Дело № 2-1654/2025

УИД 22RS0013-01-2025-000798-05

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

13 мая 2025 года г. Бийск, Алтайский край

Бийский городской суд Алтайского края в составе:

председательствующего Максимовой Н.С.,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Донских Н.О.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 ФИО13 к ФИО2 ФИО14 о признании недействительным договора дарения квартиры, применении последствий недействительности сделки,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратился в суд с иском к ФИО2, в котором с учетом уточнения исковых требований (л.д. 119-124) просит:

- признать договор дарения квартиры, расположенной по адресу <адрес>, заключенный от 23.08.2023 между ФИО1 и ФИО2, недействительным;

- применить последствия недействительности сделки;

- взыскать с ответчика в пользу истца судебные расходы по оплате государственной пошлины за подачу искового заявления в размере 31 369 руб.

Требования мотивированы тем, что 23.08.2023 между ФИО1 и ФИО2 был заключен договор дарения квартиры, расположенной по адресу <адрес>, общей площадью 62,2 кв.м.

Указанный договор дарения квартиры, согласно позиции истца, имеет признаки мнимой сделки по основанию п.1 ст. 170 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ).

На момент заключения договора стороны устно договорились о заключении мнимой сделки дарения, где ответчик являлся бы собственником квартиры только «на бумаге». Обстоятельства дела подтверждают дальнейшее владение и пользование истцом данной квартирой после заключения договора дарения, лишаться он данной квартиры не планировал.

Истец по 30 ноября 2024 года нес бремя содержания квартиры, производил ремонт, приобретал мебель, перечислял денежные средства ответчику и членам ее семьи, с помощью которых оплачивались коммунальные платежи, также имело место фактическое проживание и ведение совместной хозяйственной деятельности с ответчиком. Вышеперечисленные обязательства не закреплены в договоре дарения квартиры.

Момент исполнения обязательств ответчиком по договору дарения наступает с 30 ноября 2024 года, с момента требования освободить квартиру при помощи сотрудников полиции. До этого момента от ответчика не поступало требования о выселении из спорной квартиры, несмотря на обращение ответчика в суд с исковым заявлением о признании утратившим право пользования жилым помещением.

Относительно судебных процессов о расторжении брака и о признании утратившим право пользования жилым помещением - истец о положении дел не знал, в судебных засеваниях не участвовал, ознакомился с делами с помощью представителя в январе 2025. Полагал, что решение суда по делу о признании утратившим право пользования жилым помещением не вступило в законную силу по причине отказа ФИО2, что следовало из разговоров между сторонами.

Каких либо доказательств в подтверждение разговоров об отказе от иска по делу о признании утратившим право пользования жилым помещением ФИО1 предоставить не может, в связи с их отсутствием на сегодняшний день, вся совместная переписка была удалена ответчиком.

Оспаривать решения судов истец не намерен. Развод сам по себе состоится при желании прекратить брак у одного из супругов. Право пользования жилым помещением тоже не восстановить, истец не является собственником и членом семьи собственника жилого помещения.

Ответчик преследовал одну цель — получение материальных благ в максимальном количестве на безвозмездной основе. Умысел получить квартиру возник задолго до заключения договора дарения. В связи с тем, что истец добровольно не согласился бы расстаться с его единственным жильем, ответчик была вынуждена злоупотреблять доверием, внушать истцу об отсутствии правовых последствий, осуществляя в это время свой замысел, вводя его в заблуждение относительно правовых последствий сделки, то есть совершая обман.

Ответчик намеренно заключила с истцом мнимую сделку, чтобы в дальнейшем устранить ее мнимость. В случае, если бы ответчик изначально раскрыла все свои цели и планы, сделка не была бы заключена. Как показало время, ответчик не планировала нахождение в браке с истцом и совместную жизнь, действия ответчика направлены исключительно на получение прибыли.

Истец также просит признать оспариваемую сделку недействительной по основанию п.2 ст. 179 ГК РФ, указывая на: желание ответчика приобрести в собственность единственное жилье истца на безвозмездной основе, а не заключение «формальной» мнимой сделки (истинные мотивы не были озвучены, как и возможность утраты права пользования в случае расторжения брака); использование неграмотности истца и его доверия для получения подписи в договоре дарения, не объяснив правовые последствия, следующие за этим действием; умолчание о желании расторгнуть брак, расторжение брака в отсутствие истца, предоставление данных суду, не соответствующих действительности (об отсутствии ведения совместной хозяйственной деятельности, в случае, если бы ответчик предоставил действительные сведения, суд мог бы не принять решение о разводе); умолчание об обращении в суд о признании утратившим право пользования жилым помещением, предоставление сведений суду, не соответствующих действительности (об отсутствии ведения совместной хозяйственной деятельности, об отсутствии предметов и личных вещей в спорной квартире).

Личные вещи истца хранились в квартире до 07.04.2025 года, после чего ответчик выбросила их. Ответчик вела спланированную заранее деятельность, которая впоследствии смогла привести к желаемому результату. Переход права собственности на спорную квартиру оказался возможен только под влиянием обмана и злоупотребления доверием, оказанным истцом в отношении ответчика.

Основанием для признания сделки недействительной следует понимать первое упоминание в адрес истца о действиях ответчика, не соответствующих обещаниям и рассказам в отношении него (телефонограмма судебного процесса о признании утратившим право пользования жилым помещением от 09.09.2024 года).

Все судебные процессы, слушания по которым проходили в отсутствие истца, были намеренно распланированы ответчиком для того, чтобы истец не имел возможности защищать свои права, срок исковой давности начал течь с 09.09.2024, в связи с чем не является пропущенным.

Указывая на данные обстоятельства, основываясь на положениях п.1 ст. 170,п.2 179 ГК РФ, истец просит об удовлетворении заявленных требований.

В судебном заседании представитель истца ФИО3, действующий на основании доверенности, исковые требования поддержал в полном объеме с учетом их уточнения по указанным в иске основаниям.

Истец ФИО1 о времени и месте судебного разбирательства извещался надлежащим образом, в судебное заседание не явился, указанное обстоятельство не является препятствием к рассмотрению дела в его отсутствие.

Представитель ответчика ФИО2 по доверенности ФИО4 в судебном заседании возражала против удовлетворения заявленных требований, указывая на отсутствие оснований для признания сделки недействительной по п.1 ст. 170 ГК РФ, поскольку воля ответчика была направлена на реальное исполнение сделки, а также для оспаривания сделки по ст. 179 ГК РФ, поскольку истец указывает в качестве обмана не оправдание его ожиданий на семейную жизнь с ответчиком, что не может являться основанием для признания сделки недействительной по указанному основанию. Обратила внимание на то, что семейная жизнь сторон не сложилась, однако, данное обстоятельство не может являться основанием для признания сделки дарения недействительной. Обратила внимание, что инициатором сделки дарения являлся ФИО1, ФИО2 согласилась принять в дар спорное имущество. Просила применить к спорным правоотношениям по основанию ст. 179 ГК РФ последствия пропуска срока исковой давности (1 год), исчисляемо со дня совершения сделки.

Ответчик ФИО2 о времени и месте судебного разбирательства извещена надлежащим образом, в судебное заседание не явилась, указанное обстоятельство не является препятствием к рассмотрению дела в её отсутствие.

На основании ч. 3 ст. 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее - ГПК РФ), суд определил о рассмотрении дела при данной явке.

Выслушав пояснения лиц, участвующих в деле, изучив материалы настоящего дела, материалы гражданских дел № 2-3757/2024 (о признании утратившим право пользования), № 2-270/2024 ( о расторжении брака), суд приходит к следующим выводам.

В соответствии с п. 1 ст. 209 ГК РФ собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом.

Согласно п. 2 ст. 209 ГК РФ собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, распоряжаться им иным образом.

В соответствии со ст. 153 ГК РФ сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

В п. 50 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 г. N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" (далее - постановление Пленума N 25) разъяснено, что по смыслу ст. 153 ГК РФ при решении вопроса о правовой квалификации действий участника (участников) гражданского оборота в качестве сделки для целей применения правил о недействительности сделок следует учитывать, что сделкой является волеизъявление, направленное на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей (например, гражданско-правовой договор, выдача доверенности, признание долга, заявление о зачете, односторонний отказ от исполнения обязательства, согласие физического или юридического лица на совершение сделки).

В соответствии с п. 1 ст. 131 ГК РФ право собственности и другие вещные права на недвижимые вещи, ограничения этих прав, их возникновение, переход и прекращение подлежат государственной регистрации в едином государственном реестре органами, осуществляющими государственную регистрацию прав на недвижимость и сделок с ней.

На основании п. 1 ст. 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

В соответствии с п. 2 ст. 166 ГК РФ требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе.

Оспоримая сделка может быть признана недействительной, если она нарушает права или охраняемые законом интересы лица, оспаривающего сделку, в том числе повлекла неблагоприятные для него последствия.

В силу положений ст. 167 ГК РФ недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

Лицо, которое знало или должно было знать об основаниях недействительности оспоримой сделки, после признания этой сделки недействительной не считается действовавшим добросовестно.

При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

Судом из материалов дела установлено, что истец ФИО1 и ответчик ФИО2 состояли в зарегистрированном браке в период с 16.08.2022 по 04.06.2024 (брак расторгнут заочным решением мирового судьи судебного участка № 10 г. Бийска Алтайского края от 18.03.2024, вступившим в законную силу 28.05.2024).

Квартира по адресу: <адрес> принадлежала на праве собственности в период с 01.03.2022 по 24.08.2023 ФИО1, с 24.08.2023 принадлежит на праве собственности ФИО2, что подтверждается сведениями ЕГРН (л.д. 52-56).

Согласно адресным справкам ФИО2 состоит на регистрационном учете по месту жительства по адресу: <адрес> ДД.ММ.ГГГГ по настоящее время, истец ФИО1 состоял на регистрационном учете по указанному адресу (л.д. 9, 97,98) в период с 30.09.2014 по 18.11.2024 (снят с учета по решению суда).

Как следует из копии реестрового дела на спорное жилое помещение (л.д. 59-91) ФИО1 лично 23.08.2023 обратился в <адрес>» с заявлением о государственной регистрации перехода права собственности на спорную квартиру, приложив копию договора дарения от 23.08.2023 (л.д. 84,85), ФИО2 соответственно обратилась с заявлением от 23.08.2023 о регистрации права собственности на основании договора дарения от 23.08.2023 ( л.д. 84 оборот, 86).

В соответствии с содержанием оспариваемого договора дарения квартиры от 23.08.2023, заключенного между ФИО1 (даритель) и ФИО2 (одаряемый), представленного сторонами для регистрации в Бийский филиал КАУ «МФЦ Алтайского края» ( л.д. 87 оборот-88), даритель дарит, а одаряемый принимает в дар квартиру, назначение: жилое, общей площадью 62,2 кв.м., находящуюся по адресу: <адрес> г Бийск, <адрес>, кадастровый №. Вышеуказанная квартира принадлежит дарителю на праве собственности, о чем в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним сделана запись регистрации № от 01.03.2022 г. (п.1 договора); на момент подписания настоящего договора даритель гарантирует одаряемому, что отчуждаемое жилое помещение в момент заключения настоящего договора никому не продана, в споре и под арестом (запрещением) не находится. Задолженностей по налогам и иным платежам не имеется. На момент подписания настоящего договора в объекте недвижимости зарегистрированы ФИО1, ФИО2 (п.3); передача дара дарителем осуществляется посредством передачи одаряемому относящихся к вышеуказанному жилому помещению документов, ключей в момент подписания настоящего договора, который одновременно будет иметь силу акта приема-передачи (п. 6); одаряемому известны его права до передачи ему дара в любое время от него отказаться, однако он согласился принять его в дар (п.7); право собственности на жилое помещение переходит от дарителя к одаряемому с момента государственной регистрации этого права в Управлении Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Алтайскому краю (п.8); с момента подписания настоящего договора обязанность дарителя по передаче отчуждаемого жилого помещения одаряемому считается исполненной (п.9); настоящий договор вступает в силу с момента подписания и действует до фактического исполнения обеими сторонами своих обязательств по договору (п.10); даритель и одаряемый являются супругами (п. 11).

Оспаривая указанную сделку, сторона истца указывает на то, что договор дарения заключен без намерения создать соответствующие правовые последствия, поскольку стороны не преследовали цель исполнять договор, то есть сделка является мнимой (п.1 ст. 170 ГК РФ).

Оценивая доводы и возражения сторон, суд не находит оснований для признания оспариваемой сделки недействительной по указанному основанию, поскольку она не подпадает под признаки мнимой сделки, в основе которой имеет место порок воли субъекта и содержания, когда соответствующие лица, заключая сделку, на самом деле преследуют иные цели, нежели те, которые обозначены в этой сделке.

Так, в соответствии с ч. 1 ст. 170 ГК РФ мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

Пункт 1 ст. 170 ГК РФ, устанавливающие положения о ничтожности сделки, совершенной лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия (мнимая сделка), направлена на защиту от недобросовестности участников гражданского оборота.

Фиктивность мнимой сделки заключается в том, что у ее сторон нет цели достижения заявленных результатов. Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей. Реальной целью мнимой сделки может быть, например, намеренное отчуждение одним из супругов совместного имущества при угрозе его раздела.

В то же время для этой категории ничтожных сделок определения точной цели не требуется. Установление факта того, что стороны на самом деле не имели намерения на возникновение, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей, обычно порождаемых такой сделкой, является достаточным для квалификации сделки как ничтожной.

Сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон. Совершая сделку лишь для вида, стороны правильно оформляют все документы, но создать реальные правовые последствия не стремятся. Поэтому факт расхождения волеизъявления с волей устанавливается судом путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон. Обстоятельства устанавливаются на основе оценки совокупности согласующихся между собой доказательств.

Отсюда следует, что при наличии обстоятельств, очевидно указывающих на мнимость сделки, либо доводов стороны спора о мнимости, установление только тех обстоятельств, которые указывают на формальное исполнение сделки, недостаточно.

Как следует из разъяснений, приведенных в п. 86 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ № «О применении судами некоторых положений раздела I части первой ГК РФ», мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна (п. 1 ст. 170 ГК РФ). Следует учитывать, что стороны такой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение. Например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним. Равным образом осуществление сторонами мнимой сделки для вида государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество не препятствует квалификации такой сделки как ничтожной на основании п.1 ст. 170 ГК РФ.

Исходя из приведенной правовой нормы и разъяснений к ней, для признания сделки мнимой необходимо установить, что на момент совершения сделки стороны не намеревались создать соответствующие условиям этой сделки правовые последствия, характерные для сделок данного вида. При этом, обязательным для признания сделки мнимой является порочность воли каждой из ее сторон. Мнимая сделка не порождает никаких правовых последствий и, совершая мнимую сделку, стороны не имеют намерений ее исполнять либо требовать ее исполнения.

В мнимых сделках воля участников сделки формируется свободно, какого-либо давления на них не оказывается. Воля указанных сделок имеет три направления. Во-первых, при совершении мнимых сделок стороны имеют сознательную и согласованную волю, направленную на сокрытие своих подлинных намерений. Субъекты совершают указанные сделки лишь для того, чтобы создать у третьих лиц ложное представление о своих намерениях. Во-вторых, воля у сторон указанных сделок полностью однонаправлена и совпадает. В-третьих, у сторон указанных сделок фактически отсутствует воля, направленная на их исполнение, то есть осуществление действий, направленных на достижение определенного правового результата.

Таким образом, в рассматриваемом случае в соответствии с положениями ст. 56 ГПК РФ доказыванию подлежат указанные обстоятельства.

В соответствии со ст. 56 ГПК РФ, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями п. 3 ст. 123 Конституции РФ и ст. 12 ГПК РФ, закрепляющих принцип состязательности гражданского судопроизводства и принципа равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Вместе с тем, истцом в подтверждение своих доводов, доказательств с достоверностью свидетельствующих о том, что договор дарения заключен с иной целью, кроме как непосредственного указанной в договоре дарения – переход права собственности к одаряемому, мотивов для совершения сторонами мнимой сделки (например, с целью сокрытия имущества от обращения на него взыскания), наличие воли ответчика на совершение мнимой сделки, а также доказательств, подтверждающих направленность воли сторон на создание иных правовых последствий, не представлено.

При этом, заключенная сторонами сделка оформлена в письменной форме, соответствует требованиям ст. ст. 572, 574 ГК РФ. Истец осознанно подписал договор дарения, что не оспорено в ходе рассмотрения дела.

Кроме того, сторонами осуществлены все необходимые действия для достижения правовых последствий заключенного договора дарения, вследствие которых данные последствия наступили для каждой из сторон.

По смыслу положений ч. 1 ст. 572, ч.ч. 1, 3 ст. 574 ГК РФ конечной целью заключения договора дарения недвижимого имущества является для дарителя - прекращение права собственности в отношении предмета сделки, для одаряемого - приобретение недвижимого имущества в собственность.

В данном случае переход права собственности на спорную квартиру от ФИО1 к ФИО2 состоялся с момента государственной регистрации права одаряемого, квартира передана с момента подписания договора дарения (п. 9 договора дарения).

При изложенных обстоятельствах, суд приходит к выводу о том, что стороны намеревались создать соответствующие условиям договора дарения правовые последствия, фактически договор дарения исполняли.

Факт того, что за истцом после заключения договора дарения сохранилось право регистрационного учета и право проживания в подаренном жилом помещении не противоречит закону и не свидетельствует о мнимости сделки, поскольку одаряемая ФИО2 вправе по своему усмотрению осуществлять принадлежащие ей права собственника.

Кроме того, стороны вплоть до 18.03.2024 являлись супругами, состояли в зарегистрированном браке (заявление о расторжении брака подано ФИО2 18.01.2024). По указанному основанию довод стороны истца о том, что ФИО1 производил оплату ремонтных работ (15.10.2023 оплатил работы по монтажу натяжных потолков), оплачивал коммунальные платежи, приобретал бытовую технику, вел общее хозяйство с ответчиком, не может являться основанием для признания сделки дарения мнимой, поскольку это действия совершались истцом в рамках семейных отношений и не могут свидетельствовать о неисполнении условий договора в части перехода права собственности на квартиру.

Также ФИО2 как собственником спорного жилого помещения были совершены действия по реализации своих прав: 16.07.2024 ФИО2 обратилась в суд с иском о признании ФИО1 утратившим право пользования спорной квартирой (гражданское дело № 2-3757/2024), который был признан правомерным, исковые требования были удовлетворены решением суда от 10.09.2024, вступившим в законную силу 25.10.2024 (л.д. 240-241).

В рамках указанного гражданского дела № 2-3757/2024, ФИО1, будучи надлежащим образом извещенным о нахождении в производстве суда указанного спора, указывал в качестве возражений на отсутствие иного жилого помещения, при этом каких-либо встречных исковых требований, в том числе по оспариванию договора дарения от 23.08.2023 не заявил.

Факт перечисления истцом денежных средств ответчику и иным лицам после расторжения брака является добровольными действиями ФИО1, не основанными на наличии каких-либо обязательств между сторонами.

Судом также обращается внимание на то, что и после прекращения брачных отношений со ФИО2, истец не стремился оспорить договор дарения, подтверждая свою волю, отраженную в оспариваемой сделке, что давало основания ФИО2 полагаться на действительность сделки (ч. 5 ст. 166 ГК РФ).

Таким образом, ответчик проживала и проживает в спорном жилом помещении, совершала действия по проведению ремонтных работ в квартире, что не оспаривалось стороной истца, а также совершила действия как собственник жилого помещения, предъявив иск о признании ФИО1 утратившим право пользования спорным жилым помещением, что подтверждает довод стороны ответчика о наличии воли ФИО2 на исполнение именно сделки дарения.

При изложенных обстоятельствах, оспариваемый договор дарения соответствует требованиям ст. ст. 572, 574 ГК РФ и иным требованиям, предъявляемым к форме и содержанию договора, подписан сторонами, при его исполнении стороны достигли правового результата, характерного для данной сделки, доказательств, подтверждающих, что воля сторон совпадала и была направлена на создание иных правовых последствий, а также, что сделка совершения с целью создания у третьих лиц ложного представления о существе сделки, не имеется.

Оценивая довод стороны истца о признании сделки недействительной по основанию ст. п.2 179 ГК РФ, суд исходит из следующего.

В соответствии с п. 2 ст. 179 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего.

Обманом считается также намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота.

Сделка, совершенная под влиянием обмана потерпевшего третьим лицом, может быть признана недействительной по иску потерпевшего при условии, что другая сторона либо лицо, к которому обращена односторонняя сделка, знали или должны были знать об обмане. Считается, в частности, что сторона знала об обмане, если виновное в обмане третье лицо являлось ее представителем или работником либо содействовало ей в совершении сделки.

Как разъяснено в п. 99 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", сделка под влиянием обмана, совершенного как стороной такой сделки, так и третьим лицом, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего (п. 2 ст. 179 ГК РФ).

Обманом считается не только сообщение информации, не соответствующей действительности, но также и намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота (п. 2 ст. 179 ГК РФ).

Сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана недействительной, только если обстоятельства, относительно которых потерпевший был обманут, находятся в причинной связи с его решением о заключении сделки. При этом подлежит установлению умысел лица, совершившего обман.

При совершении сделки под влиянием обмана формирование воли стороны сделки (потерпевшего) происходит не свободно, а вынуждено, под влиянием недобросовестных действий другого лица (контрагента), заключающихся в умышленном создании у потерпевшего ложного (искаженного) представления об обстоятельствах, имеющих значение для заключения сделки.

Таким образом, в предмет доказывания по спору о признании сделки недействительной как совершенной под влиянием обмана входит, в том числе, факт умышленного введения недобросовестной стороной другой стороны в заблуждение относительно обстоятельств, имеющих значение для заключения сделки.

Сама по себе небрежность при совершении сделки и заключение ее на невыгодных условиях не могут рассматриваться судом в качества достаточных оснований для признания сделки недействительной по правилам статьи 179 ГК РФ.

Как указано в п. 2 ст. 167 ГК РФ, при недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

В силу присущего гражданскому судопроизводству принципа диспозитивности эффективность правосудия по гражданским делам обусловливается в первую очередь поведением сторон как субъектов доказательственной деятельности; наделенные равными процессуальными средствами защиты субъективных материальных прав в условиях состязательности, стороны должны доказать те обстоятельства, на которые они ссылаются в обоснование своих требований и возражений, и принять на себя все последствия совершения или не совершения процессуальных действий.

Разрешая заявленные требования, суд учитывает, что согласно ст. 12 ГК РФ защита гражданских прав осуществляется различными способами, перечень которых не является исчерпывающим. Вместе с тем способы защиты гражданских прав могут предопределяться правовыми нормами, регулирующими конкретные правоотношения, в связи с чем, стороны правоотношений вправе применить лишь определенный способ защиты права.

Сторона истца в обоснование требования о признании сделки недействительной по мотиву обмана указывает на следующие обстоятельства: желание ответчика приобрести в собственность единственное жилье истца на безвозмездной основе, а не заключение «формальной» мнимой сделки (истинные мотивы не были озвучены, как и возможность утраты права пользования в случае расторжения брака); использование неграмотности истца и его доверия для получения подписи в договоре дарения, не объяснив правовые последствия, следующие за этим действием; умолчание о желании расторгнуть брак, расторжение брака в отсутствие истца, предоставление данных суду, не соответствующих действительности (об отсутствии ведения совместной хозяйственной деятельности, в случае, если бы ответчик предоставил действительные сведения, суд мог бы не принять решение о разводе); умолчание об обращении в суд о признании утратившим право пользования жилым помещением, предоставление сведений суду, не соответствующих действительности (об отсутствии ведения совместной хозяйственной деятельности, об отсутствии предметов и личных вещей в спорной квартире).

Судом из материалов дела установлены следующие фактические обстоятельства.

По запросу суда <адрес>» представил сведения, согласно которым (л.д. 230-238) 23.08.2023 в соответствии с договором оказания юридических услуг №, заключенным между <адрес>» ФИО5, действующей на основании доверенности) и ФИО1, был составлен проект договора дарения квартиры, расположенной по адресу: <адрес>. Согласно чеку от 23.08.2023 оплата за оказание юридических услуг по составлению проекта договора в размере 1200 руб. произведена ФИО1 Согласно акту приема-передачи документов между МФИ-и-000 «ПНК» от 30.09.2023 №10/23 экземпляр договора оказания юридических услуг, заключенный между ООО «ПНК» и ФИО1, передан на хранение из МФЦ в ООО «ПНК».

Таким образом, инициатором заключения договора дарения являлся сам ФИО1 обратившийся в уполномоченный орган за составлением проекта договора дарения, оплатил данную услугу.

Ссылка стороны истца на то, что, заключая договор дарения истец ФИО1 рассчитывал на семейную жизнь с ответчиком, прекращение которой является основанием для признания договора недействительным по мотиву обмана, является необоснованной в силу следующего.

В соответствии со ст. 1 СК РФ детство в Российской Федерации находится под защитой государства. Регулирование семейных отношений осуществляется в соответствии с принципами добровольности брачного союза мужчины и женщины, равенства прав супругов в семье, разрешения внутрисемейных вопросов по взаимному согласию, приоритета семейного воспитания детей, заботы об их благосостоянии и развитии, обеспечения приоритетной защиты прав и интересов несовершеннолетних и нетрудоспособных членов семьи.

В силу ч.3 ст. 42 СК РФ брачный договор не может ограничивать правоспособность или дееспособность супругов, их право на обращение в суд за защитой своих прав; регулировать личные неимущественные отношения между супругами, права и обязанности супругов в отношении детей; предусматривать положения, ограничивающие право нетрудоспособного нуждающегося супруга на получение содержания; содержать другие условия, которые ставят одного из супругов в крайне неблагоприятное положение или противоречат основным началам семейного законодательства.

В соответствии с ч.1 ст. 572 ГК РФ по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом. При наличии встречной передачи вещи или права либо встречного обязательства договор не признается дарением. К такому договору применяются правила, предусмотренные пунктом 2 статьи 170 указанного Кодекса.

Как следует из материалов дела, истец на учетах в нарко-психдиспансерах не состоит ( л.д. 46,47), является дееспособным, трудоспособным лицом (л.д. 49,50).

Учитывая, что заключение договора дарения при условии встречного предоставления не допускается, указанные стороной истца обстоятельства не могут быть признаны судом обманом, поскольку семейные отношения осуществляются в соответствии с принципами добровольности брачного союза мужчины и женщины, не могут осуществляться под условиями, регулирующими личные неимущественные отношения между супругами (в частности права на принятие решения о расторжении брака), при этом обстоятельств, относительно которых истец был обманут, находящихся в причинной связи с его решением о заключении сделки, как и умысел лица, совершившего обман, судом не установлено.

Таким образом суд не находит правовых оснований для удовлетворения исковых требований.

Разрешая заявление стороной ответчика о применении последствий пропуска срока исковой давности, суд принимает во внимание следующее.

Учитывая, что основания заявленных истцом требований не подтверждают ничтожности оспариваемого им договора дарения, а сводятся к обоснованию его недействительности, как оспоримого, срок исковой давности по такому основанию в соответствии с п. 2 ст. 181 ГК РФ составляет один год.

Согласно положениям части 9 статьи 3 Федерального закона от 7 мая 2013 г. N 100-ФЗ "О внесении изменений в подразделы 4 и 5 раздела I части первой и статью 1153 части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации" установленные положениями ГК РФ (в редакции названного Федерального закона) сроки исковой давности и правила их исчисления применяются к требованиям, сроки предъявления которых были предусмотрены ранее действовавшим законодательством и не истекли до 1 сентября 2013 года. Десятилетние сроки, предусмотренные пунктом 1 статьи 181, пунктом 2 статьи 196 и пунктом 2 статьи 200 ГК РФ (в редакции названного Федерального закона), начинают течь не ранее 1 сентября 2013 года.

В соответствии со ст. 196 ГК РФ общий срок исковой давности устанавливается в три года.

В силу п. 1 ст. 181 ГК РФ срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 ст. 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

Абз. 2 п. 2 ст. 199 ГК РФ установлено, что истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

Согласно положениям пунктов 1, 2 ст. 200 ГК РФ течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права. Изъятия из этого правила устанавливаются названным Кодексом и иными законами. По обязательствам с определенным сроком исполнения течение исковой давности начинается по окончании срока исполнения.

Судом отмечается, что оспариваемый договор дарения был заключен между сторонами и зарегистрирован посредством обращения в Бийский филиал КАУ «МФЦ Алтайского края», сотрудниками которого при заключении сделок разъясняется существо и последствия свершаемых сторонами договора юридически значимых действий.

Таким образом, суд приходит к выводу о том, что срок давности по указанному истцом основанию – ч.2 ст. 179 ГК РФ, начал течь со дня заключения оспариваемого договора дарения, в котором прямо указано на переход права собственности к ответчику с момента государственной регистрации права (в данном случае с 24.08.2023), а потому срок давности истек 24.08.2024, в связи с чем на дату обращения с настоящим иском – 14.02.2025 является пропущенным.

Оснований для его восстановления судом не установлено. Ссылка истца на то, что о нарушении своего права он узнал из телефонограммы от 09.09.2024 в рамках спора о признании ФИО1 утратившим право пользования спорным жилым помещением, в связи с чем срок исковой давности не является пропущенным, является несостоятельной, поскольку как указано выше факт обмана ФИО1 судом не установлен.

Принимая во внимание, что истцом пропущен срок исковой давности, требования истца не подлежат удовлетворению в полном объеме.

Поскольку в удовлетворении иска отказано в полном объеме, судебные расходы истцу возмещению ответчиком не подлежат.

В силу ч. 1, 3 ст. 144 ГПК РФ обеспечение иска может быть отменено тем же судьей или судом по заявлению лиц, участвующих в деле, либо по инициативе судьи или суда. В случае отказа в иске принятые меры по обеспечению иска сохраняются до вступления в законную силу решения суда. Однако судья или суд одновременно с принятием решения суда или после его принятия может вынести определение суда об отмене мер по обеспечению иска.

Поскольку в удовлетворении исковых требований отказано в полном объеме, то суд считает возможным отменить меры по обеспечению иска, принятые определением Бийского городского суда Алтайского края от 14.02.2025 года, в виде наложения ареста на квартиру, расположенную по адресу: <адрес>.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст.194-199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении исковых требований ФИО1 ФИО15 (паспорт № к ФИО2 ФИО16 (паспорт № о признании недействительным договора дарения квартиры, применении последствий недействительности сделки, отказать в полном объеме.

Отменить меры по обеспечению иска, принятые определением Бийского городского суда Алтайского края от 14.02.2025 года, в виде наложения ареста на квартиру, расположенную по адресу: <адрес>.

Решение может быть обжаловано в течение месяца со дня его составления судом в окончательной форме в Алтайский краевой суд через Бийский городской суд Алтайского края.

Судья Н.С. Максимова

Дата составления мотивированного решения суда 27 мая 2025 года.