Решение по делу № 2-1253/2022 от 29.12.2022.

Дело № 2-1253/2022

УИД 51RS0009-01-2022-001737-22

Мотивированное решение изготовлено 29 декабря 2022 года

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

г. Кандалакша 22 декабря 2022 года

Кандалакшский районный суд Мурманской области в составе:

судьи Кузьмич Н.В.,

при секретаре Чакиной А.С.,

с участием:

помощника прокурора г. Кандалакши Мамаковой Е.С.,

истца ФИО1, ее представителя ФИО2,

представителей ответчика ГОБУЗ «Кандалакшская ЦРБ» - ФИО3, ФИО4,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1, ФИО5, ФИО6 к ГОБУЗ «Кандалакшская центральная районная больница», ГОБУЗ «Мурманская областная клиническая больница имени П.А. Баяндина» о компенсации морального вреда в связи со смертью родственника,

третьи лица: ФИО7, ФИО8, ФИО9, ФИО10, ФИО11, ФИО12, ФИО13, ФИО14,

установил:

ФИО1, ФИО5, ФИО6 обратились в суд с иском к ГОБУЗ «Кандалакшская центральная районная больница» (далее – КЦРБ), ГОБУЗ «Мурманская областная клиническая больница имени П.А. Баяндина» (далее – МОКБ) о компенсации морального вреда в связи со смертью родственника. В обоснование иска указали, что 24.03.2021 в 15 ч 30 мин ФИО20 была госпитализирована в КЦРБ, где ей был выставлен диагноз: «ИБС. Полная блокада. СССУ», введен <данные изъяты> 2,0 дважды с ускорением ЧСС до 75 ударов в минуту и последующим замедлением вновь, установлен временный электрокардиостимулятор (ЭКС), согласован перевод в МОКБ. 25.03.2021 в 00 ч 22 мин ФИО20 поступила в МОКБ с диагнозом: «АВ-блокада», где проводилось лечение по основному диагнозу. 27.03.2021 в период времени с 18 ч 40 мин до 19 ч 50 мин произошло падение ФИО20 из окна палаты <номер> ОАР <номер> МОКБ, смерть погибшей констатирована в 19 ч 50 мин 27.03.2021.

Указывают, что по факту произошедшего 06.04.2021 было возбуждено уголовное дело по ч. 2 ст. 109 УК РФ. По результатам проведенных в рамках уголовного дела судебно-медицинских экспертиз прямой причинно-следственной связи между отдельными действиями/бездействием персонала ответчиков и смертью погибшей экспертами не установлено. 25.04.2022 уголовное дело прекращено в связи с отсутствием события преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ.

Истцы являются близкими родственниками погибшей ФИО39.: ФИО1 – дочь, ФИО5 – сын, ФИО6 – супруг, полагают, что имело место оказание ответчиками некачественной медицинской помощи погибшей, что в совокупности привело к трагической гибели ФИО15

Истцы указывают, что некачественные медицинские услуги заключаются в следующем:

1. передозировка <данные изъяты>, допущенная КЦРБ и приведшая к таким клиническим проявлениям, как психомоторное возбуждение, дезориентация, неадекватное восприятие окружающей действительности, которые наблюдались у ФИО20 на всем протяжении госпитализации;

2. применение мягкой вязки в отделении реанимации МОКБ, которая без консультации врача психиатра привела к тому, что погибшая смогла самостоятельно освободиться от набора фиксации, что свидетельствует о недостаточных мерах фиксации ФИО20 с целью обеспечения ее безопасности с учетом психомоторного состояния;

3. отсутствие постоянного наблюдения за ФИО20 в отделении реанимации МОКБ, в результате которого ФИО20 самостоятельно покинула палату реанимации и данный факт некоторое время оставался незамеченным медицинским персоналом МОКБ, ответственным за постоянное наблюдение за пациентами.

Считают, что в совокупности эти три обстоятельства свидетельствуют о ненадлежащем исполнении медицинским персоналом своих должностных обязанностей, некачественном оказании медицинских услуг, что создало условия для наступления этого трагического случая.

В результате оказания некачественных медицинских услуг ответчиками истцы потеряли самого дорогого и близкого человека – маму, жену, бабушку. Ее утрата для истцов является невосполнимой, заменить ее никто уже не сможет.

На основании изложенного истцы просят суд взыскать с КЦРБ и МОКБ солидарно компенсацию морального вреда в связи с трагической гибелью ФИО20 в пользу каждого истца по 1 000 000 руб., а также судебные расходы в виде уплаченной государственной пошлины в сумме 300 руб. и оплаты юридических услуг в сумме 25 000 руб.

Истец ФИО1, ее представитель ФИО2 в судебном заседании поддержали заявленные требования в полном объеме.

ФИО1 пояснила, что отношения между ней и ее матерью ФИО20 были очень близкими, каждый день они созванивались, часто виделись, мама была ей и подругой и сестрой. Мама помогала воспитывать внуков, в браке с отцом (ФИО6) они прожили 35 лет, жили очень хорошо, дружно. У мамы в 38 лет случился обширный инфаркт, после чего она более не работала. При этом ФИО20 была очень активная, постоянно что-то пекла, вязала, шила. Ее смерть стала для всех шоком, отец до сих пор болеет.

Из объяснений ФИО1 следует, что когда ФИО20 24.03.2021 забирала «скорая», дома был отец (ФИО6). В тот же вечер она неоднократно звонила в КЦРБ, но никто не отвечал. Когда дозвонилась, ей сообщили, что ФИО20 отправили в областную больницу. Потом она звонила в МОКБ, где ей сообщили, что они спасли ФИО20 жизнь и через 3 дня ее можно будет забрать домой. Также говорили, что ФИО20 находится под ИВЛ, так как обострился бронхит. Она звонила в МОКБ каждый день. 27.03.2021 вечером она позвонила в МОКБ, но ее попросили перезвонить позже. 28.03.2021 утром ей сообщили, что ФИО20 покончила жизнь самоубийством. Мать была жизнерадостным человеком, на учете у психиатра не состояла, никогда не высказывала суицидальных мыслей, никогда не жаловалась, была очень терпеливой. Она не могла покончить жизнь самоубийством.

Истцы ФИО6, ФИО5 в судебном заседании участия не принимали, ходатайствовали о рассмотрении дела в их отсутствие, на иске настаивали.

Представители КЦРБ ФИО3, ФИО4 в судебном заседании с иском не согласились, пояснили, что ФИО20 поступила в реанимационное отделение КЦРБ в тяжелом состоянии, замечаний по оказанию медицинской помощи не было. Учитывая ее состояние, доктор должен был думать о том, чтобы пациент не умер у него на руках. Была консультация с МОКБ (телемедицина), потом установка временного электрокардиостимулятора (ЭКС) под местным наркозом. На все это необходимо было время. Введение <данные изъяты> было вынужденной мерой. Потом согласовали транспортировку в МОКБ. Информация о введенной дозе была предоставлена в МОКБ, врач-реаниматолог оценил состояние ФИО20 перед транспортировкой, иначе бы не взял ее. КЦРБ сделала все, чтобы спасти жизнь пациента. Требования, заявленные к КЦРБ, считают не подлежащими удовлетворению.

В письменном отзыве КРЦБ на иск указано, что бригадой скорой медицинской помощи (СМП) ФИО20 по месту жительства был введен <данные изъяты> в объеме 3 мг для устранения симптомов брадикардии (пульс 30-40 уд/мин). 24.03.2021 в 15 ч 30 мин ФИО20 поступила в приемный покой КЦРБ. В условиях реанимации ФИО20 был введен внутримышечно <данные изъяты> в объеме 2 мг дважды с целью устранения симптомов брадикардии и антриовентикулярной блокады (стабилизации сердечного ритма). 25.03.2021 в 00 ч 22 мин ФИО20 была переведена в МОКБ в стабильном состоянии. В удовлетворении иска просят отказать.

Представитель МОКБ ФИО16 после перерыва в судебном заседании участие не принимала, ранее в судебных заседаниях пояснила, что с иском не согласна, считает ошибочным мнение о том, что медсестра должна непрерывно находиться у постели пациента, поскольку непрерывное наблюдение заключается в аппаратуре, подключенной к пациенту, которая следит за изменениями в его состоянии. Медсестра смотрит за состоянием пациента по показаниям оборудования. В удовлетворении иска просила отказать.

В письменном отзыве МОКБ на иск указано, что пациентка ФИО27 поступила в МОКБ «Баяндина» 25.03.2021 из ГОБУЗ «Кандалакшская ЦРБ» с анамнезом - полная АВ-блокада, СССУ. Состояние тяжелое, стабильное, сознание недоступно к продуктивному контакту. ФИО27 была мягко фиксирована к кровати мягкими вязками для своей же безопасности. Она была дезориентирована во времени, личности и пространстве. В динамике к утру она ориентирована во всех сферах, активных жалоб не предъявляла. 25.03.2021 ей была проведена операция – имплантация двухмерного электрокардиостимулятора. 26.03.2021 на момент осмотра ФИО27 предъявляла жалобы на умеренные боли в области постоперационных ран, периодический малопродуктивный кашель, одышку при умеренных физических нагрузках. Ангионозные боли отрицала, состояние ФИО27 расценивалось как стабильное тяжелое. Пациентка была в сознании, к контакту доступна, в динамике ориентирована во всех сферах. 27.03.2021 при осмотре ФИО27 ее состояние было тяжелое, без существенной динамики, пациентка была в сознании, доступна к контакту, несколько дезориентирована во времени и пространстве. Была снижена критика к своему состоянию, мягко фиксирована к кровати мягкими вязками для своей же безопасности. Около 18 ч 40 мин ФИО27 была не обнаружена в кровати, начались ее поиски по отделению, при осмотре улицы пациентку обнаружили выпавшей из окна.

Указывают, что медицинская помощь пациентке ФИО27 в условиях ОАР <номер> МОКБ оказывалась полностью в соответствии с приказом Минздрава России от 15.11.2012 № 919-н «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю «анестезиология и реаниматология». Тактика ведения пациентки за время ее нахождения в МОКБ была правильной, оказание медицинской помощи адекватное и своевременное. Выявленный дефект в виде отсутствия консультации пациентки ФИО27 врачом-психиатром не обусловил наступление неблагоприятного исхода в виде ее смерти, так как пациентке оказывался комплекс лечебных мероприятий, направленных на устранение и предупреждение нарушения жизненно важных функций организма при ее тяжелом состоянии. Ее лечили от ее заболевания. Наблюдаемые у пациентки когнитивные нарушения и психомоторное возбуждение не несли признаков явного психического расстройства, в связи с этим не требовалось обязательного назначения пациентке консультации врача психиатра.

Обращают внимание, что материалами уголовного дела установлено, что непрерывное нахождение медсестры в палате без права ее покидания не установлено нормативными актами, в том числе ее должностной инструкцией. Между деянием медсестры в виде оставления пациента без присмотра и смертью пациента отсутствует прямая причинно-следственная связь. Эпизод ненадлежащего наблюдения за пациенткой, приведший ее к самостоятельному падению из окна палаты, не может рассматриваться как причинение вреда здоровью. Недостатков оказания медицинской помощи пациентке за время ее нахождения в МОКБ, состоящих в прямой причинно-следственной связи со смертью пациентки, не установлено. На основании изложенного считают, что вина МОКБ не доказана, просят в иске отказать в полном объёме.

Третье лицо ФИО13 (заведующий отделением ОАР <номер> МОКБ) в судебном заседании после перерыва не участвовал, ранее в судебных заседаниях пояснил, что 2021 год - это был ковидный год, больницы работали в очень напряженном режиме. В тот период медицинская сестра иногда работала на 3-4 пациентов из-за нехватки персонала. Она могла делать процедуры в одной палате, потом выходить в другую палату. Считает необоснованным и неоправданным введение ФИО20 <данные изъяты>, так как данный препарат часто приводит к <данные изъяты> психозу. Считает, что ФИО27 надо было ставить временный кардиостимулятор и сразу отправлять в МОКБ. При поступлении в МОКБ ФИО27 успокоили, выправили ритм, ввели стимулятор с нормальной частотой, провели ей КТ, чтобы узнать, что творится в ее легких. Ее состояние улучшалось. Для выведения <данные изъяты> из организма и нормализации состояния пациента обычно необходимо 5-10 дней. Исковые требования в МОКБ считает необоснованными и не подлежащими удовлетворению.

Также пояснил, что ФИО20 была подключена к медицинской аппаратуре, при отсоединении пациента от медицинской аппаратуры на пост поступает звуковой сигнал, при этом в соседней палате сигнал не слышен. В ОАР <номер> все палаты, кроме палаты ФИО27, имеют окошки, через которые наблюдают за пациентами. Когда принималась сдача этого объекта (после ремонта), он обратил внимание главврача, что в палатах нет окошек, переделали, во всех палатах сделали окошки, а в одной нет.

Третьи лица ФИО7, ФИО8, ФИО9, ФИО10, ФИО11, ФИО12, ФИО14 в судебном заседании не участвовали, о времени и месте рассмотрения дела извещались надлежащим образом.

ФИО14 представил письменное мнение по иску, в котором указал, что с 08 ч 30 мин 27.03.2021 до 08 ч 30 мин 28.03.2021 он дежурил врачом реаниматологом в ОАР <номер> МОКБ. Среди прочих пациентов в отделении находилась ФИО20, которая поступила в отделении 25.03.2021, была прооперирована 25.03.2021: имплантация двухкамерного ЭКС по поводу АВ-блокады 3 степени (полная блокада). Состояние пациентки расценивалось как тяжелое, без существенной динамики за прошедшие сутки. В сознании, доступна продуктивному контакту, несколько дезориентирована во времени и пространстве, снижена критика к своему состоянию (вероятно, последствия передозировки <данные изъяты>). Однако на терапию была настроена положительно, от лечения не отказывалась, таблетки принимала, назначения выполняла, негативных мыслей не высказывала, сотрудничала с персоналом. Мягко фиксирована к кровати для своей безопасности. Около 18 ч 40 мин медсестра не обнаружила пациентку в кровати. Медсестра выполняла назначения в соседней палате у другого пациента, так как на одну медсестру по штатному расписанию положено не более 3-х пациентов, а палаты в ОАР <номер> рассчитаны на 2-х пациентов. Для оказания помощи и выполнения назначения своему третьему пациенту, тоже тяжелому, медсестра вынуждена периодически покидать палату. Незамедлительно начаты поиски пациентки по отделению, обнаружить пациентку не удалось. При осмотре улицы с подоконника в 19 ч 02 мин пациентка обнаружена у самой стены 13-го корпуса МОКБ, лежащей на спине. Обращает внимание, что МОКБ не является стационаром для оказания психиатрической помощи, в нем нет штатной должности психиатра, и у пациентки не было психического заболевания, а были проявления передозировки <данные изъяты>, которые могут сохраняться в течение нескольких дней. Считает, что лечение полной АВ-блокады не подразумевает применение <данные изъяты>, показана установка временного ЭКС. Просил рассмотреть дело в его отсутствие.

ФИО9 (медицинская сестра ОАР <номер> МОКБ) также представила письменное мнение по иску, в котором указала, что заступила на дневную смену 27.03.2021 в 08 ч 30 мин, работала с тремя пациентами, один из которых находился в зале <номер> и два пациента – в зале <номер>. Между указанными залами глухая стена – нет визуальной возможности наблюдения за пациентами. Пациентка ФИО27 была в психомоторном возбуждении, фиксирована. В 18 ч 10 мин она провела пациентке ФИО27 ингаляции, проверила фиксацию вязок и вышла за лекарственными препаратами. Зашла в 3 зал проверить свою третью пациентку, а также в силу своих функциональных обязанностей должна была обработать инструментарий после наложения пациентке ФИО27 швов на послеоперационную рану в связи с кровотечением, возникшим вследствие гиперактивности пациентки. Через некоторое время в процессе обработки инструментов она услышала крики медсестры с первого поста, которая обнаружила, что пациентки ФИО17 нет в зале. После безрезультатных поисков медсестра с первого зала обратила внимание, что окно закрыто, но его ручка в положении «открыто». Она подставила стул, выглянула в окно и увидела пациентку ФИО27, лежащую под окнами отделения.

Руководствуясь положениями статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд считает возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившихся лиц.

Выслушав участвующих в деле лиц, исследовав материалы гражданского дела, уголовного дела <номер>, учитывая заключение прокурора, суд приходит к следующему.

Согласно части 1 статьи 41 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений.

Таким образом, здоровье как неотъемлемое и неотчуждаемое благо, принадлежащее человеку от рождения и охраняемое государством, Конституция Российской Федерации относит к числу конституционно значимых ценностей, гарантируя каждому право на охрану здоровья, медицинскую и социальную помощь.

Базовым нормативным правовым актом, регулирующим отношения в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, является Федеральный закон от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее по тексту - Федеральный закон «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Согласно пункту 1 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» здоровье - это состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма.

Охрана здоровья граждан – это система мер политического, экономического, правового, социального, научного, медицинского, в том числе санитарно-противоэпидемического (профилактического), характера, осуществляемых органами государственной власти Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, организациями, их должностными лицами и иными лицами, гражданами в целях профилактики заболеваний, сохранения и укрепления физического и психического здоровья каждого человека, поддержания его долголетней активной жизни, предоставления ему медицинской помощи (пункт 2 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

В статье 4 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» закреплены такие основные принципы охраны здоровья граждан, как соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи (пункты 1, 2, 5 - 7 статьи 4 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Медицинская помощь – это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент – физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (пункты 3, 9 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

В пункте 21 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» определено, что качество медицинской помощи – это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: 1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; 2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; 3) на основе клинических рекомендаций; 4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (часть 1 статьи 37 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно части 2 статьи 64 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 этого федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (части 2 и 3 статьи 98 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

В соответствии со статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье и т.п.).

Общие основания ответственности за причинение вреда установлены статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), предусматривающей, в частности, что вред, причиненный личности гражданина, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред; лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине.

Юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных обязанностей (пункт 1 статьи 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В силу пункта 2 статьи 1096 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный вследствие недостатков работы или услуги, подлежит возмещению лицом, выполнившим работу или оказавшим услугу (исполнителем).

В силу вышеприведенных норм гражданского законодательства для возмещения вреда необходима совокупность следующих условий: наступление вреда, противоправное поведение причинителя вреда, причинно-следственная связь между противоправным поведением и наступившими последствиями. Под противоправностью действий (бездействия) понимается их несоответствие закону, иным установленным нормам и правилам.

В силу статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Судом установлено, что истец ФИО6, <дата> года рождения, и ФИО20, <дата> года рождения, с <дата> состояли в браке (запись акта о регистрации брака <номер> от <дата> Зеленоборского поселкового <адрес>).

Истец ФИО1, <дата> года рождения, является дочерью ФИО20 (запись акта о рождении <номер> от <дата> Зеленоборского поселкового Совета народных депутатов <адрес>; запись акта о заключении брака <номер> от <дата> отдела ЗАГС <номер> администрации <адрес>).

Истец ФИО5, <дата> года рождения, является сыном ФИО20 (запись акта о рождении <номер> от <дата> Зеленоборского поселкового Совета народных депутатов <адрес>).

Из материалов дела следует, что 24.03.2021 в 14 ч 13 мин врачом СМП КЦРБ по месту жительства произведен осмотр пациентки ФИО20, которая высказала жалобы на слабость, чувство нехватки воздуха при движении 2-3 метра, ухудшение 2 недели, коррекция терапии без эффекта, при контроле артериального давления 200/100 мм.рт.ст, ЧСС 30 уд/мин. При сборе анамнеза у пациентки ФИО20 установлено <данные изъяты>. Пациентке ФИО20 оказана помощь: введен <данные изъяты>

24.03.2021 в 15 ч 35 мин ФИО20 госпитализирована в КЦРБ, где произведен осмотр дежурным терапевтом ФИО8 пациентки ФИО15, высказавшей жалобы на выраженную слабость, одышку, чувство нехватки воздуха, чувство тяжести в грудной клетке, низкий пульс. Выставлен предварительный диагноз: «Полная АВ-блокада? СССУ? Брадикардия. Осложнение основного: отек легких».

24.03.2021 в 15 ч 50 мин дежурным врачом реаниматологом КЦРБ ФИО7 произведен осмотр пациентки ФИО20, у которой отмечались признаки энцефалопатии, высказаны жалобы на одышку, чувство нехватки воздуха, чувство тяжести в грудной клетке, слабость. ФИО20 введен внутривенно <данные изъяты> 2,0 дважды с ускорением ЧСС до 75 уд/мин и последующим замедлением вновь, установлен временный ЭКС, согласован перевод в МОКБ.

25.03.2021 в 00 ч 22 мин ФИО20 доставлена бригадой отделения территориального центра медицины катастроф МОКБ в МОКБ с диагнозом: «АВ-блокада».

В период с 25.03.2021 по 27.03.2021 пациентка ФИО20 находилась на лечении в ОАР <номер> МОКБ по основному заболеванию.

27.03.2021 в 18 ч 40 мин пациентка ФИО20 не обнаружена в кровати палаты <номер> ОАР <номер> МОКБ, после чего начаты ее поиски. 27.03.2021 в 19 ч 02 мин при осмотре улицы из окна палаты <номер> ОАР <номер> МОКБ обнаружена пациентка ФИО20, лежащая на спине на улице у здания корпуса <адрес> в <адрес>. 27.03.2021 в 19 ч 12 мин констатирована биологическая смерть ФИО20

06.04.2021 следственным отделом по г. Мурманск СУ СК РФ по Мурманской области возбуждено уголовное дело <номер> по признакам преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ, по факту обнаружения трупа ФИО20 у здания МОКБ.

Постановлением следователя по особо важным делам следственного отдела по г. Мурманск СУ СК РФ по Мурманской области от 22.04.2022 выделены из уголовного дела <номер> в отдельное производство материалы в отношении КЦРБ.

Постановлением следователя по особо важным делам следственного отдела по г. Мурманск СУ СК РФ по Мурманской области от 25.04.2022 уголовное дело <номер> прекращено по основанию, предусмотренному п. 1 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, то есть в связи с отсутствием события преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ.

Из постановления следует, что нарушений предписаний, регламентирующих действия всего медицинского персонала МОКБ при оказании медицинской помощи пациентке ФИО20, образующих состав преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ, не установлено.

Постановлением старшего следователя СО по г. Кандалакша СУ СК России по Мурманской области от 04.06.2022 отказано в возбуждении уголовного дела по сообщению о выполнении работ или оказании услуг, не отвечающих требованиям безопасности, по основанию, предусмотренному п. 1 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, то есть в связи с отсутствием события преступления, предусмотренного ст. 238 УК РФ. В постановлении указано, что в ходе процессуальной проверки установлено, что медицинскими работниками ЦКРБ ФИО15 не оказывались услуги, не отвечающие требованиям безопасности, в связи с чем отсутствует событие преступления, предусмотренного ст. 238 УК РФ.

Как пояснила в судебном заседании помощник прокурора г. Кандалакша Мамакова Е.С., данное постановление признано прокурором обоснованным, не отменялось.

Из объяснений представителей КЦРБ в судебном заседании следует, что служебное расследование по поводу оказания медицинской помощи ФИО20 в КЦРБ не проводилось, сотрудники к дисциплинарной ответственности не привлекались.

ООО «АльфаСтрахование-ОМС» проведена проверка качества оказания медицинской помощи ФИО20 в МОКБ, дано экспертное заключение, из которого усматриваются следующие нарушения: код дефекта 3.2.1 – дефекты при оказании медицинской помощи, не повлиявшие на состояние здоровья застрахованного лица.

В ходе расследования уголовного дела <номер> были назначены комплексные судебно-медицинские экспертизы по материалам дела.

Из заключения от 18.11.2021 <номер> комиссионной судебно-медицинской экспертизы, проведенной Отделом особо сложных экспертиз казенного учреждения <адрес> – Югры «Бюро судебно-медицинской экспертизы», следует следующее.

Смерть ФИО20 наступила от тупой сочетанной травмы головы, шеи, туловища и конечностей. Учитывая массивность повреждений с вовлечением разных частей тела в сочетании с признаками сотрясения тела, наиболее вероятно образование повреждений, повлекших смерть ФИО20, в результате падения в большой высоты с соударением о горизонтальную поверхность левой задне-боковой поверхностью туловища.

Назначение ФИО20 <данные изъяты> в терапевтических дозах было показанным. При этом введение пациентке в течение нескольких (около 2) часов в совокупности 7 мл 0,1% раствора <данные изъяты> составляет 7 мг действующего вещества, что превышает рекомендованную в аннотации к препарату суточную дозу (3 мг), то есть имела место передозировка, которая могла привести к характерным клиническим проявлениям (в частности, к зафиксированным в медицинской карте: психомоторному возбуждению, дезориентации, бреду).

Тактика ведения гражданки ФИО20 за время ее нахождения в КЦРБ и МОКБ была направлена на восстановление сердечного ритма, нормализацию деятельности сердечно-сосудистой системы, для чего был установлен ВКС, затем, после перевода в другое учреждение – ПКС, постоянно проводилась интенсивная терапия. Экспертная комиссия считает, что выбранная тактика была правильной, оказание медицинской помощи в целом адекватным и своевременным.

В целом проводимые гражданке ФИО20 лечебно-диагностические мероприятия за время ее нахождения в КЦРБ и МОКБ соответствовали действующим нормативным документам, в частности приказу Минздрава от 15.11.2012 № 919н, клиническим рекомендациям «Брадиаритмии и нарушение проводимости», утвержденным в 2020 году, за исключением факта передозировки <данные изъяты> 24.03.2021, а также эпизода ненадлежащего наблюдения за пациенткой 27.03.2021. Указанные недостатки в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти ФИО20 не состоят, хотя и могли создать условия для ее травмирования, приведшего к летальному исходу.

Передозировка препарата «<данные изъяты>» у ФИО20 может квалифицироваться как причинение легкого вреда здоровью человека по признаку кратковременного расстройства до трех недель (согласно п. 4в Правил определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденных Постановлением Правительства РФ от 17.08.2007 № 552, п. 8.1 Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденных приказом ФИО18 от 24.04.2008 № 194н). Эпизод ненадлежащего наблюдения за пациенткой, приведший к ее самовольному покиданию отделения, не может рассматриваться как причинение вреда здоровью.

Описываемые в медицинской документации гражданки ФИО20 когнитивные нарушения и психомоторное возбуждение не несли признаков явного психического расстройства и не требовали обязательного назначения консультации врача-психиатра, хотя по усмотрению лечащего врача данная консультация или консультация врача-невролога с целью коррекции седативной терапии могла быть назначена. Определенные когнитивные нарушения у ФИО20 фиксировались весь период оказания ей медицинской помощи в КЦРБ и МОКБ.

Мягкая фиксация ФИО20 к кровати мягкими вязками в связи с ее двигательным возбуждением и когнитивными нарушениями в условиях необходимости проведения различных медицинских манипуляций была показана для ее безопасности.

Прямая причинно-следственная связь между дефектами, допущенными врачами КЦРБ и МОКБ, и наступившими негативными последствиями в виде смерти ФИО20 (в результате сочетанной травмы головы, туловища и конечностей), отсутствует.

В заключении от 06.04.2022 <номер> дополнительной комплексной комиссионной судебно-медицинской экспертизы, проведенной ГОБУЗ «Областное Мурманское бюро судебно-медицинской экспертизы», дополнительно указано следующее.

Ввиду неэффективности <данные изъяты> по видеоконференцсвязи проведена консультация с кардиореаниматологом МОКБ, согласована коррекция лечения и необходимость перевода пациентки в МОКБ. Имеющаяся у ФИО20 передозировка атропина расценивается как легкий вред здоровью.

Содержащиеся в представленных материалах сведения о наличии у ФИО20 когнитивных нарушений и психомоторного возбуждения не относятся к категории объективных признаков явного психического расстройства и не требовали обязательного назначения консультации врача-психиатра. Мягкая фиксация ФИО20 к кровати мягкими вязками была показана для ее безопасности.

Сведений о наличии каких-либо недостатков оказания медицинской помощи ФИО20 на каждом этапе оказания медицинской помощи в КЦРБ и МРКБ, которые привели бы к ухудшению состояния ФИО20, либо создали бы риск прогрессирования основного заболевания, либо создали бы риск возникновения нового заболевания, в представленных материалах не имеется.

Установлен факт ненадлежащего исполнения своих должностных обязанностей лицом, ответственным за постоянное наблюдение за пациенткой.

При анализе представленных материалов эксперты пришли к выводу об отсутствии каких-либо дефектов качества оказания медицинской помощи ФИО20 в КЦРБ и МОКБ, находящихся в причинно-следственной связи с наступлением ее смерти вследствие сочетанной тупой травмы (политравмы).

Суд полагает, что смерть ФИО20 при установленных обстоятельствах безусловно причинила истцам нравственные страдания.

В ходе рассмотрения дела установлено, что в результате смерти ФИО20 истцы испытали эмоциональный стресс вследствие внезапной утраты близкого человека, а также переживания, связанные с осознанием того, что при надлежащем наблюдении за пациентом ФИО20 была бы жива. В результате действий/бездействия медицинского персонала истцы лишены бесценного права на общение с близким родственником.

Гражданское законодательство предусматривает презумпцию вины причинителя вреда: лицо, причинившее вред, освобождается от обязанности его возмещения, если докажет, что вред причинен не по его вине. Исключения из этого правила установлены законом, в частности статьей 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации. Наличие причинной связи между противоправным поведением причинителя вреда и причиненным вредом, в том числе моральным, означает, что противоправное поведение причинителя вреда влечет наступление негативных последствий в виде причиненного потерпевшему вреда. При этом закон не содержит указания на характер причинной связи (прямая или косвенная (опосредованная) причинная связь) между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом и не предусматривает в качестве юридически значимой для возложения на причинителя вреда обязанности возместить вред только прямую причинную связь. Характер причинной связи может влиять на размер подлежащего возмещению вреда.

Суд учитывает, что указанными выше экспертными заключениями не установлено каких-либо дефектов качества оказания медицинской помощи ФИО20 в КЦРБ и МОКБ, находящихся в причинно-следственной связи с наступлением ее смерти вследствие сочетанной тупой травмы (политравмы), обязательного назначения консультации врача-психиатра не требовалось, вместе с тем, имеющаяся у ФИО20 передозировка <данные изъяты> расценивается как легкий вред здоровью, а эпизод ненадлежащего наблюдения за пациенткой, приведший к ее самовольному покиданию отделения, не может рассматриваться как причинение вреда здоровью.

В пункте 49 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ. Моральный вред в указанных случаях может выражаться, в частности, в заболевании, перенесенном в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных наблюдением за его страданиями или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи.

Анализируя установленные по делу обстоятельства и исследованные доказательства в совокупности, суд не находит оснований для взыскания с КЦРБ в пользу истцов компенсации морального вреда в силу следующего.

На этапе оказания медицинской помощи ФИО20 в КЦРБ, куда пациентка поступила в тяжелом состоянии с полной АВ-блокадой, признаками энцефалопатии смешанного генеза и гипоксии, для увеличения частоты сердечных сокращений (нормализации сердечного ритма) врачом-реаниматологом принято решение о введении препарата <данные изъяты> сверх рекомендованной дозы в целях стабилизации состояния пациентки, установки ей временного ЭКС, согласования и обеспечения ее транспортировки в МОКБ.

Применение данного препарата признано экспертными комиссиями обоснованным и оправданным, существенных недостатков, которые могли бы оказать негативное влияние на течение патологии, не установлено.

Применение данной тактики лечения в КЦРБ позволило стабилизировать состояние пациентки, что позволило установить ей ВКС (временный электрокардиостимулятор) и транспортировать в областную больницу. Информация о количестве введенного атропина была отражена в медицинской документации ФИО20 и доведена до медицинского персонала МОКБ.

Мнение третьего лица ФИО13 об отсутствии необходимости применения атропина суд не принимает, поскольку оно опровергается заключениями комплексных судебно-медицинских экспертиз, является частным мнением отдельного специалиста.

Учитывая обстоятельства дела, суд полагает, что факт передозировки <данные изъяты> у ФИО20 основанием для компенсации морального вреда ее родственникам не является, поскольку признаки опасности для жизни ФИО20 отсутствовали, каких-либо недостатков оказания медицинской помощи, которые привели бы к ухудшению состояния ФИО20, либо создали бы риск прогрессирования основного заболевания, либо создали бы риск возникновения нового заболевания, на данном этапе оказания медицинской помощи не установлено. Экспертными заключениями подтверждается, что тактика ведения гражданки ФИО20 за время ее нахождения в КЦРБ была правильной, оказание медицинской помощи в целом адекватным и своевременным.

Негативные последствия от передозировки антропина в виде психомоторного возбуждения и когнитивных нарушений не могли привести к летальному исходу при надлежащем наблюдении за пациентом.

Также суд учитывает, что о данном факте (передозировке <данные изъяты>) истцы узнали только при ознакомлении с материалами уголовного дела, доказательств перенесенных истцами заболеваний в связи с данным фактом суду не представлено, также не представлено доказательств того, что истцы претерпели какие-либо переживания по поводу недооценки со стороны медицинских работников КЦРБ тяжести состояния ФИО20, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, либо испытывали переживания, обусловленные наблюдением за страданиями ФИО20

Кроме того, согласно действующему законодательству, при причинении пациенту легкого вреда здоровью право на компенсацию морального вреда имеет сам пациент, а не его родственники.

Как следует из объяснений истца ФИО1, при нахождении ФИО20 24.03.2021 в КЦРБ никто из истцов рядом с ней не находился, позже по телефону им сообщили, что ФИО20 отправили в областную больницу. Потом она звонила в МОКБ, где ей сообщили, что ФИО20 успешно прооперировали и через 3 дня ее можно будет забрать домой.

Учитывая изложенное, суд не находит оснований для взыскания компенсации морального вреда с КЦРБ, поскольку факт причинения истцам нравственных страданий действиями КЦРБ в ходе рассмотрения дела не установлен.

Вместе с тем, суд усматривает основания для взыскания компенсации морального вреда с МОКБ в силу следующего.

Как установлено в ходе рассмотрения дела, ФИО20 поступила в МОКБ 25.03.2021 в 00 ч 35 мин в стабильном тяжелом состоянии, вся информация о проведенном в КЦРБ лечении была отражена в медицинской документации пациента, медицинский персонал МОКБ знал о состоянии ФИО20, наблюдал и фиксировал характерные клинические проявления передозировки <данные изъяты> у ФИО20, что подтверждается экспертными заключениями, объяснениями третьего лица ФИО13, письменными мнениями третьих лиц ФИО14, ФИО9, вместе с тем не обеспечил надлежащего наблюдения за пациентом с учетом ее состояния.

Экспертными заключениями подтверждается эпизод ненадлежащего наблюдения за ФИО20, приведший к ее самовольному покиданию отделения.

Установлено, что 27.03.2021 около 18 ч 40 мин ранее мягко фиксированная к кровати пациентка ФИО20 самовольно покинула палату реанимационного отделения и данный факт некоторое время оставался незамеченным, что свидетельствует о ненадлежащем исполнении своих должностных обязанностей лицом, ответственным за постоянное наблюдение.

Судом установлено и участвующими в деле лицами не опровергалось, что в 08 ч 30 мин 27.03.2021 в ОАР <номер> на смену заступила медицинская сестра-анестезист ФИО9, которая работала с тремя пациентами – один находился в зале <номер> и двое в зале <номер> (в том числе ФИО20).

Из объяснений ФИО9, изложенных в письменном мнении на иск, и объяснений, имеющихся в материалах уголовного дела, усматривается, что она обратила внимание, что ФИО20 очень суетилась, поэтому она практически в течение всего дня находилась рядом с ней. В 17 ч 30 мин ФИО20 поужинала самостоятельно, была отвязана, после чего ее опять фиксировали мягкими вязками. В 18 ч 10 мин ФИО20 продолжала суетливо себя вести, взгляд у нее был отстраненный.

Согласно приказу Минздрава России от 15.11.2012 № 919н «Об утверждении порядка оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю «анестезиология и реаниматология» за состоянием пациентов осуществляется постоянное наблюдение, для чего формируются специальные группы.

Пунктом 2.4.9 должностной инструкции медицинской сестры-анестезиста ОАР <номер> МОКБ предусмотрена обязанность осуществлять контроль состояния пациентов, грамотно анализировать ситуацию и принимать решения в пределах своей профессиональной компетенции и полномочий. Своевременно и адекватно реагировать на сигналы, поступающие с медицинской аппаратуры (респираторов, мониторов, инфузоматов), информирующих об изменении состояния пациента, при необходимости сообщать врачу анестезиологу-реаниматологу.

Из акта служебного расследования <номер> от 07.04.2021 следует, что МОКБ по факту гибели пациентки ФИО20 проведено служебное расследование с целью оценки организации и качества оказания медицинской помощи ФИО20 в период с 25.03.2021 по 27.03.2021. По результатам расследования установлены дефекты оказания медицинской помощи ФИО20 в части отсутствия консультации пациентки врачом-психиатром; установлены дефекты наблюдения за ФИО20 в период ее нахождения в зале <номер> ОАР <номер>, выразившиеся в том, что медицинская сестра на короткий период оставила ее без наблюдения.

Приказом главного врача МОКБ от 26.04.2021 <номер>-к «О применении дисциплинарного взыскания», вынесенным на основании акта служебного расследования <номер> от 07.04.2021, объявлены замечания: врачу-анестезиологу-реаниматологу ОАР <номер> ФИО12 за несоблюдение п. 2.19.3 своей должностной инструкции от 30.04.2010, анестезиологу-реаниматологу ОАР <номер> ФИО14 за несоблюдение п. 2.19.3 своей должностной инструкции от 30.04.2010, заведующему ОАР <номер> – врачу-анестезиологу-реаниматологу ФИО13 за ослабление контроля за подчиненным персоналом; объявлен выговор медицинской сестре – анестезисту ОАР <номер> ФИО9 за несоблюдение п. 2.4.9 своей должностной инструкции от 03.10.2014.

Суд приходит к выводу, что факт ненадлежащего наблюдения медицинскими работниками МОКБ за пациенткой ФИО20, приведший к ее падению из окна палаты <номер> ОАР <номер> МОКБ, находится в прямой причинно-следственной связи с действиями/бездействием сотрудников МОКБ.

Данный факт ответчиком МОКБ не оспорен, подтверждается материалами дела, в том числе представленными ответчиком актом служебного расследования от 07.04.2021 <номер>, приказом от 26.04.2021 <номер>-к «О применении дисциплинарного взыскания».

Тот факт, что в период нахождения ФИО20 на лечении в МОКБ имелось неукомплектование штата медицинских работников ОАР <номер>, основанием для освобождения МОКБ от ответственности не является, поскольку при любой численности штата работа отделения должна быть организована таким образом, чтобы в полной мере обеспечить право каждого пациента на охрану здоровья и медицинскую помощь, которая в соответствии с приказом Приказ Минздрава России от 15.11.2012 N 919н подразумевает в том числе круглосуточное медицинское наблюдение и лечение.

Вместе с тем, дефекты оказания медицинской помощи ФИО20 в части отсутствия консультации пациентки врачом-психиатром не нашли своего подтверждения в ходе рассмотрения дела.

Согласно заключениям комплексных судебно-медицинских экспертиз имевшиеся у ФИО20 когнитивные нарушения и психомоторное возбуждение не относятся к категории объективных признаков явного психического расстройства и не требовали обязательного назначения консультации врача-психиатра.

Принимая решение о размере компенсации морального вреда, суд учитывает, что 25.03.2021 родственникам ФИО20 было сообщено об успешно проведенной операции и возможности забрать ее домой через 3 дня, а 28.03.2021 им сообщили о трагической гибели ФИО24, в связи с чем истцы испытали сильный шок.

Суд полагает, что в случае надлежащего наблюдения за ФИО20 сотрудниками МОКБ возможно было избежать трагической гибели ФИО20, то есть обеспечить истцам возможность более длительного общения с близким родственником.

Оценив представленные доказательства в их совокупности, учитывая фактические обстоятельства, свидетельствующие о тяжести перенесенных истцами страданий (переживаний) в результате ненадлежащего наблюдения за ФИО20, приведшего к ее трагической гибели, принимая во внимание наличие между истцами и погибшей ФИО20 большой привязанности, характер и глубину нравственных страданий истцов, связанных с переживаниями относительно утраты близкого человека при не связанных с ухудшением состояния здоровья обстоятельствах, после успешно проведенной операции, пояснения истца ФИО1, обосновавшей заявленный размер компенсации морального вреда, а также степень вины ответчика, суд считает возможным определить сумму компенсации морального вреда в следующем размере: ФИО1 –500 000 руб., ФИО5 – 500 000 руб., ФИО6 – 500 000 руб.

Оснований для удовлетворения требований истцов о компенсации морального вреда в размере, превышающем 500 000 руб. (каждому), суд не находит.

Доказательств причинения истцам физических страданий, выразившихся в заболевании, перенесенном в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника, суду не представлено.

В силу части 1 статьи 88 ГПК РФ судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела.

Согласно статье 94 ГПК РФ к издержкам, связанным с рассмотрением дела, относятся, в том числе, расходы на оплату услуг представителей.

В соответствии со статьёй 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесённые по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных частью второй статьи 96 настоящего Кодекса. В случае, если иск удовлетворён частично, указанные в настоящей статье судебные расходы присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворённых судом исковых требований, а ответчику пропорционально той части исковых требований, в которой истцу отказано.

Согласно статье 100 ГПК РФ расходы на оплату услуг представителя взыскиваются в разумных пределах.

Из разъяснений пункта 21 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.01.2016 № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела» следует, что положения процессуального законодательства о пропорциональном возмещении (распределении) судебных издержек (статьи 98, 102, 103 ГПК РФ) не подлежат применению при разрешении иска неимущественного характера, в том числе имеющего денежную оценку требования, направленного на защиту личных неимущественных прав (например, о компенсации морального вреда).

Истцом ФИО1 в связи с рассмотрением данного дела понесены расходы по уплате государственной пошлины в сумме 300 руб. и по оплате юридических услуг по договору оказания юридических услуг от 25.08.2022 в размере 25 000 руб., которые подтверждаются чек-ордером от 05.09.2022 на сумму 300 руб. и распиской от 25.08.2022 о получении ФИО2 25 000 руб.

Учитывая, что требования истца удовлетворены, понесенные им расходы подлежат возмещению за счет ответчика.

Определяя размер подлежащих взысканию в пользу ФИО1 судебных расходов по гражданскому делу, суд учитывает следующее.

Согласно разъяснениям Пленума Верховного Суда Российской Федерации, содержащимся в Постановлении от 21.01.2016 № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела» разрешая вопрос о размере сумм, взыскиваемых в возмещение судебных издержек, суд не вправе уменьшать его произвольно, если другая сторона не заявляет возражения и не представляет доказательства чрезмерности взыскиваемых с неё расходов.

Факт оказания ФИО2 истцу ФИО1 юридических услуг подтверждается материалами дела (актом оказанных услуг от 25.08.2022, исковым заявлением, протоколами судебных заседаний).

Учитывая категорию спора, уровень его сложности, объем заявленных требований и исследованных доказательств, результат и продолжительность рассмотрения дела, объем работы, проделанной представителем, его процессуальную активность в ходе судебного разбирательства, суд приходит к выводу, что заявленная к взысканию сумма издержек является разумной и обоснованной. Доказательств чрезмерности взыскиваемых расходов ответчиком суду не представлено.

Учитывая изложенное, с МОКБ в пользу ФИО1 подлежат взысканию судебные расходы в сумме 25 300 руб.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

решил:

Иск удовлетворить частично.

Взыскать с Государственного областного бюджетного учреждения здравоохранения «Мурманская областная клиническая больница имени П.А. Баяндина» в пользу ФИО1 (ИНН <номер>) компенсацию морального вреда в размере 500 000 руб.

Взыскать с Государственного областного бюджетного учреждения здравоохранения «Мурманская областная клиническая больница имени П.А. Баяндина» в пользу ФИО5 (ИНН <номер>) компенсацию морального вреда в размере 500 000 руб.

Взыскать с Государственного областного бюджетного учреждения здравоохранения «Мурманская областная клиническая больница имени П.А. Баяндина» в пользу ФИО6 (ИНН <номер>) компенсацию морального вреда в размере 500 000 руб.

В удовлетворении исковых требований ФИО1, ФИО5, ФИО6 к Государственному областному бюджетному учреждению здравоохранения «Кандалакшская центральная районная больница» о взыскании компенсации морального вреда отказать.

Взыскать с Государственного областного бюджетного учреждения здравоохранения «Мурманская областная клиническая больница имени П.А. Баяндина» в пользу ФИО1 (ИНН <номер>) судебные расходы в сумме 25 300 руб.

Решение суда может быть обжаловано в Мурманский областной суд подачей апелляционной жалобы через Кандалакшский районный суд Мурманской области в течение месяца со дня изготовления в окончательной форме.

Судья Н.В. Кузьмич