Дело № 1-140/2023

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Тверь «11» июля 2023 года

Заволжский районный суд г. Твери в составе:

председательствующего судьи Струсовского С.В.,

при секретаре Грибцове В.А., с участием:

государственного обвинителя Лобеса В.В.,

подсудимых ФИО1, ФИО2,

защитников-адвокатов Джанибекова К.Х., Норкина А.М.,

переводчика ФИО3,

рассмотрев в открытом судебном заседании материалы уголовного дела в отношении ФИО1, ФИО2, обвиняемых в совершении преступлений, предусмотренных п. «г» ч. 4 ст. 228.1; ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 4 ст. 228.1 УК Российской Федерации,

установил:

ФИО1 и ФИО2 органами предварительного расследования обвиняются в совершении незаконного сбыта наркотического средства, группой лиц по предварительному сговору, в крупном размере, с использованием информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «Интернет»), а также в покушении на незаконный сбыт наркотического средства, группой лиц по предварительному сговору, в крупном размере, с использованием информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «Интернет»), при обстоятельствах, изложенных в обвинительном заключении.

В судебном заседании по инициативе суда поставлен вопрос о возвращении уголовного дела прокурору в порядке п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ для устранения препятствий его рассмотрения судом, поскольку постановления о привлечении ФИО1 и ФИО2 в качестве обвиняемых и обвинительное заключение переведены им на диалект таджикского языка, которым они не владеют, при этом их переводы, врученные обвиняемым на таджикском языке, пользующихся помощью переводчика, по содержанию не соответствуют данным процессуальным документам на русском языке, что является нарушением ч. 3 ст. 18 УПК РФ и исключает возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения на основе таких переводов данных процессуальных документов, подлежащих в соответствии с уголовно-процессуальным законом обязательному вручению обвиняемым.

Подсудимые ФИО1 и ФИО2 в судебном заседании не возражали против возвращения уголовного дела прокурору, пояснили, что они не понимают, в чем конкретно их обвиняют, так как не понимают тексты переводов постановлений о привлечении их в качестве обвиняемых и обвинительного заключения, что лишило их выбрать способ защиты.

Защитники Джанибеков К.Х., Норкин А.М. поддержали мнение своих подзащитных, не возражали против возвращения уголовного дела прокурору.

Государственный обвинитель возражал против возвращения уголовного дела прокурору, пояснив, что замечаний от подсудимых по поводу привлечения их в качестве обвиняемых на стадии ознакомления с материалами дела не поступало, по его мнению, нарушения были устранены в ходе судебного заседания.

Заслушав мнение сторон, проверив материалы уголовного дела, суд приходит к следующему.

Согласно п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ, судья по ходатайству стороны или по собственной инициативе возвращает дело прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом в случаях, если обвинительное заключение составлено с нарушением требований Уголовно-процессуального кодекса РФ, что исключает возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения на основе данного заключения.

Постановление о привлечении лица в качестве обвиняемого представляет собой документ процессуальной деятельности следователя в отношении конкретно лица и если оно составлено в соответствии с требованиями закона является основой при составлении обвинительного заключения и постановлении приговора.

Обвинительное заключение - это процессуальный акт, завершающий предварительное расследование по делу и формулирующий обвинение, определяющее пределы рассмотрения дела, которое должно быть четким, конкретным и понятным.

Таким образом, данные процессуальные документы являются фундаментальной основой предварительного расследования и в соответствии с уголовно-процессуальным законом подлежат обязательному вручению обвиняемому. В случае, если он не владеет языком, на котором ведется производство по делу, и пользуется помощью переводчика, то в соответствии с ч. 3 ст. 18 УПК РФ постановление о привлечении в качестве обвиняемого и обвинительное заключение должны быть обязательно переведены на родной язык обвиняемого.

Учитывая, что перевод постановления о привлечении лица в качестве обвиняемого и обвинительное заключение вручаются такому лицу в письменном виде, этот перевод должен по содержанию, полноте и объему полностью соответствовать переводимым документам, при этом следователь, после составления данных документов, обязан предпринять все необходимые меры, чтобы обеспечить обвиняемого, не владеющего языком судопроизводства, их надлежащим переводом (ч. 6 ст. 220 УПК РФ).

Между тем, по уголовному делу в отношении ФИО1 и ФИО2 данные требования закона не выполнены.

В ходе рассмотрения уголовного дела установлено, что переводы постановлений о привлечении ФИО1 и ФИО2 в качестве обвиняемых в окончательной редакции от 15.02.2023 и обвинительное заключение для подсудимых не читаемы, так как они не понимают диалект таджикского языка, на который переведены данные процессуальные документы, в связи с чем, им не понятно в чем конкретно они обвиняются, что нарушает их право на защиту.

Данные доводы подсудимых были проверены судом в ходе судебных заседаний, путем сопоставления текстов данных процессуальных документов и их переводов, а также допросов переводчиков Д.Ф.К. и ФИО3, по итогам которых было установлено, что указанные документы переведены на диалект таджикского языка, которым подсудимые не владеют, что действительно нарушает их право на защиту, поскольку, будучи в статусе обвиняемых, в соответствии со ст. 47 УПК РФ они имели право знать, в чем обвиняются, однако учитывая вышеизложенные обстоятельства, этого права были лишены, что является существенным и неустранимым нарушением при составлении обвинительного заключения.

Помимо этого, в судебном заседании установлено несоответствие постановлений о привлечении ФИО1 и ФИО2 в качестве обвиняемых от 15.02.2023 (т. 2 л.д. 174-184, т 3 л.д. 102-112) и обвинительного заключения, утвержденного прокурором, их переводам (т. 2 л.д. 185-190, 113-118).

Так, в постановлениях о привлечении в качестве обвиняемых переведенных на таджикский язык указано, что ФИО1 и ФИО2 обвиняются в совершении двух неоконченных составов преступлений, а именно в совершении двух покушений на незаконный сбыт наркотических средств, тогда как из текста постановлений о привлечении в качестве обвиняемых на русском языке, следует, что обвинение ФИО1 и ФИО2 предъявлено по двум эпизодам преступной деятельности, а именно по п. «г» ч. 4 ст. 228.1; ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ, т.е. одно преступление инкриминируется им как оконченное, второе как неоконченное, что явно не соответствует переведенным документам.

Кроме того, тексты переводов данных процессуальных документов имеют неточности в части пунктов статей, по которым предъявлено обвинение ФИО1 и ФИО2, а именно в них содержатся указания на совершение ими преступления, предусмотренного п.п. «а, г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ, что также не соответствует текстам на русском языке, поскольку в них квалифицирующий признак «организованной группой» им не вменяется.

Таким образом, помимо того, что постановления о привлечении в качестве обвиняемых и обвинительное заключение были переведены для ФИО1 и ФИО2 на неизвестный им диалект таджикского языка, сами по себе обстоятельства, изложенные в постановлениях о привлечении в качестве обвиняемых и обвинительном заключении на русском языке, противоречат обстоятельствам, изложенным в их переводах, что также является существенным и неустранимым нарушением.

В ходе рассмотрения уголовного дела стороной обвинения были предприняты попытки устранить данные нарушения путем вручения подсудимым правильного перевода обвинительного заключения, который был осуществлен переводчиком ФИО3, однако, по убеждению суда, устранить их в ходе рассмотрения дела по существу невозможно. Подобные действия со стороны обвинения не являются достаточными для восстановления нарушенного права на защиту подсудимых, поскольку с момента предъявления им обвинения в окончательной редакции они фактически были лишены возможности знать, в чем конкретно они обвиняются и защищаться от предъявленного им обвинения, что также лишило их возможности выдвигать свои версии при допросах в качестве обвиняемых и строить линию защиты.

Суд самостоятельно устранить данные нарушения не может, поскольку, в соответствии с ч. 3 ст. 15 УПК РФ не является органом уголовного преследования, не выступает на стороне обвинения или стороне защиты, а создает лишь необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав, в противном случае, любые действия суда, направленные на завершение уголовного процесса, вновь повлекут нарушение права обвиняемых на защиту.

При таких обстоятельствах суд приходит к выводу о необходимости возвращения уголовного дела прокурору в порядке п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ, поскольку все вышеуказанные нарушения уголовно-процессуального закона являются существенными, не могут быть устранены в судебном заседании, препятствуют постановлению судом приговора или вынесению иного решения на основе составленного по делу обвинительного заключения.

В соответствии с положениями ч. 3 ст. 237 УПК РФ при возвращении уголовного дела прокурору судья решает вопрос о мере пресечения в отношении подсудимых.

Основания, которые учитывались судом при избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении ФИО1 и ФИО2, до настоящего времени не отпали и не утратили своего значения.

ФИО1 и ФИО2 обвиняются в совершении особо тяжких преступлений против здоровья населения и общественной нравственности, связанных с незаконным оборотом наркотических средств, за которые предусмотрено наказание в виде лишения свободы сроком до 20 лет, по возрасту, семейному положению и состоянию здоровья в своих передвижениях не ограничены, являются гражданами иностранного государства, поэтому у суда имеются основания полагать, что находясь на свободе, они могут под тяжестью предъявленного обвинения скрыться от органов предварительного следствия и суда, чем воспрепятствовать производству по делу, в связи с чем, суд считает необходимым продлить им срок содержания под стражей для устранения выявленных судом недостатков и выполнения необходимых процессуальных действий.

Руководствуясь ст.ст. 237, 255 УПК Российской Федерации, суд

постановил:

Уголовное дело в отношении ФИО1 и ФИО2, обвиняемых в совершении преступлений, предусмотренных п. «г» ч. 4 ст. 228.1; ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 4 ст. 228.1 УК Российской Федерации, возвратить прокурору Тверской области для устранения препятствий в рассмотрении дела судом.

Продлить срок содержания под стражей в отношении ФИО1 и ФИО2 на 03 (три) месяца 00 (ноль) суток, то есть до 11 октября 2023 года.

Постановление может быть обжаловано в апелляционном порядке в Тверской областной суд через Заволжский районный суд города Твери в течение 15 суток со дня его вынесения, а лицом, содержащимся под стражей в тот же срок со дня вручения копии постановления.

Судья С.В. Струсовский