Дело №
№
РЕШЕНИЕ
ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
Санкт-Петербург ДД.ММ.ГГГГ
Московский районный суд Санкт-Петербурга
в составе председательствующего судьи Виноградовой О.Е.,
при секретаре ФИО3,
с участием прокурора ФИО4,
рассмотрев в открытом основном судебном заседании исковое заявление ФИО2 к ФИО7 о возмещении вреда, причиненного здоровью,
УСТАНОВИЛ:
Истец ФИО2 обратилась в Московский районный суд Санкт-Петербурга с иском к ФИО7 уточнив исковые требования в порядке статьи 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее по тексту – ГПК РФ), просила о взыскании компенсации морального вреда в размере <данные изъяты>., материального вреда в размере на общую сумму <данные изъяты>.
В обоснование заявленных требований истец указала, что ДД.ММ.ГГГГ при исполнении своих трудовых обязанностей в должности кондуктора в трамвае, принадлежащем ФИО7 истец поскользнулась в салоне трамвайного вагона № на обледенелом напольном покрытии полукруга сочленения трамвайного вагона, упала на лед, в результате чего истец получила телесные повреждения в виде травмы колена, а именно перелома правого надколенника, дисторсию связок правого коленного сустава. По факту падения была вызвана скорая помощь, истец была госпитализирована в городскую поликлинику, где ей был наложен гипс. В результате травмы истец в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ была нетрудоспособна. По факту травмирования истца при исполнении трудовых обязанностей был составлен Акт № о несчастном случае на производстве по форме Н-1. В результате повреждения здоровья истцу были причинены физические и нравственные страдания, а также материальный ущерб.
Истец в судебное заседание явилась, поддержала заявленные уточненные исковые требования.
Представитель ответчика ФИО7 в судебное заседание явилась, возражала против удовлетворения иска, указывая, что истец сама не соблюдала правила безопасности при движении трамвая, не держалась за поручень, отрицала наличие наледи в вагоне.
Выслушав объяснения явившихся истца, представителя ответчика, заслушав заключение прокурора, согласно которому прокурор не возражала против частичного удовлетворения исковых требований о компенсации морального вреда, суд приходит к следующим выводам.
В соответствии со статьей 2 Конституции Российской Федерации человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства.
В Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации (часть 1 статьи 17 Конституции Российской Федерации).
Основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения (часть 2 статьи 17 Конституции Российской Федерации).
Права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием (статья 18 Конституции Российской Федерации).
К числу основных прав человека Конституцией Российской Федерации отнесены в том числе право на жизнь (статья 20), право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены (часть 3 статьи 37).
В силу положений абзаца четвертого и абзаца четырнадцатого части 1 статьи 21 Трудового кодекса Российской Федерации работник имеет право на рабочее место, соответствующее государственным нормативным требованиям охраны труда и условиям, предусмотренным коллективным договором, а также на возмещение вреда, причиненного ему в связи с исполнением трудовых обязанностей, и компенсацию морального вреда в порядке, установленном Трудовым кодексом Российской Федерации, иными федеральными законами.
Этим правам работника корреспондируют обязанности работодателя обеспечивать безопасность и условия труда, соответствующие государственным нормативным требованиям охраны труда, возмещать вред, причиненный работникам в связи с исполнением ими трудовых обязанностей, а также компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены Трудовым кодексом Российской Федерации, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации (абзацы четвертый и шестнадцатый части 2 статьи 22 Трудового кодекса Российской Федерации).
Согласно части 1 статьи 209 Трудового кодекса Российской Федерации охрана труда - это система сохранения жизни и здоровья работников в процессе трудовой деятельности, включающая в себя правовые, социально-экономические, организационно-технические, санитарно-гигиенические, лечебно-профилактические, реабилитационные и иные мероприятия.
Условия труда - это совокупность факторов производственной среды и трудового процесса, оказывающих влияние на работоспособность и здоровье работника (часть 2 статьи 209 Трудового кодекса Российской Федерации).
Обеспечение приоритета сохранения жизни и здоровья работников является одним из направлений государственной политики в области охраны труда (абзац второй части 1 статьи 210 Трудового кодекса Российской Федерации).
Частью 1 статьи 212 Трудового кодекса Российской Федерации определено, что обязанности по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагаются на работодателя.
Из приведенных нормативных положений в их системной взаимосвязи следует, что работник имеет право на труд в условиях, отвечающих государственным нормативным требованиям охраны труда, включая требования безопасности. Это право работника реализуется исполнением работодателем обязанности создавать такие условия труда. При получении работником во время исполнения им трудовых обязанностей травмы или иного повреждения здоровья ему в установленном законодательством порядке возмещается материальный и моральный вред.
Правоотношения по возмещению вреда, причиненного жизни и здоровью работника при исполнении им обязанностей по трудовому договору, регулируются Федеральным законом от ДД.ММ.ГГГГ N 125-ФЗ "Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний".
Возмещение вреда, причиненного жизни и здоровью застрахованного при исполнении им обязанностей по трудовому договору и в иных установленных настоящим Федеральным законом случаях, путем предоставления застрахованному в полном объеме всех необходимых видов обеспечения по страхованию, в том числе оплату расходов на медицинскую, социальную и профессиональную реабилитацию, предусмотрено в рамках обязательного социального страхования от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний (пункт 1 статьи 1 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ N 125-ФЗ "Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний").
В силу пункта 2 статьи 1 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ N 125-ФЗ "Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний" настоящий Федеральный закон не ограничивает права застрахованных на возмещение вреда, осуществляемого в соответствии с законодательством Российской Федерации, в части, превышающей обеспечение по страхованию, осуществляемое в соответствии с настоящим Федеральным законом.
В соответствии с пунктом 3 статьи 8 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ N 125-ФЗ "Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний" возмещение застрахованному морального вреда, причиненного в связи с несчастным случаем на производстве или профессиональным заболеванием, осуществляется причинителем вреда.
Под моральным вредом, как разъяснено в пункте 2 Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда", следует понимать нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина.
Из положений статьи 151 и главы 59 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что основаниями для возмещения морального вреда являются: факт причинения истцу морального вреда, наличие вины ответчика в нарушении нематериального права истца, противоправность его действий и причинно-следственная связь между действиями ответчика и их последствиями в виде причинения истцу физических и нравственных страданий.
Как следует из материалов дела, ДД.ММ.ГГГГ при исполнении своих трудовых обязанностей в должности кондуктора в трамвае, принадлежащем ФИО7 истец поскользнулась в салоне трамвайного вагона № на обледенелом напольном покрытии полукруга сочленения трамвайного вагона, упала на лед, в результате чего истец получила телесные повреждения в виде травмы колена, а именно перелома правого надколенника, дисторсию связок правого коленного сустава.
По факту падения была вызвана скорая помощь, истец была госпитализирована в городскую поликлинику, где ей был наложен гипс.
В результате травмы истец в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ была нетрудоспособна. По факту травмирования истца при исполнении трудовых обязанностей был составлен Акт № о несчастном случае на производстве по форме Н-1.
Согласно данному акту истцу был причинен вред здоровью легкой степени. Причиной несчастного случая является нарушение требований охраны труда, выразившееся в нарушении истцом как кондуктором п. 3.7 Инструкции по охране труда для кондукторов от ДД.ММ.ГГГГ № «Кондуктор во время движения должен при посадке и вставании с рабочего места сиденья кондуктора держаться за поручни, быть внимательным, во избежании падения во время движения вагона».
Согласно ранее данным письменным пояснениям истца в рамках служебной проверки, устным пояснениям истца, данным суду и являющимся в силу ст. 68 ГПК РФ самостоятельным видом доказательства, в день падения она работала в старом трамвае, в нем не поддерживался необходимый температурный режим, поэтому на ступеньках и напольном покрытии полукруга сочленения трамвайного вагона образовалась наледь, несмотря на то, что водитель не применял экстренного торможения, она упала именно на наледи, что подтверждается, в том числе тем обстоятельством, что после данного рейса вагон трамвая № был заменен на другой, а потому данная травма находится в зоне ответственности работодателя, который не обеспечил надлежащих условий труда, оспаривала, что ей был причинен легкий вред здоровью.
В ходе судебного разбирательства по делу стороной истца с целью подтверждения ее правовой позиции и заявленных уточненных исковых требований заявлено ходатайство о назначении по делу судебной медицинской экспертизы за счет бюджета ввиду тяжелого материального положения, которое было удовлетворено судом на основании определения от ДД.ММ.ГГГГ.
Согласно выводам комиссии экспертов ФИО12-к от ДД.ММ.ГГГГ, на момент обращения ФИО2 за медицинской помощью ДД.ММ.ГГГГ, у нее имелась травма правого коленного сустава в виде повреждения медиального мениска (Stoller IIIА), мениско-капсулярного расслоения, повреждения передней менискобедренной связки, частичного повреждения волокон латерального ретинакулума надколенника.
Данная травма при первичном обращении в травматологический пункт, на основании проведенных диагностических мероприятий (не включавших проведение магнитно-резонансной томографии) была трактована, как «Дисторсия связок правого коленного сустава с болевым синдромом». Было назначено лечение в виде наложения гипсовой иммобилизирующей повязки, лекарственной терапии, ограничения нагрузки на травмированный сустав, даны рекомендации о проведении магнитно-резонансной томографии и дальнейшей консультации врача-травматолога по месту медицинского обслуживания. В последующий период сохранялись клинические проявления травмы коленного сустава, которые по интенсивности и продолжительности не соответствовали растяжению связочного аппарата коленного сустава, что нашло отражение в диагнозе «Повреждение медиального мениска правого коленного сустава. Правосторонний гонартроз 2 ст. Посттравматический синовиит, бурсит правого коленного сустава, Артралгия», с которым ФИО2 наблюдалась в ФИО13
ДД.ММ.ГГГГ при проведении МРТ-исследования правого коленного сустава, дано медицинское заключение: «МР картина начальных проявлений остеоартроза коленного сустава и пателло-феморального сочленения; умеренно повышенного количества жидкости в полости сустава, супрапателлярном сумке; кисты подколенной ямки; повреждения заднего рога медиального мениска (Stoller IIIа). Высокое положение и небольшая латерализация надколенника».
Дальнейшее врачебное наблюдение и лечение с непродолжительным положительным эффектом. В связи с отсутствием значимого эффекта от консервативной терапии, после проведения соответствующего обследования, включавшего МРТ-исследование правого коленного сустава от ДД.ММ.ГГГГ, в травматологическом отделении ФИО14 проведено оперативное вмешательство – артроскопическая резекция (удаление поврежденной части) медиального мениска правого коленного сустава.
Оценка динамики кинического течения травмы правого коленного сустава от 01.12.2021 г., отраженная в представленной медицинской документации, результаты исследования рентгенологических данных, МРТ-исследования, очного обследования ФИО2, проведенных в рамках настоящей экспертизы, позволяет считать, что у пострадавшей в исходе травмы, сформировалась: латерализация надколенника, тендинопатия четырехглавой мышцы бедра и собственной связки надколенника, многокамерная киста Бейкера, посттравматический гонартроз. Указанные последствия травмы привели к нарушению биомеханики работы мышц правой нижней конечности, смещению центра тяжести на правую нижнюю конечность и формированию ограничения подвижности (контрактуры) в правом коленном суставе (разгибание 170°, сгибание – 95°).
Таким образом, между сформировавшимся нарушением подвижности в правом коленном суставе и его травмой от ДД.ММ.ГГГГ имеется прямая причинно-следственная связь. Такое ограничение подвижности, в соответствии с п. 118 пп. «а» Таблицы процентов стойкой утраты общей трудоспособности и результате различных травм, отравлений и других последствий воздействия внешних причин (Приложение к Медицинским критериям определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека) расценивается, как умеренно выраженное и соответствует 20% (двадцати процентам) стойкой утраты общей трудоспособности.
В соответствии с п. 4 пп. «б» Правил определения степени тяжести вреда, причиненного здоровья человека, на основании п. 7.1., 7.2. Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, травма коленного сустава у ФИО2 от ДД.ММ.ГГГГ, квалифицируется, как причинившая вред здоровью средней тяжести, как по признаку длительного расстройства здоровья (временное нарушение функций органов и (или) систем (временная нетрудоспособность) продолжительностью свыше трех недель (более 21 дня), так и по признаку значительной стойкой утраты общей трудоспособности менее чем на одну треть (стойкая утрата общей трудоспособности от 10 до 30 процентов включительно).
Травма коленного сустава у ФИО2 образовалась в результате воздействия тупого твердого предмета (предметов), местом приложения травмирующего воздействия которого являлась область коленного сустава, на что указывает сама сущность повреждений капсульно-связочного аппарата сустава, характер разрыва медиального мениска.
Установленный механизм допускает возможность образования травмы правого коленного сустава при падении пострадавшей на плоскости из вертикального положения тела на область правого колена, что не противоречит обстоятельствам травмы, фигурирующим в представленных материалах дела «поскальзывание на наледи и падение пострадавшей на колено».
При проведении очного судебно-медицинского обследовании выявлена симметричная вальгусная деформация голеней, наиболее вероятно, возникшая в процессе роста костей и связочного аппарата, участвующего в формировании коленного сустава. Согласно представленной медицинской документации, данная деформация, до травмы от 01.12.2021 г., не приводила к нарушению подвижности в правом коленном суставе ФИО2 ДД.ММ.ГГГГ, в период беременности, в качестве предварительного, был установлен диагноз «Артроз правого коленного сустава?». Назначена консультация травматолога на ДД.ММ.ГГГГ В представленной медицинской карте амбулаторного больного отсутствуют следующие сведения: данные осмотра врача травматолога-ортопеда на указанное число; степень нарушения подвижности в правом коленном суставе; результаты рентгенографии и/или ультразвукового исследования правого коленного сустава. При последующем врачебном наблюдении, вплоть до ДД.ММ.ГГГГ, отсутствуют сведения о верификации данного диагноза и каком-либо нарушении подвижности в правом коленном суставе.
По данным проведенного в рамках настоящей экспертизы исследования данных рентгенографии правого коленного сустава от ДД.ММ.ГГГГ, выявлены рентгенологические признаки соответствующие остеоартрозу правого коленного сустава 1-2 ст. (по классификации ФИО5). Эти изменения были выявлены через 26 дней после обращения за медицинской помощью ДД.ММ.ГГГГ по поводу травмы правого коленного сустава. Для формирования этих рентгенологических признаков требуется период времени, превышающий указанный интервал. Следовательно, эти рентгенологические изменения уже имелись на момент образования травмы правого коленного сустава от 01.12.2021 г. При исследовании медицинской документации установлено, что боли, «хруст» при движении в правом коленном суставе, отек в его области, в период наблюдения до травмы ДД.ММ.ГГГГ, описаны только однократно ДД.ММ.ГГГГ При дальнейшем врачебном наблюдении проявлений патологии правого коленного сустава в медицинской карте амбулаторного больного не отмечено. Выявленные рентгенологические критерии остеоартроза правого коленного сустава, в момент образования травмы ДД.ММ.ГГГГ, не влияли на прочностные свойства капсульно-связочного аппарата сустава, в том числе и менисков и, следовательно, не влияли на возможность образования их повреждений, которые в исходе привели к ограничению подвижности в травмированном суставе.
Таким образом, согласно представленной медицинской документации, у ФИО2 не имелось каких-либо заболеваний опорно-двигательного аппарата, которые бы могли повлиять на тяжесть клинического течения травмы правого коленного сустава от 01.12.2021 г., выбор примененных методов лечения, в т.ч. хирургического, длительность периода реабилитации, а также степень сформировавшегося нарушения подвижности в правом коленном суставе. В основе тяжести клинического течения травмы правого коленного сустава от ДД.ММ.ГГГГ, необходимости проведения хирургического лечения, длительности периодов расстройства здоровья, временной нетрудоспособности и реабилитации, а также сформировавшегося нарушения подвижности в правом коленном суставе, лежит характер травмы сустава в виде механических повреждений мениска и связок сустава.
Наличие у ФИО2 на момент травмы от ДД.ММ.ГГГГ вальгусной деформации голеней, рентгенологических проявлений остреартроза правого коленного сустава, не повлияло на судебно-медицинскую квалификацию травмы правого коленного сустава по степени тяжести вреда, причиненного здоровью.
По смыслу положений ст. ст. 55, 86 ГПК РФ экспертное заключение является одним из видов доказательств по делу, поскольку оно отличается использованием специальных познаний и научными методами исследования.
Тем не менее, суд при наличии в материалах рассматриваемого дела заключения эксперта не может пренебрегать иными добытыми по делу доказательствами, в связи с чем, законодателем в ст. 67 ГПК РФ закреплено правило о том, что ни одно доказательство не имеет для суда заранее установленной силы, а в положениях ч. 3 ст. 86 ГПК РФ отмечено, что заключение эксперта для суда необязательно и оценивается наряду с другими доказательствами.
Экспертное заключение оценивается судом по его внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании каждого отдельно взятого доказательства, собранного по делу, и их совокупности с характерными причинно-следственными связями между ними и их системными свойствами.
Оценив заключение комиссии экспертов, суд приходит к выводу о том, что указанное экспертное заключение представляет собой полные и последовательные ответы на поставленные судом вопросы, выполнено экспертами, имеющими соответствующие образование, специальность и стаж работы, необходимые для производства данного вида работ, предупрежденными об ответственности по ст. 307 Уголовного кодекса Российской Федерации, в связи с чем оснований не доверять данному заключению экспертов у суда не имеется. Рассматриваемая судебная экспертиза проведена в соответствии с требованиями Федерального закона Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации».
Лица, участвующие в деле, не оспорены выводы данной судебной экспертизы, в связи с чем суд полагает возможным положить его в основу итогового судебного акта.
Определяя размер компенсации морального вреда, отмечая, что версия истца о падении именно на наледи, подтверждена, не опровергнута выводами судебной экспертизы, принимая фактические обстоятельства, при которых был причинен вред, степень тяжести полученных истцом травмы по признакам расстройства здоровья как вред здоровью средней тяжести, длительность ее лечения, степень и характер физических и нравственных страданий, испытываемых истцом в связи с полученными телесными повреждениями, болью и процессом лечения, конкретные обстоятельства данного дела, а также установленные фактические обстоятельств дела (недостаточный контроль за соблюдением безопасных условий труда, безопасностью работников), степень вины ответчика, и пришел к выводу о возможности взыскания с ответчика, с учетом принципов разумности и справедливости, в пользу истца компенсации морального вреда в размере <данные изъяты>
При этом суд отклоняет доводы ответчика о том, что в акте о несчастном случае на производстве в качестве причины несчастного случая названа не соблюдение истцом мер по предотвращению падения, а именно не обеспечила устойчивое положение, не держалась за поручни, таким образом, установлена причинно-следственная связь действий истца и получения травмы, что, по мнению ответчика, свидетельствует о наличии грубой неосторожности в действиях истца.
Порядок проведения расследования несчастного случая на производстве определен в статье 229.2 Трудового кодекса Российской Федерации.
При расследовании каждого несчастного случая комиссия (в предусмотренных настоящим Кодексом случаях государственный инспектор труда, самостоятельно проводящий расследование несчастного случая) выявляет и опрашивает очевидцев происшествия, лиц, допустивших нарушения требований охраны труда, получает необходимую информацию от работодателя (его представителя) и по возможности объяснения от пострадавшего.
На основании собранных материалов расследования комиссия (в предусмотренных настоящим Кодексом случаях государственный инспектор труда, самостоятельно проводящий расследование несчастного случая) устанавливает обстоятельства и причины несчастного случая, а также лиц, допустивших нарушения требований охраны труда, вырабатывает предложения по устранению выявленных нарушений, причин несчастного случая и предупреждению аналогичных несчастных случаев, определяет, были ли действия (бездействие) пострадавшего в момент несчастного случая обусловлены трудовыми отношениями с работодателем либо участием в его производственной деятельности, в необходимых случаях решает вопрос о том, каким работодателем осуществляется учет несчастного случая, квалифицирует несчастный случай как несчастный случай на производстве или как несчастный случай, не связанный с производством.
Несчастный случай на производстве является страховым случаем, если он произошел с застрахованным или иным лицом, подлежащим обязательному социальному страхованию от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний.
Если при расследовании несчастного случая с застрахованным установлено, что грубая неосторожность застрахованного содействовала возникновению или увеличению вреда, причиненного его здоровью, то с учетом заключения выборного органа первичной профсоюзной организации или иного уполномоченного работниками органа комиссия (в предусмотренных настоящим Кодексом случаях государственный инспектор труда, самостоятельно проводящий расследование несчастного случая) устанавливает степень вины застрахованного в процентах.
Вместе с тем, несмотря на отмеченную в акте по форме Н-1 не соблюдение истцом мер по предотвращению падения при движении автобуса, грубая неосторожность истца, а, соответственно и степень вины истца в процентах, комиссией не установлены, что не позволяет согласиться с доводами ответчика.
Основной причиной несчастного случая комиссией установлены нарушения требований безопасности самим кондуктором, однако данные выводы комиссии противоречат пояснениям истца, факту смены вагона после инцидента и выводам комиссии экспертов, вследствие чего непринятие истцом всех должных мер к устранению нарушений охраны труда, отмеченное в акте как не принятие мер по предотвращению падения, в настоящем случает не может расцениваться как грубая неосторожность истца отмечая, что именно работодатель не обеспечил надлежащие условия труда работника, допустил образование наледи на рабочем месте кондуктора.
В силу разъяснений, данных в пункте 17 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 1 "О применении судами законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинении вреда жизни или здоровью гражданина", вопрос о том, является ли допущенная неосторожность грубой, в каждом случае должен решаться с учетом фактических обстоятельств дела (характера деятельности, обстановки причинения вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего, его состояния и др.).
Применительно к обстоятельствам настоящего дела, решение данного вопроса входило в компетенцию комиссии по расследованию несчастного случая в порядке части 8 статьи 229.2 Трудового кодекса Российской Федерации, которой такие обстоятельства установлены не были.
По смыслу приведенных норм права понятие грубой неосторожности применимо лишь в случае возможности правильной оценки ситуации, которой потерпевший пренебрег, допустив действия либо бездействия, привлекшие к неблагоприятным последствиям. Грубая неосторожность предполагает предвидение потерпевшим большой вероятности наступления вредоносных последствий своего поведения и наличие легкомысленного расчета, что они не наступят.
Обязанность доказать наличие в действиях потерпевшего грубой неосторожности возлагается на причинителя вреда, однако таких доказательств ни в суд первой инстанции представлено не было.
Разрешая требования истца о взыскании с ответчика суммы материального ущерба в виде расходов на оплату стоимости наложенного гипса в размере <данные изъяты>, на приобретение фиксатора колена с пластинами в размере <данные изъяты>, расходов на лекарственные средства в размере <данные изъяты>, на МРТ-исследование в размере <данные изъяты>, а всего на сумму <данные изъяты>, суд приходит к выводу об их правомерности, обоснованности и удовлетворению в полном объеме в порядке ст. 15 ГК РФ, учитывая, что данные расходы истца подтверждены надлежащими письменными доказательствами, находятся в прямой причинно-следственной связи с травной, полученной истцом на производстве ДД.ММ.ГГГГ.
При этом суд отклоняет ссылки ответчика, не представившего доказательств того, что истец была застрахована в страховой компании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний, на то, что все необходимые манипуляции и лекарственные средства истец могла получить за счет ОМС, поскольку, учитывая характер травмы, тяжесть причиненного вреда здоровью, требовалось незамедлительное приобретение указанных медицинских услуг и лекарственных средств с целью минимизации последствий полученной травмы на производстве, тогда как только очередь на МРТ-исследование может занять не один месяц, при этом данные расходы истца являются разумными, относятся к событию падения во время исполнения трудовых обязанностей ДД.ММ.ГГГГ.
В порядке ст. 103 ГПК РФ с ответчика подлежит взысканию государственная пошлина в доход бюджета Санкт-Петербурга в размере <данные изъяты> за требование о взыскании компенсации морального вреда и <данные изъяты> за требование имущественного характера, а всего на сумму <данные изъяты>
На основании изложенного, руководствуясь статьями 194 – 199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд
РЕШИЛ:
Исковые требования ФИО2 – удовлетворить частично.
Взыскать с ФИО7 в пользу ФИО2 компенсацию морального вреда в размере <данные изъяты>, расходы на лечение в размере <данные изъяты>.
В удовлетворении остальной части исковых требований ФИО2 – отказать.
Взыскать с Санкт-Петербургского государственного унитарного предприятия городского электрического транспорта в доход бюджета Санкт-Петербурга государственную пошлину в размере <данные изъяты>
Решение может быть обжаловано в Санкт-Петербургский городской суд в течение месяца со дня его принятия в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через суд, принявший решение.
Судья: О.Е. Виноградова
Мотивированное решение суда изготовлено ДД.ММ.ГГГГ.