Дело №

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

28 апреля 2023 года г. Пермь

Пермский районный суд Пермского края в составе:

председательствующего судьи Конышева А.В.,

при секретаре Бобрович Н.Э.,

с участием истца – ФИО1,

представителя истца – ФИО2,

представителя ответчика – ФИО3,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО4 о возмещении ущерба, причиненного в результате дорожно-транспортного происшествия, третьи лица – ФИО5, АО «АльфаСтрахование», САО «ВСК»,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1, с учетом уточненных исковых требований (л.д.87), обратился в суд с иском к ФИО4 о возмещении ущерба, причиненного в результате дорожно-транспортного происшествия (далее – ДТП).

В обоснование заявленных требований указано, что ДД.ММ.ГГГГ на проезжей части по адресу: <адрес> произошло ДТП, в результате которого принадлежащему истцу автомобилю «TOYOTA RAV4», государственный регистрационный знак № был причинён ущерб. Автогражданская ответственность истца на момент ДТП была застрахована в АО «АльфаСтрахование» на основании договора страхования ТТТ №.

ДТП произошло по вине ответчика ФИО4, управлявшего автомобилем «UAZ Patriot» государственный регистрационный знак <***>, в отношении ответчика было вынесено постановление по делу об административном правонарушении от ДД.ММ.ГГГГ. Автогражданская ответственность виновника на момент ДТП была застрахована в САО «ВСК» на основании договора страхования XXX №.

В установленном законом сроке и порядке ДД.ММ.ГГГГ истец обратился в АО «АльфаСтрахование» (выплатное дело №). ДД.ММ.ГГГГ АО «АльфаСтрахование» перевело истцу страховую выплату в размере 271 200 рублей.

Будучи не согласным с выплаченной суммой, которая не покрывает всех его убытков, ДД.ММ.ГГГГ истец направил в адрес АО «АльфаСтрахование» обращение о несогласии с размером страхового возмещения и с требованием доплаты в размере 267889 рублей, а также выплаты неустойки. После чего ДД.ММ.ГГГГ АО «АльфаСтрахование» произвело доплату страхового возмещения в размере 53400 рублей, неустойки в размере 8362 рубля. В своем ответе от ДД.ММ.ГГГГ АО «АльфаСтрахование» в удовлетворении остальных требований отказало.

Данной суммы истцу не хватило для восстановления автомобиля. В СТОА ООО «Центр кузовного ремонта» истец уплатил сумму в размере 601581,96 рублей.

ДД.ММ.ГГГГ истец обратился в Службу финансового уполномоченного РФ с требованием о взыскании с АО «АльфаСтрахование» доплаты страхового возмещения, на что ДД.ММ.ГГГГ был получен отказ в удовлетворении требований, в связи с тем, что страховщик исполнил свои обязательства перед потерпевшим в полном объеме. После чего истец обратился к виновнику ДТП ФИО4 с предложением добровольно возместить произведенные им расходы на восстановление автомобиля, но получил отказ, что послужило основанием для обращения в суд.

На основании изложенного истец, с учетом уточненных исковых требований (л.д. 87), просит взыскать с ответчика в пользу истца расходы на восстановление поврежденного транспортного средства в размере 276981,96 рублей, судебные расходы на оплату юридических услуг в размере 25000 рублей, расходы по оплате государственной пошлины в размере 5970 рублей.

Истец ФИО1 в судебном заседании поддержал заявленные исковые требования в полном объеме. Ранее в судебных заседаниях пояснял, что с выводами эксперта о том, что он имел техническую возможность остановиться он категорически не согласен, так как данный вывод сделан экспертом исходя исключительно из пояснений ответчика, который указал, что с того момента как он (ФИО1) увидел автомобиль “УАЗ” и до момента столкновения прошло 5 секунд. Данные пояснения не соответствуют действительности, так как автомобиль “УАЗ” появился на пути движения автомобиля “Toyota RAV4” мгновенно - на скорости выезжал с прилегающей территории. С момента когда он увидел автомобиль “УАЗ”, до момента удара прошло 1-2 секунды, данные обстоятельства экспертом необоснованно не учитывались, хотя данные его пояснения содержатся в протоколах судебных заседаний. Кроме того, указал, что до окончания срока проведения экспертизы у эксперта еще имелось время и эксперт имел реальную возможность дождаться его (ФИО1) ответов, на вопросы эксперта, чего не сделал.

В опровержение выводов эксперта истец представил свой расчет тормозного пути, из которого следует, что при произошедших событиях, до полной остановки, автомобилю “Toyota RAV4” требовалось 44 метра, тогда как в момент когда он заметил на пути своего движения автомобиль “УАЗ”, до него оставалось примерно 5 метров.

Дополнительно пояснил, что ДД.ММ.ГГГГ в 16.43 час. он следовал на автомобиле “Toyota RAV4” государственный регистрационный знак № по <адрес>, со стороны <адрес>, в направлении <адрес> в левом ряду со скоростью приблизительно 40 км/ч., видимость была хорошая. Параллельно с ним двигался автомобиль “Nissan X-Trail”, с которым они начали одновременное движение со светофора от <адрес>. “Nissan X-Trail” двигался чуть позади, примерно на половину длины автомобиля. В момент движения возле <адрес>, слева с территории от дома по <адрес>, выехал автомобиль “УАЗ ПАТРИОТ”, государственный регистрационный знак №, который допустил столкновение с его автомобилем, после чего автомобиль “Toyota RAV4” отлетел вправо на соседнюю полосу и столкнулся с автомобилем “Nissan X-Trail” государственный регистрационный знак №, двигавшийся прямо по своей полосе. От удара автомобиль “Nissan X-Trail” отскочил в снежный отвал, а автомобиль “Toyota RAV4” откатился влево и остановился. Автомобиль “УАЗ” выехал неожиданно, из-за припаркованного фургона. В момент удара автомобиль “УАЗ” двигался, а не стоял. Он (ФИО1) экстренно тормозил, но столкновения избежать не удалось. При экстренном торможении он повредил ногу, что подтверждается соответствующими медицинскими документами.

Представитель истца поддержал позицию своего доверителя, указал на необоснованность выводов эксперта о наличии у истца возможности остановиться до столкновения. Относительно стоимости восстановительно ремонта автомобиля “Toyota RAV4” определенной экспертом, указал на то, что истцом заявлены требования о взыскании стоимости восстановительно ремонта исходя из уже фактически понесенных расходов на ремонт, в связи с чем, просил удовлетворить исковые требования в полном объеме.

Ответчик в судебное заседание не явился, извещен надлежащим образом, ходатайство об отложении судебного заседания в суд не направлял. Ранее в судебных заседаниях с иском не согласился, указывая на обоюдную вину истца и ответчика в ДТП.

Представитель ответчика с исковыми требованиями не согласилась, пояснила, что по версии ФИО4, в момент ДТП автомобиль «УАЗ» стоял, так как за 5 секунд до ДТП заглох. С выводами судебной экспертизы сторона ответчика согласна, в ДТП присутствует обоюдная вина ФИО1 и ФИО4.

Третье лицо ФИО5 в судебное заседание не явился, извещен надлежащим образом, ходатайство об отложении судебного заседания в суд не направлял. Ранее в судебных заседаниях пояснял, что ДД.ММ.ГГГГ он управлял автомобилем “Nissan X-Trail”, государственный регистрационный знак №, двигался по <адрес> со стороны <адрес> по своей полосе (правой) прямо в направлении <адрес> со скоростью 40 км/ч. Проезжая часть имела две полосы движения в одном направлении. Состояние дорожного полотна было снежное - 4 см. Видимость была хорошая, проезжая часть просматривалась далеко. До этого он стоял на светофоре на перекресте улиц Суханова и Белинского, рядом с ним на светофоре стоял автомобиль истца - “Toyota RAV4”. Со светофора они начали движение одновременно, автомобиль “Toyota RAV4” двигался впереди его автомобиля на половину корпуса автомобиля. Слева по ходу движения были припаркованы автомобили, в том числе фургон. Так как его автомобиль двигался по правой полосе, то у него видимость была лучше чем у водителя “Toyota RAV4”. Он автомобиль “УАЗ” не видел, так как данный автомобиль просто отсутствовал на проезжей части. В тот момент, когда его автомобиль и автомобиль “Toyota RAV4” параллельно проезжали рядом с припаркованным фургоном, то он траектории движения не менял, автомобиль “Toyota RAV4” на его полосу не заезжал, то есть несмотря на то, что припаркованный фургон занимал часть проезжей части, расстояние для параллельного проезда его автомобиля и автомобиля “Toyota RAV4” было достаточно. После того, как его автомобиль проехал фургон, то автомобиль “Toyota RAV4” резко ударился о левую часть его автомобиля, после чего его автомобиль отбросило на правую обочину в снег. После остановки автомобиля он увидел, что автомобиль “Toyota RAV4” получил удар в левую часть от выезжавшего из-за фургона автомобиля “УАЗ”. Автомобиль “УАЗ” перед ударом двигался, резко выехал из-за фургона, если бы автомобиль “УАЗ” до удара с автомобилем “Toyota RAV4” стоял на проезжей части, то он бы (ФИО5) увидел бы данный автомобиль заранее, так как с его полосы движения открывался обзор на то место, где после удара находился автомобиль “УАЗ”. Из имеющихся в деле фотографий видно, что автомобиль “УАЗ” перед ударом предпринимал меры к торможению, о чем свидетельствуют соответствующие следы торможения.

Допрошенный в судебном заседании от ДД.ММ.ГГГГ эксперт ФИО6 пояснил, что определяя удаление автомобиля “Toyota RAV4” от места столкновения в момент возникновения опасности для движения водителю ФИО1 (55 метров) и делая вывод о том, что водитель ФИО1 располагал технической возможностью предотвратить столкновение путем торможения, он исходил исключительно из ответов ФИО4 на поставленные экспертом вопросы (л.д.162), из которых следует, что время с момента возникновения опасности для движения водителю ФИО1 до момента столкновения с автомобилем “УАЗ ПАТРИОТ” составило не менее 5 секунд. Пояснения водителя ФИО1, изложенные в протоколах судебных заседаний, о том, что с момента возникновения опасности (момент когда ФИО1 увидел автомобиль “УАЗ”), до момента столкновения прошло 1-2 секунды, экспертом не учитывались, так как были не конкретизированы. Ответы ФИО1 на вопросы эксперта (л.д.169), поступили в адрес эксперта до окончания срока проведения экспертизы, но уже после фактического проведения экспертизы, в связи с чем экспертом учтены не были.

На вопросы пояснил, что расстояние в 55 метров рассчитано им исходя из сведений о скорости автомобиля “Toyota RAV4” - 40 км/ч. и времени с момента возникновения опасности для движения водителю ФИО1 до момента столкновения с автомобилем “УАЗ ПАТРИОТ” (5 секунд). При этом остановочный путь автомобиля “Toyota RAV4” в данных дорожных условиях должен был составлять 36,5 метра. На основании изложенного он пришел к выводу о том, что ФИО1 располагал технической возможностью предотвратить столкновение путем торможения. Если бы экспертом учитывались пояснения водителя ФИО1 о том, что с момента возникновения опасности (момент когда ФИО1 увидел автомобиль “УАЗ”), до момента столкновения прошло 1-2 секунды, то экспертом были бы сделаны однозначные выводы о том, что водитель ФИО1 не располагал технической возможностью предотвратить столкновение путем торможения, так как остановочный путь автомобиля “Toyota RAV4”, который в данных дорожных условиях должен был составлять 36,5 метра, превышал бы расстояние от места столкновения до момента возникновения опасности (расстояние на котором ФИО1 увидел автомобиль УАЗ). Подробная формула определения расстояния, приведена им в экспертном заключении (л.д.186 оборот), по которой можно рассчитать расстояние, по версии водителя ФИО1. Отвечая на поставленные вопросы он исходил из того, что автомобиль “УАЗ” в момент ДТП двигался. На имеющихся в материалах дела фотоматериалах запечатлены следы торможения как передних, так и задних колес автомобиля “УАЗ”. Дополнительно пояснил, что в данном случае перед выездом на главную дорогу, водитель автомобиля “УАЗ” должен был уступить дорогу автомобилю “Toyota RAV4”, чего не сделал, в связи с чем, произошло ДТП.

Дополнительно пояснил, что если водитель автомобиля “Toyota RAV4” действительно увидел автомобиль “УАЗ” за 1-2 секунды до столкновения, то водитель “Toyota RAV4” не имел возможности да же предпринять меры к торможению - не успел бы нажать на педаль тормоза.

Суд, заслушав пояснения участников процесса, изучив материалы гражданского дела, административный материал по факту ДТП № (1114), приходит к следующему.

Согласно ст. 56 ГПК РФ, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Согласно абзацу второму пункта 3 статьи 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный в результате взаимодействия источников повышенной опасности их владельцам, возмещается на общих основаниях (ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации), то есть при наличии вины лица, причинившего вред.

Согласно пункту 1 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Обязанность возместить вред является мерой гражданско-правовой ответственности, которая применяется к причинителю вреда при наличии состава правонарушения, включающего наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинную связь между противоправным поведением причинителя вреда и наступлением вреда, а также вину причинителя вреда.

В соответствии со статьей 1082 Гражданского кодекса Российской Федерации имущественный вред может быть возмещен в натуре (предоставление вещи того же рода и качества, исправление поврежденной вещи и т.п.) или возмещению подлежат причиненные убытки (пункт 2 статьи 15).

В соответствии со ст. 15 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере. Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

Согласно разъяснениям, данным в пункте 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», по делам о возмещении убытков истец обязан доказать, что ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб, а также факты нарушения обязательства или причинения вреда, наличие убытков (пункт 2 статьи 15 ГК РФ).

Размер подлежащих возмещению убытков должен быть установлен с разумной степенью достоверности. По смыслу пункта 1 статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации в удовлетворении требования о возмещении убытков не может быть отказано только на том основании, что их точный размер невозможно установить. В этом случае размер подлежащих возмещению убытков определяется судом с учетом всех обстоятельств дела, исходя из принципов справедливости и соразмерности ответственности допущенному нарушению.

Отсутствие вины доказывается лицом, нарушившим обязательство (пункт 2 статьи 401 ГК РФ). По общему правилу лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине (пункт 2 статьи 1064 ГК РФ). Бремя доказывания своей невиновности лежит на лице, нарушившем обязательство или причинившем вред. Вина в нарушении обязательства или в причинении вреда предполагается, пока не доказано обратное.

Судом установлены следующие обстоятельства.

Из письменных объяснений ФИО4 от ДД.ММ.ГГГГ, данных им непосредственно после ДТП следует, что ДД.ММ.ГГГГ в 16.40 час. он, в качестве водителя, выезжал на автомобиле “УАЗ ПАТРИОТ”, государственный регистрационный знак №, со двора (технологического проезда) в направлении <адрес> по правому ряду движения 0,5 м. от края проезжей части справа со скоростью 10-15 км/ч. На дороге было снежное покрытие 4-6 см. Он выезжал напротив <адрес>, подъезжал к перекрестку, ему нужно было выехать на <адрес>, светофора не было, выезжал осторожно, так как справа ему закрывали обзор припаркованные машины. Начав движение на выезд, справа он увидел приближающийся автомобиль “Toyota RAV4”, государственный регистрационный знак №, столкновение избежать не удалось, задев и ударившись о правый угол его автомобиля, “Toyota RAV4” отрулила вправо, где задела другую машину - “Nissan”, государственный регистрационный знак №. Так же ФИО4 в письменных пояснениях указано, что до составления схемы ДТП, между ним и другими участниками ДТП они нашли обоюдное согласие в оценке обстоятельств ДТП и определения виновника.

Из письменных объяснений ФИО1 от ДД.ММ.ГГГГ, данных им непосредственно после ДТП, следует, что ДД.ММ.ГГГГ в 16.43 час. он следовал на автомобиле “Toyota RAV4” государственный регистрационный знак №, по <адрес>, со стороны <адрес>, в направлении <адрес> в левом ряду со скоростью приблизительно 40 км/ч. на дорожном полотне было снежное покрытие 4 см. На машине были включены осветительные приводы - ближний свет фар, габариты, видимость впереди 500-1000 метров. В момент движения возле <адрес>, слева с территории от дома по <адрес>, выехал автомобиль “УАЗ ПАТРИОТ”, государственный регистрационный знак №, который допустил столкновение с автомобилем ФИО1, после чего автомобиль “Toyota RAV4” отлетел вправо на соседнюю полосу и столкнулся с автомобилем “Nissan X-Trail” государственный регистрационный знак <***>, двигавшийся прямо по своей полосе. От удара автомобиль “Nissan X-Trail” отскочил в снежный отвал, а автомобиль “Toyota RAV4” откатился влево и остановился. Автомобиль “УАЗ ПАТРИОТ” выехал неожиданно, наперерез автомобилю “Toyota RAV4”. Он (ФИО1) экстренно тормозил, но столкновения избежать не удалось. Дополнительно ФИО1 указано, что до составления схемы ДТП, со всеми участниками нащли обоюдное согласие в оценке обстоятельств ДТП и определении виновника (водитель “УАЗ ПАТРИОТ”), который вину не отрицал.

Из письменных объяснений ФИО5 от ДД.ММ.ГГГГ, данных им непосредственно после ДТП, следует, что ДД.ММ.ГГГГ в 16.43 час. он управлял автомобилем “Nissan X-Trail” государственный регистрационный знак №, двигался по <адрес> со стороны <адрес> по своей полосе (правой) прямо в направлении <адрес> со скоростью 40 км/ч. Состояние дорожного полотна было снежное - 4 см. Видимость состовляла 500-1000 метров. Когда он двигался напротив <адрес>, слева с территории от указанного дома на дорогу выехал “УАЗ ПАТРИОТ”, государственный регистрационный знак №, который допустил столкновение с автомобилем “Toyota RAV4”, государственный регистрационный знак №, который двигался по <адрес>, слева от него (ФИО5) в попутном направлении, после чего “Toyota RAV4” отлетел вправо на его полосу, где допустил столкновение с его автомобилем (“Nissan X-Trail”) двигавшимся прямо. После удара его автомобиль (“Nissan X-Trail”) отлетел вправо и ударился в снежный отвал. Дополнительно указал, что до составления схемы ДТП с остальными участниками ДТП нашли обоюдное согласие в оценке обстоятельств ДТП и определении виновника.

Из постановления по делу об административном правонарушении от ДД.ММ.ГГГГ по ч.3 ст.12.14 КоАП РФ, вынесенного в отношении ФИО4, следует, что при выезде с прилегающей территории ФИО4 допустил столкновение с автомобилем “Toyota RAV4”, государственный регистрационный знак № водитель ФИО1, автомобилем “Nissan X-Trail” государственный регистрационный знак № водитель ФИО5, чем нарушил п.8.3 Правил дорожного движения. В указанном постановлении ФИО4 собственноручно указал, что наличие события данного правонарушения и назначенное наказание он н оспаривает, что удостоверил своей подписью (л.д.16).

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 обратился в АО «АльфаСтрахование» с заявлением о прямом возмещении убытков по договору ОСАГО.

Из платежного поручения от ДД.ММ.ГГГГ № следует, что АО «АльфаСтрахование» перевело ФИО1 страховое возмещение в размере 271200 руб.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 обратился в АО «АльфаСтрахование» с претензией, в которой просил произвести доплату страхового возмещения в результате ДТП от ДД.ММ.ГГГГ (л.д.18-19).

АО «АльфаСтрахование» частично удовлетворило требование ФИО1, из платежного поручения от ДД.ММ.ГГГГ № следует, что АО «АльфаСтрахование» произвело ФИО1 доплату страхового возмещения в размере 53400 руб.

Письмом от ДД.ММ.ГГГГ АО «АльфаСтрахование» отказало ФИО1 в удовлетворении требований указанных в претензии (л.д.20).

Решением Финансового уполномоченного от ДД.ММ.ГГГГ № № ФИО1 было отказано в удовлетворении требований о взыскании с АО «АльфаСтрахование» доплаты страхового возмещения по договору ОСАГО (л.д. 23-28).

Из заказ-наряда ООО «Центр кузовного ремонта» № № от ДД.ММ.ГГГГ следует, что стоимость работ по восстановлению автомобиля истца составила 164800 руб.; стоимость необходимых для восстановления автомобиля истца запасных частей, составила 436781,96 руб. (436781,96+164800=601581,96 руб.) (л.д.93-94). Факт оплаты указанных работ и запасных частей, подтверждается кассовым чеком ООО «Центр кузовного ремонта» на сумму 601581,96 руб. (л.д.29).

Определением Пермского районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ по гражданскому делу по иску ФИО1 к ФИО4 о возмещении ущерба, причиненного в результате дорожно-транспортного происшествия, назначена судебная экспертиза, проведение которой поручено экспертам Федерального бюджетного учреждения «Пермская лаборатория судебных экспертиз» Министерства юстиции Российской Федерации (<адрес>).

На разрешение экспертов были поставлены следующие вопросы:

- какова стоимость восстановительного ремонта автомобиля «TOYOTA RAV 4» государственный регистрационный знак <***>, в результате ДТП от ДД.ММ.ГГГГ, без учета износа (на дату ДТП – ДД.ММ.ГГГГ)?

- имелись ли в действиях водителей ФИО4, ФИО1 нарушения правил дорожного движения, находящиеся в причинно-следственной связи с дорожно-транспортным происшествием?

- какими требованиями правил дорожного движения следовало руководствоваться водителям ФИО4 и ФИО1 при обстоятельствах ДТП?

- располагали ли водители ФИО4, ФИО1 технической возможностью предотвратить дорожно-транспортное происшествие?

Из заключения эксперта Федерального бюджетного учреждения «Пермская лаборатория судебных экспертиз» Министерства юстиции Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ ФИО7 следует, что стоимость восстановительного ремонта автомобиля “Toyota RAV4”, государственный регистрационный знак №, без учета износа, по состоянию на ДД.ММ.ГГГГ составляет 578421,96 руб. (л.д.174-181).

Из заключения эксперта Федерального бюджетного учреждения «Пермская лаборатория судебных экспертиз» Министерства юстиции Российской Федерации ФИО8 следует, что при обстоятельствах ДТП:

- водителю ФИО4, при управлении автомобилем «УАЗ Патриот» следовало руководствоваться требованиями п.8.3 Правил дорожного движения, при выезде на дорогу <адрес> он должен был уступить дорогу автомобилю “Toyota RAV4”;

- водителю ФИО1, при управлении автомобилем “Toyota RAV4”, следовало руководствоваться требованиями ч.2 п.10.1 Правил дорожного движения, при обнаружении опасности для движения ему следовало принять меры к торможению.

Выполнив требования п.8.3 ПДД, уступив дорогу автомобилю «Toyota RAV4», водитель автомобиля «УАЗ Патриот» ФИО4 имел возможность предотвратить происшествие.

Водитель автомобиля “Toyota RAV4” ФИО1 располагал технической возможностью предотвратить столкновение путем торможения.

В исследуемой ситуации в действиях водителя автомобиля:

- «УАЗ Патриот» ФИО4, с технической точки зрения, усматриваются несоответствия требованиям п.8.3 ПДД;

- “Toyota RAV4” ФИО1, с технической точки зрения, усматриваются несоответствия требованиям ч.2 п.10.1 ПДД (д.<адрес>).

Оценив обстоятельства дорожно-транспортного происшествия по своему внутреннему убеждению, исследовав представленные в материалы дела доказательства в соответствии с требованиями процессуального закона, суд приходит к выводу об обоснованности заявленных требований истца о взыскании причиненного материального ущерба с ответчика.

Общие принципы действия участников дорожного движения установлены Правилами дорожного движения Российской Федерации, утвержденными постановлением Правительства Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ № (далее Правила дорожного движения).

Пунктом 1.5 Правил дорожного движения Российской Федерации предписано, что участники дорожного движения должны действовать таким образом, чтобы никому не создавать опасности для движения и не причинять вреда.

В силу пункта 8.3 Правил дорожного движения Российской Федерации при выезде на дорогу с прилегающей территории водитель должен уступить дорогу транспортным средствам и пешеходам, движущимся по ней.

В рассматриваемом случае водитель ФИО4 не в полной мере убедился в том, что его маневр, по выезду с прилегающей территории на главную дорогу, будет безопасен и не создаст помех другим участникам движения. При этом, только безусловное выполнение водителем ФИО4 приведенного выше пункта Правил дорожного движения Российской Федерации исключало бы дорожно-транспортное происшествие. Доказательств нарушения Правил дорожного движения Российской Федерации со стороны водителя ФИО1 материалы гражданского дела не содержат.

Следовательно, вследствие того обстоятельства, что именно действия ответчика, не убедившегося в безопасности осуществляемого им маневра, повлекшее нарушение Правил дорожного движения Российской Федерации, привели к дорожно-транспортному происшествию и причинению ущерба, на ответчика на основании статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации должна быть возложена обязанность по возмещению имущественного вреда, причиненного истцу. При этом, доказательств наличия обстоятельств, освобождающих ответчика от ответственности, суду не представлено.

При этом выводы эксперта Федерального бюджетного учреждения «Пермская лаборатория судебных экспертиз» Министерства юстиции Российской Федерации ФИО8 о том, что водитель автомобиля “Toyota RAV4” ФИО1 располагал технической возможностью предотвратить столкновение путем торможения, суд во внимание не принимает. Как пояснил сам эксперт в судебном заседании при определении удаления (расстояние от места ДТП до места где ФИО1 увидел автомобиль УАЗ) автомобиля “Toyota RAV4” от места столкновения в момент возникновения опасности для движения водителю ФИО1 и делая вывод о том, что водитель ФИО1 располагал технической возможностью предотвратить столкновение путем торможения, он исходил исключительно из ответов ФИО4 на поставленные экспертом вопросы (л.д.162), из которых следует, что время, с момента возникновения опасности для движения водителю ФИО1 до момента столкновения с автомобилем “УАЗ ПАТРИОТ” составило не менее 5 секунд. Пояснения водителя ФИО1, изложенные в протоколах судебных заседаний, о том, что с момента возникновения опасности (момент когда ФИО1 увидел автомобиль “УАЗ”), до момента столкновения прошло 1-2 секунды, экспертом не учитывались. Ответы ФИО1 на вопросы эксперта (л.д.169), экспертом учтены не были.

Так же эксперт ФИО8 в судебном заседании пояснил, что расстояние в 55 метров (расстояние от места ДТП до места где ФИО1 увидел автомобиль УАЗ) рассчитано им исходя из сведений о скорости автомобиля “Toyota RAV4” - 40 км/ч. и времени с момента возникновения опасности для движения водителю ФИО1 до момента столкновения с автомобилем “УАЗ ПАТРИОТ” (5 секунд). При этом остановочный путь автомобиля “Toyota RAV4” в данных дорожных условиях должен был составлять 36,5 метра. На основании изложенного он пришел к выводу о том, что ФИО1 располагал технической возможностью предотвратить столкновение путем торможения. Если бы экспертом учитывались пояснения водителя ФИО1 о том, что с момента возникновения опасности (момент когда ФИО1 увидел автомобиль “УАЗ”), до момента столкновения прошло 1-2 секунды, то экспертом были бы сделаны однозначные выводы о том, что водитель ФИО1 не располагал технической возможностью предотвратить столкновение путем торможения, так как остановочный путь автомобиля “Toyota RAV4”, который в данных дорожных условиях должен был составлять 36,5 метра, превышал бы расстояние от места столкновения до момента возникновения опасности (расстояние на котором ФИО1 увидел автомобиль УАЗ). А если водитель автомобиля “Toyota RAV4” действительно увидел автомобиль “УАЗ” за 1-2 секунды до столкновения, то водитель “Toyota RAV4” не имел возможности да же предпринять меры к торможению - не успел бы нажать на педаль тормоза.

Дополнительно пояснил, что в данном случае перед выездом на главную дорогу, водитель автомобиля “УАЗ” должен был уступить дорогу автомобилю “Toyota RAV4”, чего не сделал, в связи с чем, произошло ДТП. На имеющихся в материалах дела фотоматериалах запечатлены следы торможения как передних, так и задних колес автомобиля “УАЗ” (л.д.217, 225).

Таким образом, заслушав эксперта, суд приходит к выводу о том, что выводы указанного эксперта не могут быть приняты судом, так как ответы эксперта ФИО8 на поставленные судом вопросы основаны исключительно на пояснениях ответчика, без учета пояснений истца ФИО1 и очевидца ДТП ФИО5, который в судебных заседаниях однозначно указывал на то, что автомобиль “Toyota RAV4” двигался параллельно его автомобилю - слева от него, опережая его на половину корпуса автомобиля. Слева по ходу движения были припаркованы автомобили, в том числе фургон. Так как его автомобиль двигался по правой полосе, то у него видимость была лучше чем у водителя “Toyota RAV4”. Автомобиль “УАЗ” он не видел, так как данный автомобиль просто отсутствовал на проезжей части. В тот момент, когда его автомобиль и автомобиль “Toyota RAV4” параллельно проезжали рядом с припаркованным фургоном, то он траектории движения не менял, автомобиль “Toyota RAV4” на его полосу не заезжал, то есть несмотря на то, что припаркованный фургон занимал часть проезжей части, расстояние для одновременного параллельного проезда его автомобиля и автомобиля “Toyota RAV4” было достаточно. После того, как его автомобиль проехал фургон, то автомобиль “Toyota RAV4” резко ударился о левую часть его автомобиля, после чего его автомобиль отбросило на правую обочину в снег. После остановки автомобиля он увидел, что автомобиль “Toyota RAV4” получил удар в левую часть от выезжавшего из-за фургона автомобиля “УАЗ”. Автомобиль “УАЗ” перед ударом двигался, резко выехал из-за фургона, если бы автомобиль “УАЗ” до удара с автомобилем “Toyota RAV4” стоял на проезжей части, то он бы (ФИО5) увидел бы данный автомобиль заранее, так как с его полосы движения открывался обзор на то место, где после удара находился автомобиль “УАЗ”. Из имеющихся в деле фотографий видно, что автомобиль “УАЗ” перед ударом предпринимал меры к торможению, о чем свидетельствуют соответствующие следы торможения.

К доводам ФИО4 о том, что за 5 секунд до момента столкновения его автомобиль заглох, в связи с чем в момент ДТП не двигался, суд относится критически, расценивает данные доводы как позицию, направленную на уклонение от возмещения причиненного истцу ущерба. Кроме того, из письменных объяснений ФИО4 от ДД.ММ.ГГГГ, данных им непосредственно после ДТП следует, что ДД.ММ.ГГГГ в 16.40 час. он, в качестве водителя, именно выезжал на автомобиле “УАЗ ПАТРИОТ”, государственный регистрационный знак №, со двора (технологического проезда) в направлении <адрес> по правому ряду движения 0,5 м. от края проезжей части справа со скоростью 10-15 км/ч. Он выезжал напротив <адрес>, подъезжал к перекрестку, ему нужно было выехать на <адрес>, светофора не было, выезжал осторожно, так как справа ему закрывали обзор припаркованные машины. Начав движение на выезд, справа он увидел приближающийся автомобиль “Toyota RAV4”, государственный регистрационный знак №, столкновение избежать не удалось, задев и ударившись о правый угол его автомобиля, “Toyota RAV4” отрулила вправо, где задела другую машину - “Nissan”, государственный регистрационный знак №. Так же ФИО4 в письменных пояснениях указано, что до составления схемы ДТП, между ним и другими участниками ДТП они нашли обоюдное согласие в оценке обстоятельств ДТП и определения виновника.

Данные пояснения полностью соответствуют объяснениям ФИО1 и ФИО5, данных как непосредственно после ДТП, так и при рассмотрении данного дела. Кроме того, схему ДТП, на которой автомобиль ответчика изображен именно в движении (направление движения «УАЗ» изображено в виде стрелки), ответчик подписал без замечаний.

Так же обозрев в судебном заседании имеющиеся в материалах дела фотоматериалы, эксперт ФИО8 указал на то, что под колесами автомобиля ответчика запечатлены следы торможения - как передних, так и задних колес автомобиля “УАЗ” (л.д.217, 225).

Более того, на вопросы суда эксперт ФИО8 пояснил, что при проведении экспертизы им было определено, что в момент ДТП автомобиль ответчика находился именно в движении, а не стоял на месте.

Таким образом, суд приходит к выводу о том, что при выезде с технологического проезда, ответчик не убедился в безопасности маневра поворота налево, не предоставил преимущество автомобилю истца, движущемуся по главной дороге, чем нарушил требования п. 8.3 ПДД предписывающему, в данном случае ответчику, при выезде на дорогу с прилегающей территории уступить дорогу транспортным средствам, лицам, использующим для передвижения средства индивидуальной мобильности, и пешеходам, движущимся по ней, а при съезде с дороги - пешеходам, велосипедистам и лицам, использующим для передвижения средства индивидуальной мобильности, путь движения которых он пересекает.

Указанные требования ответчиком соблюдены не были, за что ответчик, постановлением от ДД.ММ.ГГГГ, был привлечен к административной ответственности по ч.3 ст.12.14 КоАП РФ. Указанное постановление ответчиком обжаловано не было, более того, в указанном постановлении ответчик собственноручно указал, что вину в совершении вышеуказанного административного правонарушения он не оспаривает (л.д.16).

Несоблюдение ответчиком требований п.8.3 ПДД РФ находится в прямой причинно-следственной связи с ДТП, в связи с чем, суд приходит к выводу о полной вине ответчика в ДТП.

Указание эксперта на то, что действия водителя “Toyota RAV4” ФИО1, с технической точки зрения, не соответствуют требованиям ч.2 п.10.1 ПДД, суд считает несостоятельными.

Так в соответствии с абз.2 ст.10.1 ПДД РФ при возникновении опасности для движения, которую водитель в состоянии обнаружить, он должен принять возможные меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства.

Судом установлено, что опасность для движения автомобиля истца возникла непосредственно перед столкновением транспортных средств за 1-2 секунды. Указанные обстоятельства полностью подтверждаются и письменными пояснениями ответчика данными им непосредственно после ДТП, а также пояснениями третьего лица – ФИО5. На поставленные перед экспертом ФИО8 в судебном заседании вопросы, последний пояснил, что если бы им учитывались пояснения водителя ФИО1 о том, что с момента возникновения опасности (момент когда ФИО1 увидел автомобиль “УАЗ”), до момента столкновения прошло 1-2 секунды, то экспертом были бы сделаны однозначные выводы о том, что водитель ФИО1 не располагал технической возможностью предотвратить столкновение путем торможения, так как остановочный путь автомобиля “Toyota RAV4”, который в данных дорожных условиях должен был составлять 36,5 метра, превышал бы расстояние от места столкновения до момента возникновения опасности (расстояние на котором ФИО1 увидел автомобиль УАЗ). Увидев автомобиль “УАЗ” за 1-2 секунды до столкновения, водитель “Toyota RAV4” не имел возможности да же предпринять меры к торможению - не успел бы нажать на педаль тормоза.

Таким образом, в рассматриваемом ДТП, в действиях водителя ФИО1 судом не установлено нарушений п.10.1 ПДД РФ.

При определении степени вины ответчика в ДТП судом также учитывается и траектория выполнения ответчиком маневра поворота налево, зафиксированная в схеме ДТП и на имеющихся в деле фотоматериалах (л.д.226), из которых следует, что после столкновения, автомобиль ответчика находился посередине полосы движения автомобиля истца (2.1 метра от края проезжей части). В данном случае ответчик не был лишен возможности выполнить маневр поворота под более острым углом относительно проезжей части на <адрес>.

Доводы стороны ответчика о нарушении истцом скоростного режима, не свидетельствуют о вине истца в ДТП, данные доводы какими-либо доказательствами не подтверждены, о нарушении истцом скоростного режима ответчик, в своих письменных объяснениях непосредственно после ДТП, не указывал.

Третье лицо в судебном заседании указывал на то, что скорость его автомобиля не превышала 40 км/ч, тогда как автомобиль истца двигался параллельно его автомобилю, следовательно, они двигались с примерно одинаковой скоростью. Кроме того ФИО1 и ФИО5 указывали на то, что до столкновения их автомобили стояли на светофоре, после чего, с учетом погодных условий (снежный покров на проезжей части 4 см.), просто не могли бы набрать большую скорость движения.

Определяя размер восстановительного ремонта поврежденного транспортного средства истца, суд исходит из сведений, имеющихся в экспертном заключении эксперта Федерального бюджетного учреждения «Пермская лаборатория судебных экспертиз» Министерства юстиции Российской Федерации от 08.02.2023, в достоверности выводов которого сомневаться оснований не имеется, поскольку исследование проведено с соблюдением установленного процессуального порядка лицом, обладающими специальными познаниями для решения поставленных перед ним вопросов. Доказательств, опровергающих данное экспертное исследование, в материалах гражданского дела не содержится. Кроме того, указанный эксперт был предупрежден судом об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ.

Стоимость восстановительного ремонта должна быть взыскана без учета износа на заменяемые детали.

Как указано в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 10.03.2017 № 6-П, замена поврежденных деталей, узлов и агрегатов - если она необходима для восстановления эксплуатационных и товарных характеристик поврежденного транспортного средства, в том числе с учетом требований безопасности дорожного движения, - в большинстве случаев сводится к их замене на новые детали, узлы и агрегаты. Поскольку полное возмещение вреда предполагает восстановление поврежденного имущества до состояния, в котором оно находилось до нарушения права, в таких случаях – при том, что на потерпевшего не может быть возложено бремя самостоятельного поиска деталей, узлов и агрегатов с той же степенью износа, что и у подлежащих замене, - неосновательного обогащения собственника поврежденного имущества не происходит, даже если в результате замены поврежденных деталей, узлов и агрегатов его стоимость выросла.

Соответственно, при исчислении размера расходов, необходимых для приведения транспортного средства в состояние, в котором оно находилось до повреждения, и подлежащих возмещению лицом, причинившим вред, должны приниматься во внимание реальные, то есть необходимые, экономически обоснованные, отвечающие требованиям завода-изготовителя, учитывающие условия эксплуатации транспортного средства и достоверно подтвержденные расходы, в том числе расходы на новые комплектующие изделия (детали, узлы и агрегаты).

В данном случае замена деталей автомобиля истца, поврежденных в результате дорожно-транспортного происшествия, на новые не является неосновательным обогащением потерпевшего за счет причинителя вреда, поскольку такая замена направлена не на улучшение транспортного средства, а на восстановление его работоспособности, функциональных и эксплуатационных характеристик.

Таким образом, на причинителя вреда возлагается бремя доказывания возможности восстановления поврежденного имущества без использования новых материалов, а также неразумности избранного потерпевшим способа исправления повреждений. Между тем в нарушении ст. 56 ГПК РФ данных доказательств ответчиком не представлено.

При таких обстоятельствах, с ответчика в пользу истца подлежит взысканию стоимость восстановительного ремонта транспортного средства “Toyota RAV4”, за вычетом страхового возмещения, полученного истцом от АО «АльфаСтрахование» - в размере 253821,96 руб. (578421,96-271200-53400=253821,96).

Доводы представителя истца о том, что исковые требования заявлены о взыскании фактически понесенных расходов на ремонт автомобиля истца - 601581,96 руб., в связи с чем, указанная сумма не подлежат снижению, суд считает необоснованными.

Так, из разъяснений, содержащихся в п.11 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" следует, что применяя статью 15 ГК РФ, следует учитывать, что по общему правилу лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков. Возмещение убытков в меньшем размере возможно в случаях, предусмотренных законом или договором в пределах, установленных гражданским законодательством.

Размер подлежащих возмещению убытков должен быть установлен с разумной степенью достоверности. По смыслу пункта 1 статьи 15 ГК РФ в удовлетворении требования о возмещении убытков не может быть отказано только на том основании, что их точный размер невозможно установить. В этом случае размер подлежащих возмещению убытков определяется судом с учетом всех обстоятельств дела, исходя из принципов справедливости и соразмерности ответственности допущенному нарушению (п.12 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 N 25).

При разрешении споров, связанных с возмещением убытков, необходимо иметь в виду, что в состав реального ущерба входят не только фактически понесенные соответствующим лицом расходы, но и расходы, которые это лицо должно будет произвести для восстановления нарушенного права (пункт 2 статьи 15 ГК РФ). Если для устранения повреждений имущества истца использовались или будут использованы новые материалы, то за исключением случаев, установленных законом или договором, расходы на такое устранение включаются в состав реального ущерба истца полностью, несмотря на то, что стоимость имущества увеличилась или может увеличиться по сравнению с его стоимостью до повреждения. Размер подлежащего выплате возмещения может быть уменьшен, если ответчиком будет доказано или из обстоятельств дела следует с очевидностью, что существует иной более разумный и распространенный в обороте способ исправления таких повреждений подобного имущества (п.13 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 N 25).

В данном случае ответчиком, путем заявления ходатайства о назначении по делу экспертизы, доказано, что стоимость восстановительного ремонта автомобиля истца составляет 578421,96 руб., а не 601581,96 руб., то есть судом установлено, что существует иной более разумный способ исправления таких повреждений подобного имущества (за меньшую стоимость), в связи с чем, суд пришел к выводу о том, что размер подлежащего взысканию возмещения подлежит уменьшению, до вышеуказанной суммы.

Руководствуясь ст. ст. 194 – 199, Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО1 к ФИО4 о возмещении ущерба, причиненного в результате дорожно-транспортного происшествия – удовлетворить частично.

Взыскать с ФИО4 в пользу ФИО1 сумму ущерба причиненного в результате дорожно-транспортного происшествия в размере 253821,96 руб., в удовлетворении остальной части исковых требований – отказать.

Решение суда может быть обжаловано в Пермский краевой суд через Пермский районный суд Пермского края в течение одного месяца со дня его составления в окончательной форме.

Судья Пермского районного суда (подпись) А.В. Конышев

Копия верна: Судья А.В. Конышев