помощи в экстренной форме) (т. 1 л.д. 31).

Экспертным заключением по случаю оказания медицинской помощи больной ***26., выполненным Главным внештатным специалистом неврологом Министерства здравоохранения Российской Федерации в Уральском федеральном округе, руководителем Свердловского областного неврологического центра ГАУЗ СО «Свердловская областная клиническая больница №1», экспертом качества медицинской помощи Свердловской области, врачом-неврологом высшей категории ***27., установлено, что на момент поступления и в ходе лечения в неврологическом отделении ГБУЗ СО «ЦГБ № 7», отсутствовали клинические (тошнота, рвота, диффузная головная боль, снижение уровня бодрствования, менингеальные знаки, нормотермия) и лабораторные (лейкоцитоз 6,7 млрд, кл/л) признаки менингоэнцефалита. Исследование маркера С-реактивного протеина (СРП), не является специфическим маркером менингоэнцефалита. Для выполнения диагностических критериев менингоэнцефалита необходима люмбальная пункция. Однако клинические показания к проведению люмбальной пункции у больной отсутствовали вплоть до дня смерти, поэтому более ранее исследование СРП не имело диагностического значение и не могло повлиять на тактику ведения и исход заболевания. Синдром Толоса-Ханта обоснован и патоморфологически подтверждён. Исключены иные возможные причины развития неврологической симптоматики в виде птоза правого века и локального болевого синдрома в области правой глазницы. Течение заболевания, приведшего к летальному исходу, носило атипичный и молниеносный характер, развилось на фоне сопутствующей патологии, поэтому не могло быть диагностировано прижизненно. Менингоэнцефалит выявлен только при патологоанатомическом исследовании и не имел клинических проявлений за весь период госпитализации, а именно отсутствовал менингеальный синдром и воспалительные изменения головного мозга по данным прижизненной диагностики. За время госпитализации в ГБУЗ СО ЦГБ № 7 использованы все возможные и необходимые методы диагностики и лечения. Медицинская помощь оказана согласно действующим порядкам, стандартам и клиническим рекомендациям. Дефекты оказания медицинской помощи, приведших к летальному исходу у ***28. не выявлены ( т. 2 л.д. 97-98).

Согласно выводам ГБУЗ РО «Бюро судебно-медицинской экспертизы имени Д.И. Мастбаума» № 17 от 03.04.2023, выполненного на основании определения суда, в рамках установленного диагноза, в период стационарного лечения с 10.06.2022 по 26.06.2022 медицинская помощь, оказанная ***29. ГБУЗ СО «ЦГБ №7» соответствовала порядкам оказания медицинской помощи согласно приказу М3 РФ № 926н от 15.11.2012 «Порядок оказания медицинской помощи взрослому населению при заболеваниях нервной системы». В соответствии с Приказом Минздрава РФ от 19.03.2021 № 231 н «Об утверждении Порядка проведения контроля объемов, сроков, качества и условий предоставления медицинской помощи по обязательному медицинскому страхованию застрахованным лицам, а также ее финансового обеспечения») при оказании медицинской помощи ***30. в ГБУЗ СО «ЦГБ №7».в период стационарного лечения с 10.06.2022 по 26.06.2022 дефектов при оказании медицинской помощи не выявлено, имеются замечания по ведению медицинской документации: отсутствие в медицинской документации повторной консультации нейрохирурга, результатов обследований (ОАК, ОАМ в динамике), позволяющих оценить состояние здоровья пациента, однако указанные недостатки ведения медицинской документации не оказали какого-либо влияния на течение имеющегося у граждански ***34. заболевания. Все необходимые методы диагностики и лечения за время госпитализации ***33. в ГБУЗ СО «ЦГБ №7» были выполнены. Анализ патоморфологических данных, полученных по результатам патологоанатомического вскрытия трупа гражданки ***35. позволяет считать, что смерть гражданки ***36 наступила от криптогенного гнойного диффузного менингоэнцефалита с микроабсцессами и очагами некроза вещества головного мозга на фоне сахарного диабета 2 типа и множественных менингиом основания черепа в области крыла основной кости справа и хиазмально-селлярной области слева. Непосредственной причиной смерти явилось осложнение основного заболевания гражданки ***31. в форме отека головного мозга с вклинением стволового отдела в большое затылочное отверстие. При оказании медицинской помощи гражданке ***37. сотрудниками ГБУЗ СО «ЦГБ № 7» обнаружены нарушения оформления медицинской документации: отсутствие в медицинской документации повторной консультации нейрохирурга, результатов обследований (ОАК, ОАМ в динамике). Нарушения оформления медицинской документации по своему характеру не могут оказать какого-либо негативного влияния на исход заболевания, в связи с чем установленные нарушения не могут состоять в причинно-следственной связи с наступлением смерти (т. 2 л.д. 139-156).

Частью 1 статьи 12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации установлено, что правосудие по гражданским делам осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон.

Суд, сохраняя независимость, объективность и беспристрастность, осуществляет руководство процессом, разъясняет лицам, участвующим в деле, их права и обязанности, предупреждает о последствиях совершения или несовершения процессуальных действий, оказывает лицам, участвующим в деле, содействие в реализации их прав, создает условия для всестороннего и полного исследования доказательств, установления фактических обстоятельств и правильного применения законодательства при рассмотрении и разрешении гражданских дел (часть 2 статьи 12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Согласно части 1 статьи 55 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела.

Эти сведения могут быть получены из объяснений сторон и третьих лиц, показаний свидетелей, письменных и вещественных доказательств, аудио- и видеозаписей, заключений экспертов.

В силу части 1 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Частью 2 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации предусмотрено, что суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, выносит обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались.

В соответствии с частью 1 статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы (часть 2 статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности (часть 3 статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

В соответствии с частью 3 статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации заключение эксперта для суда необязательно и оценивается судом по правилам, установленным в статье 67 Кодекса. Несогласие суда с заключением должно быть мотивировано в решении или определении суда.

В пункте 7 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19.12.2003 № 23 «О судебном решении» разъяснено, что заключение эксперта, равно как и другие доказательства по делу, не является исключительным средством доказывания и должно оцениваться в совокупности со всеми имеющимися в деле доказательствами (статья 67, часть 3 статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации). Оценка судом заключения должна быть полно отражена в решении. При этом суду следует указывать, на чем основаны выводы эксперта, приняты ли им во внимание все материалы, представленные на экспертизу, и сделан ли им соответствующий анализ.

Из приведенных норм процессуального закона и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению следует, что заключение эксперта является одним из доказательств по делу, которое должно оцениваться судом не произвольно, а в совокупности и во взаимной связи с другими доказательствами и в системе действующих положений закона.

Проанализировав содержание экспертного заключения, суд приходит к выводу о том, что оно в полном объеме отвечает требованиям ст. 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, поскольку содержит подробные выводы на юридически значимые поставленные вопросы, в обоснование сделанных выводов эксперты приводят соответствующие данные из имеющихся в распоряжении экспертов документов, основываются на исходных объективных данных, учитывая имеющуюся в совокупности документацию, а также на использованной при проведении исследования научной и методической литературе, в заключении указаны данные о квалификации экспертов, их образовании, стаже работы.

Оценивая представленное заключение, суд не усматривает какого-либо противоречия в выводах экспертов в части, касающейся наличия дефектов заполнения медицинской документации, обстоятельствам дела, все ответы в этой части даны в рамках поставленных вопросов, противоречий, не имеется.

По сути, все имеющиеся в деле заключения не противоречивы в части наличия дефекта ведения медицинской документации, эксперты солидарны во мнении об отсутствии повторного консультирования нейрохирурга.

Лица, участвующие в деле, с выводами экспертов в этой части также согласились. Иного заключения, опровергающего выводы экспертов, в материалы дела не представлено.

При этом, отказывая в удовлетворении требований о назначении дополнительной экспертизы, заявленной стороной истца, суд руководствовался следующим.

В силу статьи 87 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в случаях недостаточной ясности или неполноты заключения эксперта суд может назначить дополнительную экспертизу, поручив ее проведение тому же или другому эксперту (часть 1).

В данном случае, экспертное исследование проводилось экспертами, имеющими соответствующую квалификацию эксперта, значительный стаж и опыт работы в данной области, предупрежденными об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения. Квалификация экспертов позволяла проводить исследование по заявленным в определении суда вопросам. При назначении экспертизы возражений относительно указанного Учреждения сторонами заявлено не было, напротив, данное Учреждение представлено в качестве места проведения исследования самим представителем истца. Доказательств заинтересованности экспертов суду не предоставлено. Процессуальный порядок проведения экспертизы был соблюден. Экспертное заключение соответствует требованиям статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, содержит подробное описание проведенного исследования, сделанные в результате его выводы и ответы на поставленные судом вопросы. Оснований для назначения дополнительной экспертизы не имеется.

Приведенные заявителем доводы основаны на субъективной оценке доказательств.

Доводы представителя истца относительно отсутствия ссылки на конкретную документацию при постановке выводов судом отклоняются, поскольку сам истец не отрицает, что в данном случае применению подлежит

Вопреки утверждению представителя истца, в представленном заключении указано, что проверка оказанной медицинской помощи осуществлена с применением порядка оказания медицинской помощи согласно приказу М3 РФ № 926н от 15.11.2012 «Порядок оказания медицинской помощи взрослому населению при заболеваниях нервной системы». При этом, представитель истца не отрицал, что при данной конкретной клинической картине какие-то клинические рекомендации отсутствуют. Третье лицо ФИО6 суду пояснил, что при выявлении симптомов применялась последовательно предусмотренная им тактика лечения. Эксперты в данном порядке применения методов как лечения, так и диагностики дефектовоказания медицинской помощи не выявили.

Ссылки представителя истца на Апелляционное определение Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 23.06.2020 N АПЛ20-127 в целью признания необоснованными выводов эксперта, ссылающихся на Методических рекомендациях, суд находит безосновательными, поскольку при производстве судебной экспертизы эксперт независим, он не может находиться в какой-либо зависимости от органа или лица, назначивших судебную экспертизу, сторон и других лиц, заинтересованных в исходе дела. Эксперт дает заключение, основываясь на результатах проведенных исследований в соответствии со своими специальными знаниями (часть первая статьи 7 Федерального закона N 73-ФЗ). В связи с чем, эксперт свободен в выборе экспертных методик для достижения задачи государственной судебно-экспертной деятельности, что само по себе свидетельствует о соблюдении экспертами порядка проведения экспертизы, применившего Порядок оказания медицинской помощи взрослому населению при заболеваниях нервной системы исходя из своего опыта. Указанное следует из смысла самого Апелляционного определения. Иное свидетельствует о неверном толковании акта.

Иные доводы представителя истца относительно отсутствия рассуждений по развитию менингоэнцефалита, отсутствия вывода о противопоказаниях к проведению люмбальной пункции, а также выводов к ее непроведению в ранние сроки, противоречия выводов в части исключения других неврологических состояний, выводов относительно показателя информативности анализов, оценки динамики болевого синдрома, принятия во внимание обстоятельств отсутствия высокой температуры для своевременного диагностирования заболевания при разрешении вопроса о назначении дополнительной судебной экспертизы правового значения не имеют.

Отнесение отсутствиярезультатов анализов АОК, ОМК в динамике, а также отсутствие повторного консультирования нейрохирурга экспертами к дефекту ведения медицинской документации согласуется с выводами о том, что тактика лечения и диагностики ответчиками выбрана правильно. Указание на то, что отсутствие вышеуказанных сведений в медкарте ***38. на развитие заболевания, приведшего к ее смерти, экспертами в заключении отражено в совокупности с тем обстоятельством, что смерть наступила в результате заболевания, симптоматика которого выявилась только в день смерти 26.06.2022, а оснований для проведения диагностических мероприятий – люмбальной пункции в период с 10.06.2022 по 26.06.2022 не имелось.

Выводы представителя истца о необходимости проведения данного вида диагностики на раннем этапе с материалами дела не согласуются, поскольку как указали третьи лица, а также эксперты в своем заключении, проведение в отсутствие симптоматики – неинформативно. Ссылки на это обстоятельство в заключении по поручению АО «СК «Согаз-Мед» противоречат выводам экспертной комиссии.

Таким образом, принимая во внимание, что заключение экспертов, выполненное по определению суда, отвечает признакам ст. 55 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, не имеет противоречий, иного суду не представлено, то суд приходит к выводу, что в основание наличия дефектов оказания медицинской помощи ***39., необходимо принять заключение судебных экспертов № 17.

В свою очередь, доводы экспертов в отношении того, что данные дефекты сами по себе не состоят в причинно-следственной связи со смертью ***40. являются оценкой самой ситуации с точки зрения ее медицинского сопровождения, тогда как для разрешения вопроса о причинении нравственных и моральных страданий истцам, по мнению суда, достаточно их наличия.

Определяя размер компенсации морального вреда в отношении ответчика ГБУЗ СО «ЦГБ № 7», суд учитывает, что действия сотрудников данного медицинского учреждения в виде отсутствия документирования анализов, а также неконсультирование нейрохирурга состоят в причинно-следственной связи с последствиями в виде страданий, перенесенных от непосредственного сопереживания состоянию матери, постоянную боязнь за ее жизнь и здоровье, по сути, от гражданско-правовой ответственности настоящий ответчик не освобожден. В субъективном понимании, наличие дефектов свидетельствует о некачественно оказанной медицинской помощи, приводит к осознанию того, что исхода в виде смерти матери можно было избежать оказанием своевременной и квалифицированной медицинской помощи, что причиняет истцам нравственные страдания.

В связи с чем, суд, учитывая, что в основном требования морального вреда истцы связывали с неверным и несвоевременным диагностированием, при этом, бездействия врачей в этой части не нашли своего подтверждения в ходе рассмотрения дела, однако дефекты лечебного процесса в виде отсутствия ведения медицинской документации подтверждены результатами судебной экспертизы, приходит к выводу, что в данном случае компенсация морального вреда исходя из степени вины сотрудников соразмерна 400000 рублей, по 200000 рублей в пользу каждого истца.

В соответствии с ч. 1 ст. 98, ст. 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, подп. 1, 3, 9 п. 1 ст. 333.19 Налогового кодекса Российской Федерации с ответчика в доход местного бюджета с учетом удовлетворения неимущественных требований о взыскании компенсации морального вреда, подлежит взысканию государственная пошлина в размере 600 рублей, от уплаты которой истцы были освобождены в силу закона.

На основании изложенного и руководствуясь ст. 194-199 Гражданского кодекса Российской Федерации, суд

решил:

исковые требования ФИО1, ФИО2, -удовлетворить частично.

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Свердловской области «Центральная городская больница №7» (ИНН <***> ОГРН <***>) в пользу ФИО1 (<***>компенсацию морального вреда в размере 200000 рублей.

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Свердловской области «Центральная городская больница №7» (ИНН <***> ОГРН <***>) в пользу ФИО2 (<***>) компенсацию морального вреда в размере 200 000 рублей.

В удовлетворении остальной части исковых требований ФИО1, ФИО2, - отказать.

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Свердловской области «Центральная городская больница №7» (ИНН <***> ОГРН <***>) в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 600рублей.

Решение может быть обжаловано лицами, участвующими в деле, в апелляционном порядке в судебную коллегию по гражданским делам Свердловского областного суда через Кировский районный суд г. Екатеринбурга в течение месяца с момента изготовления решения суда в окончательной форме.

Судья <***>.ФИО11