ОКТЯБРЬСКИЙ РАЙОННЫЙ СУД ГОРОДА КИРОВА

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

от 14 декабря 2022 года по делу №2-1771/2022

43RS0002-01-2022-002680-92

Октябрьский районный суд города Кирова в составе:

председательствующего судьи Уськовой А.Н.,

при секретаре судебного заседания Пушкаревой Е.С.,

с участием помощника прокурора Октябрьского района г. Кирова Аксеновой А.Е.,

рассмотрев в открытом судебном заседании в <...>, зал 403, гражданское дело по исковому заявлению ФИО6 к КОГКБУЗ «Центр травматологии, ортопедии и нейрохирургии», с привлечением в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, министерства здравоохранения <адрес>, СПАО «Ингосстрах», о возмещении морального вреда, причиненного смертью дочери,

УСТАНОВИЛ:

ФИО6 обратилась в Октябрьский районный суд г. Кирова к КОГКБУЗ «Центр травматологии, ортопедии и нейрохирургии» (далее – Центр травматологии) о взыскании компенсации морального вреда, в обоснование исковых требований указав, что ее дочь – ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, пострадала в результате пожара, произошедшего 09.02.2021 в квартире по адресу: <адрес>. В этот же день ФИО1 была госпитализирована в Центр травматологии, где в период с 09.02.2021 по 12.02.2021 находилась на стационарном лечении с диагнозом – Основной: ожог пламенем 5% 1-3 степени лица, верхних конечностей. Термотоксикоингаляционная травма. Отправление продуктами горения. Осложнение основного: Острый респираторный дистресс синдром. ТЭЛА (?). Отек, набухание головного мозга. Острая дыхательная недостаточность. Острая сердечнососудистая недостаточность. Сопутствующие: Кардиомиопатия неуточненная (?). В результате развития патологии 12.02.2021 наступила смерть ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения. По данному факту было возбуждено уголовное дело, которое впоследствии было прекращено. Полагая, что дочь умерла в результате ненадлежащего оказания ей медицинской помощи врачами КОГБУЗ «Центр травматологии, ортопедии и нейрохирургии», ФИО6 обратилась в суд с настоящим исковым заявлением; просила суд взыскать с КОГКБУЗ «Центр травматологии, ортопедии и нейрохирургии» в свою пользу компенсацию морального вреда в размере 5 000 000,00 руб.

В ходе судебного разбирательства к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечено СПАО «Ингосстрах».

Истец ФИО6 в судебное заседание не явилась, о дате, времени и месте судебного разбирательства извещена надлежащим образом, направила своего представителя.

Представитель ФИО6 – ФИО7, действующий на основании доверенности, в судебном заседании доводы, изложенные в исковом заявлении, поддержал, указывая, что отсутствие своевременной, надлежащей и полной медицинской помощи явилось причиной развития патологических состояний ФИО1, которые в дальнейшем и обусловили ее смерть. Материалами дела установлена опосредованная причинная связь между установленными дефектами оказания медицинской помощи ФИО1 и наступлением неблагоприятного исхода в виде смерти, что является достаточным основанием для удовлетворения исковых требований. Заявленная ко взысканию сумма компенсации морального вреда является разумной и справедливой, в полной мере учитывает, нравственные страдания матери, которая потеряла единственного взрослого ребенка. Просил удовлетворить заявленные исковые требования в полном объеме.

Представитель КОГКБУЗ «Центр травматологии, ортопедии и нейрохирургии» - ФИО8, действующая на основании доверенности, в судебном заседании возражала против удовлетворения заявленных исковых требований, доводы, изложенные в письменных возражениях на иск, поддержала, дополнительно суду пояснила, что медицинская помощь была оказана в полном объеме. Доказательств того, что смерть ФИО1 была вызвана неправомерными действиями со стороны ответчика, материалы дела не содержат. Заключениями экспертиз прямая причинно-следственная связь между недостатками оказания медицинской помощи ФИО1, и наступлением ее смерти не установлена; указанные в заключениях экспертиз дефекты оказания медицинской помощи ФИО1 не могут являться дефектами, поскольку выводы сделаны на основании клинических рекомендаций и стандартов, которые не утверждены в установленном порядке, а значит, не влекут правовых последствий как не вступившие в силу. Факт причинения какого-либо вреда жизни или здоровью истца следует считать неустановленным, вину ответчика недоказанной, в связи с чем ответчик не может считаться причинителем истцу морального вреда. Просила отказать в удовлетворении заявленных исковых требований, а в случае вынесения решения об их удовлетворении, просила учесть тяжелое финансовое состояние ответчика (наличие дебиторской задолженности).

Третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора, министерство здравоохранения Кировской области, в судебное заседание не явилось, о дате, времени и месте судебного разбирательства извещено надлежащим образом, направило письменное ходатайство о рассмотрении дела в отсутствие полномочного представителя (т. 1 л.д.163).

Третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора, СПАО «Ингосстрах» в судебное заседание не явилось, о дате, времени и месте судебного разбирательства извещено надлежащим образом, причины неявки суду не известны.

Суд, выслушав представителей сторон, заключение прокурора, полагавшего исковые требования подлежащими удовлетворению в части с определением размера компенсации морального вреда, исходя из принципа разумности и справедливости, исследовав письменные материалы дела, приходит к следующему.

К числу основных прав человека Конституцией Российской Федерации отнесено право на охрану здоровья (статья 41 Конституции Российской Федерации).

Каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений (часть 1 статьи 41 Конституции Российской Федерации).

Базовым нормативным правовым актом, регулирующим отношения в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, является Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее также - Федеральный закон «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Согласно пункту 1 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» здоровье - это состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма.

В силу статьи 4 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» к основным принципам охраны здоровья граждан относятся, в частности: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи.

Каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования (части 1, 2 статьи 19 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

В пункте 21 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» определено, что качество медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: 1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; 2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; 3) на основе клинических рекомендаций; 4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (часть 1 статьи 37 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (части 2 и 3 статьи 98 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Статьей 38 Конституции Российской Федерации и корреспондирующими ей нормами статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства.

Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав (пункт 1 статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации).

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В пункте 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. N 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» (далее также - постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. N 10) разъяснено, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.) или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина. Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий, и др.

Из норм Конституции Российской Федерации, Семейного кодекса Российской Федерации, положений статей 150, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации в их взаимосвязи и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации следует, что моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. К числу таких нематериальных благ относятся жизнь и здоровье, охрана которых гарантируется государством в том числе путем оказания медицинской помощи. В случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому лицу.

В силу пункта 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 «Обязательства вследствие причинения вреда» (статьи 1064 - 1101) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Статья 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривает, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.

Как разъяснено в абзаце втором пункта 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. N 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда», суду следует устанавливать, чем подтверждается факт причинения потерпевшему нравственных или физических страданий, при каких обстоятельствах и какими действиями (бездействием) они нанесены, степень вины причинителя, какие нравственные или физические страдания перенесены потерпевшим, в какой сумме он оценивает их компенсацию и другие обстоятельства, имеющие значение для разрешения конкретного спора.

Степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий (абзац второй пункта 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. N 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда»).

В пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. N 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» даны разъяснения о том, что по общему правилу, установленному статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

При рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела (абзацы третий и четвертый пункта 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. N 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина»).

Судом установлено, подтверждено материалами дела, что ФИО6 являлась матерью ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения (т. 1 л.д.22).

09.02.2021 в квартире, по адресу: <адрес>, произошел пожар, в результате которого были причинены телесные повреждения ФИО1

Последняя была госпитализирована бригадой скорой медицинской помощи в 4 травматологическое отделение КОГКБУЗ «Центр травматологии, ортопедии и нейрохирургии», где в период с 09.12.2021 по 12.02.2021 находилась на стационарном лечении.

В 06 час. 40 мин. 12.02.2021 констатирована биологическая смерть ФИО1 (т. 1 л.д.36).

Из посмертного эпикриза КОГКБУЗ «Центр травматологии, ортопедии и нейрохирургии» от 12.02.2021 следует, что в условиях 4 ТО пациентке (ФИО1) продолжены динамическое наблюдение, проводилось лечение (инфузионная, противовоспалительная терапия, профилактика бактериальных и ТЭ осложнений, перевязки с растворами антисептиков) У пациентки брались лабораторные анализы, выполнена ЭКГ. За время нахождения в 4 ТО состояние пациентки оценивалось как относительно удовлетворительное. 12.02.20221 в 06:05 вызов в палату дежурной медицинской сестрой: Общее состояние крайне тяжелое. Отсутствует дыхание. АД на периферии и пульс на магистральных артериях не определяются. Незамедлительно начаты реанимационные мероприятия – закрытый массаж сердца, ИВД мешком АМБУ, введение адреналина 0,1% 1.0 мл в/в. Вызван дежурный реаниматолог. Выполнена интубация трахеи, ИВЛ мешком АМБУ. Реанимационные мероприятия в течение 35 минут без эффекта, на ЭКГ-мониторе линия. В 06:40 констатирована биологическая смерть пациентки и реанимационные мероприятия прекращены (т. 1 л.д.26).

Актом судебно-медицинского исследования трупа №388 от 17.03.2021 установлено, что смерть ФИО1, 22 лет, наступила в результате термических ожогов лица, верхних дыхательных путей с отеком и сужением голосовой щели, верхних конечностей 1-3 степени, общей площадью около 5% поверхности тела, термотоксикоингаляционной травмы, осложнившихся в своем течении развитием распираторного дистресс-синдрома.

Экспертным заключением Филиал ООО «Капитал МС» в Кировской области» от 19.04.2021 (протокол оценки качества медицинской помощи) установлено, что необходимые диагностические и лечебные мероприятия выполнены в полном объеме, ошибок в лечении не выявлено, госпитализация своевременная, обоснованна, соответствует профилю травмы (т. 1 л.д.107).

По факту смерти ФИО1 в СО по Октябрьскому району г. Кирова СУ СК РФ по Кировской области возбуждено уголовное дело, в рамках которого была проведена экспертиза.

Заключением эксперта №65/388 от 17.05.2021, проведенной на основании постановления ст. следователя СО по Октябрьскому району г. Кирова СУ СК РФ по Кировской области от 18.03.2021, установлено, что смерть ФИО1, 22 лет, наступила в результате термических ожогов лица, верхних дыхательных путей с отеком и сужением голосовой щели, верхних конечностей 1-3 степени, общей площадью около 5% поверхности тела, термотоксикоингаляционной травмы, осложнившихся в своем течении развитием распираторного дистресс-синдрома (т. 1 л.д.37-44).

Заключением эксперта БУЗ Омской области «Бюро СМЭ» №82 от 24.12.2021 комиссия пришла к выводу о том, что на госпитальном этапе оказания пострадавшей ФИО1, специализированной медицинской помощи в условиях стационара КОГКБУЗ «Центр травматологии, ортопедии и нейрохирургии» состояние последней было оценено неверно, при этом не был учтен фактор поражения дыхательных путей, который в ее случае явился тяжелым поражением. По мнению экспертной комиссии у пациентки имелась темоингаляционная травма 2-3 степени. Рассматривая вопрос о полноте объема проведенных ФИО1 осмотров и исследований в Центра травматологии, необходимых для постановки правильного диагноза, комиссия экспертов указала, что на момент поступления в стационар ответчика 09.02.2021 в 13:56 пациентка ФИО1 не была осмотрена анестезиологом-реаниматологом, токсикологом, также не осматривалась ими в дальнейшем после выявления у последней хрипов в ходе проведения аускультации (прослушивания легких); не было проведено лабораторное исследование ее крови на наличие карбоксигемоглобина (хотя диагноз «Отравление угарным газом» выставлялся бригадой СМП, доставившую пострадавшую в стационар и был указан в «клиническом текущем диагнозе»); не было проведено рентгенографическое исследование органов грудной клетки на момент поступления и в динамике при ухудшении ее состояния; не был исследован газовый состав крови пациентки; не была проведена расшифровка результатов ЭКГ от 19:57 10.02.2021, назначенной врачом-терапевтом и не проведена ее интерпретация; не проведено визуального исследования верхних дыхательных путей, как при первичном осмотре на момент поступления пострадавшей в стационар, так и при повторном осмотре заведующим отделением на следующий день от момента поступления и на третий день пребывания при появлении «диффузных хрипов в легких»).

Указанный перечень дефектов оказания медпомощи регламентируется положениями Приказа МЗ и СР РФ от 21.07.2006 №569 «Об утверждении стандартам оказания медпомощи больным с термическими и химическими ожогами головы, шеи, туловища, плечевого пояса, верхней конечности, запястья и кисти, области тазобедренного сустава и нижней конечности, голеностопного сустава и стопы, термическими и химическими ожогами дыхательных путей» п. 2.1 раздела диагностика.

Кроме того, в нарушение клинических рекомендаций ФИО1, не была проведена бронхоскопия в период не позднее 24 часов от момента поступления пациента в стационар, поскольку отсутствуют записи об этом; не была проведена лечебно-санационная бронхоскопия и/или ингаляционная (небулайзерная) терапия с использованием лекарственных препаратов группы бронхолитиков и/или муколитиков.

Диагноз ФИО1 при ее нахождении на стационарном лечении у ответчика был установлен своевременно, но без определения точной степени тяжести термотоксикоингаляционной травмы как тяжелой, на фоне как бы удовлетворительного состояния пациентки на протяжении всех дней наблюдения, ввиду чего у пациентки практически внезапно возникло осложнение в виде респираторного дистресс-синдрома, что и привело к неблагоприятному для жизни исходу.

Смерть ФИО1 наступила 12.02.2021 в 06:40 и произошла в результате термических ожогов пламенем лица, верхних конечностей 1-3 степени, общей площадью около 5% поверхности тела, верхних дыхательных путей тяжелой степени с формированием термотоксикоингаляционной травмы, осложнившейся в своем течении развитием респираторного дистресс-синдрома, с явлениями отека и сужения голосовой щели.

Вероятность наступления смертельного исхода в рассматриваемом случае с ФИО1 была высока с учетом особенностей и тяжести причиненного ей ожоговой травмы, даже при отсутствии дефектов в оказании ей своевременной и полной медпомощи в стационарных условиям Центра травматологии в объеме, соответствующем Клиническим рекомендациям и Стандартам оказания медпомощи. Достоверно установить прямую причинно-следственную связь между вышеуказанными недостатками и дефектами со стороны медработников КОГКБУЗ «Центр травматологии, ортопедии и нейрохирургии», выявленных в ходе проведения настоящей экспертизы, и факта наступления смерти ФИО1 не установлено (т. 1 л.д.52-69).

Вместе с тем, рецензией специалиста ООО «Межрегиональный центр экспертизы и оценки» №Н/117/03/22 от 29.03.2022 заключение эксперта №82 БУЗ Омской области «Бюро СМЭ» признано неполным, преждевременным и вызывает сомнения в его обоснованности (т. 1 л.д.71-81).

Уголовное дело было прекращено, что сторонами не оспаривалось.

Полагая, что смерть дочери наступила в результате некачественного лечения в условиях стационара Центра травматологии, ФИО6 обратилась с настоящим исковым заявление в суд.

Свидетель ФИО5, допрошенный в ходе судебного разбирательства, пояснил, что 09.02.2021 был дежурным врачом на приеме, осматривал ФИО1 при поступлении ее в стационар. Фибробронхоскопия не была назначена в виду отсутствия обструкции дыхательных путей. Дыхание было свободным, состояние удовлетворительным, в связи с чем бронхоскопию не делали, в реанимационное отделение не положили. Анализ крови на карбоксигемоглобин не брали, поскольку не является показателем, достоверен лишь в первые минуты после травмы, а далее неинформативен. Рентген планировался, сроки его проведения не установлены. Его проведение ни на что бы не повлияло. Гнойный бронхиалит выявить никак нельзя было.

Свидетель ФИО2, допрошенная в ходе судебного разбирательства, суду пояснила, что осматривала ФИО1 10.02.2021 по сопутствующим заболеваниям. На момент осмотра состояние было относительно удовлетворительное. Зев осмотрен: без налета. Дыхание жестковатое, без хрипов. В терапевтическом лечении на момент осмотра не нуждалась. На момент осмотра направление на рентген было нецелесообразным.

Свидетель ФИО3, допрошенный в ходе судебного разбирательства, суду пояснил, что состояние ФИО1 на момент осмотра 10.02.2021 было удовлетворительным. После смерти пациентки, на комиссии разбирали случай, подняли историю болезни, проверили, проанализировали; пришли к выводу, что лечение было адекватное, состояние не относилось к тяжким. Причина смерти не ясна.

Свидетель ФИО4, допрошенный в ходе судебного разбирательства, суду пояснил, что был дежурным врачом. В 3 ночи поступил вызов к пациенту. Жалоб на момент осмотра не было, дыхательную недостаточность не предъявляла. Повышенное давление скорректировали, через час произвели контрольное измерение (норма). В 06:05 медсестра обнаружила ФИО1 в крайне тяжелом состоянии (без сознания), сразу начали реанимационные мероприятия, вызвали реаниматолога.

Судом для правильного разрешения возникшего спора определением суда от 22.06.2022 была назначена судебная медицинская экспертиза, производство которой было поручено ООО «Бюро независимой СМЭ «Эталон».

Заключением эксперта №02470822 от 14.11.2022 установлено следующее:

При оказании медицинской помощи ФИО1 при госпитализации 09.02.2021 в Центр травматологии с учетом установленного диагноза выявлены следующие дефекты: дефекты диагностики и дефекты лечения.

Дефекты диагностики:

- не выполнен осмотр врачом-токсикологом и/или врачом анестезиологом-реаниматологом для дифференциации токсического действия окиси углерода;

- не выполнена лечено-диагностическая фибробронхоскопия;

- не проведено визуальное исследование верхних дыхательных путей, как при первичном осмотре на момент поступления в стационар, так и в последующие дни, несмотря на жалобы ФИО1 не першение в горле, кашель. Не проведен осмотр оториноларингологом;

- не выполнено исследование карбоксигемоглобина в крови не позднее 1 часа от момента поступления в стационар, несмотря на установленную при поступлении термотоксикоингаляционную травму;

- биохимический анализ крови выполнен не полностью. Не выполнено исследование фракции билирубина, креатинфосфокиназа, белковые фракции, амилаза, мочевина, кальций, АЛТ, АСТ;

- не проведена расшифровка результатов ЭКГ, выполненной 10.02.2021 в 19:57;

- не проведена рентгенография органов грудной клетки, несмотря на жалобы у ФИО1 на першение в горле, кашель, а также с 10.02.2021 жесткое дыхание при аускультации, наличие с 11.02.2021 диффузных гриппов.

Дефекты лечения:

- выявленные дефекты диагностики не позволили своевременно оценить тяжесть состояния ФИО1 при госпитализации в КОГКБУЗ «Центр травматологии, ортопедии и нейрохирургии». При поступлении была оценена лишь площадь и глубина обожженной поверхности, что составляло ожог пламенем 5% 1-3 ст. лица, верхних конечностей. Степень тяжести термоингаляционного поражения дыхательных путей, острого ингаляционного отправления продуктами горения оценивается на основании визуального исследования поражения верхних дыхательных путей, исследование карбиксигемоглобина в крови, фибробронхоскопия, рентгенография органов грудной клетки. В виду отсутствия результатов необходимого диагностического обследования, оценить тяжесть состояния ФИО1 при госпитализации в КОГКБУЗ «Центр травматологии, ортопедии и нейрохирургии» не представляется возможным. Все это не позволило правильно и своевременно назначить комплексную интенсивную терапию, направленную на одновременное восстановление при необходимости кожных покровов, обеспечения адекватного газообмена, минимизации повреждения легких, восстановления проходимости дыхательных путей.

Вместе с тем, установленные дефекты не послужили непосредственной причиной смерти ФИО1

Смерть ФИО1 наступила в результате термических ожогов лица, верхних дыхательных путей с отеком и сужением голосовой щели, верхних конечностей 1-3 степени, общей площадью около 5% поверхности тела, термотоксикоингалляционной травмы, осложнившейся в своем течении развитием респираторного дистресс-синдрома, отека легких, отека миокарда, отека трахеи, отека почек, отека печени, отека головного мозга.

В данном случае допущенные дефекты при оказании медпомощи ФИО1 при госпитализации в КОГКБУЗ «Центр травматологии, ортопедии и нейрохирургии» способствовали наступлению ее смерти, но в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти не находятся. Таким образом, между установленными дефектами оказания медицинской помощи ФИО1 в КОГКБУЗ «Центр травматологии, ортопедии и нейрохирургии» и наступлением неблагоприятного исходя для жизни ФИО1 в виде ее смерти имеется опосредованная причинная связь (т. 2 л.д.28-53).

Заключение эксперта суд принимает в качестве допустимого и надлежащего доказательства по делу.

Разрешая спор по существу, оценив представленные сторонами доказательства, в том числе заключение судебно-медицинской экспертизы, по правилам ст. 67 ГПК РФ, в их совокупности, установив, что медицинская помощь ФИО1 в Центре травматологии была оказана некачественно и не в полном объеме, были допущены дефекты оказания медицинской помощи, суд приходит к выводу о наличии оснований для привлечения КОГКБУЗ «Центр травматологии, ортопедии и нейрохирургии» к ответственности в виде компенсации морального вреда.

При этом суд учитывает, что в случае причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) в связи с причинением вреда здоровья их близкому родственнику, другому лицу, являющемуся членом семьи по иным основаниям (в частности, опека, попечительство) (определение Верховного Суда Российской Федерации от 08.07.019 №56-КГПР19-7).

Нравственные страдания матери обусловлены переживаниями за состояние здоровья дочери во время нахождения последней на лечении в стационаре, а также по поводу факта последующей смерти близкого родственника.

В данном случае юридическое значение имеет и косвенная (опосредованная) причинная связь, поскольку дефекты (недостатки) оказания работниками Центра травматологии медицинской помощи ФИО1 способствовали ухудшению состояния ее здоровья и привели к неблагоприятному для нее исходу, то есть к смерти, на что прямо указано в заключении судебной экспертизы (т. 2 л.д.51 на обороте). При этом суд исходит из того, что ухудшение состояния здоровья человека вследствие ненадлежащего оказания ему медицинской помощи, в том числе, по причине дефектов ее оказания (постановка неправильного диагноза и, как следствие, неправильное лечение пациента, не проведение пациенту всех необходимых диагностических и лечебных мероприятий, ненадлежащий уход за пациентом и т.п.), причиняет страдания, то есть причиняет вред, как самому пациенту, так и его родственникам, что является достаточным основанием для компенсации морального вреда.

Согласно частям 2, 5 статьи 70 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации» лечащий врач организует своевременное квалифицированное обследование и лечение пациента, предоставляет информацию о состоянии его здоровья, по требованию пациента или его законного представителя приглашает для консультаций врачей-специалистов, при необходимости созывает консилиум врачей для целей, установленных частью 4 статьи 47 названного федерального закона (донорство органов и тканей человека и их трансплантация (пересадка). Рекомендации консультантов реализуются только по согласованию с лечащим врачом, за исключением случаев оказания экстренной медицинской помощи. Лечащий врач устанавливает диагноз, который является основанным на всестороннем обследовании пациента и составленным с использованием медицинских терминов медицинским заключением о заболевании (состоянии) пациента.

В силу части 1 статьи 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Доводы ответчика о том, что материалами дела не установлена вина ответчика и причинно-следственная связь между действиями персонала КОГКБУЗ «Центр травматологии, ортопедии и нейрохирургии» и причиной смерти ФИО1, в связи с чем исковые требования являются незаконными и необоснованными, судом отклоняются как недопустимые, основанные на неверном толковании норм материального права. В настоящем деле ответственность в виде компенсации морального вреда ФИО6 возлагается на ответчика за допущенные дефекты оказания медицинской помощи ФИО1

Определяя размер компенсации морального вреда, суд учитывает следующее.

Существовавшая связь между ФИО6 как мамой и ее ребенком – ФИО1 была очень близкой, между ними были тесные, теплые взаимоотношения (т. 1 л.д.178).

Утрата близкого человека привела к разрыву семейной связи между матерью и дочерью.

ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, умерла в возрасте 22 с половиной лет, будучи единственным ребенком истца. Указанное, по мнению суда, является невосполнимой утратой, тяжелейшим событием в жизни истца, нарушающим ее психическое благополучие; она лишилась радости материнства, испытывала и продолжает испытывать глубокие нравственные страдания в связи с гибелью своего единственного взрослого ребенка, о котором она заботилась с самого рождения (из пояснений представителя истца, ФИО6 принимает антидепрессанты, неоднократно обращалась за медицинской помощью в виду наличия переживаний по поводу смерти ребенка).

Исходя из конкретных обстоятельств дела, характера и степени тяжести причиненных ФИО6 в связи со смертью единственной взрослой дочери нравственных страданий, ее моральное, нравственное и психическое состояние, длительности и тяжести психо-травмирующей ситуации, состояния здоровья истицы, с учетом имущественного положения ответчика (некоммерческая организация, которая может оказывать платные услуги лишь, если указанное служит достижению уставных целей), требований разумности и справедливости, необходимости соблюдения баланса интересов сторон, суд полагает необходимым взыскать компенсацию морального вреда в размере 1 000 000,00 руб.

В соответствии со ст. 98 ГПК РФ с КОГКБУЗ «Центр ортопедии, травматологии и нейрохирургии» в пользу ФИО6 подлежит взысканию государственная пошлина в сумме 300,00 руб., подтвержденная истцом документально (л.д.6).

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 194 – 198 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО6 к КОГКБУЗ «Центр травматологии, ортопедии и нейрохирургии» о возмещении морального вреда, причиненного смертью дочери - удовлетворить в части.

Взыскать с КОГКБУЗ «Центр травматологии, ортопедии и нейрохирургии» в пользу ФИО6 компенсацию морального вреда в сумме 1 000 000,00 руб.

В удовлетворении остальной части исковых требований – отказать.

Взыскать с КОГКБУЗ «Центр травматологии, ортопедии и нейрохирургии» в пользу ФИО6 государственную пошлину в сумме 300,00 руб.

Решение может быть обжаловано в Кировский областной суд через Октябрьский районный суд города Кирова в течение одного месяца со дня принятия судом решения в окончательной форме.

Судья А.Н. Уськова

Резолютивная часть решения оглашена 14 декабря 2022 года.

Решение в окончательной форме изготовлено 21 декабря 2022 года.

Решение11.01.2023