РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

13 декабря 2023 года г. Усолье-Сибирское

Усольский городской суд Иркутской области в составе председательствующего судьи Медведева П.В., при секретаре Тереховой Л.С., с участием прокурора г. Усолье-Сибирское Дунюшкиной Л.В., истца ФИО1, представителей ответчиков ФИО2 и ФИО3,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело УИД 38RS0024-01-2023-001506-67 (2-1333/2023) по исковому заявлению ФИО1 к ОГБУЗ «Усольская городская больница» о взыскании компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратилась в суд с вышеуказанным иском, в обоснование требований указала, что В., 0000 года рождения, приходится ей сыном.

19.03.2020 году врачами ОГБУЗ «ИГКБ № 1» В. поставлен диагноз (данные изъяты). Данное заболевание является аутоиммунным, соответственно В. должен был проходить регулярное лечение, однако, в результате непрофессиональных действий врачей ОГБУЗ «Усольская городская больница», допустивших многочисленные дефекты оказания медицинской помощи, сын соответствующее лечение не проходил и 02.03.2021 наступила его смерть в медицинском учреждении ответчика.

В связи с чем, просит взыскать с ответчика в свою пользу компенсацию морального вреда в размере 000 руб.

В судебном заседании истец ФИО1 на исковых требованиях настаивает по основаниям, изложенным в заявлении, суду пояснила, что после того как в 2020 году сыну поставили диагноз (данные изъяты), врачи ОГБУЗ «Усольская городская больница» не занимались его лечением, соответствующих назначений не было. Кроме того, при поступлении сына в медучреждение в феврале и марте 2021 ответчиком не принято всех мер для спасения сына.

Представители ответчика ОГБУЗ «Усольская городская больница» ФИО2 и ФИО3, действующие по доверенностям (т. 1 л.д.), в судебном заседании с иском не согласны, изложив свои доводы в письменном отзыве на иск (т. 1 л.д.).

Суд, выслушав участников процесса, заключение прокурора, полагавшей необходимым исковые требования ФИО1 удовлетворить, определив размер компенсации морального вреда исходя из требований разумности и справедливости, исследовав материал об отказе в возбуждении уголовного дела, материалы настоящего гражданского дела, приходит к следующим выводам.

Статьей 41 Конституции Российской Федерации закреплено, что каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь.

Отношения, возникающие в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, регулирует Федеральный закон от 21.11.2011 № 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан" (далее - Федеральный закон "Об основах охраны здоровья граждан").

Здоровье - состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма (пункт 1 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан").

Данным Законом определено (статья 2), что под лечением понимается комплекс медицинских вмешательств, выполняемых по назначению медицинского работника, целью которых является устранение или облегчение проявлений заболевания или заболеваний либо состояний пациента, восстановление или улучшение его здоровья, трудоспособности и качества жизни (пункт 8); качеством медицинской помощи - совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата (пункт 21).

Статьей 4 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан" установлено, что к основным принципам охраны здоровья относятся, в частности: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи.

Медицинская помощь - комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (пункты 3, 9 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан").

В пункте 21 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан" определено, что качество медицинской помощи - совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: 1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; 2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; 3) на основе клинических рекомендаций; 4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (часть 1 статьи 37 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан").

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно части 2 статьи 64 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан" формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 этого федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (части 2 и 3 статьи 98 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан").

В судебном заседании установлено, что В., 00.00.0000 года рождения, 02.03.2021 был доставлен бригадой скорой медицинской помощи в ОГБУЗ «Усольская городская больница» с диагнозом (данные изъяты), где вечером этого же дня умер в медучреждении (л.д. ).

Указанные обстоятельства подтверждаются медицинскими документами и сторонами не оспариваются.

Согласно свидетельству о рождении истец ФИО1 является матерью В. (т.1 л.д. ).

Основанием для обращения ФИО1 в суд с настоящим иском послужило некачественное, по ее мнению, оказание ответчиком медицинской помощи сыну как на амбулаторном этапе начиная с 2020 года после установления В. диагноза (данные изъяты), так и на стационарном этапе при его поступлении в больницу 02.03.2021, что привело к его смерти, и причинению истцу физических и нравственных страданий.

В соответствии со статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный личности или имуществу гражданина, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине.

По смыслу указанной нормы, для возложения ответственности за причиненный вред необходимо наличие таких обстоятельств, как наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда и его вина, а также причинно-следственная связь между действиями причинителя вреда и наступившими неблагоприятными последствиями.

Вина причинителя является общим условием ответственности за причинение вреда. При этом вина причинителя презюмируется, поскольку он освобождается от возмещения вреда только тогда, когда докажет, что вред причинен не по его вине (п. 2 ст. 1064 ГК РФ).

Поскольку основанием иска ФИО1 является факт смерти ее сына, наступившей в результате оказания работниками ответчика медицинской помощи ненадлежащего качества, существенными для настоящего дела обстоятельствами являются определение характера отношений, возникших между истцом и ответчиком в процессе оказания последним медицинской помощи; качество исполнения ответчиком обязанностей при оказании медицинской помощи; наличие причинно-следственной связи между качеством медицинских услуг и смертью В.; виновность работников медицинского учреждения в предоставлении услуг ненадлежащего качества, повлекших смерть.

Бремя доказывания указанных обстоятельств лежит на истце, а также на ответчике, который в случае несогласия с заявленными требованиями, обязан доказать наличие обстоятельств, свидетельствующих об отсутствии его вины и отсутствии причинно-следственной связи между оказанной медицинской помощью и наступившими последствиями.

Частью 1 статьи 55 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации установлено, что доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела.

Эти сведения могут быть получены из объяснений сторон и третьих лиц, показаний свидетелей, письменных и вещественных доказательств, аудио- и видеозаписей, заключений экспертов.

В соответствии с частями 3 и 4 статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

Согласно части 3 статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации заключение эксперта для суда необязательно и оценивается судом по правилам, установленным в статье 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Судом установлено, что по заявлению супруги умершего ФИО4 следственным отделом по г. Усолье-Сибирское проведена проверка по факту неоказания медицинской помощи врачами ОГБУЗ «Усольская городская больница», по итогам которой в возбуждении уголовного дела отказано (т. 2 л.д. ).

В рамках указанной проверки проведены две экспертизы: в ГБУЗ «Иркутское областное бюро судебно-медицинской экспертизы» и Бюро судебно-медицинской экспертизы Департамента здравоохранения ХМАО-Югры (т. 1 л.д. и т. 2 л.д. ), которые в соответствии со статьей 55 ГПК РФ также могут являться доказательствами по настоящему делу.

Кроме того, для разрешения спора о качестве оказанной В. медицинской помощи, в ходе рассмотрения настоящего дела судом была назначена комиссионная судебно-медицинская экспертиза, производство которой поручено Санкт-Петербургскому ГБУЗ «Бюро судебно-медицинской экспертизы» (т. 1 л.д.).

Экспертами трех экспертных учреждений исследованы медицинские документы на имя В. и установлен следующий порядок оказания ему медицинской помощи в хронологической последовательности в период 2020-2021 годы:

- 21.02.2023 – 19.03.2023 В. находился на стационарном обследовании и лечении в ОГБУЗ «Иркутская городская клиническая больница № 1», центр медицинской ревматологии, где ему поставлен диагноз (данные изъяты);

- 07.04.2020 В. первично освидетельствован в ФКУ «ГБ МСЭ по Иркутской области», установлена 2 группа инвалидности сроком на 1 год;

- 06.05.2020 осматривался терапевтом в ОГБУЗ «УГБ», страдает СКВ, лечение получает, выписаны льготные препараты;

- в сентябре 2020 осматривался терапевтом и хирургом в ОГБУЗ «УГБ», назначалось лечение, дано направление к ревматологу в ИОКБ;

- 26.01.2021 был на приеме у терапевта, диагноз: (данные изъяты);

- 28.01.2021 осмотрен неврологом, диагноз: (данные изъяты)

- 30.01.2021 осмотрен урологом, хирургом, диагноз: (данные изъяты);

- 05.02.2021 проведена фиброколоноскопия, заключение: стриктура средней трети сигмовидной кишки с нарушением проходимости, хронический поверхностный колит;

- 24.02.2021 направлен по цито в неврологическое отделение ОГБУЗ «УГБ», осмотрен неврологом, диагноз: (данные изъяты);

- 26.02.2023 вызов участкового врача, диагноз: «(данные изъяты), направлен в терапевтическое отделение по цито.

- 02.03.2021.В. поступил в приемно-диагностическое отделение ОГБУЗ «УГБ» по экстренным показаниям с направительным диагнозом (данные изъяты), в реанимации констатирована его смерть.

При разрешении поставленных вопросов эксперты трех экспертных учреждений пришли к выводам, что причиной смерти В. явилось системное аутоиммунное заболевание – (данные изъяты) (явившейся непосредственной причиной смерти).

Согласно выводам комиссионной судебно-медицинской экспертизы Санкт-Петербургского государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Бюро судебно-медицинской экспертизы» (ответ на вопрос № 1):

медицинская помощь В. после выявления у него в 2020 году заболевания (СКВ) была оказана не в полном объеме. Установлены дефекты оказания медицинской помощи:

на этапе госпитализации в ревматологическом отделении ОГАУЗ ИГКБ № 1 г. Иркутска (медицинская карта № -000) не были назначены иммуносупрессанты;

на амбулаторном этапе в поликлинике ОГБУЗ «Усольская городская больница» не был осуществлен контроль лечащими врачами за своевременным обращением пациента к врачу-ревматологу. Причина отсутствия обращений к врачу-ревматологу в медицинской карте не указана, нет записи об отказе пациента от консультации специалистом, В. при выписке из ревматологического отделения (19.03.2020) было рекомендовано продолжение лечения, наблюдение специалистов, в том числе врача-ревматолога, явка на прием через 1 месяц в ревматологический центр для оценки эффективности лечения, коррекции терапии (дозы глюкокортикостероидов, присоединение базисной терапии). Данные рекомендации не были выполнены.

Таким образом, после выписки из стационара В. не наблюдался у врача-ревматолога, ему не проводилось иммунологическое обследование в динамике. Однозначно можно констатировать тот факт, что монотерапия глюкокортикоидами, которая проводилась В., при развернутом варианте системной красной волчанки с множественными органными поражениями не является достаточной согласно стандартам и рекомендациям по ведению больных с системной красной волчанкой. В ревматологическом отделении не были назначены иммуносупрессанты на этапе госпитализации, после установления диагноза системной красной волчанки (СКВ) В. не наблюдался у врача-ревматолога, а медицинская помощь (в том числе, лечение) в связи с диагнозом системной красной волчанки в ОГБУЗ «Усольская городская больница» оказывалась согласно ранее данным рекомендациям врача-ревматолога.

При ответе на вопрос № 5 эксперты указали, что наступление смерти В. связано напрямую (обусловлено) с имеющимся у него заболеванием – системной красной волчанкой (диагноз установлен правильно в 2020 году).

Ведение больных с данной патологией требует регулярного динамического наблюдения (1 раз в 6 месяцев) и коррекции терапии врачом-ревматологом. В. было рекомендовано наблюдение врачом-ревматологом, которое не выполнялось после 20.03.2020, поэтому коррекции терапии не проводилось. Согласно нормативным документам, врач-терапевт не может назначать дополнительную терапию иными лекарственными средствами пациентам с системными ревматическим заболеваниями, а может лишь корректировать их дозировку в случае отсутствия в штате специалиста ревматолога.

Дефекты оказания медицинской помощи (отсутствие назначения иммуносупрессантов в ревматологическом отделении и контроля за выполнением рекомендаций по наблюдению у врача-ревматолога на амбулаторном этапе) не явились причиной смерти, но не позволили провести своевременно и в полном объеме необходимое лечение и замедлить прогрессирование системной красной волчанки. Поэтому указанные дефекты оказания медицинской помощи могут находится в непрямой (косвенной) причинно-следственной связи со смертью (согласно Методическим рекомендациям «Порядок проведения судебно-медицинской экспертизы и установления причинно-следственных связей по факту неоказания или ненадлежащего оказания медицинской помощи», утвержденным директором ФГБУ «РЦСМЭ» Минздрава России, главным внештатным специалистом по судебно-медицинской экспертизе Минздрава России, д.м.н. ФИО5. 2017г.).

Таким образом, эксперты Санкт-Петербургского государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Бюро судебно-медицинской экспертизы» пришли к выводу, что дефектами оказания медицинской помощи В. являются не назначение ему иммуносупрессантов и отсутствие контроля лечащими врачами за своевременным обращением пациента к врачу-ревматологу, которые находятся в непрямой (косвенной) причинно-следственной связи с его смертью.

Вместе с тем, судом установлено, что в штате ОГБУЗ «Усольская городская больница» должность врача-ревматолога отсутствует, что подтверждается штатными расписания за 2020-2021 годы (т. 2 л.д.), каких-либо назначений, связанных с заболеванием «системная красная волчанка» после его выявления в 2020 году, ответчиком не проводилось (назначения проводились врачом-ревматологом другого медицинского учреждения).

При этом, по мнению суда, ответственность за несоблюдение назначений врача-ревматолога, в том числе, необходимость явки на прием к врачу-ревматологу через 1 месяц после выписки 20.03.2020 из ОГАУЗ ИГКБ № 1 г. Иркутска для коррекции терапии, не может быть возложена на лечащих врачей ОГБУЗ «Усольская городская больница» по месту жительства пациента, поскольку в соответствии с положениями статьи 27 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" граждане обязаны заботиться о сохранении своего здоровья и соблюдать режим лечения.

Кроме того, согласно медицинским документам в сентябре 2020 года В. выдавалось направление к ревматологу, которое он проигнорировал.

Согласно выводам экспертов ГБУЗ «Иркутское областное бюро судебно-медицинской экспертизы» (ответ на вопрос № 5) наступивший летальный исход в прямой причинно-следственной связи с недостатками оказания медицинской помощи, допущенными со стороны мед.работников ОГБУЗ «Усольская городская больница» не находится.

В данном клиническом случае, несмотря на допущенные недостатки оказания медицинской помощи, смерть пациента, прежде всего, обусловлена тяжелым хроническим аутоиммунным заболеванием, с прогрессирующим поражением жизненно важных органов и систем и развитием тяжелых осложнений, достигшим в своем развитии крайней степени выраженности.

Поэтому в рассматриваемом клиническом случае, последствия в виде гибели В. неминуемо должны были наступить в связи с тяжестью заболевания (т. 1 л.д. ).

Согласно заключению экспертов Бюро судебно-медицинской экспертизы Департамента здравоохранения ХМАО-Югры смерть пациента обусловлена характером и тяжестью заболевания (ответ на вопрос № 5).

Оценивая вышеуказанные судебно-медицинской экспертизы, суд считает необходимым отметить, что экспертизы были проведены квалифицированными специалистами, имеющими высшее медицинское образование, соответствующую квалификацию, прямо или косвенно в исходе дела не заинтересованными; эксперты были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения по статье 307 Уголовного кодекса Российской Федерации; экспертами были исследованы все представленные на экспертизу материалы дела и медицинские документы, даны аргументированные ответы на все постановленные перед ними вопросы. В связи с чем, могут быть использованы в качестве доказательств по настоящему делу.

Таким образом, оценив в совокупности вышеуказанные экспертизы трех экспертных учреждений, суд приходит к выводу, что вина ответчика и причинно-следственная связь между оказанной ответчиком медицинской помощью и наступившими последствиями в виде смерти В., отсутствует, поскольку смерть сына истца наступила вследствие имевшегося у него заболевания, а не выявленных нарушений.

Вместе с тем, отсутствие прямой причинно-следственной связи между некачественным оказанием медицинской помощи В. и его смертью, не свидетельствует об отсутствии оснований для взыскания в пользу истца компенсации морального вреда, поскольку судом установлено наличие иных недостатков оказания медицинской помощи В. со стороны ОГБУЗ «Усольская городская больница».

Так, из заключения Санкт-Петербургского государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Бюро судебно-медицинской экспертизы» следует, что медицинская помощь В. (диагностика, лечение) на стационарном этапе 02.03.2021 в связи с системной красной волчанкой в полном объеме не проведена (ответ на вопрос № 4). При этом, суд считает, что описанные экспертами трудности у мед.учреждения в диагностике, неоднозначная симптоматика, требующая большого объема обследований, сложность в организации медицинской помощи пациенту в виду расположения отдельных подразделений больницы в разных зданиях, не должны влиять на качество оказания медицинских услуг и не освобождают ответчика от ответственности за несоблюдение стандартов медицинской помощи.

Кроме того, экспертами Бюро судебно-медицинской экспертизы Департамента здравоохранения ХМАО-Югры установлено и ответчиком не оспаривалось, что 02.03.2021 в течение 5 часов (с 14:20 до 19:25) медицинские работники ОГБУЗ «Усольская городская больница» передали (или пытались передать) пациента из рук в руки (от одного врача другому, из одного структурного подразделения в другое, из одного стационара в другой) семь раз (пункт 3.6 выводов). В данном случае для решения судьбы больного был необходим консилиум врачей, решение о переводе из одного стационара в другой врачебной комиссией не принималось и соответствующий протокол не оформлялся (т. 2 л.д. ).

При этом каких-либо доказательств опровергающих выводы экспертов о наличии дефектов (недостатков) оказания медицинским учреждением помощи В., стороной ответчика не представлено.

В данном случае, исходя из пояснений истца, данных в судебном заседании, основанием для обращения ФИО1 в суд с требованием о компенсации причиненного морального вреда явилось не только наличие связи между допущенными ответчиком нарушениями и смертью сына, но и ненадлежащее оказание медицинской помощи ее сыну в целом.

Учитывая, что судом установлено наличие недостатков оказания медицинской помощи ФИО6 со стороны ОГБУЗ «Усольская городская больница», имеются основания для удовлетворения требований истца о взыскании с ответчика компенсации морального вреда.

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Из норм Конвенции о защите прав человека и основных свобод и их толкования в соответствующих решениях Европейского Суда по правам человека в их взаимосвязи с нормами Конституции Российской Федерации, Семейного кодекса Российской Федерации, положениями статей 150, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому лицу.

В силу пункта 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064 - 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Согласно пункту 14 названного постановления под физическими страданиями следует понимать физическую боль, связанную с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо заболевание, в том числе перенесенное в результате нравственных страданий, ограничение возможности передвижения вследствие повреждения здоровья, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, а под нравственными страданиями - страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции).

В пункте 25 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" разъяснено, что суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из ст. ст. 151, 1101 ГК РФ, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.

Из искового заявления, что истец просила взыскать компенсацию морального вреда, причиненного ей смертью сына вследствие оказания ненадлежащей медицинской помощи. Из объяснений истца, данных в ходе рассмотрения дела, следует, что смерть сына явилась большой утратой и причинила сильные нравственные страдания, были нарушены семейные связи. Сын являлся опорой семьи истца, заботился о ней в виду того, что сама истец является пожилым человеком. Приведенные обстоятельства, включая тот факт, что утрата сына является невосполнимой потерей, свидетельствуют о значительном претерпевании истцом нравственных страданий.

Принимая во внимание приведенные обстоятельства, личность и индивидуальные особенности истца, возраст истца (68 лет), характер и степень причиненных смертью сына нравственных страданий, учитывая принципы разумности и справедливости, суд полагает возможным взыскать в пользу истца компенсацию морального вреда с ответчика в размере 000 руб.

При этом, оснований для взыскания в пользу истца компенсации морального вреда в заявленном размере (000 руб.), исходя из характера допущенных ответчиком нарушений, суд не усматривает. Моральные страдания в своей большей степени истец связывает с потерей близкого человека, тогда как наличие прямой причинно-следственной связи между действиями ответчика и наступившими последствиями в виде смерти сына не подтверждено, смерть сына истца наступила вследствие заболевания, а не выявленных нарушений.

На основании статьи 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, с ответчика в пользу истца подлежат взысканию расходы на оплату государственной пошлины 000 руб. (т. 1 л.д. ).

Руководствуясь ст.ст. 194-199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ :

Исковые требования удовлетворить.

Взыскать с областного государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Усольская городская больница» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 000 руб., расходы на оплату государственной пошлины 000 руб.

Решение может быть обжаловано в Иркутский областной суд через Усольский городской суд в течение месяца со дня его принятия в окончательной форме.

Мотивированное решение суда составлено 19.12.2023.

Судья: