Решение по делу № 2-2344/2022 от 12.04.2023 - о взыскании компенсации морального вреда, штрафа.

Дело №2-51/2023

УИД 22RS0067-01-2022-003039-72

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

г. Барнаул 12 апреля 2023 года

Октябрьский районный суд г. Барнаула Алтайского края в составе:

председательствующего Савищевой А.В.,

при секретаре Рудич С.Д.,

с участием помощника прокурора Овсянниковой О.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к краевому государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Алтайский краевой противотуберкулезный диспансер» о взыскании компенсации морального вреда, штрафа,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратился в суд с иском к КГБУЗ «Алтайский краевой противотуберкулезный диспансер» о взыскании компенсации морального вреда за некачественное оказание медицинской помощи, в котором, с учетом уточнений требований, просил взыскать в свою польщу компенсацию морального вреда в размере 400000 руб., штраф в размере 50 % от суммы, присужденной судом в пользу ФИО1

В обоснование иска указано, что ФИО1 проходил лечение в КГБУЗ «Алтайский краевой противотуберкулезный диспансер» в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ с диагнозом «диссеминированный туберкулез легких в фазе инфильтрации и распада». В процессе лечения не смотря на ухудшение здоровья пациента, жалобы на потерю слуха, лечащий врач назначала один и тот же препарат «ФИО2», в связи с приемом которого ФИО1 потерял слух, на всю жизнь остался инвалидом.

Ссылаясь на изложенные обстоятельства, истец просил взыскать с КГБУЗ «Алтайский краевой противотуберкулезный диспансер» компенсацию морального вреда за некачественное оказание медицинской помощи в размере 400000 руб.

В судебном заседании представитель истца ФИО11 исковое заявление поддержал по изложенным в нем основаниям.

Представитель ответчика КГБУЗ «Алтайский краевой противотуберкулезный диспансер» ФИО4 полагала об отсутствии оснований для удовлетворения иска, поскольку согласно заключению судебной медицинской экспертизы КГБУЗ «Алтайское краевое бюро судебно-медицинской экспертизы» № от ДД.ММ.ГГГГ не установлено наличие каких-либо дефектов оказания медицинской помощи ФИО1, которые состояли бы в причинно-следственной связи с ухудшением слуха истца.

В соответствии со ст.167 ГПК РФ суд полагает возможным рассмотреть дело в отсутствие представителя третьего лица.

Выслушав стороны, ранее допросив свидетелей, заслушав заключение прокурора, полагавшей о том, что требования истца о взыскании компенсации морального вреда подлежат удовлетворению с учетом принципов разумности и справедливости в отношении размера такой компенсации, поскольку имеется вина медицинского учреждения в невыявлении у пациента ФИО1 симптомов потери слуха при наличии такого побочного эффекта у назначенного ему препарата, изучив материалы дела, суд приходит к следующему.

В соответствии со статьей 2 Конституции РФ человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина – обязанность государства.

В Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией РФ (ч.1 ст.17 Конституции РФ).

Основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения (ч.2 ст.17 Конституции РФ).

Каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений (ч.1 ст.41 Конституции РФ).

Таким образом, здоровье как неотъемлемое и неотчуждаемое благо, принадлежащее человеку от рождения и охраняемое государством, Конституция РФ относит к числу конституционно значимых ценностей, гарантируя каждому право на охрану здоровья, медицинскую и социальную помощь.

Базовым нормативным правовым актом, регулирующим отношения в сфере охраны здоровья граждан в РФ, является Федеральный закон от 21.11.2011 N323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в РФ « (далее также – Закон Об основах охраны здоровья граждан в РФ).

Согласно п.1 ст.2 Закона Об основах охраны здоровья граждан в РФ здоровье – это состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма.

Охрана здоровья граждан – это система мер политического, экономического, правового, социального, научного, медицинского, в том числе санитарно-противоэпидемического (профилактического), характера, осуществляемых органами государственной власти РФ, органами государственной власти субъектов РФ, органами местного самоуправления, организациями, их должностными лицами и иными лицами, гражданами в целях профилактики заболеваний, сохранения и укрепления физического и психического здоровья каждого человека, поддержания его долголетней активной жизни, предоставления ему медицинской помощи (п.2 ст.2 Закона Об основах охраны здоровья граждан в РФ).

В силу статьи 4 Закона Об основах охраны здоровья граждан в РФ к основным принципам охраны здоровья относятся, в частности: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи.

Медицинская помощь – это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг (п.3 ст.2 Закона Об основах охраны здоровья граждан в РФ).

Каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования (ч.1, 2 ст.19 Закона Об основах охраны здоровья граждан в РФ).

В пункте 21 статьи 2 Закона Об основах охраны здоровья граждан в РФ определено, что качество медицинской помощи – это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: 1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; 2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории РФ всеми медицинскими организациями; 3) на основе клинических рекомендаций; 4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (ч.1 ст.37 Закона Об основах охраны здоровья граждан в РФ).

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно ч.2 ст.64 Закона Об основах охраны здоровья граждан в РФ формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с ч.2 ст.76 этого федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Пунктом 9 части 5 статьи 19 Закона Об основах охраны здоровья граждан в РФ предусмотрено право пациента на возмещение вреда, причиненного здоровью при оказании ему медицинской помощи.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством РФ за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством РФ (ч.2 и 3 ст.98 Закона Об основах охраны здоровья граждан в РФ).

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

В силу п.1 ст.1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (ст.1064 -1101) и ст.151 ГК РФ.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (ст.151 ГК РФ).

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (п.2 ст.1101 ГК РФ).

В пункте 1 Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 N33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 ГК РФ, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.

Размер компенсации морального вреда не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального вреда, убытков и других имущественных требований.

В силу п.26 указанного Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 N33, определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда.

Согласно п.27 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 N33 тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни.

При определении размера компенсации морального вреда суду необходимо устанавливать, допущено причинителем вреда единичное или множественное нарушение прав гражданина или посягательство на принадлежащие ему нематериальные блага.

Под индивидуальными особенностями потерпевшего, влияющими на размер компенсации морального вреда, следует понимать, в частности, его возраст и состояние здоровья, наличие отношений между причинителем вреда и потерпевшим, профессию и род занятий потерпевшего (п.28 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 N33).

Обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда при наличии предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего; неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда; причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом; вины причинителя вреда (статьи 151, 1064, 1099 и 1100 ГК РФ).

Необходимыми условиями для возложения обязанности по компенсации морального вреда являются: наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда. При этом законом установлена презумпция вины причинителя вреда, которая предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт наличия вреда (физических и нравственных страданий – если это вред моральный), а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

В пункте 48 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 N33 разъяснено, что медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (ст.19 и ч.2, 3 ст.98 Федерального закона от 21.11.2011 N323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан РФ»).

Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.

При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода.

На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда.

Как разъяснено в пункте 32 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26.01.2010 N1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», при рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических и нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. Наличие факта родственных отношений само по себе не является достаточным основанием для компенсации морального вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела.

Согласно разъяснениям в пункте 49 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 N33 требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ. Моральный вред в указанных случаях может выражаться, в частности, в заболевании, перенесенном в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных наблюдением за его страданиями или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи.

Как установлено судом и следует из материалов дела, ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ г.р., наблюдался в КГБУЗ «Алтайский краевой противотуберкулезный диспансер» с ДД.ММ.ГГГГ с диагнозом « Диссеминированный туберкулез легких в фазе инфильтрации и распада с выделением микобактерий туберкулеза», с учетом которого пациенту назначено лечение по 1 режиму, а также стационарное лечение, от которого он отказался.

ДД.ММ.ГГГГ на основании результатов тестирования лекарственной чувствительности микобактерий туберкулеза у ФИО1 выявлена лекарственная устойчивость микобактерий туберкулеза к изониазиду, рифампицину и стрептомицину, ДД.ММ.ГГГГ ЦВКК ФИО1 выставлен диагноз «Диссеминированный туберкулез легких в фазе инфильтрации и распада с выделением микобактерий туберкулеза (множественная лекарственная устойчивость (МЛУ)), в связи с чем ФИО1 перерегистрирован на 4 режим лечения интенсивная фаза до 240 доз препаратами 2 ряда, в. т.ч. препарат «амикацин». Информированное добровольное согласие для лечения туберкулеза с МЛУ было подписано истцом ДД.ММ.ГГГГ, согласно которого он был осведомлен о том, что резервные препараты токсичны и могут вызывать побочные явления, в некоторых случаях необратимые, в том числе снижение слуха.

В дальнейшем пациент получал амбулаторное лечение по 4 режиму, с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, а также с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 находился на стационарном лечении в диспансере по поводу ухудшения здоровья, появления слабости, кашля с мокротой, отдышки при нагрузке и повышении температуры тела.

Как следует из медицинских документов, за период госпитализации ФИО1 жалоб на снижение функции слуха не выражал. В обоих случаях выписан из стационара в связи с отказом от лечения.

В дальнейшем получал лечение на дому с участием медицинской сестры, осматривался лечащим врачом в отделении диспансера 2 раза в месяц, предхявлял жалобы на слабость.

Жалобы на снижение слуха впервые зафиксированы в медицинской карте ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ, после чего препарат «амикацин» отменен. ДД.ММ.ГГГГ пациент проконсультирован сурдологом- отоларингологом КГБУЗ «Краевая клиническая больница», ему выставлен диагноз «Двусторонняя хроническая нейросенсорная тугоухость 3 ст. слева, глухота справа».

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 установлена вторая группа инвалидности по основному заболеванию «Диссеминированный туберкулез легких в фазе инфильтрации и распада с выделением микобактерий туберкулеза, хронических бронхит, ремиссия, нарушение внешнего дыхания 1 степени. Двусторонняя хроническая нейросенсорная тугоухость 3 ст. слева, глухота справа».

Обращаясь в суд, ФИО1 указывал, что нарушение слуха на фоне применения препарата «амиканиц» возникло у него в конце весны 2021 года, о чем он систематически сообщал медицинской сестре и лечащему врачу, однако ввиду непринятия должных мер, продолжения лечения ототоксочным препаратом, нарушения слуха получили необратимый характер.

В ходе рассмотрения дела судом назначена судебно-медицинская экспертиза, проведение которой поручено экспертам КГБУЗ «Алтайское краевое бюро судебно-медицинской экспертизы».

Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы от ДД.ММ.ГГГГ №, выявление, диагностика, лечение, наблюдение, диспансерный учет больного ФИО1, централизованный контроль осуществлялся в соответствии с критериями оказания специализированной медицинской помощи взрослым при туберкулезе органов дыхания (п. п. 3.1.19 Приказа Министерства здравоохранения РФ от 10.05.2017 № 203н «Об утверждении критериев оценки качестве медицинской помощи), порядками оказания медицинской помощи при туберкулезе (Приказ Минздрава России № 109 от 21.03.2003 «О совершенствовании противотуберкулезных мероприятий в РФ», приказ Минздрава России № 932-н от 15.11.2012 «Об утверждении порядка оказания медицинской помощи больным туберкулезом», приказ Минздрава России от 13.03.2019 № 127н «Об утверждении порядка диспансерного наблюдения за больными туберкулезом, лицами, находящимися или находившимися в контакте с источником туберкулеза, а также лицами с подозрением на туберкулез и излеченными от туберкулеза», Клиническими рекомендациями (Туберкулез у взрослых, утв. Общероссийской общественной организацией «Российское общество фтизиатров», 2020 г.

Каких-либо дефектов оказания медицинской помощи, оказанной ФИО1 в КГБУЗ «Алтайский противотуберкулезный диспансер» экспертная комиссия не выявила.

Также экспертами установлено, что лекарственный препарат «амикацин» назначался ФИО1 в период времени с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ обоснованно в составе 4 режима химиотерапии ввиду наличия у пациента множественной лекарственной устойчивости с иным препаратам 1 ряда.

Эксперты указывают, что согласно приложения № 5 Клинических рекомендаций Туберкулез у взрослых, утв. Общероссийской общественной организацией «Российское сообщество фтизиатров», 2020 г., при возникновении имеющегося у препарата «амикацин» побочного эффекта в виде ототоксичности рекомендуется консультация врача-отоларинголога, симптоматическая терапия, проведение аудиометрии. При ранних симптомах (снижение порога звуковосприятия в пределах 25 дБ и более на двух смежных частотах при аудиометрии, ощущение переходящего шума/заложенности в ушах) рекомендуется заменить препарат (при сохранении к нему лекарственной чувствительности возбудителя) или назначить интермиттирующий режим (3 раза в неделю). При сохранении/нарастании нарушений следует отменить препарат.

Экспертная комиссия исходит из того, что из представленных на экспертизу документов, впервые жалобы о снижении слуха высказаны больным ДД.ММ.ГГГГ, после чего «ФИО2 отменен, доказательств о том, что жалобы на снижение слуха высказывались больным ранее (с июля 2021 года) в представленных на экспертизу документах отсутствуют.

Экспертная комиссия считает, что между установлением истцу двусторонней хронической нейросенсорной тугоухости 3 степени слева и глухоты справа и лечением, которое ему было назначено по жизненным показаниям в КГБУЗ «Алтайский краевой противотуберкулезный диспансер» (введение препарата «амикацин» внутримышечно на протяжении 5,5 месяцев) имеется причинно-следственная связь.

О возможности возникновения данного побочного эффекта ФИО1 предупрежден и дал свое письменное согласие на использование данного препарата ДД.ММ.ГГГГ.

Эксперты пришли к выводу, что каких-либо нарушений в действиях сотрудником диспансера в связи с появлением у больного ФИО1 побочного эффекта об противотуберкулезного препарата экспертной комиссией не установлено. Каких-либо дефектов оказания ФИО1 медицинской помощи в КГБУЗ «Алтайский краевой противотуберкулезный диспансер», состоящих в прямой причинно-следственной связи с ухудшением слуха не установлено. Развитие у больного побочного эффекта от применения жизненнонеобходимых лекарственных препаратов, о чем он был предупрежден под подпись, не относится к дефектам оказания медицинской помощи, оказанной в соответствии с вышеперечисленными порядками, клиническими рекомендациями, в соответствии с критериями качеств ее оказания.

Ходатайства со стороны истца о проведении повторной или дополнительной судебно-медицинской экспертизы в ходе рассмотрения дела не заявлено.

Принимая во внимание заключение судебно-медицинской экспертизы, суд приходит к выводу о том, что побочный эффект в виде потери слуха (ототоксичность) действительно имеется у препарата, назначенного ФИО1 по жизненным показаниям (в связи с переходом последнего на лечение в рамках 4 режим химиотерапии ввиду лекарственной устойчивости к иным, не имеющим таких выраженных побочных эффектов, противотуберкулезным препаратам).

Вместе с тем, развитие у истца такого побочного эффекта, о возникновении которого и обязанности своевременно сообщать лечащему врачу о наличии симптомов снижения слуха он был предупрежден, что подтверждается подписью ФИО1 в информированном согласии пациента, принадлежность которой он подтвердил в судебном заседании, не является дефектом оказания медицинской помощи. Таким образом, дефектов, состоящих в прямой причинно-следственной связи с ухудшением слуха ФИО1, судом не установлено.

Показания свидетелей ФИО5, ФИО6 о том, что ФИО1 начал терять слух ранее сентября 2021 года, а именно первые признаки потери слуха были обнаружены у истца в конце весны 2021 года, о чем он сообщил лечащему врачу в конце весны – начале лета 2021 года, сами по себе не могут быть приняты в качестве безусловных доказательств потери слуха истцом и сообщению об этом лечащему врачу за несколько месяцев до указания об этом в медицинской карте и отмене препарата «амикацин», поскольку опровергаются показаниями лечащего врача ФИО7, медицинской сестры ФИО8, иными доказательствами по делу не подтверждаются.

Так, как следует из медицинской карты стационарного больного КГБУЗ «Алтайский краевой противотуберкулезный диспансер» №, ФИО1 в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ проходил лечение в диспансере в режиме стационара, госпитализирован для проведения курса лечения, при этом жалоб на потерю слуха не высказывал, выписан с улучшением на амбулаторное лечение в связи с отказом от лечения в режиме стационара, при этом жалоб на ухудшение слуха не зафиксировано, истец отказался от лечения по своей инициативе.

Таким образом, представленными доказательствами не подтверждается факт потери слуха ФИО1 ранее сентября 2021 года.

Вместе с тем, судом принимает во внимание следующее.

В соответствии со ст. 37 Федерального закона от 21.11.2011 № 323 «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», 1. Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается:

1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти;

2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями;

3) на основе клинических рекомендаций;

4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

В соответствии с приказом Минздрава России от 13.03.2019 № 127н «Об утверждении порядка диспансерного наблюдения за больными туберкулезом, лицами, находящимися или находившимися в контакте с источником туберкулеза, а также лицами с подозрением на туберкулез и излеченными от туберкулеза», на основе клинических рекомендаций и с учетом стандартов оказания медицинской помощи лечебное учреждение организует и осуществляет проведение диспансерных приемов (осмотров, консультаций), профилактических, диагностических, лечебных и реабилитационных мероприятий, включая контролитуремое лечение пациентов в амбулаторных условиях, в том числе на дому, и в условиях дневного стационара.

Как следует из выводов судебной экспертизы, эксперты руководствовались вышеуказанным Приказом, а также Клиническими рекомендациями (Туберкулез у взрослых, утв. Общероссийской общественной организацией «Российское общество фтизиатров», 2020 г.

Однако, в соответствии с Постановлением Правительства РФ от 17.11.2021 N 1968 указанные Клинические рекомендации подлежат применению с 1 января 2023 года.

В период прохождения ФИО1 лечение препаратом «амикацин» с апреля 2021 года по сентябрь 2021 года указанные клинические рекомендации не применялись, а подлежали применению Федеральные клинические рекомендации по лечению туберкулеза легких пациентов с множественной и широкой лекарственной устойчивостью возбудителя (издание третье), утв. на Х съезде «Российского общества фтизиатров» 28.05.2015 комиссии по специальности «Фтизиатрия» Минздрава России 13.11.2015 (далее – Клинические рекомендации от 28.05.2015).

Разделом 4.5 Клинических рекомендаций от 28.05.2015 - «Мониторинг неблагоприятных побочных реакций лекарственных препаратов и терапия сопровождения» предусмотрено, что перед началом химиотерапии препаратами группы аминогликозидов (к которым, согласно заключению судебной экспертизы, относится «амикацин») пациенту должны быть проведены, в том числе, осмотр ЛОР-врачом и аудиограмма.

Указанным разделом предусмотрено, что во время химиотерапии по 4 и 5 режимам для предотвращения неблагоприятных побочных реакций проводят клинический, лабораторный и инструментальный мониторинг в зависимости от назначенных лекарственных препаратов, в том числе: аудиограмма ежемесячно.

Для контроля динамики сопутствующих заболеваний и коррекции неблагоприятных побочных реакций химиотерапии при необходимости привлекают консультантов-специалистов.

Согласно имеющейся в указанных методических рекомендациях таблице «Мониторинг предупреждения неблагоприятных реакций в процессе химиотерапии», лекарственный препарат «амикацин» имеет наиболее частные побочные эффекты в виде ототоксичности, в связи с чем клинический мониторинг должен включать в себя наличие жалоб на снижение слуха, лабораторный, инструментарный мониторинг - аудиограмма ежемесячно.

Следует отметить, что аналогичные требования о проведении дополнительных лабораторных исследований перед началом химиотерапии и во время химиотерапии с целью предотвращения побочных эффектов в виде клинического и инструментального мониторинга содержат также Клинические рекомендации, введенные в действие в 2023 году.

При этом ни ранее действующие клинические рекомендации, ни введенные в действие позднее и указанные в заключении судебной экспертизы не ставят в зависимость проведение инструментальных исследований в виде ежемесячной аудиограммы от наличия либо отсутствия данных клинического мониторинга о жалобах пациента на ухудшение слуха.

Таким образом, вне зависимости от наличия либо отсутствия жалобы истца на ухудшение слуха, которые, помимо снижения слуха, могут выражаться в шуме или заложенности ушей, медицинская организация обязана была проводить ФИО1 ежемесячное обследование в виде аудиограммы с привлечением, при необходимости, профильных врачей-специалистов.

Отсутствие такого исследования до и во время проведения химиотерапии подтверждается медицинской картой истца, а также пояснениями представителя диспансера на вопрос суда.

Поскольку указанные исследования ФИО1 не назначались и не проводились, суд полагает о наличии в указанной части нарушений.

Основанием наступления ответственности за причинение морального вреда является наличие прямой либо косвенной причинной связи между противоправным поведением ответчика и наступившим вредом – ухудшением слуха ФИО1, повлекшего причинение истцу моральных страданий, что соответствует приведенному правовому регулированию спорных отношений, которым возможность взыскания компенсации морального вреда не поставлена в зависимость от наличия только прямой причинной связи между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом.

В данном случае юридическое значение может иметь и косвенная (опосредованная) причинная связь, если дефекты (недостатки) оказания работниками диспансера ФИО1 медицинской помощи могли способствовать ухудшению состояния его здоровья и привести к неблагоприятному для него исходу в виде потери слуха. При этом, ухудшение состояния здоровья человека вследствие ненадлежащего оказания ему медицинской помощи, в том числе по причине дефектов ее оказания (неправильное лечение пациента, непроведение пациенту всех необходимых диагностических и лечебных мероприятий, ненадлежащий уход за пациентом и т.п.) причиняет страдания, то есть причиняет вред, пациенту, что является достаточным основанием для компенсации морального вреда.

Отсутствие прямой причинно-следственной связи между недостатками в оказании медицинской помощи и причинением вреда пациенту не исключает гражданско-правовую ответственность за недостатки при оказании медицинской помощи.

Аналогичная позиция изложена Верховным Судом Российской Федерации в определении от 22 марта 2021 года № 18-КГ20-122-К4.

То обстоятельство, что в данном случае дефекты оказания медицинской помощи в виде непроведения истцу до назначения препарата «амикацин» осмотра ЛОР-врачом, ежемесячной аудиограммы в течение всего лечения, не находятся в прямой причинно-следственной связи с потерей слуха, не являются основанием для отказа во взыскании компенсации морального вреда.

С учетом наличия вышеуказанных недостатков оказания медицинской помощи, суд приходит к выводу, что медицинскими работниками КГБУЗ «Алтайский краевой противотуберкулезный диспансер» ФИО1 был причинен моральный вред.

Принимая во внимание фактические обстоятельства дела, при которых был причинен моральный вред ФИО1 вследствие вышеуказанных нарушений, а также характер и степень причиненных истцу нравственных страданий, индивидуальные особенности истца, его возврат, психологическое и эмоциональное здоровье в связи с переживаниями за близкого человека, требования разумности и справедливости, суд полагает необходимым взыскать с ответчика в пользу истца компенсацию морального вреда в размере 50 000 руб.

Оснований для удовлетворения исковых требований в полном объеме не имеется, учитывая характер допущенных ответчиком нарушений оказания медицинской помощи.

Рассматривая требования ФИО9 о взыскании штрафа за несоблюдение в добровольном порядке требований потребителя, суд первой инстанции, суд исходит из того, что пунктом 6 статьи 13 Закона Российской Федерации от 7 февраля 1992 года N 2300-I "О защите прав потребителей" предусмотрено, что при удовлетворении судом требований потребителя, установленных законом, суд взыскивает с изготовителя (исполнителя, продавца, уполномоченной организации или уполномоченного индивидуального предпринимателя, импортера) за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя штраф в размере пятьдесят процентов от суммы, присужденной судом в пользу потребителя.

Исходя из изложенного, положения Закона Российской Федерации от 7 февраля 1992 года N 2300-I "О защите прав потребителей", устанавливающие в том числе в пункте 6 статьи 13 ответственность исполнителя услуг за нарушение прав потребителя в виде штрафа в размере пятидесяти процентов от суммы, присужденной судом в пользу потребителя за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя, подлежат применению к отношениям в сфере охраны здоровья граждан при оказании гражданину платных медицинских услуг.

В данном случае медицинская услуга оказывалась истцу в рамках обязательного медицинского страхования, то есть бесплатно, следовательно, основания для применения к данным правоотношениям п. 6 ст. 13 закона РФ "О защите прав потребителей" отсутствуют.

Таким образом, исковые требования подлежат частичному удовлетворению.

Поскольку судом удовлетворены неимущественные требования истца, то государственная пошлина, подлежащая взысканию с ответчика в доход бюджета городского округа города Барнаула, составляет 300 руб.

Руководствуясь ст.194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

исковые требования ФИО1 удовлетворить частично.

Взыскать в пользу ФИО1 (паспорт серии № №) с краевого государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Алтайский краевой противотуберкулезный диспансер» (ИНН <***>, ОГРН <***>) компенсацию морального вреда в размере 50 000 руб.

В остальной части исковых требований отказать.

Взыскать с краевого государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Алтайский краевой противотуберкулезный диспансер» в доход бюджета муниципального образования городского округа – города Барнаула государственную пошлину в сумме 300 руб.

Решение может быть обжаловано в Алтайский краевой суд через Октябрьский районный суд г. Барнаула в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме.

Судья А.В. Савищева