Дело № 2-109/2025
66RS0003-01-2024-003769-12
Мотивированное решение изготовлено 03 октября 2025 года
РЕШЕНИЕ
ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
г. Екатеринбург 19 сентября 2025 года
Кировский районный суд г. Екатеринбурга в составе председательствующего судьи Войт А.В., при секретаре судебного заседания Туснолобовой К.А., прокуроре Волошкове Г.А, с участием истца ФИО1, представителей ответчика ФИО2, ФИО3, рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к государственному автономному учреждению здравоохранения Свердловской области «Свердловский областной онкологический диспансер» о защите прав потребителя, взыскании компенсации морального вреда,
УСТАНОВИЛ:
ФИО1 обратилась в суд с вышеуказанным иском, в обоснование которого указала, что в октябре 2020 года сама путем пальпирования обнаружила в <***>. Обратилась к <***> поликлиники больницы № 40. Он сказал, что <***>. 29 декабря 2020 года врач СООД ФИО4 направила истца на операцию в хирургическое отделение СООД с диагнозом <***>. Верным являлся диагноз <***>. В хирургии лечащим врачом назначен ФИО5 со специализацией ортопед-травматолог, не имеющий опыта работы с <***>. Проверку перед направлением на операцию ФИО5 проводил совместно с заведующей хирургическим отделением ФИО6 <***>. Оперирующий хирург ФИО7 перед операцией истца не осматривал. ФИО7 оперировал на основании ошибочного диагноза <***>. В результате <***>, для сокрытия своих халатных действий описания в медицинской кате сфальсифицированы, на допросе следователя ФИО7 представил рисунок и описание операции, радикально не соответствующие действительности. Из выводов патологоанатомов следовало, что в вырезанном материале <***> не было. Истец обратилась за разъяснениями, ФИО6 сообщила, что <***> удалили в эстетических целях, <***>, потому что она маленькая, <***>.
Истцу предстояла <***>, на которую истец шла с неверным диагнозом. В конце марта 2021 года истец обратилась к заведующей отделением <***> ФИО8 с той же претензией, что идет не со своим диагнозом. Только на этой стадии на истца обратили внимание с СООД. ФИО8 организовала дополнительную проверку диагноза и обследование, чтобы облучение было проведено верно. Однако уже упущены сроки начала <***>, направление облучения проводилось «на глазок», не по меткам.
В связи с противоправными действиями истец обратилась в Следственное управление Следственного комитета Российской Федерации по Свердловской области, следователем назначена комиссионная судебно-медицинская экспертиза. Выводы экспертов свидетельствуют о наличии недостатков медицинской помощи – <***>. Истец полагает, что указанные недостатки повлекли за собой длительное расстройство здоровья, обусловленное необходимостью восстановления после оперативного вмешательства и токсичного воздействия на организм <***> и <***>.
<***>
Просит взыскать с ответчика компенсацию морального вреда, который истец оценивает в 5000000 рублей, а также штраф на основании п. 6 ст. 13 Закона Российской Федерации «О защите прав потребителей».
Истец в судебном заседании на удовлетворении требований настаивала, поддержала доводы, изложенные в иске. Также указала, что судебные эксперты не могли сделать другого вывода, врачи не могут обвинить другого врача, что она поняла, когда приезжала для осмотра к судебным экспертам. Все, кто видел ее или фотографии, понимают, что это <***>.
Представитель ответчика ФИО9, действующий на основании доверенности представил отзыв на исковое заявление /том 2 л.д. 3-5/, ответчик полагает исковые требования не подлежащими удовлетворению. Нарушений прав истца не допущено. 29 декабря 2020 года СООД установлен диагноз истцу на основании взятого 21 декабря 2020 года в СООД <***> от 25 декабря 2020 года <***>. Назначена явка на оперативное лечение. 03 февраля 2021 года истец госпитализирована в СОУД для планового оперативного лечения. 04 февраля 2021 года в ходе радикального оперативного лечения <***>. 29 марта 2021 года в адрес СООД от истца поступила жалоба на несогласие с объемом оперативного лечения, задержку <***>. Поскольку истец высказывала сомнения в тактике проводимого лечения, 04 апреля 2021 года ей проведены УЗИ и МРТ с использование контраста. <***> Диагноз изменен на <***>, то есть в части <***>, что не меняло тактику дальнейшего лечения истца. С 12 апреля по 13 мая 2021 года ФИО1 проводилась <***>. 14 июля 2021 года в рамках внутреннего контроля качества и безопасности оказанной медицинской помощи проведено заседание ВК СООД. Нарушения прав истца не установлено. Медицинская помощь оказывалась истцу в соответствии с клиническими рекомендациями и Порядком оказания медицинской помощи по профилю <***>, действующему до 31 декабря 2021 года. Достигнут положительный результат лечения – <***>. Требования истца удовлетворению не подлежат.
Представитель ответчика ФИО2, действующая на основании доверенности, представила письменные объяснения относительно исковых требований. Просит оставить исковые требования ФИО1 без удовлетворения. Недостатки медицинской помощи, указанные судебными экспертами, не повлекли никакого неблагоприятного исхода для истца. Судебные эксперты указали, что <***>, укладывается в рамки обычных последствий операции и послеоперационного <***>, обусловлена <***>. Оснований полагать, что при ином выборе операционного доступа послеоперационная <***> была бы не заметной, эксперты не находят. Комплексное лечение <***> позволили достичь длительной ремиссии <***> у истца, каких-либо новых заболеваний или осложнений в раннем и позднем послеоперационном периоде у истца не диагностировано. Оснований для установления факта причинения вреда здоровью не имеется, констатируется положительный результат лечения. Отдельные недостатки медицинской помощи не находятся в какой-либо (прямой или косвенной) связи с каким-либо негативным исходом у истца. Выявленные недостатки не явились причиной развития и не создавали условий для развития у истца какого-либо качественно нового состояния или повреждения, которое не может быть обусловлено течением имевшегося заболевания. Не установлен не только вред здоровью, но и вообще какой-либо вред, причинный истцу. Практически все указанные экспертами недостатки не обоснованы ссылками на нормативные рекомендации или клинические рекомендации, мнение экспертов о их наличии субъективно и само по себе не свидетельствует о противоправности поведения ответчика. Достаточные и безусловные основания для взыскания с СООД компенсации морального вреда отсутствуют. Поскольку дефектов не установлено, у СООД отсутствовали основания для удовлетворения требований истца в досудебном порядке, в таком случае отсутствуют основания и для взыскания штрафа.
В судебном заседании представители ответчика ФИО2 и ФИО3, действующие на основании доверенностей, доводы, изложенные в письменном виде, поддержали.
Третьи лица Ожорбаев Мелис Тынымбекович, ФИО5, ФИО6, ФИО4, ФИО8 в судебное заседание не явились. Третье лицо Министерство здравоохранения Свердловской области своего представителя в судебное заседание не направило.
О дате, времени и месте судебного заседания третьи лица извещены надлежащим образом.
Судом определено рассматривать дело при данной явке.
В своем заключении прокурор указал на отсутствие оснований для удовлетворения исковых требований ФИО1
Заслушав истца, представителей ответчика, заключение прокурора, исследовав материалы дела, оценив доказательства каждое в отдельности и все в совокупности, суд приходит к следующему.
В соответствии со ст.ст. 12, 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации гражданское судопроизводство осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон. Каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основание своих требований и возражений, если иное не предусмотрено законом.
Статьей 25 Всеобщей декларации прав человека и ст. 12 Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах, а также ст. 2 Протокола № 1 от 20 марта 1952 года к Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод признается право каждого человека на охрану здоровья и медицинскую помощь.
В соответствии с п. п. 1, 2 ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный личности или имуществу гражданина, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда.
Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине.
В силу п. 1 ст. 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.
В соответствии с разъяснениями, содержащимися в пункте 9 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 июня 2012 года № 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей» к отношениям по предоставлению гражданам медицинских услуг, оказываемых медицинскими организациями в рамках добровольного и обязательного медицинского страхования, применяется законодательство о защите прав потребителей.
Статьей 14 Закона Российской Федерации «О защите прав потребителей» предусмотрено, что вред, причиненный здоровью потребителя вследствие недостатков услуги, подлежит возмещению в полном объеме.
Граждане Российской Федерации в соответствии с Федеральным законом от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее - Закон об основах охраны здоровья) имеют право на получение медицинских услуг, соответствующих по объему и качеству условиям договора медицинского страхования, который содержит перечень медицинских услуг, входящих в территориальную программу, а также на предъявление иска учреждениям здравоохранения и частнопрактикующим врачам, работающим в системе обязательного медицинского страхования, в том числе и на материальное возмещение ущерба в случае причинения вреда здоровью вследствие ненадлежащего качества оказания медицинской и лекарственной помощи, а также условий предоставления медицинской и лекарственной помощи независимо от того, предусмотрено это или нет в договоре медицинского страхования.
Статья 16 вышеуказанного закона предусматривает, что застрахованные лица имеют право на бесплатное оказание им медицинской помощи медицинскими организациями при наступлении страхового случая на всей территории Российской Федерации в объеме, установленном базовой программой обязательного медицинского страхования; и возмещение медицинской организацией ущерба, причиненного в связи с неисполнением или ненадлежащим исполнением его обязанностей по организации и оказанию медицинской помощи, в соответствии с законодательством Российской Федерации.
Как следует из п. 21 ст. 2 Закона об основах охраны здоровья, под качеством медицинской помощи понимается совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.
Согласно части 1 статьи 37 Закона об основах охраны здоровья медицинская помощь организуется и оказывается в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями, а также на основе стандартов медицинской помощи, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации.
В силу ч.ч. 2 и 3 ст. 98 Закона об основах охраны здоровья медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.
Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации.
Из п. 2 ст. 64 Закона об основах охраны здоровья следует, что критерии оценки качества медицинской помощи формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 данного федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.
В соответствии с п. 5 ст. 4 Закона «О защите прав потребителей» если законами или в установленном ими порядке предусмотрены обязательные требования к товару (работе, услуге), продавец (исполнитель) обязан передать потребителю товар (выполнить работу, оказать услугу), соответствующий этим требованиям.
Таким образом, нарушение установленных в соответствии с законом порядка и стандарта оказания медицинской помощи, проведения диагностики, лечения, выполнения процедур является нарушением требований к качеству медицинской услуги, нарушением прав в сфере охраны здоровья, что может рассматриваться как основание для возмещения вреда здоровью и компенсации морального вреда.
В соответствии со ст. 29 Закона «О защите прав потребителей» потребитель при обнаружении недостатков выполненной работы (оказанной услуги) вправе по своему выбору потребовать:
безвозмездного устранения недостатков выполненной работы (оказанной услуги);
соответствующего уменьшения цены выполненной работы (оказанной услуги);
безвозмездного изготовления другой вещи из однородного материала такого же качества или повторного выполнения работы. При этом потребитель обязан возвратить ранее переданную ему исполнителем вещь;
возмещения понесенных им расходов по устранению недостатков выполненной работы (оказанной услуги) своими силами или третьими лицами.
Потребитель вправе отказаться от исполнения договора о выполнении работы (оказании услуги) и потребовать полного возмещения убытков, если в установленный указанным договором срок недостатки выполненной работы (оказанной услуги) не устранены исполнителем. Потребитель также вправе отказаться от исполнения договора о выполнении работы (оказании услуги), если им обнаружены существенные недостатки выполненной работы (оказанной услуги) или иные существенные отступления от условий договора.
Из материалов дела следует, что 21 декабря 2020 года истцу ФИО1 в СООД <***>.
По данным <***> исследования от 25 декабря 2020 год установлена <***>.
29 декабря 2020 года ФИО1 установлен диагноз: <***> (врач Ермошина Г.А). Назначена явка на оперативное лечение.
29 января 2021 года состоялся консилиум СООД /том 1 л.д. 27/ с благоприятным прогнозом на оперативное лечение.
03 февраля 2021 года истец госпитализирована в СООД для планового оперативного лечения. 04 февраля 2021 года истцу с диагнозом <***> (хирург ФИО7, ассистент ФИО5): <***>
11 февраля 2021 года /том 1 л.д. 14-15/ проведено <***>. Истец выписана 08 февраля 2021 года /л.д. 165/ с диагнозом <***>
29 марта 2021 года проведен консилиум СООД /том 1 л.д. 28/, диагноз <***>, прогноз сомнительный.
С 12 апреля по 13 мая 2021 года ФИО1 проводилась <***> в СООД /л.д. 98/. При этом согласно первичному осмотру в стационаре совместно с заведующей отделением ФИО8 /том 2 л.д. 24-26/ установлен диагноз <***>.
13 апреля 2021 года заведующей отделением СООД ФИО6 проведен консультативный прием истца /том 1 л.д. 39/, установлен диагноз <***>.
29 марта 2021 года от ФИО1 поступила жалоба в СООД /том 1 л.д. 19-21/, указано, что установлен неверный диагноз в направлении на операцию, отсутствуют <***>, врач, который не видел пациента перед операцией и не знает, что с ним надо делать, и не знает, что такое <***>, намеренно ложное описание хирургического лечения. <***>
Также истец обращалась в Министерство здравоохранения Свердловской области, дан ответ /том 1 л.д. 211/ об оказании медицинской помощи в соответствии с клиническими рекомендациями и порядкам и стандартам оказания медицинской помощи по профилю заболевания.
В рамках проведения проверки Следственным отделом по Верх-Исетскому району г. Екатеринбурга СУ СК России по Свердловской области назначено проведение судебно-медицинской экспертизы.
Согласно заключению комиссии экспертов ГАУЗ СО «Бюро судебно-медицинской экспертизы» /том 2 л.д. 107-140/ по данным представленной медицинской карты № 101513 ФИО1 поступила в СООД 03 февраля 2021 года с диагнозом <***>. Состояние ФИО1 при поступлении в СООД 03 февраля 2021 года и в ходе динамического наблюдения оценивалось как удовлетворительное верно – ФИО1 находилась в ясном сознании, нарушений жизненно важных органов не фиксировалось.
Диагноз <***> установлен правильно и своевременно по отношению к моменту обращения за медицинской помощью с жалобами на <***>. Обследование проведено в необходимом объеме – собраны жалобы, подробно собран анамнез заболевания, проведен осмотр <***> с оценкой общего состояния и локального статуса, выполнена <***>.
Оперативная тактика лечения выявленного у ФИО1 <***> в СООД выбрана верно. Оперативное лечение ФИО1 начато своевременно. Однако <***> у ФИО1 <***>.
После оперативного вмешательства по показаниям <***>) ФИО1 проводилась <***>.
<***> ФИО1 начата 14 апреля 2021 года, позднее 40 дней от момента хирургического вмешательства.
<***> ФИО1 проведена ориентируясь на исходные данные – <***>.
При оказании медицинской помощи ФИО1 в СООД выявлены следующие недостатки – <***>.
Дефект оказания медицинской помощи – это такой недостаток в оказании медицинской помощи, который является причиной наступившего неблагоприятного исхода, либо имел с ним прямую причинную связь.
Неблагоприятного исхода выявленного заболевания у ФИО1 по данным медицинских документов не зафиксировано.
Выявленные недостатки не явились причиной развития и не создавали условия для развития какого-либо качественно нового состояния или повреждения, которое не может быть обусловлено течением имевшегося заболевания.
Вышеуказанное свидетельствует об отсутствии дефектов оказания медицинской помощи в СООД.
Учитывая отсутствие <***> процесса в <***> 27 декабря 2022 года, эксперты высказались, что после проведенной <***> терапии в месте <***> и каких-либо осложнений на сегодняшний день у ФИО1 не наступило.
Эксперты указали, что оснований для установления вреда, причиненного здоровью ФИО1 вследствие оказания медицинской помощи в СООД не имеется.
По ходатайству ответчика СООД для установления юридически значимых обстоятельств, качества оказания медицинской помощи СООД пациентуФИО1 судом назначено проведение судебно-медицинской экспертизы, на разрешение которой поставлены следующие вопросы:
1. Какое заболевание имела ФИО1 на момент поступления в ГАУЗ СО «Свердловский областной онкологический диспансер», правильно ли установлен диагноз и определена тактика лечения истца ответчиком?
2. Соответствуют ли доступ и объем оперативного вмешательства, выполненного истцу 04 февраля 2021 года, заболеванию истца; можно ли было удалить <***>, имевшуюся у ФИО1, при осуществлении такого доступа?
3. Верно ли установлены метки для проведения <***> терапии?
4. Является ли отсутствие <***> у ФИО1 по данным МРТ от 04 апреля 2021 года и на <***>, свидетельством того, что <***> во время операции 04 февраля 2021 года?
5. Является ли длительная ремиссия заболевания у ФИО1 свидетельством того, что <***> во время операции 04 февраля 2021 года?
6. Свидетельствует ли сам по себе факт отсутствия у ФИО1 признаков <***> в послеоперационном периоде о наличии недостатков проведенной в ГАУЗ СО «Свердловский областной онкологический диспансер» операции или это может быть следствием обстоятельств, не связанных с какими-либо недостатками (<***>)?
7. Является ли послеоперационная деформация <***> у истца <***> или она соответствует обычному состоянию молочной железы после радикальной операции? Обратимо ли данное состояние? Можно ли однозначно и достоверно утверждать, что при ином выборе операционного доступа послеоперационная деформация <***> у ФИО1 была бы не заметной?
8. Имеются в оказанной ГАУЗ СО «Свердловский областной онкологический диспансер» медицинской помощи недостатки, состоящие в причинно-следственной связи с неблагоприятным исходом для истца, если да, то какие именно недостатки допущены ответчиком и с какими неблагоприятными последствиями они связаны?
9. Причинен ли ответчиком вред здоровью истца, если да, то в чем он выражается и какова степень его тяжести?
Производство экспертизы поручено Государственному бюджетному учреждению здравоохранения города Москвы «Бюро судебно-медицинской экспертизы Департамента здравоохранения города Москвы».
Согласно заключению комиссии экспертов Государственного бюджетного учреждения здравоохранения города Москвы «Бюро судебно-медицинской экспертизы Департамента здравоохранения города Москвы» ШСВ, КАФ, КМЯ, ЖОН, ГДВ, СКК /том 2 л.д. 213-245/, проведено дополнительное исследование.
Предоставленный <***> архив исследован и описан заведующим отделением судебно-гистологических исследований Бюро судмедэкспертизы ГДВ На исследование представлены <***>
В представленном материале есть объект-исследования, <***> на исследование не представлены. Всего изучено <***>. Исследование проведено с использованием микроскопа Zeiss Imager.A.2 при увеличениях X 50, 100, 200, 400 в проходящем свете. Проведённое исследование построено на изучении микроскопических изменений, определённых в представленных тканях, что отражено в описательной части, на основании выявленных изменений сделано заключение специалиста.
№ 21896/20 (24/12/2020): <***>
№ 1897/21 (26/02/21): <***>
Дано заключение:<***>
<***>
Судебными экспертами проведено судебно-медицинское обследование ФИО1 Объективно: состояние удовлетворительное. Сознание ясное. На вопросы отвечает посуществу.<***>
Судебными экспертами сделаны следующие выводы:
<***>
<***>
<***>
<***>
<***>
<***>
<***>
Установлен заключительный клинический диагноз <***>
04 февраля 2021 года в СООД ФИО1 проведена операция <***>
В Заключении № 82 (экспертиза по материалам дела) из ГАУЗ СО «Бюро судебно- медицинской экспертизы от 26.01-08.12.2023 указано: «26 апреля 2023 года ФИО1 осмотрена членами экспертной комиссии... в каб. № 111 ГАУЗ СО «БСМЭ» при смешанном освещении... <***>
С учётом данных осмотра ФИО1 в ГАУЗ СО «БСМЭ» 26 апреля 2023 года, осмотрав ГБУЗ «Бюро СМЭ» ДЗМ в рамках настоящей экспертизы, установлено, <***>
При проведении судебно-гистологического исследования предоставленных послеоперационных: <***>
<***>
<***>
При исследовании МРТ, проведённой с контрастированием 04 апреля 2021 года, в рамках настоящей экспертизы выявлено, что:
<***>
<***>
<***>
<***>
<***>
<***>
<***>
<***>
<***>
<***>
<***>
<***>
<***>
<***>
<***>
<***>
<***>
<***>
<***>
<***>
<***>
<***>
<***>
<***>
<***>
<***>
<***>
<***>
Согласно п. 25 Приложения к Приказу Минздравсоцразвития Российской Федерации от 24 апреля 2008 года № 194н «Медицинские критерии определения степени тяжести вреда, причинённого здоровью человека», ухудшение состояния здоровья, обусловленное дефектом оказания медицинской помощи, рассматривается как причинение вреда здоровью. То есть для судебно-медицинской квалификации дефект оказания медицинской помощи должен явиться причиной ухудшения состояния здоровья человека и/или наступления его смерти. В рассматриваемом случае, каких-либо сведений о неблагоприятном исходе заболевания после проведённого в СООД лечения у ФИО1 не имеется. В связи с изложенным, оснований для установления вреда здоровью не имеется.
Несмотря на недиагностирование рака in situ в удалённой части молочной железы, последующая лучевая и гормональная терапия соответствовала необходимой терапии рака in situ, указанной в Клинических рекомендациях «Рак молочной железы». Выявленные на КТ от 29декабря 2023 года переломы боковых отрезков V, VI рёбер справа без смещения наиболее вероятно патологические, возникли на фоне остеопороза и лучевой терапии в данной области. Патологические переломы костей скелета являются закономерным осложнением терапии онкологических заболеваний и/или остеопороза (обусловленного лечением или возрастными изменениями), судебно-медицинской квалификации по тяжести вреда здоровью не подлежат.
Согласно предоставленной документации, после проведённого комплексного лечения (оперативное, лучевая и гормональная терапия) каких-либо иных осложнений у ФИО1 в раннем и позднем послеоперационном периоде не наступило.
Оснований для установления вреда, причинённого здоровью ФИО1 вследствие оказания медицинской помощи в ГАУЗ СО «Свердловский областной онкологический диспансер», судебными экспертами не установлено.
Оценивая доказательства, суд отмечает, что согласно ч. 1 ст. 79 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации при возникновении в процессе рассмотрения дела вопросов, требующих специальных знаний в различных областях науки, техники, искусства, ремесла, суд назначает экспертизу. Проведение экспертизы может быть поручено судебно-экспертному учреждению, конкретному эксперту или нескольким экспертам.
Экспертизой является проводимое экспертом (экспертами) исследование объектов с целью получения на основе специальных знаний информации об обстоятельствах, имеющих значение для дела. Экспертом является назначенное в установленном законом порядке лицо, обладающее специальными знаниями, необходимыми для проведения экспертного исследования, а заключение эксперта - это вывод эксперта, сделанный по результатам проведенного исследования, содержащийся в письменном документе установленной законом формы.
При этом эксперт является источником доказательства, самим судебным доказательством выступает содержащаяся в заключении эксперта информация об обстоятельствах, имеющих значение для дела.
Как следует из положений ст. 67, ч. 3 ст. 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, заключение эксперта не имеет особого доказательственного значения. Оно необязательно для суда и оценивается судом в совокупности со всеми имеющимися в деле доказательствами, оценка судом заключения эксперта отражается в решении по делу. Суд должен указать, на чем основаны выводы эксперта, приняты ли им во внимание все материалы, представленные на экспертизу, и сделан ли им соответствующий анализ. Несогласие суда с заключением должно быть мотивировано.
Получение на основе специальных знаний информации об обстоятельствах, имеющих значение для дела, возможно лишь посредством назначения и проведения судебной экспертизы, которую суд обязывает провести ч. 1 ст. 79 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в случае недостаточности собственных познаний.
Получение заключения судебной экспертизы является необходимостью, судом перед экспертом ставятся вопросы, ответы на которые являются существенными для правильного разрешения спора, а потому полученное по результатам исследования заключение не может согласно ст. 60 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации являться недопустимым доказательством.
Назначение судебной экспертизы по правилам ст. 79 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации непосредственно связано с исключительным правом суда определять достаточность доказательств, собранных по делу, и предполагается, если оно необходимо для устранения противоречий в собранных судом иных доказательствах, а иным способом это сделать невозможно.
Суд не является специалистом в методологии проведения экспертных исследований, в противном случае не имелось бы необходимости в привлечении экспертов для дачи экспертных заключений. В полномочия суда входит оценка выводов эксперта и их соответствия материалам дела и иным собранным и добытым доказательствам, в результате которой данные выводы могут быть приняты либо отвергнуты.
Кроме того, вынося определение о назначении судебной экспертизы и признавая тем самым недостаточность уже имеющихся в материалах дела доказательств для разрешения спора, суд не может в дальнейшем постановить законное и обоснованное решение, если выводы судебной экспертизы не содержат ответы на поставленные судом вопросы.
Правом оценки доказательств, в том числе заключения судебного эксперта, наделен суд при вынесении решения по существу.
Истец, ответчик с заключением экспертизы ознакомлены, ходатайств о назначении дополнительной или повторной экспертизы также не представлено.
Не доверять заключению экспертов, назначенных судом, оснований не имеется. Эксперты предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения. Доказательств заинтересованности экспертов в исходе дела не представлено.
В соответствии с положениями статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации экспертное заключение является важным видом доказательств по делу, поскольку оно отличается использованием специальных познаний и научными методами исследования. В то же время, суд при наличии в материалах рассматриваемого дела заключения эксперта должен учитывать и иные добытые по делу доказательства и дать им надлежащую оценку. Экспертные заключения оцениваются судом по его внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании каждого отдельно взятого доказательства, собранного по делу, и их совокупности с характерными причинно-следственными связями между ними и их системными свойствами.
Экспертное заключение, выполненное экспертами Государственного бюджетного учреждения здравоохранения города Москвы «Бюро судебно-медицинской экспертизы Департамента здравоохранения города Москвы», в полном объеме отвечает требованиям действующего законодательства, регулирующего вопросы экспертной деятельности, поскольку содержит подробное описание произведенных исследований, сделанные в результате выводы и научно-обоснованные ответы на поставленные вопросы, в обоснование сделанных выводов эксперты приводят соответствующие данные из имеющихся в распоряжении документов, основываются на исходных объективных данных, учитывая имеющуюся в совокупности документацию, а также на использованной при проведении исследования научной и методической литературе, в заключениях указаны данные о квалификации экспертов, образовании, стаже работы. Суд находит данные заключения обоснованными, полными, последовательными и подробными.
Сам по себе факт не согласия с выводами судебных экспертов со стороны истца, ответчика никоем образом не опровергает выводы экспертов относительно качества оказания медицинской помощи, отсутствия вреда здоровью ФИО1 в результате получения медицинской помощи в СООД.
Заявляя о заинтересованности экспертов, истец соответствующих доказательств не предоставляет, отводы экспертам не заявлены ни на стадии назначения судебной экспертизы, ни до настоящего времени. При назначении судебной экспертизы истец свои кандидатуры экспертов не представила.
Несогласие с выводами экспертов истец обосновывает исключительно субъективным мнением. Опровержение специальных познаний сведениями из интернета не соответствует требованиям Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации о доказывании и доказательствах.
<***>
Таким образом, суд исходит из доказанного факта отсутствия вреда здоровью у истца, связанного с получением медицинской помощи в СООД. <***>
Доводы истца о том, что у нее отсутствовала какая-либо информация относительно предстоящей операции, опровергаются материалами дела: 03 февраля 2021 года ФИО1 дано письменное информированное добровольное согласие на все виды медицинских вмешательств, включенных в Перечень определенных видов медицинских вмешательств, на которые граждане дают информированное добровольное согласие /том 1 л.д. 150/, дано согласие больного на проведение медицинского вмешательства от 03 февраля 2021 года /том 1 л.д. 151-152/.
Между тем, судебными экспертами, чьи выводы признаны судом достоверными, а полученное заключение принято судом как надлежащее доказательство, установлено наличие следующих недостатков оказания медицинской помощи ФИО1, которые не причинили вреда здоровью истца:
<***>
<***>
<***>
<***>
<***>
<***>
<***>
<***>
<***>
<***>
Однако данные нарушения свидетельствуют о нарушении качества оказания медицинской помощи ФИО1
В ст. 4 Федерального закона от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ закреплены такие основные принципы охраны здоровья граждан, как соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи (пункты 1, 2, 5 - 7 статьи 4 Федерального закона от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ).
Качество медицинской помощи - совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата (п. 21 ст. 2 Федерального закона от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ).
Критерии оценки качества медицинской помощи согласно ч. 2 ст. 64 Федерального закона от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 этого федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.
Как разъяснено в п. 48 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33, медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (статья 19 и части 2, 3 статьи 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ).
Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход).
При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода.
На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда.
Таким образом, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.
Нарушение установленных в соответствии с законом порядка и стандарта оказания медицинской помощи, проведения диагностики, лечения, выполнения является нарушением требований к качеству медицинской услуги, нарушением прав в сфере охраны здоровья, что рассматривается как основание для компенсации пострадавшим морального вреда.
Ненадлежащее оказаниепациенту ФИО10 медицинской помощи, в том числе по причине дефектов ее оказания (непроведение пациенту всех необходимых диагностических и лечебных мероприятий, нарушения ведения медицинской документации, некорректное установление диагноза) причиняет страдания, что является достаточным основанием для компенсации морального вреда.
Как разъяснено в абз. 3 п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.
Суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из ст. ст. 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении (п. 25 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33).
Определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда (п. 26).
Тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий (п. 27).
Согласно разъяснениям п. 30 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 при определении размера компенсации морального вреда судом должны учитываться требования разумности и справедливости (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).
В связи с этим сумма компенсации морального вреда, подлежащая взысканию с ответчика, должна быть соразмерной последствиям нарушения и компенсировать потерпевшему перенесенные им физические или нравственные страдания (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации), устранить эти страдания либо сгладить их остроту.
Судам следует иметь в виду, что вопрос о разумности присуждаемой суммы должен решаться с учетом всех обстоятельств дела, в том числе значимости компенсации относительно обычного уровня жизни и общего уровня доходов граждан, в связи с чем исключается присуждение потерпевшему чрезвычайно малой, незначительной денежной суммы, если только такая сумма не была указана им в исковом заявлении.
Не умаляя право ФИО1 на компенсацию морального вреда в связи наличием недостатков оказания медицинской помощи; принимая во внимание, что в рамках рассмотрения данного дела установлено, что отсутствует вред здоровью истца в связи с оказанием медицинской помощи ответчиком, не установлено, что выполненное оперативное вмешательство являлось <***>, отсутствие осложнений в раннем и позднем послеоперационном периоде, <***> у ФИО1 находится в стадии длительной ремиссии, новых диагностированных заболеваний не указано, признаков неблагоприятного исхода для истца не выявлено,суд, учитывая принципы разумности и соразмерности, приходит к выводу о том, что соразмерным будет являться размер компенсации морального вреда 500000 рублей. Определяя такой размер, суд учитывает, что пред- и послеоперационный диагноз <***> установлен истцу некорректно, <***> Несмотря на то, что эксперты указали, что однозначно и достоверно утверждать, что при ином выборе операционного доступа послеоперационная деформация <***> у ФИО1 была бы не заметной, именно некорректно установленный пред- и послеоперационный диагноз обусловил выбор хирургического доступа при оперативном вмешательстве.
<***>
Однако оснований для взыскании размера компенсации морального вреда в большем размере суд не усматривает, поскольку в рамках рассмотрения дела не установлен вред здоровью истца вследствие оказания медицинской помощи в СООД, осложнений в раннем и позднем послеоперационном периоде не наступило, заболевание истца находится в стадии длительной ремиссии, то есть конечный результат проведенного комплексного лечения (оперативное, лучевая и гормональная терапия) достигнут. Ухудшение состояния здоровья истца, вызванное именно вышеуказанными недостатками оказания медицинский помощи, не установлено, как не установлено и нарушение (изменение) качества жизни истца, привычного образа жизни истца, связанное исключительно с получением медицинской помощи в СООД.
Таким образом, требования истца подлежат частичному удовлетворению, с ответчика СООД в пользу ФИО1 подлежит взысканию компенсация морального вреда в размере 500000 рублей.
Как следует из преамбулы Закона Российской Федерации от 07 февраля 1992 года № 2300-I «О защите прав потребителей», этот закон регулирует отношения, возникающие между потребителем и изготовителями, исполнителями, импортерами, продавцами, владельцами агрегаторов информации о товарах (услугах) при продаже товаров (выполнении работ, оказании услуг), устанавливает права потребителей на приобретение товаров (работ, услуг) надлежащего качества и безопасных для жизни, здоровья, имущества потребителей и окружающей среды, получение информации о товарах (работах, услугах) и об их изготовителях (исполнителях, продавцах), о владельцах агрегаторов информации о товарах (услугах), просвещение, государственную и общественную защиту их интересов, а также определяет механизм реализации этих прав.
Названный закон определяет исполнителя услуг как организацию независимо от ее организационно-правовой формы, а также индивидуального предпринимателя, выполняющего работы или оказывающего услуги потребителям по возмездному договору.
В пункте 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 июня 2012 года № 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей» к отношениям по предоставлению гражданам медицинских услуг, оказываемых медицинскими организациями в рамках добровольного и обязательного медицинского страховании, применяется законодательство о защите прав потребителей.
Пунктом 6 статьи 13 Закона Российской Федерации от 7 февраля 1992 года № 2300-I «О защите прав потребителей» предусмотрено, что при удовлетворении судом требований потребителя, установленных законом, суд взыскивает с изготовителя (исполнителя, продавца, уполномоченной организации или уполномоченного индивидуального предпринимателя, импортера) за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя штраф в размере пятьдесят процентов от суммы, присужденной судом в пользу потребителя.
Исходя из изложенного положения Закона Российской Федерации от 7 февраля 1992 года№ 2300-I «О защите прав потребителей», устанавливающие в том числе в пункте 6 статьи 13 ответственность исполнителя услуг за нарушение прав потребителя в виде штрафа в размере пятидесяти процентов от суммы, присужденной судом в пользу потребителя за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя, подлежат применению к отношениям в сфере охраны здоровья граждан при оказании гражданину платных медицинских услуг. При этом основанием для взыскания в пользу потребителя штрафа является отказ исполнителя, в данном случае исполнителя платных медицинских услуг, в добровольном порядке удовлетворить названные в Законе Российской Федерации от 07 февраля 1992 года № 2300-I «О защите прав потребителей» требования потребителя этих услуг.
Платные медицинские услуги СООД ФИО1 не оказывало, что является основанием для не применения к рассматриваемому спору п. 6 ст. 13 Закона Российской Федерации от 7 февраля 1992 года№ 2300-I «О защите прав потребителей» и взыскания штрафа.
В соответствии с ч. 1 ст. 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации издержки, понесенные судом в связи с рассмотрением дела, и государственная пошлина, от уплаты которых истец был освобожден, взыскиваются с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов в федеральный бюджет пропорционально удовлетворенной части исковых требований.
С СООД в бюджет подлежит взысканию государственная пошлина в размере 3000 рублей.
На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд
РЕШИЛ:
исковые требования ФИО1 к государственному автономному учреждению здравоохранения Свердловской области «Свердловский областной онкологический диспансер» о взыскании компенсации морального вреда удовлетворить частично.
Взыскать с государственного автономного учреждения здравоохранения Свердловской области «Свердловский областной онкологический диспансер» (ОГРН <***>) в пользу ФИО1 (паспорт гражданина Российской Федерации ***) компенсацию морального вреда 500000 рублей.
Остальные требования оставить без удовлетворения.
Взыскать с государственного автономного учреждения здравоохранения Свердловской области «Свердловский областной онкологический диспансер» (ОГРН <***>) в бюджет государственную пошлину 3000 рублей.
Решение суда может быть обжаловано в апелляционном порядке в судебную коллегию по гражданским делам Свердловского областного суда через Кировский районный суд г.Екатеринбурга в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме.
Судья А.В. Войт