Дело № 2-521/22
РЕШЕНИЕ
Именем Российской Федерации
г. Урюпинск 17 ноября 2022 г.
Урюпинский городской суд Волгоградской области в составе председательствующего судьи Трофимовой Т.В.,
при секретаре судебного заседания Емельяновой А.О.,
с участием представителя истца ФИО4 адвоката Максимова М.М.,
представителя ответчика частного учреждения здравоохранения «Клиническая больница «РЖД-Медицина» города Воронеж» ФИО5,
третьего лица ФИО6,
прокурора Родиной Е.А.,
рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО4 к частному учреждению здравоохранения «Клиническая больница «РЖД-Медицина» города Воронеж» о компенсации морального вреда, причиненного смертью кормильца,
УСТАНОВИЛ:
ФИО4 обратилась в Урюпинский городской суд Волгоградской области с иском к частному учреждению здравоохранения «Клиническая больница «РЖД-Медицина» города Воронеж» (далее также ЧУЗ «КБ «РЖД-Медицина» г. Воронеж») о компенсации морального вреда, в котором указывает на то, что ДД.ММ.ГГГГ в данному учреждении умерла её мать ФИО1 в возрасте 46 лет. Смерть её матери, по мнению истца, наступила в результате некачественно оказанной ей ответчиком медицинской услуги.
В соответствии со ст. 1064 ГК РФ ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред. Законом предусмотрена презумпция вины причинителя вреда, которая предполагает, что доказательства отсутствия вины должны быть представлены причинителем вреда, в данном случае, как считает истец, ответчиком ЧУЗ «КБ «РЖД-Медицина» г. Воронеж».
Истец ФИО4 полагает, что смерть её матери в молодом возрасте наступила по вине ответчика. Смерть самого близкого для неё человека является огромной утратой для ФИО4 и причиняет ей глубокие нравственные страдания. Моральный вред, причиненный по вине ответчика, ФИО4 оценивает в размере 50000000 рублей и просит взыскать указанную сумму с ответчика.
В судебном заседании представитель истца ФИО4 Максимов М.М. заявленные требования поддержал, иск ФИО4 просил удовлетворить в полном объеме, указывая на то, что ответчиком ЧУЗ «КБ «РЖД-Медицина» г. Воронеж» не представлено доказательств, подтверждающих отсутствие его вины в наступлении смерти матери истца ФИО1 В связи с этим причиненный истцу смертью близкого человека моральный вред подлежит компенсации в денежном выражении.
Представитель ответчика ЧУЗ «КБ «РЖД-Медицина» г. Воронеж» г. Воронеж» ФИО5 возражал против удовлетворения заявленных требований. Суду пояснил, что медицинская услуга ФИО1 была оказана качественно и в полном объеме: ей правильно был установлен диагноз, правильно назначено лечение, проведена операция. Вины врачей ЧУЗ «КБ «РЖД-Медицина» г. Воронеж» в наступлении смерти ФИО1 нет, в связи с чем моральный вред, причинённый её смертью истцу, компенсации не подлежит.
Третье лицо ФИО6 возражала против заявленных требований. Суду пояснила, что она являлась лечащим врачом ФИО1, которой ею был установлен диагноз миома матки. По состоянию больной имелись показания к операции, в связи с чем ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 была госпитализирована и в этот же день ей была проведена операция, после чего она была переведена в палату, где находилась под наблюдением дежурного врача. Никаких осложнений в ходе операции и после неё не было. На следующий день состояние больной соответствовало тяжести перенесенной операции и не вызывало опасений, а ДД.ММ.ГГГГ она скончалась.
Перед операцией ФИО1 были приняты все меры профилактики венозных тромбоэмболических осложнений: введены необходимые лекарства, на ноги были наложены эластичные бинты.
Медицинская помощь ФИО1 была оказана в соответствии со стандартами и рекомендациями здравоохранения, нарушений в её лечении допущено не было. Смерть пациента в этом случае предотвратить было невозможно.
Третье лицо ФИО7 в судебное заседание не явился. Ранее в судебном заседании пояснил, что он является врачом-хирургом ЧУЗ «КБ «РЖД-Медицина» г. Воронеж». ДД.ММ.ГГГГ он являлся дежурным. На вечернем обходе пациентка ФИО1 каких-либо жалоб не предъявляла. Примерно в 00 часов 15 минут дежурная медсестра сообщила ему об ухудшении состояния ФИО1 Он сразу же пришел к ней в палату. Состояние больной было оценено как тяжелое или крайне тяжелое, был вызван врач-реаниматолог, больная была переведена в отделение реанимации, где скончалась.
Третье лицо ФИО8 в судебное заседание не явился, ранее в судебном заседании пояснил, что он является врачом анестезиологом-реаниматологом в ЧУЗ «КБ «РЖД-Медицина» г. Воронеж». ДД.ММ.ГГГГ он находился на дежурстве. В 00 часов 15 минут от дежурного врача ФИО7 поступил звонок об ухудшении состояния пациентки ФИО1 ФИО8 сразу же пошел к ней в палату. Состояние больной было тяжелое, в связи с чем она была переведена в реанимацию, где были проведены все необходимые реанимационные мероприятия. Медицинская помощь была оказана в соответствии с установленными стандартами, однако пациентка скончалась.
Выслушав мнение сторон, заключение прокурора Родиной Е.А., полагавшей, что иск ФИО4 подлежит удовлетворению в части: моральный вред подлежит компенсации в разумных пределах, исследовав представленные сторонами доказательства, суд пришел к выводу о том, что заявленные ФИО4 требования подлежат частичному удовлетворению.
В соответствии со статьей 2 Конституции Российской Федерации человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства.
В Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации (часть 1 статьи 17 Конституции Российской Федерации), одним из которых относится право на охрану здоровья (статья 41 Конституции Российской Федерации).
В соответствии со ст. 4 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" к основным принципам охраны здоровья относятся, в частности: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи.
В пункте 21 статьи 2 указанного Федерального закона установлено, что качество медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.
Критерии оценки качества медицинской помощи согласно части 2 статьи 64 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 этого федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.
Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (части 2 и 3 статьи 98 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").
Как установлено судом при рассмотрении дела, с ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 находилась на плановом стационарном лечении в хирургическом отделении ЧУЗ «КБ «РЖД-Медицина» г. Воронеж» в г. Воронеже с диагнозом: «лейомиома матки».
ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 была проведена операция: чревосечение, консервативная миомэктомия, резекция обоих яичников.
ДД.ММ.ГГГГ в 00 часов 10 минут состояние больной ФИО1 резко ухудшилось. Она была переведена в реанимационное отделение, где ДД.ММ.ГГГГ в 00 часов 55 минут, несмотря на проведенные реанимационные мероприятия, скончалась.
Данные обстоятельства подтверждаются материалами дела, медицинской документацией и никем из сторон не оспариваются.
Истец ФИО4, являющаяся родной дочерью ФИО1 (л.д. 10), полагает, что в ЧУЗ «КБ «РЖД-Медицина» г. Воронеж» её матери медицинская помощь была оказана некачественно, что привело к её смерти, тем самым ФИО4 был причинен моральный вред.
Как установлено статьей 1064 ГК РФ, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.
В пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина", разъяснено, что по общему правилу, установленному статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.
Таким образом, необходимыми условиями для наступления гражданско-правовой ответственности за причиненный вред, в том числе моральный, являются: причинение вреда, противоправность поведения причинителя вреда, наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда. При этом гражданское законодательство предусматривает презумпцию вины причинителя вреда: лицо, причинившее вред, освобождается от обязанности его возмещения, если докажет, что вред причинен не по его вине.
Следовательно, для привлечения к ответственности в виде компенсации морального вреда юридически значимыми и подлежащими доказыванию являются обстоятельства, связанные с тем, что потерпевший перенес физические или нравственные страдания в связи с посягательством причинителя вреда на принадлежащие ему нематериальные блага, при этом на причинителе вреда лежит бремя доказывания правомерности его поведения, а также отсутствия его вины, то есть установленная законом презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт наличия вреда (физических и нравственных страданий - если это вред моральный), а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.
Применительно к спорным отношениям в соответствии с действующим правовым регулированием медицинская организация – ЧУЗ «КБ «РЖД-Медицина» г. Воронеж» г. Воронеж» должна доказать отсутствие своей вины в причинении морального вреда ФИО4 в связи со смертью ее матери ФИО1, медицинская помощь которой была оказана, как утверждает истец, ненадлежащим образом (некачественно и не в полном объеме).
Ответчиком ЧУЗ «КБ «РЖД-Медицина» г. Воронеж», возражавшим против заявленных ФИО4 требований, в ходе рассмотрения дела было заявлено ходатайство о назначении по делу судебной медицинской экспертизы.
Принимая во внимание то обстоятельство, что для оценки качества оказания медицинской помощи ФИО1, установления причин её смерти требовались специальные познания в области медицины, ходатайство ответчика было удовлетворено и по делу была назначена судебная медицинская комиссионная экспертиза.
Согласно заключению экспертов №-гр ГБУЗ «Волгоградское областное бюро судебно-медицинской экспертизы» (т. 1 л.д. 134-153) у ФИО1 при установленном ей диагнозе «лейомиома матки» имелись показания к проведению оперативного лечения – «чревосечение, консервативная миомэктомия, резекция обоих яичников, санация и дренирование брюшной полости, гистероскопия + ДВ».
Стандарта оказания медицинской помощи при диагнозе «лейомиома матки» в настоящее время в медицине не существует. Медицинская помощь ФИО1 врачами ЧУЗ «КБ «РЖД-Медицина» г. Воронеж» г. Воронеж» в период времени с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ оказывалась в соответствии с Клиническим рекомендациями «Миома матки» (2020г.), Приказом МЗ РФ от 09.06.2003 г. № 233 «Об утверждении отраслевого стандарта «Протокол ведения больных. Профилактика тромбоэмболии легочной артерии при хирургических и иных инвазивных вмешательствах» своевременно, правильно, но не в полном объеме.
В оказании медицинской помощи ФИО1 лечащими врачами экспертная комиссии усматривает следующие недостатки:
- не назначен и не проведен анализ крови на ВИЧ; не выполнен перевод после операции ДД.ММ.ГГГГ в палату пробуждения, не проведен смотр врачом при поступлении в хирургическое отделение из операционной ДД.ММ.ГГГГ в 16.00 часов; не назначены и не проведены контрольные анализы в послеоперационном периоде: общий анализ мочи, общий анализ крови, биохимический анализ крови, коанулограмма.
Выявленные недостатки в оказании медицинской помощи ФИО1 не привели к возникновению у ФИО1 в послеоперационном периоде заболевания – тромбоз глубоких вен левой нпжней кончности, не повлияли и не могли повлиять на развитие осложнения данного заболевания – тромбоэмболия сегментарных и субсегментарных легочных артерий, обеих главных легочных артерий, правого желудочка, явившегося непосредственной причиной смерти, а также не могли повлиять на правильность постановки диагноза, на назначение и выбор тактики проведения лечения, ход операции. Диагноз «лейомиома матки» был установлен ФИО1 правильно, на основании данных анамнеза, жалоб, объективного осмотра, данных лабораторно-инструментальных методов исследования. В связи с этим экспертная комиссия какой-либо причинно-следственной связи между данными недостатками в оказании медицинской помощи ФИО1 лечащими врачами ЧУЗ «КБ «РЖД-Медицина» г. Воронеж» и наступлением её смерти ДД.ММ.ГГГГ не усматривает.
На основании данных листа назначения из медицинской карты № установить, были ли введены ФИО1 препараты, назначенные врачами ЧУЗ «КБ «РЖД-Медицина» г. Воронеж» не представляется возможным.
В связи с этим экспертная комиссии не имеет возможности достоверно и обоснованно установить, имелись ли недостатки в оказании медицинской помощи ФИО1 врачами ЧУЗ «КБ «РЖД-Медицина» г. Воронеж» в части проведения её лечения, и как следствие, установить наличие либо отсутствие причинно-следственной связи между проведенным ФИО1 лечением и наступлением её смерти ДД.ММ.ГГГГ
Смерть ФИО1 наступила в результате тромбоза глубоких вен левой нижней конечности с развитием массивной тромбоэмболии сегментарных и субсегментарных легочных артерий, обеих легочных артерий, правого желудочка, отека легких, что является послеоперационным осложнением проведенного ей ДД.ММ.ГГГГ оперативного лечения – чревосечение, консервативная миомэктомия, резекция обоих яичников, санация и дренирование брюшной полости.
Врачами ЧУЗ «КБ «РЖД-Медицина» г. Воронеж» при лечении ФИО1 были назначены все необходимые меры по профилактики венозных тромбоэмболических осложнений в соответствии с Приказом МЗ РФ от 09.06.2003 г. № 233 «Об утверждении отраслевого стандарта «Протокол ведения больных. Профилактика тромбоэмболии легочной артерии при хирургических и иных инвазивных вмешательствах», выполнено введение препарата S/Cibori 2500ЕD п/к за 2 часа до операции, проводилась эластическая компрессия нижних конечностей, ранняя активация ФИО1 в послеоперационном периоде.
На основании данных листа назначений из медицинской карты № экспертная комиссии не имеет возможности достоверно установить, проводилось ли ФИО1 в послеоперационном периоде ДД.ММ.ГГГГ введение назначенного ей препарата S/Cibori 2500ЕD или нет. В связи с этим экспертная комиссия не может достоверно и обоснованно ответить на вопрос, были ли выполнены врачами ЧУЗ «КБ «РЖД-Медицина» г. Воронеж» при лечении ФИО1 все назначенные ей необходимые меры по профилактики венозных тромбоэмболических осложнений (т. 1 л.д. 151-153).
Таким образом, комиссией экспертов были установлены нарушения, допущенные медицинским учреждением при лечении больной ФИО1, которые, хоть и не состоят в причинно-следственной связи с наступлением её смерти, однако свидетельствуют о дефектах оказанной пациенту медицинской помощи.
Также заключение эксперта не содержит безусловных выводов об отсутствии причинно-следственной связи между проведенным ФИО1 лечением и наступлением её смерти ДД.ММ.ГГГГ
Каких-либо оснований не доверять экспертному заключению ГБУЗ «Волгоградское областное бюро судебно-медицинской экспертизы», а также оснований усомниться в компетенции экспертов у суда не имеется.
Судебная экспертиза проведена в порядке, установленном ГПК РФ, заключение экспертов выполнено в соответствии с требованиями ст. 86 ГПК РФ, на основании представленных медицинских документов.
Рассматриваемая экспертиза проведена в соответствии с требованиями Федерального закона от 31.05.2001 г. N 73-ФЗ "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации", эксперты предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения.
Выводы экспертов ГБУЗ «Волгоградское областное бюро судебно-медицинской экспертизы» ответчиком в судебном заседании не опровергнуты, ходатайств о назначении по делу дополнительной либо повторной экспертизы, им заявлено не было.
Объяснения представителя ответчика ФИО5 и третьего лица ФИО6 о том, что лист назначения, содержащийся в медицинской карте ФИО1, оформлен в соответствии с Методическим рекомендациями по ведению медицинской документации в медицинских организациях Воронежской области, утвержденных департаментом здравоохранения Воронежской области ДД.ММ.ГГГГ, выводов эксперта о невозможности установить, проводилось ли ФИО1 в послеоперационном периоде ДД.ММ.ГГГГ введение назначенного ей препарата S/Cibori 2500ЕD, не опровергают, так как эти выводы сделаны на основании исследования всей медицинской документации, в том числе, и листа назначения, содержащегося в представленной медицинской карте стационарного больного.
Допрошенная в судебном заседании государственный судебно-медицинский эксперт отдела сложных экспертиз ФИО3 выводы, изложенные в заключении комиссии экспертов, подтвердила и указала на то, что по имеющейся медицинской документации с достоверностью нельзя утверждать, что ДД.ММ.ГГГГ после операции ФИО1 были введены назначенные ей врачом препараты.
Не опровергают выводов эксперта представленные ответчиком письменные документы: протокол заседания врачебной комиссии от ДД.ММ.ГГГГ, протокол КИЛИ, КПА-конференции от ДД.ММ.ГГГГ (л.д. 68-74), которые содержат выводы об отсутствии нарушений в тактике выбора оперативного вмешательства, до и послеоперационного ведения пациентки, о проведении профилактики тромбоэмболии легочной артерии в полном объеме, об отсутствии нарушений в ведении медицинской документации, поскольку данные протоколы были представлены экспертам с материалами дела, соответственно, приняты во внимание экспертами при даче заключения.
Не опровергнуты ответчиком показания свидетеля ФИО1, данные в судебном заседании, о том, что он 10 и ДД.ММ.ГГГГ поддерживал связь со своей супругой по телефону. После операции ФИО1 сообщила ему, что чувствует себя очень плохо, ей тяжело разговаривать, она не может встать, жаловалась на головокружение и слабость, низкий гемоглобин, отсутствие сил. Ей были назначены какие-то таблетки, которые ей привезла её племянница, принимала ли ФИО1 эти таблетки, ФИО2 неизвестно. ДД.ММ.ГГГГ в 22 часа в последний раз он созвонился с супругой. Она говорила о том, что чувствует себя совсем плохо. Утром врач сообщила ему, что ночью ФИО1 умерла. По мнению ФИО2, после операции ФИО1 покидали силы, но никаких действий врачи не предпринимали, медицинской помощи ей оказано не было.
Как разъяснено в пункте 48 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда", медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (статья 19 и части 2, 3 статьи 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 года N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации").
Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.
При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода.
На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение негативных последствий в виде смерти пациента.
Анализируя представленные и исследованные в судебном заседании доказательства, суд приходит к выводу о том, что таких доказательств, которые не вызывали бы сомнений в качестве оказанной ФИО1 медицинской услуги, в отсутствии причинно-следственной связи между проведенным ей лечением до и после операции и наступлением её смерти, ответчиком не представлено.
При таких обстоятельствах на ответчика должна быть возложена гражданско-правовая обязанность за последствия в виде смерти ФИО1, наступившей при оказании ей лечения.
В соответствии с разъяснениями, данными в пункте 49 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда", требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ.
Моральный вред в указанных случаях может выражаться, в частности, в заболевании, перенесенном в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных наблюдением за его страданиями или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи.
В соответствии со ст. 150 ГК РФ жизнь и здоровье являются нематериальными благами, принадлежащими гражданину от рождения или в силу закона.
Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.
В связи с изложенным, принимая во внимание приведенные выше правовые нормы, заявленные истцом - дочерью умершей ФИО4 требования о компенсации причиненного ей смертью близкого человека морального вреда суд находит обоснованными.
В соответствии со ст. 151 ГК РФ при определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).
Согласно части 1 ст. 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.
Компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме.
Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (статья 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).
В пунктах 27, 30 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" разъяснено, что тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни.
При определении размера компенсации морального вреда судом должны учитываться требования разумности и справедливости (пункт 2 статьи 1101 ГК РФ).
В связи с этим сумма компенсации морального вреда, подлежащая взысканию с ответчика, должна быть соразмерной последствиям нарушения и компенсировать потерпевшему перенесенные им физические или нравственные страдания (статья 151 ГК РФ), устранить эти страдания либо сгладить их остроту.
Как было указано выше, истец ФИО4 является родной дочерью умершей ФИО1 Очевидно, что потеря матери в любом возрасте является тяжелейшим событием и огромной утратой для её ребенка. В данном случае ФИО4 к моменту смерти ФИО1 исполнилось только 18 лет, и в таком молодом возрасте она безусловно нуждается в любви и заботе со стороны своей матери. Также является очевидным тот факт, что страдания ФИО4 усугубляются тем, её мать умерла в молодом возрасте (46 лет), в медицинском учреждении, после проведения ей операции, не связанной с риском для жизни, и при условии оказания ей своевременной качественной медицинской помощи могла бы жить.
Принимая во внимание указанные обстоятельства, а также необратимость нарушенных семейных связей, учитывая характер причиненных страданий истца, суд полагает возможным взыскать в пользу истца ФИО4 в счет компенсации морального вреда 800000 рублей.
Несмотря на то, что никакой размер денежной компенсации не может восполнить ФИО4 утрату близкого и родного человека, компенсация морального вреда в размере 50000000 рублей, по мнению суда, не отвечает требованиям разумности, является чрезмерно завышенной.
При таких обстоятельствах заявленные ФИО4 требования подлежат удовлетворению в части.
В соответствии со ст. 98 ГПК РФ с ответчика подлежит взысканию государственная пошлина в сумме 300 рублей, от уплаты которой истец освобождена при подаче иска. Также с ответчика подлежат взысканию в пользу ГБУЗ «Волгоградское областное бюро судебно-медицинской экспертизы» расходы на экспертизу в сумме 69807 рублей (т. 1 л.д. 133).
Руководствуясь ст.ст. 194-198 ГПК РФ,
РЕШИЛ:
Исковое заявление ФИО4 к частному учреждению здравоохранения «Клиническая больница «РЖД-Медицина» города Воронеж» о компенсации морального вреда, причиненного смертью кормильца, удовлетворить в части.
Взыскать с частного учреждения здравоохранения «Клиническая больница «РЖД-Медицина» города Воронеж» в пользу ФИО4 в счет компенсации морального вреда 800 000 рублей.
В удовлетворении остальной части требований о компенсации морального вреда ФИО4 отказать.
Взыскать с частного учреждения здравоохранения «Клиническая больница «РЖД-Медицина» города Воронеж» в пользу ГБУЗ «Волгоградское областное бюро судебно-медицинской экспертизы» расходы на экспертизу в сумме 69807 рублей.
Взыскать с частного учреждения здравоохранения «Клиническая больница «РЖД-Медицина» города Воронеж» в доход бюджета городского округа г. Урюпинск Волгоградской области государственную пошлину в сумме 300 рублей.
Решение суда может быть обжаловано в судебную коллегию по гражданским делам Волгоградского областного суда в течение одного месяца со дня изготовления решения в окончательной форме через Урюпинский городской суд Волгоградской области.
Судья Т.В. Трофимова