Дело№2-1080/2022
РЕШЕНИЕ
Именем Российской Федерации
15 ноября 2022 год город Гай
Гайский городской суд Оренбургской области в составе
председательствующего судьи Шошолиной Е.В.,
при секретаре Романенко К.Д.,
с участием помощника Гайского межрайонного прокурора Павлова В.П.,
при участии представителя истцов ФИО1, представителя ответчика ФИО2, третьего лица ФИО3,
рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО4, ФИО5 к публичному акционерному обществу «Гайский горно-обогатительный комбинат» о компенсации морального вреда,
установил:
ФИО4, ФИО5 обратились в суд с вышеназванным исковым заявлением, указав, что их сын С.Н. с 03.04.1989 г. по 22.08.2017 г., более 28 лет, работал в подземных, тяжелых и вредных условиях на подземном руднике ПАО «Гайский ГОК», в том числе, с 13.12.1989 г. по день увольнения подземным машинистом электровоза.
22 августа 2017 года С.Н. был уволен в связи с отсутствием у работодателя работы, соответствующей медицинскому заключению по пункту 8 ч. 1 ст. 77 ТК РФ.
В результате воздействия на его здоровье вредных производственных факторов, согласно медицинскому заключению <адрес> от 28.06.2017 г., ему были установлены диагнозы профессиональных заболеваний <данные изъяты>
<данные изъяты>
27 июля 2017 года работодателем были составлены Акты о случае профессиональных заболеваний.
Вины С.Н. в получении профессиональных заболеваний не установлено.
С.Н. была установлена <данные изъяты> инвалидности по профессиональному заболеванию и бессрочная степень утраты профессиональной трудоспособности в размере <данные изъяты>, из которых <данные изъяты> по заболеванию органов дыхания, <данные изъяты> по заболеванию костно-мышечной системы.
В связи с резким ухудшением состояния здоровья, у С.Н. в декабре 2020 г. появилась постоянная одышка, даже в покое, в ночное время, с 07.01.2021 г. по 03.02.2021 г. он находился на стационарном лечении в <адрес>
07 февраля 2021 г. С.Н. был госпитализирован в тяжелом состоянии в городскую больницу <адрес> с диагнозом <данные изъяты> 17 февраля 2021 г. он был выписан с определением нуждаемости в постоянной ингаляции кислорода.
ДД.ММ.ГГГГ их сын умер, в возрасте 52-х лет при очередном приступе в приемном покое городской больницы.
Заключением № от 06.04.2021 <адрес> установлена причинно-следственная связь между смертью ДД.ММ.ГГГГ С.Н. и профессиональными заболеваниями, согласно акту о профессиональном заболевании от 27.07.2017 г.
Указывают, что потеряли сына, который не дожил до общепринятого пенсионного возраста 60-ти лет, и умер в возрасте 52-х лет. Несвоевременная ранняя смерть еще молодого мужчины, причинила им нравственные страдания и переживания. Они тяжело переживают потерю сына. Указывают, что являются гражданами преклонного возраста, отцу <данные изъяты> год, матери скоро исполнится <данные изъяты> лет, проживают в частном доме, в котором сын им помогал. В городе отсутствует общественный транспорт, у сына была машина, на которой он регулярно возил их в магазины за продуктами, на прием к врачам, на уколы, в больницу. Отец С.Н., особенно нуждался в помощи, так как перенес инфаркт, парализован с правой стороны, является инвалидом <данные изъяты> пожизненно. ФИО4 страдает гипертонической болезнью и сердечно – сосудистыми заболеваниями, постоянно обращается в больницу, лечится в стационаре. Когда находилась в стационаре, сын всегда находился с отцом дома, ухаживал за ним. Со смертью сына они потеряли опору, жизнь остановилась, они перенесли глубокий стресс, потеряли мужчину в семье, помощь сына. После смерти сына у отца ухудшилось здоровье, он часто плачет. Матери в связи со стрессом постоянно приходится обращаться в больницу.
Просили суд взыскать с ответчика в пользу ФИО4 в счет компенсации морального вреда 1 500 000 руб., расходы по оплате услуг представителя – 7 500 руб., расходы по составлению доверенности – 1 700 руб., расходы по оплате госпошлины – 300 руб., в пользу ФИО5 в счет компенсации морального вреда 1 500 000 руб., расходы по оплате услуг представителя – 7 500 руб., расходы по составлению доверенности – 1 700 руб.
В судебное заседание истцы ФИО4, ФИО5 не явились, о времени и месте слушания дела извещены были надлежащим образом.
Представитель истцов ФИО1, действующая на основании доверенностей от 04.10.2022 г., удостоверенных нотариусом, заявленные исковые требования поддержала в полном объеме, по доводам, изложений в иске. Пояснила, что истцы находятся в преклонном возрасте, по состоянию здоровья и в связи с эмоциональными нагрузками, не могут принимать личного участия в судебном заседании. При этом, указала, что смерть сына вызвала у истцов тяжелые душевные переживания, страдания, они лишились поддержки и помощи со стороны самого близкого человека, потеряли опору в жизни. Состояние здоровья истцов ухудшилось.
Представитель ответчика ПАО «Гайский ГОК» ФИО2, действующая по доверенности от 31 августа 2022 г., в судебном заседании возражала против заявленных требований, по тем основаниям, что основным диагнозом у С.Н. являлось заболевание – <данные изъяты>. В связи с чем, полагает, что истцами необоснованно указано, что состояние здоровья С.Н. ухудшилось вследствие полученного профзаболевания. Указывает, что несвоевременное обращение С.Н. в медицинское учреждение могло способствовать ухудшению состояния его здоровья. Заявила о завышенном размере заявленной к взысканию суммы.
Третье лицо ФИО3 в судебном заседании заявленные истцами требования поддержала в полном объеме, указав, что истцы находятся в преклонном возрасте, ее супруг С.Н. всячески и на постоянной основе оказывал им помощь во всем. Потеря сына существенно отразилась на состоянии здоровья истцов, они находятся в депрессивном состоянии, постоянно плачут.
Третье лицо ФИО6 в судебное заседание не явилась, о времени и месте слушания дела извещена была надлежащим образом.
Представители третьих лиц ГУ - Оренбургское региональное отделение Фонда социального страхования Российской Федерации, государственное учреждение «Территориальный фонд обязательного медицинского страхования», ОАО «УГМК», ФКУ «ГБ МСЭ по Оренбургской области» Минтруда России в судебное заседание не явились, о времени и месте слушания дела извещены были надлежащим образом.
Выслушав участников процесса, допросив свидетелей, исследовав материалы дела, заслушав заключение помощника прокурора, полагавшего о наличии правовых оснований для удовлетворения исковых требований, суд приходит к следующему.
В соответствии с Конституцией Российской Федерации в Российской Федерации охраняются труд и здоровье людей (часть 2 статьи 7), каждый имеет право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены (часть 3 статьи 37), каждый имеет право на охрану здоровья (часть 2 статьи 41), каждому гарантируется право на судебную защиту (часть 1 статьи 46).
Из данных положений Конституции Российской Федерации в их взаимосвязи следует, что каждый имеет право на справедливое и соразмерное возмещение вреда, в том числе, и морального, причиненного повреждением здоровья вследствие необеспечения работодателем безопасных условий труда, а также имеет право требовать такого возмещения в судебном порядке.
Конституционное право человека трудиться в безопасных условиях является универсальной гарантией на достойное существование. Потеря способности осуществлять трудовую функцию означает и потерю материального заработка. Государственное регулирование в сфере труда считает одним из приоритетных направлений защиты прав работника, утратившего трудоспособность, определение гарантий и выплат.
В соответствии с пунктом 1 статьи 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации юридические лица и граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих (использование транспортных средств, механизмов, электрической энергии высокого напряжения, атомной энергии, взрывчатых веществ, сильнодействующих ядов и т.п.; осуществление строительной и иной, связанной с нею деятельности и др.), обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего. Владелец источника повышенной опасности может быть освобожден судом от ответственности полностью или частично также по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 3 статьи 1083 настоящего Кодекса.
Согласно пункту 1 статьи 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.
Применительно к правилам, предусмотренным настоящей главой, работниками признаются граждане, выполняющие работу на основании трудового договора (контракта), а также граждане, выполняющие работу по гражданско-правовому договору, если при этом они действовали или должны были действовать по заданию соответствующего юридического лица или гражданина и под его контролем за безопасным ведением работ.
Профессиональное заболевание представляет собой заболевание, являющееся результатом воздействия на работника вредного (вредных) производственного (производственных) фактора (факторов) и повлекшее временную или стойкую утрату им профессиональной трудоспособности и (или) его смерть.
В статье 209 Трудового кодекса Российской Федерации установлено, что охрана труда - система сохранения жизни и здоровья работников в процессе трудовой деятельности, включающая в себя правовые, социально-экономические, организационно-технические, санитарно-гигиенические, лечебно-профилактические, реабилитационные и иные мероприятия.
Условия труда - совокупность факторов производственной среды и трудового процесса, оказывающих влияние на работоспособность и здоровье работника.
Вредный производственный фактор - производственный фактор, воздействие которого на работника может привести к его заболеванию.
Согласно статье 212 Трудового кодекса Российской Федерации обязанности по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагаются на работодателя. В случае, если все же работнику был причинен вред жизни или здоровью, работодатель обязан возмещать вред, причиненный работникам в связи с исполнением ими трудовых обязанностей, а также компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены Трудовым кодексом Российской Федерации, федеральными законами и иными правовыми актами (статьи 22, 212 Трудового кодекса Российской Федерации).
В соответствии с пунктом 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10 марта 2011 года N 2 "О применении судами законодательства об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний" в силу положений статьи 3 Федерального закона от 24 июля 1998 года N 125-ФЗ и статьи 227 Трудового кодекса Российской Федерации несчастным случаем на производстве признается событие, в результате которого застрахованный получил увечье или иное повреждение здоровья при исполнении обязанностей по трудовому договору или выполнении какой-либо работы по поручению работодателя (его представителя), а также при осуществлении иных правомерных действий, обусловленных трудовыми отношениями с работодателем или совершаемых в его интересах как на территории страхователя, так и за ее пределами либо во время следования к месту работы или возвращения с места работы на транспорте, предоставленном страхователем (или на личном транспортном средстве в случае его использования в производственных (служебных) целях по распоряжению работодателя (его представителя) либо по соглашению сторон трудового договора), и которое повлекло необходимость перевода застрахованного на другую работу, временную или стойкую утрату им профессиональной трудоспособности либо его смерть.
В связи с этим для правильной квалификации события, в результате которого причинен вред жизни или здоровью пострадавшего, необходимо в каждом случае исследовать следующие юридически значимые обстоятельства: относится ли пострадавший к лицам, участвующим в производственной деятельности работодателя (часть вторая статьи 227 Трудового кодекса Российской Федерации); указано ли происшедшее событие в перечне событий, квалифицируемых в качестве несчастных случаев (часть третья статьи 227 Трудового кодекса Российской Федерации); соответствуют ли обстоятельства (время, место и другие), сопутствующие происшедшему событию, обстоятельствам, указанным в части третьей статьи 227 Трудового кодекса Российской Федерации; произошел ли несчастный случай на производстве с лицом, подлежащим обязательному социальному страхованию от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний (статья 5 Федерального закона от 24 июля 1998 года N 125-ФЗ); имели ли место обстоятельства, при наличии которых несчастные случаи могут квалифицироваться как не связанные с производством (исчерпывающий перечень таких обстоятельств содержится в части шестой статьи 229.2 Трудового кодекса Российской Федерации), и иные обстоятельства.
В силу положений абзацев 4 и 14 ч. 1 ст. 21 Трудового кодекса Российской Федерации (далее - ТК РФ) работник имеет право на рабочее место, соответствующее государственным нормативным требованиям охраны труда и условиям, предусмотренным коллективным договором, а также на возмещение вреда, причиненного ему в связи с исполнением трудовых обязанностей, и компенсацию морального вреда в порядке, установленном Трудовым кодексом Российской Федерации, иными федеральными законами.
Этим правам работника корреспондируют обязанности работодателя обеспечивать безопасность и условия труда, соответствующие государственным нормативным требованиям охраны труда, осуществлять обязательное социальное страхование работников в порядке, установленном федеральными законами, возмещать вред, причиненный работникам в связи с исполнением ими трудовых обязанностей, а также компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены Трудовым кодексом Российской Федерации, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации (абзацы 4, 15 и 16 ч. 2 ст. 22 ТК РФ).
Моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора (ч. 1 ст. 237 ТК РФ).
Обеспечение приоритета сохранения жизни и здоровья работников является одним из направлений государственной политики в области охраны труда (абз. 2 ч. 1 ст. 210 ТК РФ).
Таким образом, работник имеет право на труд в условиях, отвечающих государственным нормативным требованиям охраны труда, включая требования безопасности. Это право работника реализуется исполнением работодателем обязанности создавать такие условия труда. При получении работником во время исполнения им трудовых обязанностей травмы или иного повреждения здоровья ему в установленном законодательством порядке возмещается материальный и моральный вред. В случае смерти работника в результате несчастного случая на производстве исходя из положений трудового законодательства, предусматривающих обязанности работодателя обеспечить работнику безопасные условия труда и возместить причиненный по вине работодателя вред, в том числе моральный, а также норм гражданского законодательства о праве на компенсацию морального вреда, члены семьи работника имеют право на возмещение работодателем, не обеспечившим работнику условия труда, отвечающие требованиям охраны труда и безопасности, морального вреда, причиненного утратой родственника.
Материалами дела установлено, что с 03 апреля 1989 года С.Н. работал в ПАО «Гайский ГОК» в должности <данные изъяты>. Уволен с 22 августа 2017 г. на основании п. 8 ч. 1 ст. 77 Трудового кодекса Российской Федерации, в связи с отсутствием у работодателя работы, соответствующей медицинскому заключению.
В соответствии с Актом о случае профессионального заболевания, утвержденном начальником <адрес> 27 июля 2017 г., С.Н. в период выполнения трудовых обязанностей, установлен заключительный диагноз: <данные изъяты>
Причиной профессионального заболевания послужило: длительное воздействие на организм вредных производственных факторов или веществ, локальная вибрация, вибрация общая.
Наличие вины работника в получении профессионального заболевания не установлено.
В соответствии с Актом о случае профессионального заболевания, утвержденном начальником <адрес> 27 июля 2017 г., С.Н. в период выполнения трудовых обязанностей, установлен заключительный диагноз: <данные изъяты>
Причиной профессионального заболевания послужило: длительное воздействие на организм вредных производственных факторов или веществ.
Наличие вины работника в получении профессионального заболевания не установлено.
Согласно Выпискам из Акта освидетельствования <данные изъяты> от 14 августа 2020 г. С.Н., в связи с полученным профессиональным заболеванием, установлено <данные изъяты> утраты профтрудоспособности бессрочно, присвоена <данные изъяты> инвалидности (л.д№).
По заболеванию, связанному с костно-мышечной системой, установлено <данные изъяты> утраты профтрудоспособности, что подтверждается справкой <адрес> № (л.д. 22).
ДД.ММ.ГГГГ С.Н. умер (л.д.15).
В справке о смерти <данные изъяты> от 26 февраля 2021 г. причиной смерти С.Н. указаны: <данные изъяты>
Из протокола патолого-анатомического вскрытия № от 24.02.2021 г., представленного ГБУЗ «Городская больница» <адрес>, следует, что основным заболеванием С.Н. явилась <данные изъяты> Тяжелому течению хронической обструктивной болезни легких сопутствовали <данные изъяты>
Согласно заключению <адрес> от 06.04.2021 г., по результатам представленных документов причинно-следственная связь между смертью ДД.ММ.ГГГГ С.Н. и профессиональным заболеванием, согласно Акта о профессиональном заболевании от 27.07.2017 г. установлена (л.д.№).
В рамках рассмотрения гражданского дела № по иску ФИО3 к ПАО «Гайский ГОК» о компенсации морального вреда, с целью проверки доводов сторон о наличии причинно-следственной связи имеющегося у С.Н. профессионального заболевания и наступившей смертью, по делу назначалась экспертиза, производство которой поручено <адрес>
На разрешение эксперта поставлены следующие вопросы:
имеется ли причинно-следственная связь между имевшимися у С.Н. профессиональными заболеваниями, установленными Актами о случае профессионального заболевания от 27 июля 2017 года и его смертью ДД.ММ.ГГГГ?
Имелась ли нуждаемость С.Н. в приобретении медицинского оборудования: <данные изъяты> в связи с наличием у него профессиональных заболеваний, установленных Актами о случае профессионального заболевания от 27 июля 2017 года?
Из заключения эксперта № от 22.03.2022 г. следует, что:
- причинно-следственная связь между имевшимися у С.Н. профессиональными заболеваниями, установленными Актами о случае профессионального заболевания от 27 июля 2017года и его смертью ДД.ММ.ГГГГ и его смертью ДД.ММ.ГГГГ имеется;
- вопросы необходимости приобретения медицинского оборудования не входят в компетенцию учреждения медико-социальной экспертизы.
Решением <адрес> от 18 апреля 2022 года, оставленным без изменения апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам <адрес> от 11 августа 2022 года, с ПАО «Гайский ГОК» в пользу ФИО3 взыскано в счет компенсации морального вреда – 1 000 000 руб., расходы на приобретение медицинского оборудования – 89 490 руб., расходы по оплате услуг представителя – 15 000 руб.
В ходе разрешения спора по иску ФИО3 установлено наличие причинно-следственной связи между имевшимися у С.Н. профессиональными заболеваниями, установленными Актами о случае профессионального заболевания от 27 июля 2017 года и его смертью ДД.ММ.ГГГГ.
Согласно ч. 2 ст. 13 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее ГПК РФ) вступившие в законную силу судебные постановления являются обязательными для всех без исключения органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений, должностных лиц, граждан, организаций и подлежат неукоснительному исполнению на всей территории Российской Федерации. В соответствии с ч. 2 ст. 61 ГПК РФ обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным постановлением по ранее рассмотренному делу, обязательны для суда. Указанные обстоятельства не доказываются вновь и не подлежат оспариванию при рассмотрении другого дела, в котором участвуют те же. лица, а также в случаях, предусмотренных настоящим Кодексом.
Признание преюдициального значения судебного решения, будучи направленным на обеспечение стабильности и общеобязательности судебного решения, на исключение возможного конфликта судебных актов, предполагает, что факты, установленные судом при рассмотрении одного дела, впредь до их опровержения принимаются другим судом по другому делу в этом же или ином виде судопроизводства, если они имеют значение для разрешения данного дела.
Судом, в силу ч. 2 ст. 61 ГПК РФ, обстоятельства, установленные решением <адрес> от 18 апреля 2022 года, связанные с наличием причинно – следственной между имевшимися у С.Н. профессиональными заболеваниями, установленными Актами о случае профессионального заболевания от 27 июля 2017 года и его смертью ДД.ММ.ГГГГ, признаются не подлежащими доказыванию.
Применительно к спорным отношениям в соответствии с действующим правовым регулированием, ответчик ПАО «Гайский ГОК» должно доказать отсутствие своей вины в причинении вреда здоровью С.Н., при выполнении последним трудовых функций.
Однако, в нарушение ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, сторона ответчика доказательств отсутствия своей вины в причинении вреда здоровью С.Н., не представила.
Напротив, по делу установлено, что работодателем не были обеспечены безопасные условия труда работника, которые исключали бы возможность получения работником С.Н. профессиональных заболеваний, повлекших его смерть.
В соответствии с абзацем 11 статьи 3 Федерального закона от 24 июля 1998 г. N 125-ФЗ профессиональное заболевание - хроническое или острое заболевание застрахованного, являющееся результатом воздействия на него вредного (вредных) производственного (производственных) фактора (факторов) и повлекшее временную или стойкую утрату им профессиональной трудоспособности и (или) его смерть.
В силу пункта 11 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10 марта 2011 г. N 2 "О применении судами законодательства об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний" под профессиональным заболеванием понимается острое или хроническое заболевание застрахованного, являющееся результатом воздействия на него вредного (вредных) производственного (производственных) фактора (факторов) и повлекшее временную или стойкую утрату им профессиональной трудоспособности. При рассмотрении дел о возмещении вреда, причиненного здоровью в результате возникновения у застрахованного профессионального заболевания, необходимо иметь в виду, что в силу Положения о расследовании и учете профессиональных заболеваний, утвержденного Постановлением Правительства Российской Федерации от 15 декабря 2000 г. N 967, заключительный диагноз - профессиональное заболевание имеют право устанавливать впервые только специализированные лечебно-профилактические учреждения, клиники или отделы профессиональных заболеваний медицинских научных учреждений или их подразделения (далее - центр профессиональной патологии). Установленный диагноз может быть отменен или изменен только центром профессиональной патологии в порядке, предусмотренном пунктом 16 названного Положения.
Возмещение вреда, причиненного жизни и здоровью работника при исполнении им обязанностей по трудовому договору, регулируется Федеральным законом от 24 июля 1998 г. N 125-ФЗ "Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний", абзац второй пункта 3 статьи 8 которого предусматривает, что возмещение застрахованному морального вреда, причиненного в связи с несчастным случаем на производстве или профессиональным заболеванием, осуществляется причинителем вреда.
Руководствуясь положениями статей 3, 8 Федерального закона от 24 июля 1998 г. N 125-ФЗ "Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний" в их системной взаимосвязи с нормами Гражданского кодекса Российской Федерации о компенсации морального вреда, суд исходит из того, что при получении работником во время исполнения им трудовых обязанностей травмы или иного повреждения здоровья ему в установленном законодательством порядке возмещается материальный и моральный вред. В случае смерти работника в результате несчастного случая на производстве обязанность по компенсации членам семьи работника вреда, в том числе морального, может быть возложена на работодателя, не обеспечившего работнику условия труда, отвечающие требованиям охраны труда и безопасности.
Моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора (часть 1 статьи 237 Трудового кодекса Российской Федерации).
В Трудовом кодексе Российской Федерации не содержится положений, касающихся понятия морального вреда и определения размера компенсации морального вреда. Такие нормы предусмотрены гражданским законодательством.
Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная <данные изъяты>, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.
В соответствии со статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.
В силу пункта 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064 - 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.
Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).
В пункте 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда" разъяснено, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная <данные изъяты> и т.п.) или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина. Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной <данные изъяты>, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья, либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий, и др.
При рассмотрении требований о компенсации причиненного гражданину морального вреда необходимо учитывать, что размер компенсации зависит от характера и объема причиненных истцу нравственных или физических страданий, степени вины ответчика в каждом конкретном случае, иных заслуживающих внимания обстоятельств и не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального ущерба, убытков и других материальных требований. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий (пункт 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда").
Как разъяснено в пункте 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина", при рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических и нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. Наличие факта родственных отношений само по себе не является достаточным основанием для компенсации морального вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела.
Из изложенного следует, что моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. К числу таких нематериальных благ относится жизнь, здоровье (состояние физического, психического и социального благополучия человека), семейные и родственные связи. В случае причинения гражданину морального вреда (физических или нравственных страданий) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.
Таким образом, право на компенсацию морального вреда возникает при наличии предусмотренных законом оснований и условий ответственности за причинение вреда, а именно физических или нравственных страданий потерпевшего, то есть морального вреда как последствия нарушения личных неимущественных прав или посягательства на иные нематериальные блага, неправомерного действия (бездействия) причинителя вреда, причинной связи между неправомерными действиями и моральным вредом, вины причинителя вреда. Поскольку, предусматривая в качестве способа защиты нематериальных благ компенсацию морального вреда, закон (статьи 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) устанавливает лишь общие принципы для определения размера такой компенсации, суду при разрешении спора о компенсации морального вреда необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимание фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав как основополагающие принципы, предполагающие установление судом баланса интересов сторон. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.
В пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина" разъяснено, что по общему правилу, установленному статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.
При рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела (абзацы третий и четвертый пункта 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина").
Таким образом, по общему правилу необходимыми условиями для наступления гражданско-правовой ответственности за причиненный вред, в том числе моральный, являются: причинение вреда, противоправность поведения причинителя вреда, наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда. При этом гражданское законодательство предусматривает презумпцию вины причинителя вреда: лицо, причинившее вред, освобождается от обязанности его возмещения, если докажет, что вред причинен не по его вине. Исключения из этого правила установлены законом, в частности статьей 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации. Поскольку компенсация морального вреда, о взыскании которой в связи со смертью брата при выполнении трудовых обязанностей, заявлено истцом, является одним из видов гражданско-правовой ответственности, нормы Гражданского кодекса Российской Федерации (статья 1064), устанавливающие основания ответственности в случае причинения вреда, применимы к возмещению морального вреда.
Следовательно, для привлечения к ответственности в виде компенсации морального вреда юридически значимыми и подлежащими доказыванию являются обстоятельства, связанные с тем, что потерпевший перенес физические или нравственные страдания в связи с посягательством причинителя вреда на принадлежащие ему нематериальные блага, при этом на причинителе вреда лежит бремя доказывания правомерности его поведения, а также отсутствия его вины, то есть установленная законом презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт наличия вреда (физических и нравственных страданий - если это вред моральный), а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.
Материалами дела установлено, что С.Н. приходился сыном ФИО4, ФИО5 (л.д.№).
Истцы в судебное заседание не явились в силу преклонного возраста и состояния здоровья, что подтверждается документально.
ФИО4, родилась ДД.ММ.ГГГГ, ФИО5, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, являются пенсионерами.
Из справки № усматривается, что ФИО5 является инвалидом № бессрочно.
Из представленных медицинских документов следует, что истцы имеют ряд хронических заболеваний, регулярно наблюдаются у врачей.
В судебном заседании в качестве свидетеля допрошена М.Н., которая показала, что приходится дочерью истцов. Родители очень тяжело восприняли новость о смерти С.Н., до настоящего времени переживают, плачут. Родители находятся в преклонном возрасте, брат постоянно оказывал им всяческую помощь: возил в медицинские учреждения, в магазин, помогал по дому. Особенно в помощи нуждается отец, поскольку является парализованным с правой стороны, самостоятельно обслуживать себя не может. Когда мама лежала в больницы, с отцом постоянно находился С.Н., ухаживал за ним. Потеря сына для родителей является невосполнимой утратой. Родители не смогли бы участвовать в настоящем судебном заседании по состоянию здоровья, отец также в силу физических способностей.
Свидетель А.И. племянница ФИО4 суду показала, что истцы тяжело переживают смерть сына, который являлся для них опорой, помощником во всем. Воспоминание о сыне, вызывает у истцов слезы, поскольку они были очень близки. С.Н. всячески оказывал родителям помощь, возил в магазины и больницы, в отсутствие матери, ухаживал за отцом, поскольку последний в силу заболевания не может самостоятельно осуществлять уход за собой.
Оснований не доверять показаниям допрошенных свидетелей, у суда не имеется.
Таким образом, по делу установлено, что между истцами и С.Н. имелись тесные семейные взаимоотношения, сын заботился о родителях, оказывал им помощь, ухаживал за ними.
Судом учитывается, что истцам, безусловно причинены моральные и нравственные страдания, связанные с потерей близкого человека, характер родственных связей, безвозвратной утратой связи родителей и сына, семейных отношений, возраст истцов, их состояние здоровья, а также степень помощи, поддержки, заботы которую оказывал при жизни сын родителям.
При этом, следует отметить, что профессиональные заболевания, повлекшие смерть С.Н. получены им вследствие ненадлежащих действий работодателя, который не обеспечил безопасные условия труда своему работнику, вина самого работника С.Н. отсутствует.
Учитывая, что моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в деньгах и не поддается точному денежному подсчету, а соответственно является оценочной категорией, включающей в себя оценку совокупности всех обстоятельств, такая компенсация производится с целью смягчения эмоционально-психологического состояния потерпевшего, в связи с чем, должна отвечать признакам справедливости и разумности.
Определяя размер компенсации, учитывая степень физических и нравственных страданий истцов, связанных с невосполнимой потерей близкого человека, учитывая, что смерть сына само по себе является необратимым обстоятельством, нарушающим психическое благополучие членов семьи, глубокие переживания истцов, привязанность к сыну, который постоянно заботился о своих родителях, обстоятельства преждевременной смерти С.Н., возраст истцов и их состояние здоровья; принимая во внимание период трудовой деятельности С.Н. в ПАО «Гайский ГОК» с 03 апреля 1989 г. по 2017 года, то есть более 28 лет, обстоятельства получения им профессиональных заболеваний, степень вины ответчика в произошедшем случае, в отсутствие вины самого работника, наличие прямой причинно-следственной связи между выполнением трудовых обязанностей С.Н. и наступившими последствиями в виде его смерти, которую возможно было избежать при создании работодателем ПАО «Гайский ГОК» безопасных условий труда и осуществлении должного контроля за рабочим процессом, а также требования разумности и справедливости, суд определяет подлежащую взысканию с ответчика в пользу истцов компенсацию морального вреда равной – 500 000 рублей каждому.
Профессиональные заболевания получены С.Н. в период исполнения трудовых обязанностей, в связи с чем, именно у работодателя возникла обязанность по выплате родителям умершего компенсации морального вреда.
Доказательств, освобождающих ответчика от возмещения морального вреда истцу, в материалы дела не представлено.
Довод представителя ответчика о том, что работодатель обеспечил получение истцом достоверной информации об условиях охраны труда на рабочем месте, подлежит отклонению, поскольку работодатель обязан не обеспечивать информацией, а создавать безопасные условия труда.
Ссылка на практику рассмотрения дел судом по аналогичным требованиям, отклоняется, так как указанные ответчиком решения вынесены в отношении иных лиц, по иным обстоятельствам и не имеют отношения к спору сторон по настоящему гражданскому делу. Законодательство в Российской Федерации является кодификационным, а не прецедентным, обстоятельства, установленные иными судебными актами по спорам между иными сторонами, не имеют правового значения для рассмотрения настоящего гражданского дела.
Не имеет юридического значения при рассмотрении настоящего спора, тот факт, что с ПАО «Гайский ГОК» взыскана компенсация морального вреда в пользу супруги С.Н. - ФИО3, в связи с чем, довод представителя ответчика в данной части отклоняется.
В соответствии с ч. 1 ст. 100 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по ее письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах.
В п. 12 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.01.2016 года N 1 "О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела" разъяснено, что расходы на оплату услуг представителя, понесенные лицом, в пользу которого принят судебный акт, взыскиваются судом с другого лица, участвующего в деле, в разумных пределах (ч. 1 ст. 100 ГПК РФ).
Из материалов дела следует, что интересы ФИО4 и ФИО5 при рассмотрении гражданского дела представляла ФИО1, действующая на основании нотариально выданных доверенностей.
Из квитанции № от 19.10.2021 г. следует, что ФИО4 за представительство в суде понесла расходы в размере 7 500 руб., ФИО5 понес расходы за услуги в размере 7 500 руб.
Определяя размер подлежащих возмещению затрат, суд учитывает количество времени, затраченного представителем истцов ФИО1 на участие в судебном заседании, объем оказанной помощи, категорию спора, сложность дела, результаты разрешенного спора, конкретные обстоятельства дела, принцип разумности и признает подлежащими возмещению расходы на участие представителя в суде в сумме 7 500 руб. каждому из истцов.
В абзаце 3 пункта 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 января 2016 г. N 1 "О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела" разъяснено, что перечень судебных издержек, предусмотренный указанными кодексами, не является исчерпывающим. Расходы на оформление доверенности представителя также могут быть признаны судебными издержками, если такая доверенность выдана для участия представителя в конкретном деле или конкретном судебном заседании по делу.
В данном случае, доверенности выданы представителю для участия в конкретном деле, в связи с чем, суд признает данные расходы судебными издержками, подлежащими возмещению истцам в полном объеме.
Учитывая положения ст. 98 ГПК РФ, с ответчика в пользу истца ФИО4 подлежит взысканию государственная пошлина в размере 300 руб., уплаченная при подаче иска.
Руководствуясь статьями 194-198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд
решил:
исковые требования ФИО4, ФИО5 к публичному акционерному обществу «Гайский горно-обогатительный комбинат» о компенсации морального вреда – удовлетворить частично.
Взыскать с публичного акционерного общества «Гайский горно-обогатительный комбинат» в пользу ФИО4 в счет компенсации морального вреда – 500 000 руб., расходы по оплате услуг представителя – 7 500 руб., расходы по оформлению доверенности – 1 700 руб., расходы по оплате госпошлины – 300 руб.
Взыскать с публичного акционерного общества «Гайский горно-обогатительный комбинат» в пользу ФИО5 в счет компенсации морального вреда – 500 000 руб., расходы по оплате услуг представителя – 7 500 руб., расходы по оформлению доверенности – 1 700 руб.
В остальной части иска ФИО4, ФИО5 к публичному акционерному обществу «Гайский горно-обогатительный комбинат» о компенсации морального вреда – отказать.
Решение может быть обжаловано в Оренбургский областной суд через Гайский городской суд Оренбургской области в течение месяца со дня его вынесения в окончательной форме.
Судья: Е.В. Шошолина
Мотивированный текст решения изготовлен: 22 ноября 2022 года.
Судья: Е.В. Шошолина