Гражданское дело № 2-2/2026 (№2-5/2025; №2-8/2024; №2-37/2023; №2-1367/2022)
УИД: №
РЕШЕНИЕ
ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
г. Смоленск 13 января 2026 года
Заднепровский районный суд города Смоленска
в составе:
председательствующего судьи Мартыненко В.М.,
при секретаре ФИО7,
с участием:
старшего помощника прокурора ФИО22,
представителя истцов ФИО4 и ФИО4 – ФИО20, действующей на основании ордера,
представителя ответчика ОГБУЗ "Клиническая больница №" – ФИО21, действующего на основании доверенности,
рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО4, ФИО5 к ОГБУЗ "Клиническая больница №" о компенсации морального вреда,
УСТАНОВИЛ :
ФИО4 (далее-истец 1) и ФИО4 (далее-истец 2) (при совместном упоминании - истцы) обратились в суд с исковым заявлением о взыскании с ОГБУЗ "КБ №" Перинатальный центр в пользу ФИО4, ФИО5 в счет компенсации морального вреда по 2 500 000,00 руб., ссылаясь на следующее.
ДД.ММ.ГГГГ ФИО4 поступила в приемное отделение ОГБУЗ "КБ №" Перинатальный центр с диагнозом: беременность 38-39 недель.
На суточное дежурство с 09-00 час ДД.ММ.ГГГГ по 09-00 час 26.11.2019 заступила врач акушер-гинеколог родового отделения ОГБУЗ "КБ №" Перинатальный центр ФИО26
ДД.ММ.ГГГГ ФИО27 несвоевременно провела <данные изъяты>, нарушив требования Закона "Об основах охраны здоровья граждан в РФ".
ДД.ММ.ГГГГ родился живой ребенок в <данные изъяты>.
02.12.2019 в лечебном учреждении была констатирована смерть новорожденного.
Основные заболевания (патологические состояния) новорожденного и их осложнения, выявленные в ходе патологоанатомического исследования, в своей совокупности привели к смерти. Соответственно, сочетание указанных заболеваний находится в прямой причинно-следственной связи со смертью ребёнка.
Приговором Заднепровского районного суда г. Смоленска от 30.05.2022 по делу № ФИО28 признана виновной в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 118 УК РФ, назначено наказание в виде двух лет ограничения свободы с установлением ограничений: не изменять своего места жительства или пребывания – без разрешения специализированного госоргана, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными ограничения свободы; не выезжать за пределы Смоленской области РФ – без разрешения специализированного госоргана, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными ограничения свобод; на осужденную возложена обязанность один раз в месяц являться на регистрацию в специализированный госорган, осуществляющий надзор за отбыванием осужденными ограничения свободы.
В силу п. "а" ч. 1 ст. 78 УК РФ ФИО29 освобождена от назначенного наказания в связи с истечением срока давности уголовного преследования.
Данный приговор обжалован ФИО4, в связи с несогласием с квалификацией действий ФИО30 по ч. 2 ст. 118 УК РФ, которая полагает, что ее действия должны быть квалифицированы по ч. 2 ст. 109 УК РФ (л.д. 3-10).
Определением суда от 08.07.2022 производство по делу приостановлено до принятия Смоленским областным судом судебного акта по уголовному делу № по обвинению ФИО31 по апелляционной жалобе ФИО4 на приговор Заднепровского районного суда г. Смоленска от 30.05.2022, и вступления приговора в законную силу (л.д. 38-39).
09.06.2025 определением суда производство по делу возобновлено и назначено к рассмотрению в предварительном судебном заседании (л.д. 54).
26.06.2025 протокольным определением суда к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечено Министерство здравоохранения Смоленской области (л.д. 143).
Протокольным определением суда от 30.07.2025 к производству суда принято уточненное в части оснований исковое заявление (л.д. 155-162).
В обоснование уточненного иска указано, что 12 августа 2018 года истец ФИО4, встала на учет в женскую консультацию в связи с беременностью. Медицинская помощь ей оказывалась участковым врачом гинекологом ФИО24 Предварительная дата родов определена на 25 ноября 2019 года.
25 ноября 2019 года в 13 час. 45 мин. ФИО4, поступила в приемное отделение ОГБУЗ “Клиническая больница №” Перинатальный центр с диагнозом: беременность 38-39 недель, <данные изъяты>
В период с 09 час. 00 мин. 25 ноября 2019 года по 09 час. 00 мин. 26 ноября 2019 года на суточное дежурство, как врач акушер-гинеколог родового отделения ОГБУЗ “Клиническая больница №” Перинатальный центр, заступила ФИО32
Соответственно, с 14 час. 15 мин. 25 ноября 2019 года, то есть с момента поступления ФИО4 из приемного отделения больницы в родовое отделение больницы, и до 23 час. 25 мин. 25 ноября 2019 года ФИО33 оказывала ей медицинскую помощь.
Нормы Приложения №3 к “Клиническим рекомендациям (протоколу лечения) оказания медпомощи при одноплодных родах в затылочном предлежании...”, утв. Письмом М3 РФ от ДД.ММ.ГГГГ №, предусматривают показания для непрерывного КТМ сердечной деятельности плода при наличии какого-либо из нижеперечисленных факторов: <данные изъяты>. ФИО4, в процессе ведения родов применялась эпидуральная анастезия.
В распоряжении врача акушера-гинеколога ФИО34, на момент принятия ею решения о тактике ведения родов имелись сведения о состоянии здоровья ФИО4, дававшие основания к тому, чтобы обоснованно заподозрить наличие у меня <данные изъяты>
Согласно заключению повторной комиссионной судебно-медицинской экспертизы от ДД.ММ.ГГГГ №, проведенной Федеральным государственным бюджетным учреждением ФИО1 центр судебно-медицинской экспертизы Министерства здравоохранения Российской Федерации (ФГБУ “РЦСМЭ” Минздрава России), (ответ на вопрос 14, лист заключения 108) у ФИО4 имелись такие особенности состояния здоровья, требующие ведения непрерывного интранатального КТГ-мониторинга сердечной деятельности плода, как наличие <данные изъяты> (Письмо Министерства Здравоохранения РФ от ДД.ММ.ГГГГ №)).
У ФИО4 имелись абсолютные показания к ведению непрерывного интранатального КТГ-мониторинга сердечной деятельности плода в родах, обязанность по обеспечению которого возложена на лечащего врача вплоть до момента окончания изгнания плода. И именно данная процедура позволяет оценить состояние плода в процессе родов.
ФИО35 могла и должна была с помощью процедуры КТМ установить развитие <данные изъяты>.
Однако, ФИО36, хоть и обладала соответствующими квалификационными навыками и профессиональным опытом, тем не менее не проявила необходимых внимательности, предусмотрительности и заботливости, и с 22 час. 50 мин. непосредственно до наступления момента 23 час. 25 мин. (в периоде изгнания плода) ДД.ММ.ГГГГ, непрерывный КТМ сердечной деятельности плода ФИО37 не производила при наличии абсолютных показаний к нему: ФИО4, пациентка относилась к группе родов высокого риска: <данные изъяты>
Ненадлежащее исполнение врачом акушером-гинекологом ФИО38 ведущей роды, своих профессиональных обязанностей выразилось в непроведении (неосуществлении) ею непрерывного интранатального КТГ-мониторинга сердечной деятельности плода в период его изгнания (25 ноября 2019 года с 22 часов 50 минут до 23 часов 25 минут), что подтверждается отсутствием в материалах дела доказательств (КТГ-лент) проведения непрерывного интранатального КТГ-мониторинга в периоде изгнания плода 25 ноября 2019 года с 22 час. 50 мин. до 23 час. 25 мин.
Последний период проведения КТГ-мониторинга, указанный экспертами в выводах заключения повторной комиссии судебно-медицинской экспертизы от ДД.ММ.ГГГГ №, проведенной Федеральным государственным бюджетным учреждением ФИО1 центр судебно-медицинской экспертизы Министерства здравоохранения Российской Федерации (ФГБУ “РЦСМЭ” Минздрава России), - это с 22:30 час. до 22:50 час. (лист заключения 108).
ФИО39., неверно оценив наличие вышеуказанных факторов, в результате несвоевременно установила <данные изъяты>, и потому несвоеременно провела <данные изъяты>
По результатам проведенной в 23 час. 25 мин. 25 ноября 2019 года операции <данные изъяты> родился живой ребенок - ФИО2 в <данные изъяты>
О поздней диагностике <данные изъяты> и большой ее продолжительности свидетельствует факт <данные изъяты>, чего можно было избежать при своевременной диагностике <данные изъяты> плода. <данные изъяты>
02 декабря 2019 года, в 15 час. 30 мин. в лечебном учреждении была констатирована смерть новорожденного ФИО2
Согласно выводам заключения повторной комиссии судебно-медицинской экспертизы от ДД.ММ.ГГГГ №, проведенной Федеральным государственным бюджетным учреждением ФИО1 центр судебно-медицинской экспертизы Министерства здравоохранения Российской Федерации (ФГБУ “РЦСМЭ” Минздрава России) причиной смерти ФИО2 (лист заключения 93) явились <данные изъяты>
<данные изъяты>
В качестве основного заболевания в момент рождения у ФИО2 имелась <данные изъяты> тяжелой степени, причиной развития которой явилась <данные изъяты>
При этом, своевременное диагностирование острой гипоксии плода подлежало с помощью непрерывного интранатального КТГ-мониторинга сердечной деятельности плода, к ведению которого имелись абсолютные показания, поскольку ФИО4, пациентка относилась к группе родов высокого риска: <данные изъяты>
Отвечая на вопрос 6: “Имеются ли дефекты в оказании медицинской помощи ФИО4 и ФИО2 в перинатальном центре ОГБУЗ “Клиническая больница №”? Имеется ли прямая причинно-следственная связь между допущенными дефектами в оказании медицинской помощи и наступившими последствиями в виде смерти ФИО2?” эксперты указали (лист заключения 102): “При оказании медицинской помощи ФИО4 на амбулаторном этапе в ОГБУЗ “Перинатальный центр” Женская консультация были допущены следующие дефекты:
<данные изъяты>
<данные изъяты>
<данные изъяты>
Между допущенными при оказании медицинской помощи ФИО4 дефектами и смертью ФИО2 прямая причинно-следственная связь отсутствует.
Обосновывая данные выводы эксперты указали, что (лист заключения 100-101): “Терапевтом правильно и обоснованно выставлен диагноз “<данные изъяты> Учитывая, диагностированную у ФИО4 <данные изъяты>
ДД.ММ.ГГГГ в 13.45 ФИО4 была госпитализирована в Перинатальный центр ОГБУЗ “Клиническая больница №” с жалобами на нерегулярные периодические тянущие боли внизу живота через 8010-15 минут, при осмотре аретериальное давление 170/100-160/100 мм. рт. ст., головной боли нет, зрение ясное, выдана таблетка нифедипина, начата магнезиальная терапия, выставлен предварительный диагноз <данные изъяты>
В 13:50 и 14:10 ФИО4 осмотрена реаниматологом (назначена гипотензивная и магнезиальная терапия, рекомендована консультация терапевта). В 14:15 ФИО4 консультирована терапевтом, при осмотре артериальное давление на левой руке 150/95, на правой 150/90 мм. рт. ст., отеки нижних конечностей, выставлен диагноз <данные изъяты> назначен контроль артериального давления, общий анализ мочи, гипотензивная терапия (допегит, нифедепин), клинико-лабораторное обследование, суточная протеинурия...”.
Эксперты, отвечая на вопрос 13 о наличии у истицы ФИО4 каких-либо хронических заболеваний или иных заболеваний, усложняющих родоразрешение (лист заключения 107) указали на наличие у ФИО1 ожирения<данные изъяты>, которые не усложняют родоразрешение, но повышают риск возникновения акушерских осложнений.
“При оказании медицинской помощи ФИО2 в Перинатальный центр ОГБУЗ “Клиническая больница №” были допущены следующие дефекты:
-не верно указана дата первичного осмотра неонатологом в родильном зале: в истории развития новорожденного № указана дата “26.11.2019 23:25”, однако ФИО2 родился ДД.ММ.ГГГГ в 23:25, вероятно, имела место техническая ошибка;
-не верно сделано заключение врачом-неонатологом при первичном осмотре ФИО2 о том, что ребенок находится в периоде ранней адаптации (у ФИО2 отсутствовало спонтанное дыхание и проводилась ИВЛ, что исключает включение адаптационных механизмов);
-отсутствует заключение по проведенной амплитудно-интегрированной электроэнцефалографии;
-не своевременно выставлен диагноз <данные изъяты>, выполненной ФИО2 ДД.ММ.ГГГГ имеются признаки <данные изъяты>, однако заключение о наличии <данные изъяты> у ФИО2 было сделано 27.11.2019;
-не своевременно выставлен диагноз <данные изъяты>: 26.11.2019 сывороточный креатинин у ФИО2 составлял 95 мкмоль/л, а 28.11.2019 уровень сывороточного креатинина уже составлял 168 мкмоль/л, то есть прирост за 48 часов составил более 26 мкмоль/л, что позволяет выставить диагноз <данные изъяты> 28.11.2019 при получении биохимического анализа крови, однако заключение о наличии у ФИО2 <данные изъяты>) было сделано только 01.12.2019 (ФИО8, ФИО9, ФИО10, ФИО11, ФИО12, ФИО13, ФИО14, ФИО15, ФИО16, ФИО17, ФИО18, ФИО19 Острое повреждение почек у новорожденных (проект клинических рекомендаций от ДД.ММ.ГГГГ). Неонатология: новости, мнения, обучения 2019; 7 (2):68-81);
-не своевременно проведена корректировка противосудорожной терапии: согласно дневниковым записям эффекта от противосудорожной терапии оксибутиратом натрия 20% и фенобарбиталом не было, однако третий препарат - мидазолам был назначен только на 4-ые сутки (29.11.2019);
-проведен однократный осмотр невролога и однократная нейросонография при наличии у ФИО2 тяжелой <данные изъяты>
-не проведен осмотр офтальмологом для оценки нарушений органа зрения при наличии у ФИО2 тяжелой <данные изъяты>
-не проведено определение прокальцитонина для диагностики сепсиса и контроля эффективности антибактериальной терапии;
-не проведены микробиологические исследования крови (из периферической вены и пупочного катетера) и мочи для выявления очага инфекции при наличии у ФИО2 раннего неонатального сепсиса;
-противоречивые данные о введении викасола (витамин К 3): при осмотре ФИО2 ДД.ММ.ГГГГ в 23:35 был назначен викасол и в посмертном эпикризе указано о введении данного препарата, однако в карте интенсивной терапии новорожденного данные о его введении отсутствуют.
Приговором Заднепровского районного суда г. Смоленска от ДД.ММ.ГГГГ по делу № ФИО40 - врач акушер-гинеколог ОГБУЗ «Клиническая больница №» Перинатальный центр, ведущая роды, оправдана по предъявленному обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ на основании п. 3 ч. 2 ст. 302 УПК РФ ввиду отсутствия в ее действиях состава преступления, поскольку согласно заключению повторной комиссионной судебно-медицинской экспертизы от ДД.ММ.ГГГГ №, положенной судом в основу оправдательного приговора, действия ФИО41 в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти новорожденного ФИО2 не состоят. Указанный приговор вступил в законную силу ДД.ММ.ГГГГ.
Между тем, наличие оправдательного приговора суда в отношении врача акушера- гинеколога ОГБУЗ «Клиническая больница №» Перинатальный центр, ведущего мои роды, не является основанием к отказу нам, истцам, в иске о компенсации морального вреда.
В данном случае юридическое значение может иметь и косвенная (опосредованная) причинная связь, если дефекты (недостатки) оказания работниками ответчика медицинской помощи истцу могли способствовать ухудшению состояния её здоровья и привести к неблагоприятному для неё исходу, то есть к смерти. При этом ухудшение состояния здоровья человека вследствие ненадлежащего оказания ему медицинской помощи, в том числе по причине дефектов её оказания (постановка неправильного диагноза и, как следствие, неправильное лечение пациента, непроведение пациенту всех необходимых диагностических и лечебных мероприятий, ненадлежащий уход за пациентом и т.п.) причиняет страдания, то есть причиняет вред, как самому пациенту, так и его родственникам, что является достаточным основанием для компенсации морального вреда.
В связи с чем, необходимо оценить, были ли приняты сотрудниками ответчика все необходимые и возможные меры, в том числе предусмотренные стандартами оказания медицинской помощи, для своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, правильно ли были организованы обследование и лечение в лечебных учреждениях, способствовали ли выявленные по результатам судебно-медицинской экспертизы дефекты оказания медицинской помощи развитию неблагоприятных для жизни ФИО2 последствий, какие мероприятия проводились работниками этих организаций по сохранению жизни ФИО2 в угрожающей его жизни ситуации, имелась ли у ответчиков возможность оказать ФИО4 необходимую и своевременную медицинскую помощь, поскольку в соответствии с пунктом 2 статьи 1064 ГК РФ именно на ответчике лежит обязанность доказывания своей невиновности в причинении истцам, морального вреда в связи со смертью их сына ФИО2 вследствие оказания ненадлежащей медицинской помощи.
Принимая во внимание степень нравственных страданий истцов, вызванных причинением вреда здоровью ребенка, длительностью лечения ребенка и проводимые в отношении ребенка процедуры, его последующую смерть, потеря которого никак не может быть восполнена, возраст истцов и с учетом требований разумности и справедливости, конкретных обстоятельств дела, причиненный истцам моральный вред в целом они оценивают в 5 000 000 рублей, то есть по 2 500 000 рублей в пользу каждого из истцов.
На основании изложенного, руководствуясь Федеральным Законом от 21 ноября 2011 года №323-Ф3 «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», ст. 151, ст. 1064, ст. 1068 ГК РФ, истцы просят суд:
1. Взыскать в пользу ФИО4 с ОГБУЗ “Клиническая больница №” (ИНН №, ОГРН №) 2 500 000 рублей в счет возмещения морального вреда, причиненного ненадлежащим оказанием медицинской помощи истцу и её ребенку ФИО2.
2. Взыскать в пользу ФИО5 с ОГБУЗ “Клиническая больница №” (ИНН №, ОГРН №) 2 500 000 рублей в счет возмещения морального вреда, причиненного ненадлежащим оказанием медицинской помощи его ребенку ФИО2.
Определением суда от ДД.ММ.ГГГГ производство по гражданскому делу по иску ФИО4, ФИО5 к ОГБУЗ "Клиническая больница №" Перинатальный центр о компенсации морального вреда приостановлено до принятия Вторым кассационным судом общей юрисдикции г. Москвы по уголовному делу № в рамках кассационной жалобы судебного акта и вступления его в законную силу (л.д. 174-175).
04.12.2025 определением суда производство по делу возобновлено и назначено к рассмотрению в открытом судебном заседании (л.д. 177).
Извещенные надлежаще и своевременно о дате, времени и месте проведения судебного заседания истцы ФИО4, ФИО4, в суд не прибыли, обеспечили явку своего представителя – ФИО20, действующей на основании ордера № от ДД.ММ.ГГГГ (л.д. 42).
Представитель истцов ФИО20 ходатайствовала о проведении судебного заседания в отсутствии своих доверителей, а также не выразила возражений против проведения судебного разбирательства в отсутствии третьих лиц. ФИО20 поддержала в полном объёме доводы уточненного иска и просила его удовлетворить, указала, что фактические обстоятельства описаны в уточненном иске, однако в обоснование требований хотелось бы пояснить следующее:
ДД.ММ.ГГГГ истец ФИО4 поступила в ОГБУЗ «Клиническая больница №» с диагнозом беременность 38-39 недель. В указанный период времени медицинскую помощь ФИО4 оказывала врач акушер-гинеколог ФИО3 Исходя из анамнеза ФИО4 у врачей были основания для более тщательного контроля ситуации, а именно: для проведения неприрывного КТГ – мониторинга плода. Наличие у ФИО4 <данные изъяты> подтвердила при допросе в судебном заседании по уголовному делу эксперт ФИО42, участвующая в выполнении заключения по повторной комиссионной судебной медицинской экспертизы от ДД.ММ.ГГГГ №, пояснив, что эксперты прямо не пишут об этом в заключении, потому что "<данные изъяты> У ФИО3 на момент принятия ею решения о тактике ведения родов имелись сведения о состоянии здоровья ФИО4, дававшие основания к тому, чтобы обоснованно заподозрить возникновение осложнений. Экспертами в заключении повторной комплексной экспертизы достоверно установлено, что в период времени с 22 часов 50 минут до 23 часов 25 минут в периоде изгнания плода ДД.ММ.ГГГГ непрерывный КГТ-мониторинг сердечной деятельности плода ФИО3 не производила при наличии абсолютных показаний к нему, что подтверждается отсутствием в материалах дела доказательств его проведения, а именно КГТ-лент. Полагает, что оправдательный приговор не препятствует привлечению медицинского учреждения к гражданско-правовой ответственности. В данном случае истцы считают, что неисполнение врачом клинических рекомендаций в части невыполнения непрерывного КГТ-мониторинга сердечной деятельности плода при наличии абсолютных показаний к нему является фактическим недостатком оказания медицинской помощи, который способствовал ухудшению состояния плода, о чем свидетельствует тяжелое состояние, в котором родился ФИО2. Указанные обстоятельства не исключают гражданско-правовых последствий в виде компенсации морального вреда по иску моих доверителей в отношении больницы. Относительно наличия дефектов в оказании медицинской помощи ФИО4 и умершему ребенку, эксперты пришли к однозначному выводу о том, что в отношении ФИО4 со стороны ответчика были допущены дефекты. При оказании медицинской помощи ФИО2 ответчиком также были допущены значительные дефекты.
С учетом изложенного, полагает, что совокупность всех фактических обстоятельств с учетом выводов повторной судебно-медицинской экспертизы, проведенной в рамках уголовного дела, установившей ряд дефектов при оказании медицинской помощи, отсутствием доказательств исполнения акушером-гинекологом требований в части ведения непрерывного КГТ-мониторинга сердечной деятельности плода в период изгнания плода дают истцам основание просить об удовлетворении заявленных требований в полном объеме и взыскать в пользу ФИО4 компенсацию морального вреда в размере 2 500 000 рублей и в пользу ФИО4 компенсацию морального вреда в размере 2 500 000 рублей.
Иных доводов и ходатайств ФИО20 не представила.
Представитель ответчика ОГБУЗ "КБ №" (ИНН №) - ФИО21 на основании доверенности от ДД.ММ.ГГГГ (л.д. 189-190) не возражал против проведения судебного заседания в отсутствии неявившихся лиц, участвующих в деле, считает исковые требования истцов необоснованными и неподлежащими удовлетворению по следующим основаниям.
Так обстоятельства, касающиеся непроведения КГТ-мониторинга и других дефектов, на которые указывает представитель истцов, были рассмотрены судами апелляционной и кассационной инстанций в ходе обжалования приговора, и изложены в решениях судов соответствующих инстанций.
Согласно ч. 4 ст. 61 ГПК РФ, обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным решением по ранее рассмотренному делу, обязательны для суда, они не доказываются вновь и не подлежат оспариванию при рассмотрению другого дела. Уголовное дело рассматривалось в отношении ФИО3, которая является работником ОГБУЗ "Клиническая больница №". Учитывая, что она оправдана, фактически суды апелляционной и кассационной инстанций согласились с тем, что ни в действиях ФИО3 нет состава преступления и отсутствует прямая причинно-следственная связь между действиями ФИО3 и смертью ФИО2.
Учитывая, что имеются доказанные преюцидальные факты, установленные судами первой, апелляционной и кассационной инстанций, а именно отсутствие вины ФИО3, как лица, оказывающего медицинскую помощь ФИО25, А.В., и таким образом, отсутствие вины ОГБУЗ "Клиническая больница №", поскольку в отношении ФИО4 были предприняты все необходимые меры для родоразрешения, в связи с чем просил отказать в заявленном иске в полном объеме.
Третьи лица ФИО3, ФИО24, Министерство здравоохранения <адрес> (ИНН №), Женская консультация № (ИНН №), в суд не прибыли, явку представителей не обеспечили, об уважительности неявки не сообщили, ходатайств не представили, мнения по существу иска не выразили.
Старший помощник прокурора <адрес> ФИО22 в судебном заседании указала, что с учетом выводов судебной экспертизы, проведенной в рамках уголовного дела, установившей недостатки в оказании медицинской помощи, считает, что имеются основания для возложения на ответчика гражданско-правовой ответственности независимо от вынесения оправдательного приговора, с учетом положений ст. 151 ГК РФ, полагает возможным исковые требования удовлетворить с учетом принципов разумности и справедливости, а также степени нравственных страданий истцов.
Суд, принимая во внимание позицию представителя истцов, представителя ответчика, и руководствуясь ст. 167 ГПК РФ определил о проведении судебного заседания в отсутствии неявившихся лиц, участвующих в деле.
Заслушав пояснения представителя истцов, возражения представителя ответчика, заключение помощника прокурора, полагавшей возможным исковые требования удовлетворить с учетом принципов разумности и справедливости, исследовав письменные доказательства по делу, суд приходит к следующим выводам.
В соответствии со статьей 2 Конституции Российской Федерации человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства.
В Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации (часть 1 статьи 17 Конституции Российской Федерации).
Основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения (часть 2 статьи 17 Конституции Российской Федерации).
Права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием (статья 18 Конституции Российской Федерации).
К числу основных прав человека Конституцией Российской Федерации отнесено право на охрану здоровья.
Каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений (статья 41 Конституции Российской Федерации).
Таким образом, здоровье как неотъемлемое и неотчуждаемое благо, принадлежащее человеку от рождения и охраняемое государством, Конституция Российской Федерации относит к числу конституционно значимых ценностей, гарантируя каждому право на охрану здоровья, медицинскую и социальную помощь.
Базовым нормативным правовым актом, регулирующим отношения в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, является Федеральный закон от ДД.ММ.ГГГГ N 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее также - Федеральный закон от ДД.ММ.ГГГГ N 323-ФЗ).
Согласно пункта 1 статьи 2 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ N 323-ФЗ, здоровье - это состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма.
Охрана здоровья граждан - это система мер политического, экономического, правового, социального, научного, медицинского, в том числе санитарно-противоэпидемического (профилактического), характера, осуществляемых органами государственной власти Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, организациями, их должностными лицами и иными лицами, гражданами в целях профилактики заболеваний, сохранения и укрепления физического и психического здоровья каждого человека, поддержания его долголетней активной жизни, предоставления ему медицинской помощи (пункт 2 статьи 2 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ N 323-ФЗ).
Медицинская помощь - это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг (пункт 3 статьи 2 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ N 323-ФЗ).
В силу статьи 4 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ N 323-ФЗ охрана здоровья в Российской Федерации основывается на ряде принципов, одним из которых является соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий.
В числе таких прав - право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования (части 1, 2 статьи 19 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ N 323-ФЗ).
Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.
Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда (пункт 1 статьи 151 ГК РФ).
Пунктом 1 ст. 1 Семейного кодекса РФ предусмотрено, что семья, материнство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства. Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав.
Как разъяснено в п. п. 48, 49 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ № «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (статья 19 и части 2, 3 статьи 98 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).
Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья. При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода.
На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда (п. 48).
Требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ. Моральный вред в указанных случаях может выражаться, в частности, в заболевании, перенесенном в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных наблюдением за его страданиями или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи (п. 49).
Согласно п. п. 1, 2 статьи 1064 Гражданского кодекса РФ, устанавливающей общие основания ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.
В соответствии с п. 1 ст. 1099 Гражданского кодекса РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064 - 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.
При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (ст. 151 Гражданского кодекса РФ).
Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (п. 2 ст. 1101 Гражданского кодекса РФ).
Как разъяснено в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ № «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении (п. 25).
Тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни (п. 27).
Из изложенного следует, что право на компенсацию морального вреда возникает при наличии предусмотренных законом оснований и условий ответственности за причинение вреда, а именно физических или нравственных страданий потерпевшего, то есть морального вреда как последствия нарушения личных неимущественных прав гражданина или посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага, а также неправомерного действия (бездействия) причинителя вреда, причинной связи между неправомерными действиями и моральным вредом, вины причинителя вреда. Поскольку, предусматривая в качестве способа защиты нематериальных благ компенсацию морального вреда, закон (статьи 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) устанавливает лишь общие принципы для определения размера такой компенсации, суду при разрешении спора о компенсации морального вреда необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимание фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав пострадавшей стороны как основополагающие принципы, предполагающие установление судом баланса интересов сторон. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении во избежание произвольного завышения или занижения судом суммы компенсации.
В соответствии со статьей 56 ГПК РФ, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями пункта 3 статьи 123 Конституции РФ и статьи 12 ГК РФ, закрепляющих принцип состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.
Согласно положений статьи 67 ГПК РФ суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.
В судебном заседании установлено, сторонами по делу не оспаривалось и подтверждается письменными материалами гражданского дела, что12 августа 2018 года истец ФИО4, встала на учет в женскую консультацию в связи с беременностью. Медицинская помощь ей оказывалась участковым врачом гинекологом ФИО24 Предварительная дата родов определена на 25 ноября 2019 года.
25 ноября 2019 года в 13 час. 45 мин. ФИО4, поступила в приемное отделение ОГБУЗ “Клиническая больница №” Перинатальный центр с диагнозом: <данные изъяты>
В период с 09 час. 00 мин. 25 ноября 2019 года по 09 час. 00 мин. 26 ноября 2019 года на суточное дежурство, как врач акушер-гинеколог родового отделения ОГБУЗ “Клиническая больница №” Перинатальный центр, заступила ФИО43
Соответственно, с 14 час. 15 мин. 25 ноября 2019 года, то есть с момента поступления ФИО4 из приемного отделения больницы в родовое отделение больницы, и до 23 час. 25 мин. 25 ноября 2019 года ФИО44 оказывала ей медицинскую помощь.
02 декабря 2019 года, в 15 час. 30 мин. в лечебном учреждении была констатирована смерть новорожденного ФИО2
В отношении ФИО3 было возбуждено уголовное дело по ч. 2 ст. 109 УК РФ.
Согласно приговору Заднепровского районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ ФИО3 по предъявленному обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ, оправдана на основании п. 3 ч. 2 ст. 302 УПК РФ ввиду отсутствия в ее действиях состава преступления. Признано за ФИО3 право на реабилитацию, в порядке, предусмотренном главой 18 УПК РФ. Решена судьба вещественных доказательств (л.д. 195-209).
Апелляционным постановлением Смоленского областного суда от ДД.ММ.ГГГГ приговор Заднепровского районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ в отношении ФИО3 - оставлен без изменения, а апелляционное представление, апелляционная жалоба - без удовлетворения (л.д. 210-218).
Кассационным постановлением Второго кассационного суда общей юрисдикции от ДД.ММ.ГГГГ приговор Заднепровского районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ и апелляционное постановлением Смоленского областного суда от ДД.ММ.ГГГГ в отношении ФИО3 - оставлены без изменения, а кассационная жалоба представителя потерпевшей - без удовлетворения (л.д. 219-224).
В силу части 4 статьи 61 ГПК РФ вступивший в законную силу приговор суда по уголовному делу обязателен для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях действий лица, в отношении которого вынесен приговор суда, по вопросам, имели ли место эти действия и совершены ли они данным лицом.
Согласно апелляционному постановлению Смоленского областного суда от ДД.ММ.ГГГГ (которым ранее постановленный в отношении ФИО3 обвинительный приговор от ДД.ММ.ГГГГ был отменен с направлением дела на новое рассмотрение в тот же суд в ином составе суда) в рамках уголовного дела ДД.ММ.ГГГГ следователь вынес два постановления о назначении комиссионной судебно- медицинской экспертизы, поручив их производство эксперту ФИО23 По результатам двух проведенных экспертиз было составлено два заключения от ДД.ММ.ГГГГ № и №. При отсутствии оснований для проведения аналогичной комиссионной экспертизы, не ознакомившись с выводами эксперта по первоначальной экспертизе №, не установив сомнений в обоснованности заключения эксперта или противоречий в выводах первоначальной экспертизы, следователь немотивированно назначил еще одну комиссионную судебно-медицинскую экспертизу №, производство которой поручил тому же самому эксперту ФИО23 Таким образом, порядок и процедура проведения экспертиз не основаны на нормах уголовно-процессуального закона (ст. 195, 207 УПК РФ).
Кроме того, заключения экспертов № и № содержат взаимоисключающие ответы экспертов на поставленные вопросы относительно установления причин смерти ФИО2
Так, из ответа на вопрос № заключения экспертизы №: «Имеется ли причинная связь между ненадлежащим оказанием медицинской помощи ФИО4 и наступлением последствий в виде смерти ее ребенка ФИО2? Если да, то каков характер причинно-следственной связи?», следует, что между выявленными недостатками (дефектами) оказания медицинской помощи ФИО4 в условиях перинатального центра ОГБУЗ «Клиническая больница №» и развитием неблагоприятных последствий в виде смерти ее ребенка ФИО2 имеется причинно-следственная связь... характер причинно-следственной связи между этими недостатками и неблагоприятными последствиями «прямая». Вместе с тем, из ответа на аналогичные вопросы №, 9 заключения экспертизы № следует, что «между недостатками (дефектом) и смертью ребенка ФИО2 усматривается наличие причинно-следственной связи. Характер причинно-следственной связи между этими недостатками (дефектом) и смертью «непрямая» (т. 5 л.д. 196-202).
В этой связи постановлением суда от ДД.ММ.ГГГГ по уголовному делу была назначена повторная комиссионная судебно-медицинская экспертиза, производство которой поручено ФГБУ «РЦСМЭ» Минздрава России. При этом, согласно заключению от ДД.ММ.ГГГГ №, действия ФИО3 в причинно-следственной связи с наступлением смерти новорожденного ФИО2 не состоят, ФИО3 при оказании медицинской помощи (ведении родов) ФИО4 свои профессиональные обязанности исполнила надлежащим образом, оказав качественно и своевременно медицинскую помощь беременной ФИО4 без нарушения официальных требований и стандартов, предъявляемых нормативными актами, приказами и должностной инструкцией.
В настоящем судебном заседании исследовано заключение повторной комиссионной судебно- медицинской экспертизы от ДД.ММ.ГГГГ №, проведенной экспертами ФГБУ «РЦСМЭ» Минздрава России на основании постановления суда от ДД.ММ.ГГГГ при рассмотрении уголовного дела, согласно которому:
смерть ФИО2 согласно истории развития новорожденного № наступила 02.12.2019 в 15:30 часов в возрасте 6 суток 16 часов 5 минут, причиной смерти явились <данные изъяты> Непосредственная причина смерти - осложнения основного заболевания. В своей совокупности <данные изъяты> состоят в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти ФИО2;
в момент рождения у ФИО2 имелась <данные изъяты>, развившаяся сразу после рождения ввиду <данные изъяты> плода, которая развилась вследствие тугого обвития пуповины вокруг шеи плода и в последующем возникшей <данные изъяты>
к моменту наступления смерти у ФИО2 имелись следующие заболевания и патологические состояния:
<данные изъяты>
<данные изъяты>
<данные изъяты>
<данные изъяты>
учитывая, что ФИО2 был доношенным, несовместимых с жизнью пороков развития не обнаружено, ребенка можно считать жизнеспособным;
<данные изъяты>
<данные изъяты>
тактика и методика обследования ФИО2 на всех этапах лечения в перинатальном центре ОГБУЗ «Клиническая больница №» была правильной, но на послеродовом этапе неполной;
к летальному исходу ФИО2 привело основное комбинированное заболевание: <данные изъяты>, которые как в совокупности, так и по отдельности могли привести к смерти ФИО2 Определить степень и вклад каждого из заболеваний в летальный исход не представляется возможным;
показаний к проведению родоразрешения путем операции кесарева сечения во время беременности, в первом периоде и в начале второго периода родов у ФИО4 не имелось (письмо Минздрава России от 06.05. 2014 №). Показания для экстренного родоразрешения появились лишь в конце второго периода родов, когда предлежащая часть плода (головка) находилась на тазовом дне и выполнить кесарево сечения было технически возможно (извлечение плода за ножки), однако подготовка к оперативному родоразрешению (до выполнения непосредственно разреза) занимает минимум 12-15 минут, а состояние ФИО2 (<данные изъяты>) требовало быстрого извлечения. В связи с этим правильно и своевременно применена операция вакуум-экстракции плода, дефектов в применении которой не имелось, операция была выполнена в соответствии с действующими на момент родоразрешения клиническими рекомендациями (протоколом) «Оказание специализированной медицинской помощи при оперативных влагалищных родах при наличии живого плода» (письмо Минздрава России от ДД.ММ.ГГГГ №);
показания для проведения ФИО2 контролируемой гипотермии имелись, однако уже ДД.ММ.ГГГГ у ФИО2 развились признаки жизнеугрожающей <данные изъяты>, которые являются показанием для экстренного прекращения процедуры <данные изъяты>
у ФИО4 имелись следующие заболевания: <данные изъяты>. Однако данные заболевания не усложняют родоразрешение, а лишь повышают риск возникновения акушерских осложнений. При этом, несмотря на назначения терапевта, в предоставленных медицинских документах данных о выполнении ФИО4 <данные изъяты> что не повлияло на протекание беременности и развитие плода;
показанием к непрерывному интранатальному КТГ-мониторингу являлось наличие у ФИО4 <данные изъяты> (письмо Минздрава России от ДД.ММ.ГГГГ №). В предоставленной на экспертизу истории родов № имеются КТГ-ленты от ДД.ММ.ГГГГ со следующими временными промежутками: 13:53-14:13, 15:35-15:50, 16:42—17:06, 17:31-17:40 (<данные изъяты>), 19:01-19:21, 21:37-22:20, 22:30-22:50. Однако, при отсутствии бумажного носителя с записью нельзя однозначно говорить о том, что мониторинг не проводился, так как проведение непрерывного КТГ-мониторинга не всегда сопровождается записью на бумажном носителе;
учитывая отсутствие прямой причинно-следственной связи между допущенными дефектами оказания медицинской помощи в перинатальном центре ОГБУЗ «Клиническая больница №» и смертью ФИО2,. тяжесть причиненного вреда здоровью не устанавливается в соответствии с п. 24 приложения к приказу М3 и СР РФ от ДД.ММ.ГГГГ №н (уголовное дело т. 6 л.д. 49-50, 76-184).
Выводы повторной комиссионной судебно-медицинской экспертизы не содержат противоречий, лицами участвующими в деле оспорены не были.
Заключение экспертов соответствует требованиям ст. 86 ГПК РФ, Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ №-Ф3 «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», оно дано в письменной форме, содержит подробное описание проведенного исследования, анализ имеющихся данных, результаты исследования, конкретные ответы на поставленные судом вопросы являются последовательными, не допускается неоднозначного толкования. Эксперты были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения по ст. 307 УК РФ, эксперты имели необходимое для производства подобного рода экспертиз образование, стаж работы, что подтверждено имеющимися в деле документами. Таким образом, анализируемое заключение экспертов обоснованно и принимается судом в качестве достоверного и допустимого доказательства.
На основании изложенного, оценив представленные в материалы дела доказательства в соответствии с требованиями статьи 67 ГПК РФ, с учетом установленных по делу обстоятельств, правоотношений сторон, а также закона, подлежащего применению по данному делу, исходя из установленного факта наличия недостатков при оказании медицинской помощи ФИО4 и ФИО2 в ОГБУЗ «Клиническая больница №», суд находит доказанным причинение истцам нравственных страданий, которые подлежат компенсации в виде взыскания морального вреда в денежном выражении, определив размер компенсации морального вреда, подлежащий взысканию с ОГБУЗ «Клиническая больница №» в пользу:
-ФИО4 – 100000 руб.в счет возмещения морального вреда, причиненного ненадлежащим оказанием медицинской помощи истцу и её ребенку ФИО2;
-ФИО5 50 000 рублей в счет возмещения морального вреда, причиненного ненадлежащим оказанием медицинской помощи его ребенку ФИО2.
Именно данный размер компенсации морального вреда суд полагает соответствующим принципу разумности и справедливости, а также степени причиненных истцам нравственных страданий.
Доказательств, которые могли бы послужить основанием для иного вывода суда, не представлено.
В соответствии со ст. 88 ГПК РФ судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела.
Согласно ч. 1 ст. 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных частью 2 статьи 96 настоящего Кодекса. В случае, если иск удовлетворен частично, указанные в настоящей статье судебные расходы присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований, а ответчику пропорционально той части исковых требований, в которой истцу отказано.
При рассмотрении дел о компенсации причиненных нравственных или физических страданий, по которым истцы освобождаются от уплаты государственной пошлины, суд учитывает, что моральный вред признается законом вредом неимущественным, несмотря на то, что он компенсируется в денежной или иной материальной форме.
Учитывая это, государственная пошлина по таким делам взимается на основании подпункта 3 пункта 1 статьи 333.19 Налогового кодекса РФ, предусматривающего оплату исковых заявлений неимущественного характера.
На основании части 1 статьи 103 ГПК РФ, подп. 3 пункта 1 статьи 333.19 Налогового кодекса Российской Федерации, с ОГБУЗ "Клиническая больница №" в доход местного бюджета подлежат взысканию расходы по уплате государственной пошлины, от уплаты которых истцы освобождены в силу закона, в размере 3 000 руб. 00 коп. (по требованию неимущественного характера о компенсации морального вреда).
На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 194-198 ГПК РФ, суд
РЕШИЛ:
Иск ФИО4, ФИО5 удовлетворить частично.
Взыскать с ОГБУЗ "Клиническая больница №" в пользу ФИО4 в счет компенсации морального вреда 100000 (сто тысяч) руб. 00 коп.
Взыскать с ОГБУЗ "Клиническая больница №" в пользу ФИО5 в счет компенсации морального вреда 50000 (пятьдесят тысяч) руб. 00 коп.
Взыскать с ОГБУЗ "Клиническая больница №" в доход местного бюджета в счет уплаты государственной пошлины 3000 (три тысячи) руб. 00 коп.
В удовлетворении остальной части исковых требований отказать.
Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Смоленский областной суд через Заднепровский районный суд <адрес>. Апелляционная жалоба может быть подана в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.
Председательствующий (судья) ______________ В.М. Мартыненко
Полный текст решения составлен ДД.ММ.ГГГГ.