Дело № 2-1616/2025
УИД: 68RS0003-01-2025-002453-46
РЕШЕНИЕ
ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
17 декабря 2025 года г. Тамбов
Советский районный суд города Тамбова в составе:
судьи Елоховой М.В.
при секретаре Смирновой Л.А.,
с участием адвоката Богатикова Э.Н.,
рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к Министерству Финансов Российской Федерации о компенсации морального вреда, связанного с уголовным преследованием,
УСТАНОВИЛ:
ФИО1 обратилась в суд с иском к Министерству Финансов Российской Федерации о компенсации морального вреда, связанного с уголовным преследованием.
В обоснование требований указала, что приговором Тамбовского районного суда от она- ФИО1 была признана виновной в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ и ей назначено наказание в виде лишения свободы сроком на 5 (пять) лет с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима. Срок наказания исчислялся со дня вступления приговора в законную силу, в этот срок был засчитан период содержания под стражей с . по день вступления приговора в законную силу.
Апелляционном определением Тамбовского областного суда от данный приговор изменен, из его описательно-мотивировочной части была исключена ссылка суда на показания свидетеля С об обстоятельствах нанесения удара павленко С.М., как на доказательство виновности осужденной.
Апелляционном определением Тамбовского областного суда от данный приговор изменен, из его описательно - мотивировочной части исключена ссылка на показания свидетеля С об обстоятельствах нанесения удара павленко С.М. как на доказательство виновности осужденной.
Кассационным определением Второго кассационного суда общей юрисдикции от приговор Тамбовского районного суда от и апелляционное определение судебной коллегии по уголовным делам Тамбовского областного суда от изменены, переквалифицированы действия ФИО1 с ч.4 ст. 111 УК РФ на ч.1 ст.114 УК РФ, по которой было назначено наказание в виде исправительных работ на срок 10 месяцев с удержанием из заработной платы 10 % в доход государства. На основании п. «а» ч.1 ст. 78 УК РФ она была освобождена от отбывания наказания в связи с истечением срока давности и была немедленно освобождена из-под стражи.
В рамках предварительного расследования и судебного следствия ей избиралась мера пресечения в виде заключения под стражу с .
Общий срок незаконного содержания ее под стражей и в колонии общего режима составляет: 2 года 10 месяцев 6 дней.
Указывает, что все это время она страдала от тяжести необоснованного подозрения и обвинения в совершении преступления, которого не совершала, находилась в состоянии постоянного нервного напряжения, испытывала сильный стресс.
Она испытывала страх перед тем, что ее могут незаконно лишить свободы и фактически лишили свободы. Она не смогла общаться с дочерью, с мамой, родственниками.
В период уголовного преследования резко ухудшилось состояние ее здоровья, она часто болела.
От того, что она была под подозрением и обвинена в совершении особо тяжкого преступления, которого не совершала, помещена в ФКУ СИЗО № 3 УФСИН России по Тамбовской области в камеру и находилась круглосуточно под сигнализацией, видеокамерой, изолирована от своей семьи, близких, от общества она испытывала ежеминутное огромное нервное напряжение. Ее дочь, будучи беременной, а впоследствии, имея на руках малолетнего ребенка, была вынуждена отстаивать многочасовые очереди для того, чтобы передать через комнату приёма передач для подследственных и осужденных ей пищу, одежду, лекарства и т.д.
В результате нервного потрясения у нее обострились такие хронические заболевания, . Она состоит на учете у и за все время ее заключения не имела возможности проверить свое здоровье у специалиста.
Также за время ее содержания в ФКУ СИЗО № 3 УФСИН России по Тамбовской области и в ФКУ ИК-7 УФСИН России по Липецкой области она не могла подстричься, т.к. там не было парикмахера. Она выглядела неухоженным человеком и испытывала сильное эмоциональное напряжение в связи с этим.
Несмотря на то, что ее вина не была доказана, на судебные заседания ее конвоировали в автозаке, выводили в наручниках и в зале суда она сидела за решеткой как злостный преступник. На следственном эксперименте на нее одевали не только наручники, но и кандалы на ноги. Такие действия со стороны отдела по конвоированию УВД причиняли ей и ее родственникам психологические и моральные страдания.
Кроме всего прочего ее унижало докладывать сотрудникам ФКУ СИЗО № 3 УФСИН России по Тамбовской области при каждодневном обходе камер кто она такая, по какой статье предъявлено обвинение, а также передвигаться с заведенными за спину руками в следственную кабину и в медицинскую часть СИЗО под конвоем.
Я испытывала боль, видя страдания и слезы своих близких.
На время ее пребывания в ФГУ ИЗ 68/1 ФКУ СИЗО №3 УФСИН России по Тамбовской области ее семья (дочь и мама) оказались в бедственном положении, т.к. она была единственным кормильцем в семье, дочь была беременной, затем родила ребенка. Она была лишена возможности оказывать помощь своей семье, видеть как растет и развивается внук.
Находясь под стражей и в колонии она практически была лишена возможности видеться с родными.
Сотрудники прокуратуры и суда отказывали в свиданиях с ней, мотивируя отказ тем, что это мешает следствию.
Действия сотрудников правоохранительных органов были направлены на то, чтобы сломить ее силу воли, нарушить психику. Она была подвержена психоэмоциональному расстройству, которое проявлялось в страхе засыпать, раздражительности, клаустрофобии, что и наблюдалось у нее в дни заключения. В выходные дни ей отказывали в медицинской помощи. Камера, где она заключалась, не соответствовала нормам и требованиям Международной Конвенции содержания в следственных изоляторах. У нее в камере отсутствовала горячая вода. В некоторые моменты не было связи с внешним миром. Так, на две недели она была помещена в камеру спецблока, где не было телевизора и практически не работало -радио.
Она была полностью изолирована от внешнего мира, от природы, от всего, что необходимо человеку для его жизнедеятельности. Прогулочные дворики в СИЗО представляют собой каменные мешки. Ее угнетал мрачный цвет краски, в который были выкрашены стены камеры ее заключения. Из крана постоянно капала вода, что действовало ей на нервы. В камере отсутствовала принудительная вентиляция, личные вещи приобрели неприятный, затхлый запах, т.к. вещи приходилось сушить в камере. Не было возможности нормально постирать вещи. Все вещи женщинам в СИЗО и колонии приходится стирать вручную.
Недостаточное естественное и искусственное освещение препятствовало чтению книг, т.к. очень уставали и начинали болеть от перенапряжения глаза.
Ее, как отъявленную преступницу, эпатировали в место лишения свободы в «столыпинском» вагоне. Это суровое испытание для женской психики, когда приходилось по 8 часов стоять в отстойнике, а в туалет выводили только во время движения поезда. Ни постельного белья, ни матраса с подушкой осужденным не полагалось. Кроме того, от железнодорожного вокзала до ФКУ СИЗО № 3 УФСИН России по Воронежской области ее везли в автозаке вместе с больными туберкулезом.
В ФКУ ИК-7 УФСИН России по Липецкой области, куда ее эпатировали для дальнейшего отбытия наказания, она столкнулась с бесчеловечным и негуманным отношением сотрудников колонии по отношению в осужденным женщинам. Отряды, где содержались женщины, были переполнены, все санитарно-гигиенические и эпидемиологические нормы были нарушены, количество раковин для умывания и унитазов не соответствовали нормативным требованиям, причем сотрудники колонии об этом знали, но не предпринимали никаких действий для устранения нарушений санитарных норм. В отряде здоровые женщины содержались вместе с ВИЧ- инфицированными, больными гепатитом В и С. Если у нее случались проблемы со здоровьем, такие, как то лечение было чисто формальным.
На швейном производстве для выполнения нормы ей приходилось трудиться без выходных, что привело к значительному ухудшению зрения. В выходные дни ей приходилось работать на благоустройство колонии, в частности носить тяжести, например, мешки с цементом по 50 килограммов.
Несмотря на то, что она старалась выполнять норму 100% на швейном производстве, участвовала в благоустройстве колонии, шансов на то, что она сможет выйти на свободу досрочно у нее не было, так как в 2024 году она через своего адвоката подавала ходатайство на смягчение режима, а данный поступок у администрации ФКУ ИК-7 УФСИН России возбраняется и чреват последствиями для осужденных, поэтому она подверглась сильнейшему моральному прессингу со стороны администрации ИК-7.
Для нее, женщины впервые попавшей в места лишения свободы, длительная изоляция от родных, от общества, жизнь в отряде с наркоманками, женщинами с низкой социальной ответственностью, детоубийцами, тяжелый низкооплачиваемый труд стали сильнейшим психологическим стрессом, который привел к подавлению личности.
Сотрудники колонии использовали свое служебное положение, чтобы сделать жизнь осужденных невыносимой. Практиковалась коллективная ответственность за малейший проступок, когда весь отряд выводили на плац в любую погоду, и люди стояли там до тех пор, пока администрация не принимала решение, что отряд можно завести в жилзону. Цель подобных мероприятий - так называемое исправление, воспитание, которое на самом деле является принуждением к субординации, неукоснительному исполнению пунктов правил внутреннего распорядка, унижению и оскорблению человеческого и женского достоинства, которому она ежедневно подвергалась со стороны охраны.
Она испытала унижение, т.к. в отношении нее было возбуждено уголовное дело и она заключена под стражу. Этим фактом ее опорочили перед ее сотрудниками, перед коллегами, унизили, оскорбили, нанесли психологическую травму, лишили возможности строить карьеру и зарабатывать деньги, обеспечивать себя и помогать своей семье, оказавшейся в сложном материальном положении. Таким образом на лицо упущенная материальная выгода.
После признания определением Второго кассационного суда общей юрисдикции того, что приговор в отношении нее содержит существенные нарушения уголовного закона ни сотрудники прокуратуры, ни сотрудники УВД по Тамбовской области не удосужились подать сведения для обзора о том, что она не совершала преступления, в котором ее обвиняли, для того, чтобы восстановить ее честное имя.
Таким образом, она, не совершив преступления, по которому ее обвинили, провела в заключении 2 года 10 месяцев 6 дней.
Ей пришлось пережить и испытать в результате уголовного преследования унижения, оскорбления, психо-эмоциональный стресс. Она была разлучена со своей семьей. Этим незаконным уголовным преследованием ей перечеркнули всю дальнейшую жизнь и не только ее, но и судьбу членов ее семьи.
Из-за незаконного обвинения, стресса и практически круглосуточного пребывания в камере у нее началась депрессия. Она была лишена возможности досуга и отдыха. Ее постоянно сопровождала бессонница.
В связи с незаконным применением к ней меры пресечения в качестве заключения под стражу и лишения свободы, т.к. согласно ст. 108 УПК РФ заключение под стражу в качестве меры пресечения применяется по судебному решению в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления средней тяжести, тяжкого или особо тяжкого преступления, а ст. 114 УК РФ является преступлением небольшой тяжести, причинением ей оскорблений, унижений и нанесением вреда ее здоровью, что принесло ей нравственные страдания, которые она испытала в результате нарушения ее личных неимущественных прав, она оценивает нанесенный ей моральный и физический ущерб в 30 000 000 рублей.
В результате привлечения ее по уголовному делу, нанесен существенный ущерб ее деловой репутации, она страдала от тяжести необоснованного обвинения в совершении преступления, которого не совершала, испытывала ежеминутное огромное нервное напряжение, видя страдания ее близких. Фактом привлечения к уголовной ответственности ее опорочили перед коллегами, унизили, оскорбили, нанесли психологическую травму.
В связи с чем, истец просила взыскать с Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации, в качестве компенсации причиненного морального вреда, связанного с уголовным преследованием в ее пользу денежную сумму в размере 30 000 000 рублей.
В судебном заседании истец ФИО1 и ее представитель адвокат Богатиков Э.Н. исковые требования поддержали по тем же основаниям и в том же объеме, дополнив, что компенсацию морального вреда просит взыскать только в связи с незаконным уголовным преследованием, при этом действия сотрудников следственных органов, следственных изоляторов либо колонии, в которой отбывала наказание на ненадлежащие условия содержания под стражей, в данном иске не оспаривает.
Представитель ответчика Министерства Финансов Российской Федерации в лице Управления федерального казначейства в Тамбовской области просил в удовлетворении исковых требований отказать, полагая, что поскольку в отношении ФИО1 приговор суда отменен по не реабилитирующим основаниям, ни один судебный акт, вынесенный в отношении нее не содержит разъяснения ее прав, связанных с возмещением вреда.
Исходя из мотивировочной части кассационного определения от , принятого в отношении ФИО1, судебная коллегия указывает, что суд первой инстанции дал «неверную правовую оценку действиям истца, квалифицировав их по ч. 4 ст. 111 УК РФ».
Указывает, что в силу п. 2 ст. 1070 ГК РФ вред, причиненный при осуществлении правосудия, возмещается в случае, если вина судьи установлена приговором суда, вступившим в законную силу.
Однако, в материалах дела отсутствуют доказательства, свидетельствующие об установлении вины судьи приговором суда (изменение приговора является мерой процессуальной защиты сторон спора и вину судьи не устанавливает).
Представитель третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора-представитель прокуратуры Тамбовской области по доверенности ФИО2 также просила в удовлетворении требований отказать, поддерживая позицию ответчика по тем же основаниям.
Выслушав лиц, участвующих в деле, исследовав письменные материалы дела, суд приходит к следующему выводу.
Статьей 2 Конституции Российской Федерации закреплено, что человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства.
Согласно ст. 53 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц.
Как установлено судом и следует из материалов дела, приговором Тамбовского районного суда Тамбовской области от по делу ФИО1 была признана виновной в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ (умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, совершенного с применением предмета, используемого в качестве оружия, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего) и ей было назначено наказание в виде лишения свободы сроком на 5 (пять) лет с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима.
Мера пресечения в виде содержания под стражей была оставлена без изменения, до вступления приговора в законную силу она содержалась в ФКУ СИЗО-3 УФСИН России по Тамбовской области.
Срок наказания исчислялся со дня вступления приговора в законную силу, при этом в этот срок был засчитан период содержания под стражей с . по день, предшествующий дню вступления приговора в законную силу из расчета один день содержания под стражей за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима.
Апелляционном определением судебной коллегии по уголовным делам Тамбовского областного суда от данный приговор изменен, из его описательно-мотивировочной части была исключена ссылка суда на показания свидетеля С об обстоятельствах нанесения удара павленко С.М., как на доказательство виновности осужденной.
После кассационного обжалования, апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Тамбовского областного суда от данный приговор изменен, из его описательно - мотивировочной части исключена ссылка на показания свидетеля С об обстоятельствах нанесения удара павленко С.М. как на доказательство виновности осужденной, в остальной части приговор суда был оставлен без изменения.
Кассационным определением судебной коллегии по уголовным делам Второго кассационного суда общей юрисдикции от приговор Тамбовского районного суда от и апелляционное определение судебной коллегии по уголовным делам Тамбовского областного суда от были изменены, переквалифицированы действия ФИО1 с ч.4 ст. 111 УК РФ на ч.1 ст.114 УК РФ (умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, совершенное при превышении пределов необходимой обороны), по которой было назначено наказание в виде исправительных работ на срок 10 месяцев с удержанием из заработной платы 10 % в доход государства. На основании п. «а» ч.1 ст. 78 УК РФ она была освобождена от отбывания наказания в связи с истечением срока давности и была немедленно освобождена из-под стражи. В остальной части состоявшиеся судебные решения были оставлены без изменения. Право на реабилитацию за истцом признано не было.
В рамках предварительного расследования и судебного следствия ей избиралась мера пресечения в виде заключения под стражу с .
Общий срок содержания ФИО1 под стражей и в колонии общего режима составляет: 2 года 10 месяцев 6 дней.
Полагая, что она подверглась незаконному уголовного преследованию, необоснованно содержалась под стражей и незаконно отбывала наказание в виде лишения свободы, истец заявила иск о взыскании компенсации морального вреда.
Основания и порядок возмещения государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти и их должностных лиц, установлены в статье 1069 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно которой вред, причиненный гражданину или юридическому лицу в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов, в том числе в результате издания не соответствующего закону или иному правовому акту акта государственного органа или органа местного самоуправления, подлежит возмещению. Вред возмещается за счет казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования соответственно.
Статьей 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что вред, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного ареста, а также вред, причиненный юридическому лицу в результате незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного приостановления деятельности, возмещается за счет казны Российской Федерации, а в случаях, предусмотренных законом, за счет казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования в полном объеме независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда в порядке, установленном законом (пункт 1).
Вред, причиненный гражданину или юридическому лицу в результате незаконной деятельности органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры, не повлекший последствий, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, возмещается по основаниям и в порядке, которые предусмотрены статьей 1069 указанного кодекса. Вред, причиненный при осуществлении правосудия, возмещается в случае, если вина судьи установлена приговором суда, вступившим в законную силу (пункт 2 статьи 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации).
Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда (часть 1 статьи 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).
В случаях, когда вред причинен гражданину в результате его незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного наложения административного взыскания в виде ареста или исправительных работ, компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда (абзац третий статьи 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации).
Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).
Согласно пункту 39 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" судам следует учитывать, что нормами статей 1069 и 1070, абзацев третьего и пятого статьи 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации, рассматриваемыми в системном единстве со статьей 133 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, определяющей основания возникновения права на возмещение государством вреда, причиненного гражданину в результате незаконного и необоснованного уголовного преследования, возможность взыскания компенсации морального вреда, причиненного уголовным преследованием, не обусловлена наличием именно оправдательного приговора, вынесенного в отношении гражданина, или постановления (определения) о прекращении уголовного дела по реабилитирующим основаниям либо решения органа предварительного расследования, прокурора или суда о полной реабилитации подозреваемого или обвиняемого. Поэтому не исключается принятие судом в порядке гражданского судопроизводства решения о взыскании компенсации морального вреда, причиненного при осуществлении уголовного судопроизводства, с учетом обстоятельств конкретного уголовного дела и на основании принципов справедливости и приоритета прав и свобод человека и гражданина (например, при отмене меры пресечения в виде заключения под стражу в связи с переквалификацией содеянного на менее тяжкое обвинение, по которому данная мера пресечения применяться не могла, и др.).
Как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации, действующее законодательство в системном единстве его предписаний не исключает принятия судом в порядке гражданского судопроизводства решения о компенсации морального вреда, причиненного при осуществлении уголовного судопроизводства, исходя из обстоятельств конкретного уголовного дела и в соответствии с принципами справедливости и приоритета прав и свобод человека и гражданина. Установленный законодателем механизм защиты личных неимущественных прав, предоставляя гражданам возможность самостоятельно выбирать адекватные способы судебной защиты, не освобождает их от бремени доказывания самого факта причинения морального вреда и обоснования размера денежной компенсации (определения от 18 января 2011 г. N 47-О-О, от 28 февраля 2019 г. N 552-О, постановление от 15 марта 2023 г. N 8-П, определение от 26 сентября 2024 г. N 2147-О).
Из приведенных нормативных положений, разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению и правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации следует, что в случае причинения вреда гражданину или юридическому лицу незаконными действиями (бездействием) должностных лиц государственных органов при исполнении ими служебных обязанностей его возмещение производится в порядке, предусмотренном гражданским законодательством Российской Федерации, за счет соответствующей казны (казны Российской Федерации или казны субъекта Российской Федерации).
Необходимыми условиями для возложения обязанности по возмещению вреда, причиненного незаконными действиями или бездействием государственного органа или его должностного лица, по правилам статьи 1069 Гражданского кодекса Российской Федерации являются: наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинная связь между наступившим вредом и противоправностью действий причинителя вреда, вина причинителя вреда.
Как установлено судом, суд кассационной инстанции, переквалифицировав действия истца, признал ФИО1 виновной в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст. 114 Уголовного кодекса Российской Федерации и назначил наказание за совершение данного преступления. Право на реабилитацию за ФИО1 в порядке статьи 133 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации судом не признано.
Согласно части 1 статьи 133 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации право на реабилитацию включает в себя право на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в трудовых, пенсионных, жилищных и иных правах. Вред, причиненный гражданину в результате уголовного преследования, возмещается государством в полном объеме независимо от вины органа дознания, дознавателя, следователя, прокурора и суда (часть 1 статьи 133 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации).
Право на возмещение вреда в порядке, установленном названной выше главой, имеет также любое лицо, незаконно подвергнутое мерам процессуального принуждения в ходе производства по уголовному делу (часть 3 статьи 133 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации). К мерам процессуального принуждения (раздел IV Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации) относятся и меры пресечения, в число которых входит заключение под стражу. Основания и порядок избрания, а также отмены или изменения подозреваемому, обвиняемому меры пресечения, в том числе заключения под стражу, регламентированы главой 13 (статьи 97 - 110) Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации.
В силу части первой статьи 134 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации суд в приговоре, определении, постановлении, а следователь, дознаватель в постановлении признают за оправданным либо лицом, в отношении которого прекращено уголовное преследование, право на реабилитацию. Одновременно реабилитированному направляется извещение с разъяснением порядка возмещения вреда, связанного с уголовным преследованием.
Иски о компенсации за причиненный моральный вред в денежном выражении предъявляются в порядке гражданского судопроизводства (часть вторая статьи 136 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации).
Пунктом 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2011 г. N 17 "О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве" разъяснено, что основанием для возникновения у лица права на реабилитацию является постановленный в отношении его оправдательный приговор или вынесенное постановление (определение) о прекращении уголовного дела (уголовного преследования) по основаниям, указанным в части второй статьи 133 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, либо об отмене незаконного или необоснованного постановления о применении принудительных мер медицинского характера. Право на реабилитацию признается за лицом дознавателем, следователем, прокурором, судом, признавшими незаконным или необоснованным его уголовное преследование (принявшими решение о его оправдании либо прекращении в отношении его уголовного дела полностью или частично) по основаниям, перечисленным в части второй статьи 133 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, о чем в соответствии с требованиями статьи 134 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации они должны указать в резолютивной части приговора, определения, постановления.
Согласно приведенным положениям Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации и разъяснениям Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению признание за лицом, незаконно или необоснованно подвергнутым уголовному преследованию, права на реабилитацию осуществляется в соответствии с нормами уголовно-процессуального законодательства в рамках расследования уголовного дела следственными органами или в рамках рассмотрения уголовного дела судом.
С учетом изложенных выше положений закона суд приходит к выводу, что за лицом, в отношении которого было принято решение, уменьшающее объем его обвинения, но не исключающее его, право на компенсацию морального вреда в порядке гражданского судопроизводства может быть признано только в том случае, если с учетом конкретных обстоятельств уголовного дела будет установлено, что в результате обвинения лица в более тяжком преступлении наступили негативные для него последствия и ему такой вред был причинен, то есть сама по себе переквалификация содеянного гражданином на менее тяжкое обвинение, в данном случае с особо тяжкого преступления (часть четвертая статьи 111 Уголовного кодекса Российской Федерации) на преступление небольшой тяжести (часть первая статьи 114 Уголовного кодекса Российской Федерации), не может служить безусловным основанием для признания за таким гражданином права на компенсацию морального вреда.
Следовательно, при разрешении требований гражданина, в отношении которого в порядке уголовного судопроизводства было принято решение об уменьшении объема обвинения, но не исключающего его, о компенсации морального вреда, причиненного при осуществлении уголовного преследования, юридически значимыми и подлежащими доказыванию истцом являются обстоятельства, связанные с тем, что такой гражданин перенес физические и (или) нравственные страдания в связи с его уголовным преследованием и обвинением в совершении более тяжкого преступления.
Фактически ФИО1 обратилась в суд с требованием о компенсации морального вреда, полагая, что незаконно содержалась под стражей и ввиду переквалификации судом совершенных ею действий с части 4 статьи 111 Уголовного кодекса Российской Федерации (умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего) на часть 1 статьи 114 Уголовного кодекса Российской Федерации (умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, совершенное при превышении пределов необходимой обороны) подлежала немедленному освобождению из-под стражи.
Вместе с тем, незаконность содержания ФИО1 под стражей с по мнению суда, должна быть подтверждена процессуальным документом, принятым в порядке, определенном уголовно-процессуальным законом (глава 13 "Меры пресечения", глава 16 "Обжалование действий и решений суда и должностных лиц, осуществляющих уголовное судопроизводство" Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации).
Однако такого судебного акта принято не было.
По мнению суда, ФИО1 при расследовании преступления содержалась под стражей в период срока действия данной меры пресечения на законных основаниях, указанная мера пресечения истцом не оспаривалась, доказательств тому представлено не было.
Действительно, действия ФИО1 были переквалифицированы с особо тяжкого преступления на преступление небольшой тяжести.
Вместе с тем исходя из квалификации действий истца следует, что она совершила умышленное преступление- то есть осознавала общественную опасность своих действий, предвидела возможность наступления общественно-опасных последствий.
Как указал суд кассационной инстанции в своем определении от , действительно поведение истца в момент совершение преступления было обусловлено активными насильственными действиями потерпевшего павленко С.М., со стороны которого общественно-опасное посягательство не прекращалось и могло быть пресечено лишь путем причинения ему вреда. Однако посягательство со стороны потерпевшего с учетом складывающейся обстановки не было сопряжено с насилием, опасным для жизни обороняющейся ФИО1 или другого лица, либо непосредственной угрозой применения такого насилия. В связи с чем, коллегия указала, что нанесение осужденной ФИО1 удара ножом в область левого плечевого сустава павленко С.М. в качестве средства защиты является явно несоразмерным характеру и опасности посягательства со стороны потерпевшего, что исключает признание ее защиты правомерной, свидетельствует о допущенном осужденной превышении пределов необходимой обороны.
Также кассационный суд указал, что существенных нарушений уголовно-процессуального закона при сборе доказательств по делу, а также при рассмотрении уголовного дела в суде, которые бы лишили либо ограничили права осужденной, в том числе на защиту- не установлено.
При назначении наказания в соответствии с требованиями ст.ст. 6,60, 62 УК РФ суды учитывали характер и степень общественной опасности совершенного преступления, все известные данные о личности виновной, наличие приведенных в приговоре смягчающих и отягчающих обстоятельств, влияние назначенного наказания на исправление осужденной и на условия жизни ее семьи.
Каких-либо доказательств, способных повлиять на вид или размер наказания, и не учтенных судами, не установлено.
С учетом переквалификации действий истца на менее тяжкое преступление в силу ст. 308 УПК РФ, п. «а» ч.1 ст.78 УК РФ, суд освободил ее от уголовного преследования и от дальнейшего отбывания наказания в связи с истечением сроков давности.
Вместе с тем суд полагает, что истец в нарушение ст. 56 ГПК РФ не представила суду доказательств того, что она перенесла физические и (или) нравственные страдания именно в связи с ее уголовным преследованием и обвинением в совершении более тяжкого преступления.
Ссылаясь на нарушение родственных связей, оказание помощи родным (матери и дочери), тем не менее истец не представила доказательств близких взаимоотношений с ними. Так, исходя из представленных доказательств, ФИО1, ее мать и дочь ФИО3 проживали по разным адресам. В судебном заседании об их допросе истец не ходатайствовала, не уточнила,как часто они общались между собой, в том числе по телефону, сколько времени проводили ранее вместе, не представила совместных фото и т.п.
Также истцом не представлено доказательств, сколько раз ее родные посещали ее в местах лишения свободы и сколько раз им отказывали в разрешении на свидания или переговоры.
Доводы о том, что ее заработок являлся основным источником дохода матери и дочери не нашел своего подтверждения при рассмотрении дела.
Согласно справке, представленной истцом за . она работала в ТОГБОУ «Центр лечебной педагогики и дифференцированного обучения» методистом и ее средний заработок с учетом налога на доходы физических лиц составлял
Мать истца- ФИО4 с . является получателем пенсии, на момент задержания ФИО1 достигла возраста 80 лет, размер ее пенсии в настоящее время составляет что фактически является равным доходу истца.
Сведения о перечислении денежных средств как в пользу матери ФИО4, так и в пользу дочери суду не представлено.
Таким образом, наличие дочери и матери у истца не может с достоверностью подтверждать устойчивых, постоянных, теплых родственных связей, нарушение которых привело бы к причинению нравственных страданий связанных с их отсутствием в связи нахождением в местах лишения свободы.
Также, по мнению суда, не нашли своего подтверждения доводы истца о том, что в связи нахождением под стражей и в период отбывания наказания ее состояние здоровья значительно ухудшилось.
Так, истцом не отрицалось, что до лишения ее свободы у нее имелись нарушения зрения, она состояла на диспансерном учете у врача онколога –маммолога.
Также согласно представленной медицинской карты с ТОГБУЗ «ГКБ им.Арх.Луки» в 2025 у нее была выявлена картина формирующегося . Однако в отсутствие иной медицинской документации, которую суд неоднократно предлагал представить истцу, невозможно установить наличие указанных заболеваний ранее, а также причинно-следственную связь между заболеваниями и отбыванием наказания ФИО1.
Согласно представленной медицинской документации из ФКУ ИК-7 УФСИН России по Липецкой области при обращении ФИО1 оказывалась необходимая медицинская помощь.
Доводы о ненадлежащем содержании в местах лишения свободы, при отсутствии доказательств, не нашли своего подтверждения, с учетом того, истец не лишена была возможности обратиться в суд для обжалования действий соответствующих должностных лиц.
Действительно, с момента заключения под стражу и до ее освобождения истец провела в местах лишения свободы 2 года 10 месяцев 6 дней. Вместе с тем суд учитывает, что истец совершила умышленное преступление, не была оправдана по предъявленному обвинению, уголовное дело в отношении нее за отсутствие состава преступления либо по иным реабилитирующим основаниям прекращено не было, в результате ее действий потерпевший скончался, а причиненный его родственнику моральный вред компенсирован не был. В связи с чем, суд приходит к выводу об отсутствии доказательств причинения истцу морального вреда в результате ее обвинения и привлечения к уголовной ответственности за более тяжкое преступление.
С учетом изложенного, оснований для удовлетворения заявленных исковых требований, у суда не имеется.
Руководствуясь ст.ст. 194-199 ГПК РФ суд,
РЕШИЛ:
В удовлетворении исковых требований ФИО1 к Министерству Финансов Российской Федерации о компенсации морального вреда связанного с уголовным преследованием отказать.
Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Тамбовский областной суд через Советский районный суд г. Тамбова в течение месяца со дня вынесения в окончательной форме.
Судья: Елохова М.В.
Решение в окончательной форме изготовлено 26 декабря 2025 года.
Судья: Елохова М.В.